Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперский город Пфорцхайм

Резиденция Серебряковых, Шёнбликштрассе

Октябрь 1931 года

Иван Петрович Серебряков глубоко вздохнул и сделал длинный глоток водки "Столичная" из фляжки, которую он прятал в верхнем ящике своего стола. Как правило, он пил из этой фляжки только в крайних случаях... но он полагал, что его нынешние обстоятельства можно считать крайними. Отложив фляжку, Иван взглянул на чопорную фигуру, сидевшую напротив его стола, и с досадой отметил, что, со сгорбленными плечами и опущенным взглядом полковник Таня фон Дегуршафф совсем не похожа на величайшего героя величайшей войны, которую когда-либо знал мир. Вместо этого она выглядела семнадцатилетней девушкой-подростком, какой и была на самом деле. Иван снова вздохнул. – Не желаете ли выпить? – спросил он, протягивая флягу Мифрил. Наблюдая за тем, как на лице полковника проносится множество противоречивых эмоций, Иван улыбнулся. – Всё в порядке, – усмехнулся он. – Просто выпейте. – Спасибо, сэр... – ответила Мифрил тоненьким голоском, после чего взяла протянутую фляжку и сделала впечатляюще длинный глоток. Ивану едва удалось подавить искушение захлопать в ладоши, когда полковник проглотила огненную жидкость так, что на её юном лице не промелькнуло ни тени. Уже не в первый раз Ивану пришло в голову, что ему очень нравится молодая женщина, сидящая напротив его стола. Хотя сцена, которую он прервал в садовом домике, была, мягко говоря, шокирующей, ему удалось сохранить достаточно здравого смысла, чтобы заметить немедленную реакцию полковника на его появление. Вместо того чтобы инстинктивно отстраниться от дочери, Мифрил мгновенно схватила покрывало с дивана и обернула его вокруг туловища Виши, прикрывая своим телом скромность дочери. Виша не была настолько обнажённой, слава богу, но Иван всё равно оценил глубокую озабоченность, проявленную в рефлекторном жесте Мифрил. Конечно, он успел заметить и бессовестно безразличное и слегка раздражённое выражение на лице Виши... и в который раз подумал, что его дочь очень похожа на миниатюрную версию его жены. – Я приношу извинения за своё непростительное поведение, герр Серебряков... – прервала молчание полковник. – Я приму меры, чтобы немедленно покинуть ваш дом… – Вольно, Мифрил, – вздохнул Иван. – Хотя я и ценю ваши извинения, у меня есть основания полагать, что они весьма неуместны. Как бы ни было заманчиво сыграть клишированную роль оскорблённого отца, я совершенно уверен, что вы являетесь жертвой. В конце концов, ваша... э-э... точная позиция в предыдущей картине позволяет мне довольно точно предположить, кто спровоцировал то, что… – При всем уважении, сэр, я должна возразить, – сказала полковник. – В подобных обстоятельствах никогда не бывает жертв, и, как старший по званию офицер, я… – Полковник Дегуршафф, – мягко прервал её Иван, заметив, что Мифрил снова инстинктивно встала на защиту его дочери, – вы с Вишей реализовали свои отношения? Полковник дико покраснела. – Кто сказал, что мы... Почему вы так думаете... Откуда вы знаете… – Мифрил прервалась, глубоко вздохнула и наконец продолжила покорным тоном. – Нет, сэр... мы с капитаном Серебряковой не... не... реализовали наши отношения. Иван хихикнул. – Я так и думал. Тот факт, что вы этого не сделали, автоматически делает вас лучшим человеком, чем я когда-либо был, полковник, за неимением лучшего выражения. Другими словами: я был бы ужасным лицемером, если бы возложил на вас ответственность за проступок, от которого сам так и не смог удержаться. И всё же… – Иван вздохнул. – Должен признаться, что я в полном шоке. Никогда в жизни я не предполагал, что у моей дочери могут быть... подобные наклонности… – Возможно… Возможно, это моя вина... – пробормотала полковник, судорожно разминая руки, – Возможно, если бы я обратила больше внимания на то, как она была предана мне во время войны, я могла бы... могла бы перенаправить её внимание на более подходящие цели… Иван махнул рукой. – Пожалуйста, поймите меня правильно, полковник. Я не терплю ни традиционных теологических учений, ни их произвольно-консервативных обличений. Как и все достаточно просвещённые люди во всём мире, я считаю, что в негетеросексуальных наклонностях нет ничего противоестественного. Надеюсь, вы не обидитесь на меня, если я скажу, что хотел бы, чтобы моя дочь была избавлена от подобных наклонностей, – тут Иван сделал паузу, устало проведя рукой по лицу. – Хотя Империя уже много лет юридически признает