Пиковые хорошо умеют...

             Вслед, после открывшихся ворот, на территорию Пиковой империи вошли двое королей: правитель этой самой империи и её гость, с лёгкой опаской оглядывающийся по сторонам. Ещё издалека он видел эти гигантские кирпичные, неприступные стены, как будто какой-то тюрьмы, только без шипованной проволоки по верхам. За ними словно ничего нет, ничего не видно даже над ними, даже крыш высоких построек, но возможно это из-за всё не спавшего с самого "утра" тумана. Внутри всё в фиолетовых тёмных тонах от этого седьмому тяжело здесь находится, что аж до мурашек по коже; ото всюду тянуло холодом и мертвецкой тоской.       – Ну как?       – Что? – не расслышал Ромео, взглянув на своего ведущего, точнее на его спину.       – Как тебе моё королевство? Мрачновато, не так ли? – сам восьмой, критично описав окружение империи, огляделся вокруг и повернул голову назад, попутно качнув ею какому-то стражу поприветствавшему его Величество.       – А ну,.. немного. Не устаёшь от этого? – Ромео подогнал себя встать рядом с Пиком, чтобы идти рядом и лучше его слышать сквозь шум работы и жизни, не смотря на весь этот тлен, со всех сторон.       – От чего конкретно? Если от работы то да, если от вида... привык. Что-то другое – поярче, у меня, сомневаюсь что получится. – клоны поднялись по ступеням главного замка и вошли в массивные двери тёмного дерева в ещё более тёмный и мрачный коридор, ведущий в тронный зал. Но зал Пик проигнорировал и, только войдя в него, свернул в еле заметную дверь справа от входа. По сравнению с помещением, посередине которого стоит трон, она была настолько неприметной, что даже может показаться – это ошибка строительства. Но нет. За ней снова коридор, и за всё это путешествие до известного только восьмому места, по пути не встретилась не единаая живая душа. Дворец слово склеп для одного, что уже вечность покоится где-то под толстым слоем холодного пола величественного здания.       Комната, до которой нужно было подниматься по лестнице и проходить по узким, по сравнению со всем остальным, без оконным проходам, была похожа на спальню с одним отличием – отсутствием кровати.       – Ну и ну... – Пик обернулся на гостя. – Для чего вообще эта комната? Это даже не переговорная или что-то в этом роде. – Ромео положил ладонь на спинку одного единственного стула, отставленного в сторону от какого-то рабочего стола и повёрнутого к зеркалу в пол, и провёл по ней, ощущая её холодный материал даже через свои белые перчатки.       – Тебе это знать не обязательно, – Пик скрестил руки на груди и полностью обратился к собеседнику. – Переговорная у меня есть, но там нужно обязательное присутствие стражей. С тобой я хочу поговорить тет-а-тет, что значит: без лишних глаз и ушей, – это заявление неплохо напрягло червя, но он, подумав, что даже его недоверие может быть замечено восьмым, попытался успокоиться. Пик не тот клон, от которого можно ждать чего-то непредсказуемого, как например от Вару, ведь так? – Садись, если хочешь, – кивнул клон на отставленный, будто специально, стул, к которому и прикасался Рома. Он сел, лицезрея себя в зеркале рядом. – Итак... У меня есть много вопросов к тебе, но самый главный, это: На что ты готов пойти, чтобы спасти своё королевство? – червь же без запинок и сомнений:       – На всё. – Пик хмыкнул.       – Похвально, но недостаточно, чтобы в этом убедиться самому, – восьмой медленно подошёл к окну, которое выходило на белые просторы за высокими стенами; всюду всё ещё стелился туман. – "На всё", имеется ввиду: даже твоя жизнь, может быть поставлена под угрозу. Что скажешь?       – Я... Я убеждён, что готов на всё.       – Эй, только не пожелей об этом потом. – Ромео не смотрел на пикового короля, а только на зеркального себя, думая что, если смотреть на него, то будет ещё больше не уверен в своих словах, а сейчас он действительно в них не уверен. Рома находиться в непривычной обстановке странной далёкой комнаты, какая уж тут уверенность, да и, по правде говоря, кажется, она потерялась ещё где-то у главных ворот этой наполненной мраком империи.       –...На всё. – наконец Ромео глянул на Пика, столкнувшись с его красными, недоверчивыми глазами. Он помолчал немного и пожал плечами.       – Я предупредил. – тут в его взгляд стал менее жутким и даже умиротворённым, что червь невольно расслабился, снова вернувшись к разглядыванию себя в зеркале. А чего бояться? Почему даже такой строгий король, как Пик, не может поддаться его обоянию? Может, из-за этого и его желание помочь? Рома самодовольно улыбнулся, вслед за этим "улыбнулись" и карие глаза, что с розовыми кудрявыми волосами смотрелись оранжевыми. Не зря Верона увешана его портретами; всё блестит, что в каждой блестящей поверхности можно разглядеть своё отражение.       – Знаешь, чем отличается наша масть? – Долгое время наблюдения за действиями чернового короля, вдруг спросил Пик.        – М? Ты о чём?       – Я про то, что... Трефы чистые разумы, расчётливы и решительны, Буби странные, хотя их можно назвать умными,.. – клон поёжился, что-то вспомнив. –...