легитимность гомосексуальности... эта легитимность ещё не вылилась в повсеместное социальное и культурное признание. Как родитель, я с горечью представляю, с какими проблемами и трудностями придётся столкнуться моему ребёнку... особенно после того, как она уже пережила более чем приличную долю испытаний и невзгод. – При всём уважении, герр Серебряков, – медленно проговорила Мифрил, – учитывая то, что уже пережила капитан Серебрякова, я верю, что она справится с дальнейшими испытаниями и невзгодами… Иван слабо улыбнулся. – Я не столько сомневаюсь в стойкости своей дочери, сколько сокрушаюсь о её судьбе, полковник Дегуршаф. – Откинувшись в кресле, Иван ущипнул себя за переносицу. – Не знаю, насколько вы осведомлены о происхождении моей дочери, Мифрил, – тихо проговорил он, – но Више уже пришлось пережить гораздо больше, чем следовало бы. Её лишили права на рождение в результате трагедии истории... и заставили ввязаться в войну по случайности генетики. А теперь она выбрала неортодоксальные отношения, которые в лучшем случае лишат её нормальной жизни, а в худшем – подвергнут пожизненной дискриминации. Как отец, я не могу не желать, что жизнь могла бы дать ей гораздо более лёгкий путь… – Я... я понимаю... – медленно ответила полковник, снова опустив взгляд вниз. – Вы должны простить меня, герр Серебряков. Как бы остро я ни осознавала все трудности, у меня нет ни силы воли, ни благородства характера, необходимых для того, чтобы противостоять вашей дочери… Иван не смог удержаться от смеха. – Мой дорогой полковник, в живых нет ни одного мужчины или даже женщины, которые могли бы устоять перед моей дочерью, если бы она сама на это решилась. И в этом нет вашей вины, – вздохнул он, покачав головой. – Однако мне кажется забавным, что история повторяется уже в третий раз. Мать моей жены восстала против своей семьи, чтобы выйти замуж за своего мужа. Моя жена восстала против своего общества, чтобы выйти за меня. А теперь моя дочь восстает против своей культуры, чтобы... ну, быть с вами. Полагаю, единственное, что отличается, это то, что вам не придётся жениться на моей дочери. – Но я хочу жениться на вашей дочери, – просто ответила полковник и резко застыла в кресле. Ивану пришло в голову, что, судя по выражению лица девушки, Мифрил была поражена своим откровением не меньше, чем он. – Я действительно хочу на ней жениться... – тихо продолжила полковник, хотя казалось, что она обращается больше к себе, чем к Ивану. Он наблюдал, как полковник сидит напротив него и моргает, несомненно, обдумывая последствия её заявления с разных сторон. Когда она наконец выпрямилась, он был поражён тем, как быстро она вернула себе вид высокопоставленного офицера Имперской армии. – Герр Серебряков, – произнесла она с достоинством и серьёзностью, не соответствующими её годам, – вы позволите мне взять в жёны вашу дочь? И снова Ивану стало смешно. – Хотя я и ценю уважительное отношение к этому вопросу, полковник, я не тот человек, которого следует спрашивать – по крайней мере, в данный момент. Разве вы не должны сначала спросить мою дочь? Мифрил резко покраснела. – Да, конечно! Я... я не хотела показаться самонадеянной! Я просто подумала, что если я спрошу вас сейчас... вы сможете высказать все свои возражения... а я найду способ устранить их... заранее... – объяснила девушка, после чего замолчала. Иван несколько мгновений смотрел на полковника, пока в его голове не закрутились шестерёнки. Возможно... Возможно, ситуация была не так плоха, как казалось. В конце концов, эта молодая женщина, которую его дочь смело выбрала в качестве своего партнёра и которая, в свою очередь, смело выбрала его дочь, была живой легендой. На самом деле она была величайшим героем величайшей войны, которую только видел мир. Если и был кто-то, кому можно было бы доверить его Вишу... пожалуй, не было никого лучше этого хрупкого на вид, но обладающего твёрдым взглядом семнадцатилетнего полковника, который мог проглотить большую порцию водки как коренной житель Руси. Иван принял решение. Возможно, Татьяна потом и приструнит его за это... но интуиция подсказывала ему, что то, что он собирается сделать – правильный поступок. – Хорошо, полковник Дегурешафф, – медленно кивнул Иван. – Я отдам вам руку моей дочери, но при одном условии – и только при одном. – И это будет?.. – Вам придётся пообещать мне, что вы обеспечите безопасность моей дочери, чего бы это ни стоило вам, вашей карьере или Империи. Мифрил озадаченно наморщила лоб. – Я совершенно уверена, что ваша дочь в безопасности, герр Серебряков... Сейчас она в гораздо большей безопасности, чем четыре года назад… Иван слабо улыбнулся. – Я не знаю, будет ли Виша в безопасности, пока Советы правят Русью. – Вам придётся объяснить мне это заявление, герр Серебряков, – негромко произнесла полковник. – Я не совсем уверена, что понимаю… Иван глубоко вздохнул. – Виша не та, за кого вы её принимаете. Она даже не та, за кого себя принимает. Мой дорогой полковник, моя дочь, Виктория Ивановна Серебрякова – давно скрываемая внучка великой княгини Ольги Александровны Романовой, единственная оставшаяся в живых правнучка императора Александра Александровича... и внучатая племянница императора Николая Александровича Романова. Иван наблюдал за тем, как выражение удивлённого осознания на лице Мифрил сменяется недоверчивым шоком. – Подождите, император Николай Александрович Романов??? Вы имеете в виду императора Николая II? Последний царь Руси, расстрелянный вместе с семьёй большевиками во время Русской революции 1913 года?.. Иван кивнул. Полковник откинулась на спинку кресла и принялась взволнованно разминать руки. – Но это значит... это значит, что Виша... то есть капитан Серебрякова… Иван невесело усмехнулся. – Да, полковник Дегуршафф. Если трон Российской империи однажды будет восстановлен, то Виша станет законной императрицей Руси по крови – как девятнадцатый правитель и самый молодой из оставшихся в живых членов царского дома Романовых. Полковник Таня фон Дегуршафф открывала и закрывала рот, но слова никак не могли материализоваться. – Это... это не совсем точно, не так ли?.. – наконец слабо произнесла она, когда её мозг снова заработал. – Ваша... ваша жена должна быть законной наследницей, как племянница бывшего царя… Герр Серебряков горько улыбнулся. – Вы, конечно, совершенно правы, если не считать того, что моя жена в один миг отреклась бы от престола. После всего, что ей пришлось пережить на Руси, я сомневаюсь, что Татьяна смогла бы смириться с возвращением на родину. Шестерёнки в голове Тани закрутились. – Так как же... как вам и вашей семье удалось спастись от большевиков? Расследования, проведенные белыми мигрантами, показали, что все оставшиеся члены династии Романовых были систематически выслежены и казнены советской властью в течение нескольких месяцев после убийства царской семьи… Отец капитана сделал долгий глоток водки из своей фляжки, а затем с горечью продолжил. – Систематическая и жестокая казнь, должен сказать, полковник Дегуршафф. Впрочем, Романовых почти не выслеживали – Советы уже посадили их всех под домашний арест после отречения царя от престола в марте 1913 года. Царь Николай II и его семья были заключены в сибирском Тобольске, а его младшая сестра, великая княгиня Ольга, вместе с семьёй – в крымской Ялте. Младший неженатый брат царя, великий князь Михаил, уже был расстрелян. Он стал первым из Романовых, казнённых советской властью. Во всяком случае, – вздохнул герр Серебряков, – после убийства царя и его семьи в июле 1913 года Уральским революционным советом великая княгиня Ольга и её семья были следующими в очереди на казнь. По счастливой случайности их казнь была отложена из-за политических разногласий между Ялтинским и Севастопольским революционными советами. Великая княгиня Ольга – моя свекровь – была удивительно способной женщиной, которая вопреки желанию своей семьи решила выйти замуж за простого кавалерийского офицера Николая Александровича Куликовского. Великая княгиня воспользовалась неразберихой, вызванной междоусобицей местных большевиков, чтобы подкупить один из ялтинских Советов и инсценировать смерть Татьяны, мою смерть и смерть Виши. Великая княгиня также тайно организовала наш побег из Крыма. В этом месте повествования отец капитана сделал паузу и прикрыл глаза дрожащей рукой. – Моя жена, конечно, категорически отказывалась покидать свою мать, – пробормотал он. – Великая княгиня и Татьяна, как её единственный ребёнок, были невероятно близки, но великая княгиня успокоила мою жену, заверив её, что в конце концов она последует за нами вместе с отцом Татьяны. Мы с Татьяной тогда не знали, что частью взятки, которую великая княгиня дала Ялтинскому совету, было её согласие на собственную казнь… Как бы то ни было, – с тяжёлым вздохом продолжил отец капитана, – мы с семьёй бежали из Крыма в ноябре 1913 года. Мы бежали на Кавказ, опираясь на сведения, полученные от Великой княгини, о том, что Белая армия уже очистила этот