Ведь решили не ходить на эти бесполезные собрания, Черви... Как бы вы мне не были ненавистны, вы радушные, любвеобильные... Чёкнутые одним словом. А что же Пикки? Как думаешь?       – Ну.. Я думаю, что вы достаточно агрессивны и жестоки. – Пик незаметно для Ромы ухмыльнулся.       – Да, ты прав,..но есть кое-что ещё...        – Я удивлюсь, если в вашей масти будет что-то положительное. – безобидно рассуждал Ромео, сидя на стуле от рабочего стола и любуясь на себя в зеркало в пол, не замечая, кажется, что за его спиной, уже очень близко стоял восьмой клон.       – Для кого как, – его ладони легли на плечи розового плаща с белой меховой оборкой с мелкими блестящими сердечками, только тогда червь обратил на Пика внимание; посмотрел на него через зеркало, где отражалось всё то же: тяжёлые перчатки на худых плечах красивого костюма, что вот-вот коснуться шеи, будто уже подползая к ней, сведённые брови над оранжевыми глазами Ромео и медленно спадающая с его лица улыбка, за ней – приоткрытые в непонимании губы, что, на всякий случай, ловят собой кислород. Правильно делают. – Но ещё, – Пик скользнул пальцами правой руки вверх по бледным ключицам раскрытого декольте червового короля и грубо вздёрнул его лицо за подбородок, чтобы его глаза устремились прямо в зеркальные глаза восьмого, обычно красные, но сейчас почему-то отдающие зелёным цветом. Лицо прикрывают лишь несколько прядей волос по бокам, кажущиеся ещё более растрёпаннми, чем обычно. Он чуть нагибается, чтобы его шопот прошёлся прямо по чужим ушам, чтобы кожу покрыли мурашки, чтобы не отрывали взгляд, лицезрея в зеркале постепенно меняющееся поведение пикового короля. – Мы просто прекрасно умеем притворяться. – после мучительно медленно сказанного прозвенел еле слышный смех, который сопутствовался появившийся улыбкой на лице. Но нет, это не улыбка – оскал, острые зубы, кошачий прищур – не похоже, совсем не похоже это на знакомого седьмому Пика. Его взгляд в зеркале не отпускал Ромео, ему стало казаться, что, обернись он назад, увидит что-то совершенно ужасное, что вот-вот что-то ещё коснётся его одежды и обовьёт, не даст даже шанса пошевелиться. И кажется да, это оно, это страх. – Не бойся, – словно прочтя мысли червя, снова прошептал Пик уже не над ухом, а прямо в него, прямо внутри. В этом шёпоте читалась та улыбка – интонация рисовала её отчётливо, что она начинает представлятся даже с закрытыми глазами. – Я не кусаюсь. – добавлял клон новые причины дрожи по телу.       – С-сомневаюсь... – рискнул произнести Ромео и тут же подумал, что зря, сглатывая ещё несколько несказанных слов и секундно отбрасывая взгляд куда-то в сторону, разрывая контакт. Всего на секунду, но его скулы всё равно недовольно крепче сжали пальцами, что после, скорее всего, поспособствует появлению там синяков. Улыбка Пика стала таять на глазах, становясь, будто такой же, как и всегда, но после всего, воспринимать нормальное выражение лица восьмого, как прежне, стало сложнее; тут же захотелось её возвращения.       – Правильно делаешь. – седьмой вздрогнул, что стул пошатнулся, и резко втянул носом воздух. Фраза была громкой, по сравнению с шопотом, поэтому и напугала, хотя король пугает не меньше. *Спокойно...* – утешал себя Ромео, устремив глаза в паркетный пол под ногами, – ведь встать ещё неразрешили, – пока выпрямившийся Пик, всё стоя позади, придерживая его плечо, расчёсывал пальцами свободной руки розовые уложенные пряди волос, чем только больше портил залаченую причёску. – Глупый.       – Что?       – Глупый ты,.. Ромочка. – имя...собственное, ласково произнесённое имя пронзило короля червей, что глаза, всё смотрящие туда же в пол, невольно расширились. Чувство смешались в неравном бою лести и страха внезапной милости; лесть у него, очевидно, всегда побеждала. За этим внутренним короткосрочным спором, Ромео не заметил, как его локоны перестали гладить, а замерли вместе с ним. Пробудить же его смогли те же пальцы, что до этого аккуратно проходились по голове, сейчас, зарывшись в волосы, как в песок, грубо и больно дёрнули её назад, снова устремляя взгляд клона в зеркало, на вернувшуюся жуткую улыбку на знакомом, но вдруг таком чужом лице. – Нравится? – скалилась она, с ней вернулся и образ от одной лишь интонации: от неё не избавиться. – Нравится, Когда я называю тебя Ромочкой, мм? – вновь пролепетал восьмой, саркастично повторяя "Нравится", искревляя его в обрывистом тихом смехе. Чем больше оголялись клыки пикового короля, тем больше его волосы стремились спрятать всё лицо под собой, но не глаза. Глаза сияли, искрились под успокаивающийся былой шёпот из уст, будто сошедшего с ума, Пика. Но с ним было всё в порядке; не в порядке был Рома, который видел, как горят его щёки. *Больной...* – кто? Ты или он? Клон мотнул головой, вновь пошатнувшись на стуле. – Ром...       – Нг.. М? – к чему-то его позвали, только ничего не ответили, а просто помолчав несколько секунд, снова засмеялись, вызывая очередной поток мурашек, царапая, внезапно острыми ногтями, шею и кадык.       – Ну что? – остановилось какое-либо движение сзади и с Ромео убрали руки. – Будем заключать договор?