район от революционных большевиков. Через несколько дней после побега мы с Татьяной узнали, что большевики сбросили моих свёкров в шахту за городом, а затем заложили в шахту взрывчатку и оставили их умирать. Среди тел, которые в конце концов извлекли, были тела гораздо более молодой женщины, гораздо более молодого мужчины и пятилетнего ребенка – тех, кого, как я полагаю, подкупленный советский человек выбрал вместо Татьяны, меня и Виши. Герр Серебряков сделал паузу, чтобы бросить на Таню взгляд, полный безмерной скорби. – По сей день, полковник, я не знаю, были ли те заменители просто трупами, использованными для придания подлинности нашим свидетельствам о смерти, или же это были невинные прохожие, чьи жизни были обменены на наши. Я могу только представить, как страдала великая княгиня Ольга, вынужденная пойти на такие меры ради спасения любимого ребёнка… Во всяком случае, – наконец продолжил отец капитана, – мы с семьёй добрались от Кавказа до черноморского порта Новороссийск. Оттуда на корабле мы добрались до Стамбула, затем на поезде до Белграда, а оттуда – до императорского города Пфорцхайма. Мы выбрали Пфорцхайм, потому что уже тогда этот город был известен среди русских эмигрантов... а нам очень нужно было сохранить анонимность. Остальное – история, которую вы уже знаете, полковник, – подытожил герр Серебряков с болезненной улыбкой. – Я искренне сожалею о вашей утрате… – наконец тихо произнесла Таня, когда прошло несколько мгновений. – Если... если вы не возражаете, если я спрошу... почему вы и ваша жена всё же решили представиться русскими аристократами, если вы действительно хотели остаться неизвестными? Не лучше ли было замаскироваться под простолюдинов? Отец капитана захихикал. – Вы знакомы с моей женой, полковник Дегуршафф. Такая женщина, как Татьяна, никак не может выдать себя за простолюдинку. В конце концов, она провела детство, чередуя Гатчинский и Петергофский дворцы в Санкт-Петербурге, а также Бернсторфский и Жёлтый дворцы в Копенгагене. В итоге мы с женой решили, что у нас будет гораздо больше шансов избежать подозрений, если мы заявим о своей принадлежности к потомственному дворянству императорской России. – Но если вам всё это время удавалось ускользать от обнаружения… – Таня нахмурилась. – Почему вы всё ещё опасаетесь за безопасность капитана Серебряковой?.. Герр Серебряков вздохнул. – Я продолжаю опасаться за безопасность своей дочери по той простой причине, что Белое движение ещё не признало своего поражения, полковник Дегуршафф. Хотя красные в конечном итоге одержали победу в Гражданской войне Руси, остатки белых продолжают действовать в качестве военизированных объединений повстанцев как внутри Союза, так и за его пределами. Кроме того, значительное число фракций внутри движения состоит из сторонников империализма, которые всё ещё надеются на восстановление династии Романовых. Они предполагают – и, надо сказать, правильно предполагают, – что некоторые члены Дома Романовых должны были выжить... и что эти выжившие могут послужить фигурантами объединённого антисоветского восстания. – Если это так… – спросила Таня, не переставая морщить лоб, – то разве не в интересах этих белых агитаторов обеспечить безопасность и благополучие вашей семьи? Отец капитана поднял бровь. – Мой дорогой полковник, если бы новость о существовании моей семьи просочилась наружу, как вы думаете, кто узнал бы об этом первым? Тайная полиция Союза? Или гвардейцы Белого движения? Таня поморщилась. – НКВД доберется до вас первым... – ровно произнесла она, наконец соединив все точки. – Именно, – мрачно кивнул герр Серебряков. – Иностранный отдел НКВД, в частности, печально известен организацией убийств политических врагов Союза за границей. Бывшие царские чиновники, лидеры националистических движений и видные политические диссиденты были найдены убитыми в таких далеких местах, как Барселона, Мадрид, Мехико, Париж и Роттердам. Если Союз хотя бы заподозрит, что некоторым членам династии Романовых удалось выжить… Таня медленно кивнула. – Так вот что вы имели в виду, когда говорили, что капитан Серебрякова никогда не будет в безопасности, пока Советы правят Россией… – Именно так, полковник, – спокойно ответил отец капитана. – В самом прямом смысле слова я рискую жизнью своей жены и дочери, просто рассказывая вам всё это. Но почему-то, – и тут герр Серебряков сделал паузу, чтобы улыбнуться Тане, – я чувствую себя гораздо лучше после того, как доверил эту тайну вам. Таня моргнула, когда до неё дошёл весь смысл сказанного герром Серебряковым. Казалось, в мгновение ока её положение из ужасного превратилось в абсурдное. В один момент она пыталась успокоить мужчину, которого рассматривала в качестве потенциального свёкра, а в следующий момент этот свёкор уже фактически назначил её пожизненной защитницей своей дочери. В голове Тани всё перевернулось. Её Виша – её милая, искренняя, преданная и прекрасная Виша – была наследником упразднённого трона самой большой страны в мире. Страна, чья нынешняя политическая система, так уж получилось, воплощала в себе всё то, что Таня совершенно не любила: дикую жестокость, безудержную неэффективность, повальную иррациональность и абсолютную тиранию. А теперь... теперь... Таня получила в подарок самую мощную фигуру в шахматной партии, которую она вела против мира, против истории и против Существа Х: буквальную и метафорическую королеву в лице своего бывшего адъютанта. Таня закрыла глаза. Все условия были подходящими: внутри страны антагонизм против советского правительства был на высоте, учитывая ужасы украинского Голодомора, Голощекинского геноцида и Великой чистки. Внешне Объединённые Штаты Америки стремились найти иностранного виновника своих внутренних проблем – ситуация усугублялась политическими кампаниями, которые уже начались в преддверии президентских выборов 1932 года. Если бы Таня захотела... она была абсолютно уверена, что сможет разработать схему, которая положит конец всем схемам... которая заставит Объединённые Штаты взять на себя руководство (а значит, и ответственность!) глобальным антисоветским движением... и которая положит окончательный конец той позорной главе в истории человечества, которая была известна как коммунистический эксперимент. В конце концов, в её распоряжении был самый большой в мире "мозговой трест" и самые передовые вооружённые силы. У неё был доступ к группе экспертов, привыкших генерировать множество альтернативных сценариев, и к кадрам оперативников, обученных проведению тайных операций с применением магии. А главное, в её руках оказалась последняя из Романовых: настоящая аристократка голубых кровей, обладающая красотой, обаянием и умом... и без колебаний готовая сделать всё, о чём её попросит Таня – в том числе взять на себя роль главы, способного объединить раздробленную и разрозненную антикоммунистическую оппозицию. В тайных глубинах сознания Тани дьявольская её часть уже начала потирать руки в макиавеллистском ликовании. “Отлично, – кивнула себе дьявольская Таня. – Я даже не могу сосчитать, скольких птиц поразит этот камень!” Таня резко остановилась и сделала глубокий вдох, а затем с размаху влепила этой гогочущей части себя пощёчину, которая гулко отозвалась в покоях её сознания. “ЧТО ЗА ХРЕНЬ??? – Дьявольская Таня уставилась на неё, потирая больную челюсть. Затем её глаза расширились. – Погоди... ты ведь не думаешь о том, о чем я думаю?” Таня неподвижно смотрела на своего близнеца. “Я не позволю никому и ничему обижать или использовать Вишу. И тебе в том числе”. Её двойник сузил глаза. “Ты упускаешь возможность всей жизни – возможно, даже возможность нескольких жизней. Логика подсказывает, что нужды многих перевешивают нужды немногих. Ты отказываешься от шанса спасти миллионы ради спасения одной-единственной женщины!” Таня слабо улыбнулась, вспомнив слова капитана, сказанные им во время поездки на поезде в Пфорцхайм. “Ты права. К сожалению, у сердца есть свои причины, о которых разум ничего не знает”. Её близнец злобно улыбнулся. “Ты ещё пожалеешь об этом. Эта женщина действительно станет твоей смертью”. Таня на несколько мгновений задумалась, а потом пожала плечами. “Возможно, ты права. К сожалению... жизнь без этой женщины не кажется мне жизнью вообще. Кроме того, – ухмыльнулась Таня, положив руку на бедро, – ты слишком плохо обо мне думаешь, если всерьёз полагаешь, что я не найду других способов победить”. Затем, решительно отвернувшись от своего близнеца-макиавеллиста, Таня подняла голову и посмотрела на отца капитана. – Если таково ваше условие, герр Серебряков, я согласна. Обещаю, что обеспечу безопасность вашей дочери, чего бы это ни стоило мне, моей карьере или Империи. При этом отец капитана улыбнулся. – В таком случае, полковник Дегуршафф, добро пожаловать в мою семью. У вас есть мое благословение. И тут же с неё свалилось ещё одно бремя, о котором Таня даже не подозревала. – Зовите меня просто Таня, герр Серебряков, – ответила она с улыбкой, – Просто... Таня.

СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ

Имперский город Пфорцхайм

Резиденция Серебряковых, Шёнбликштрассе

Октябрь 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова остановилась перед дверью в садовый домик своей семьи и глубоко вздохнула. Она уже собиралась постучать, когда дверь резко распахнулась, и на пороге появилась полковник Таня фон Дегуршафф с голыми ногами и расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки. Одного взгляда на ключицы молодой девушки было достаточно, чтобы Виктория забыла о причине своего визита. – Я как раз собиралась переодеться в ночную одежду, когда услышала ваши шаги, – пояснила полковник, приветственно улыбаясь Виктории. Затем, видя, что Виктория не двигается с места, молодая девушка наморщила лоб. – Вы не... войдёте, капитан?.. Виктория отвела взгляд и смущённо пробормотала: – Я... я просто хотела зайти ненадолго, чтобы извиниться... Должно быть, для вас было ужасно неприятно, что мой отец застал вас в таком состоянии... да ещё после всех усилий, которые вы приложили, чтобы завоевать его расположение… К удивлению Виктории, полковник лишь усмехнулась, после чего взяла её за руки, осторожно втащила в коттедж и медленно усадила на диван-кровать. Опустившись на корточки так, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне, младшая девушка негромко обратилась к ней: – Я снова это сделала, не так ли? Виктория нахмурила брови. – Что именно, полковник?.. Её бывший начальник терпеливо объяснила: – Я не спросила, чего ты хочешь. Опять. Я просто предположила, что знаю, как будет лучше, и пошла напролом, не посоветовавшись с тобой. Щёки Виктории вспыхнули. – Это была моя вина... Я тоже не пыталась объяснить, что я имею в виду… Полковник заставила её замолчать, прижав большой палец к губам Виктории. – Мы оба новички в этом деле, поэтому нет ничего удивительного в том, что мы будем совершать ошибки. Но я бы не хотела повторять одни и те же ошибки снова и снова – даже если я уже дважды совершила одну и ту же ошибку, – добавила она с гримасой. Затем, глядя на Викторию, бывший командир батальона негромко спросила: – Давай я попробую ещё раз с самого начала: чего ты на самом деле хочешь... Виша? От нежности, прозвучавшей в голосе молодой девушки, Виктория чуть не расплакалась. – Я хочу, чтобы ты занялась со мной любовью, – прошептала она. – И я хочу, чтобы ты делала это снова, и снова, и снова, самыми разными способами. Так, как я уже думала, и так, как я не думала, и так, как, возможно, ты думала… Полковник усмехнулась. – О, уверяю тебя, я, конечно, думала об этом. На самом деле, это всё, о чём мне хочется думать в последнее время, – иронично пробормотала она. Затем, снова посмотрев на Викторию, молодая девушка спросила: – Может быть, ты хочешь чего-нибудь ещё? Виктория сделала небольшую паузу и медленно покачала головой. – Сейчас я не могу придумать ничего другого, – ответила она со слабой улыбкой, – но я дам тебе знать, если что-то придёт в голову. – Затем, по прошествии нескольких мгновений, она робко посмотрела на своего бывшего начальника и спросила. – А как насчёт тебя, полковник? Чего... чего ты на самом деле хочешь? Младшая девушка хихикнула. – Тебе действительно нужно спрашивать? Я просто хочу, чтобы ты провела со мной остаток жизни. Виктория рассмеялась. – Можешь даже не спрашивать меня об этом. Разве ты не помнишь? Шесть лет назад... перед тем, как мы захватили Арен, я сказала тебе, что буду следовать за тобой, куда бы ты ни пошла. Если я не смогла сдерживать это обещание в течение четырёх лет, – добавила Виктория, скрестив руки, – то это полностью на твоей совести. Полковник подняла бровь. – Ты хочешь сказать, что сделала предложение одиннадцатилетней девочке? Щёки Виктории вспыхнули. – Я просто сказала, что пойду за тобой! Я не просила тебя выходить за меня замуж... – ответила она, повелительно вскинув подбородок. – А что, если бы я попросила? – серьёзно спросила Таня. Виктория не отрываясь смотрела на полковника. – А если бы ты попросила что? Младшая девушка проговорила с запинкой: – А что, если. Я бы попросила тебя. Выйти за меня замуж. От такого неожиданного заявления полковника сердце Виктории так болезненно забилось в груди, что она была близка к тому, чтобы потерять сознание. – Я... я думала, ты не веришь в брак, полковник... – слабо ответила она в тщетной попытке взять себя в руки. Младшая девушка усмехнулась. – Я тоже не верила в существование всемогущих существ, но правда страннее вымысла. – Итак… – Виктория хмыкнула, когда румянец на её щеках стал ещё ярче: – Ты предлагаешь... предлагаешь?.. Полковник закатила глаза, и на мгновение Виктория вспомнила, что ей действительно всего семнадцать лет. – Что ж, – вздохнула бывший командир батальона с хищной ухмылкой, от которой в груди Виктории пробежал слишком знакомый спазм. Опустившись на одно колено, полковник полезла в карман... и протянула сверкающее кольцо с бриллиантом. – Виктория Ивановна Серебрякова, – тихо произнесла она, торжественно глядя на Викторию, – выйдешь ли ты за меня замуж? Виктория зарыдала, бросившись в объятия полковника. – Ты дурашка, – прошептала она, – я уже много лет говорю тебе "ДА".       

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

      

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕСПОЛЕЗНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 31: Об использовании техник классического обучения в отношениях среднего возраста

             ФРАУ СЕРЕБРЯКОВА (скрестив руки, смотрит на мужа с порога их спальни): Должна признаться, что я впечатлена, Ваня. Ты справился с этим гораздо лучше, чем я думала.              ГЕРР СЕРЕБРЯКОВ (поднимает бровь на жену с кровати): Неужели ты думала, что я стану устраивать сцену? Кроме того, у меня было ощущение, что полковник не совсем виновата…              ФРАУ СЕРЕБРЯКОВА (начинает расстёгивать платье, двигаясь к мужу): О? Что тебя натолкнуло на эту мысль?              ГЕРР СЕРЕБРЯКОВ (зачарованно смотрит, как платье его жены падает на пол): Я, гм, уловил несколько подсказок... тут и там... (Откидывается назад, когда жена обхватывает его за талию и сжимает его предплечья.) В целом, я думаю, это был просто факт, что сцена выглядела довольно... знакомой... (Резко замирает, когда жена достает маленький колокольчик и звонит в него) Дорогая, что именно ты делаешь???              ФРАУ СЕРЕБРЯКОВА (лукаво улыбается): Я просто решила присоединиться к вам в одном из ваших интеллектуальных занятий. Последняя дискуссия о классическом обучении показалась мне весьма... стимулирующей. (Заканчивает звонить в колокольчик, затем откладывает его в сторону, после чего крепко кладет руки мужа себе на грудь и нежно покачивает бедрами).              ГЕОРГИЙ СЕРЕБРЯКОВ (задыхается, видя, как начинают действовать приёмы его жены): И чего, скажите на милость, вы, собственно, пытаетесь добиться?..              ФРАУ СЕРЕБРЯКОВА (ухмыляется): Мой дорогой Ваня, как бы ни были приятны наши интимные отношения, бывают моменты, когда я просто не могу дождаться, когда ты разогреешься. Я подумала, что сочетание звука колокольчика с сексуальным возбуждением поможет сократить время ожидания. Конечно, только в случае крайней необходимости.              ГЕРР СЕРЕБРЯКОВ (бормочет): Напомните мне, чтобы я держал свою библиотеку под замком. Открытия науки не должны были применяться таким беспринципным умом, как ваш.              ФРАУ СЕРЕБРЯКОВА (задорно смеется): Просто будьте благодарны, что я не нашла ничего, чем можно было бы обойтись без электрического шока. (Пауза) О, я полагаю, вы готовы.              ГЕРР СЕРЕБРЯКОВ (ухмыляется и резко переворачивает жену на спину): Постарайся говорить потише, любовь моя. Всё-таки дети в пределах слышимости.              ФРАУ СЕРЕБРЯКОВА (поднимает бровь и тянет мужа вниз): О, я уверена, что они и сами наделают достаточно шума. А теперь сосредоточься, дорогой. Сосредоточься.       _______________________________________________________        Примечания к концу главы       И снова всем привет! Итак, ЙАУ X-D Эта глава оказалась немного краш-курсом по альтернативной истории России, лол. Многое из того, что отец Виши рассказывает в этой главе об ужасах, пережитых Романовыми, основано на реальных исторических фактах. Сестра царя Николая II, великая княгиня Ольга Александровна Романова, была задержана в Ялте вместе с матерью и старшей сестрой, а расстрел семьи был отложен из-за междоусобиц между Ялтинским и Севастопольским Советами. Великая княгиня Ольга тоже вышла замуж за простолюдина (после пятнадцатилетнего брака с князем, которого подозревали в гомосексуализме), и она с семьёй бежала из России, воспользовавшись маршрутом в Стамбул и Белград, о котором говорилось в этой главе. И да, то, что Романовых убивали, сбрасывая в шахты, а потом взрывали взрывчаткой – очень трагическая правда.              Опять же, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны неспециалистам. Чтобы облегчить всем жизнь, я перечислил их ниже с краткими комментариями (взятыми в основном из Википедии):              Голощекинский геноцид: рукотворный голод в советском Казахстане, в результате которого погибло от 1,5 до 2,3 миллиона казахов. Погибло почти 38 % всех этнических казахов, что является самым высоким показателем среди всех этнических групп, погибших во время советского голода начала 1930-х годов.              Великая чистка: кампания политических репрессий в Советском Союзе, проводившаяся в 1930-е годы и включавшая в себя масштабную чистку партийных и государственных чиновников, репрессии против кулаков (зажиточных крестьян) и руководителей Красной армии, повсеместную полицейскую слежку, а также подозрения, тюремное заключение и произвольные казни саботажников и контрреволюционеров. По оценкам историков, общее число погибших в результате Великой чистки составило от 680 000 до 1 200 000 человек.              Голодомор: рукотворный голод в Советской Украине, унесший жизни миллионов украинцев в 1932-1933 годах. Миллионы жителей Украины, большинство из которых были этническими украинцами, умерли от голода в результате беспрецедентной в истории страны катастрофы мирного времени.              Дом Романовых: последний царский дом России, правление которого длилось с 1613 по 1917 год. Отречение царя Николая II от престола в марте 1917 года в результате Февральской революции положило конец 304-летнему правлению Романовых. В июле 1918 года царь и его семья были казнены большевиками, а 47 оставшихся в живых из 65 членов дома Романовых отправились в изгнание за границу. Даже сегодня российские роялисты продолжают надеяться на восстановление монархии, а престолонаследие бывшего российского престола продолжает оспариваться соперничающими линиями Романовых.              Народный комиссариат внутренних дел: известный под русской аббревиатурой НКВД, это ведомство осуществляло как охрану общественного порядка, так и деятельность тайной полиции. НКВД известен своей ролью в репрессиях и массовых внесудебных казнях несметного числа граждан, в разработке концепции, создании и управлении системой лагерей принудительного труда ГУЛАГ и массовых депортациях целых национальностей в необжитые регионы страны. Оно также контролировало охрану советских границ, ведение тайной деятельности, включая политические убийства, и проведение советской политики в коммунистических движениях и марионеточных правительствах за рубежом.              Русская революция: период политической и социальной революции на территории Российской империи, начавшийся с упразднения российской монархии в 1917 году и завершившийся созданием большевиками Советского Союза в 1923 году.              Гражданская война в России: многопартийная гражданская война в бывшей Российской империи, которая велась с 1917 по 1922 год, сразу после двух русских революций 1917 года. Многочисленные фракции боролись за определение политического будущего России, при этом двумя крупнейшими противоборствующими группами были Красная армия, боровшаяся за большевистскую форму социализма во главе с Владимиром Лениным, и слабо связанные между собой силы, известные как Белая армия, включавшие различные интересы, выступавшие за монархизм, капитализм и альтернативные формы социализма.              Сцену, в которой Виша обещает следовать за Таней, куда бы она ни пошла, можно найти в 30-й главе манги, а цитата Тани о том, что правда страннее вымысла, принадлежит американскому юмористу Марку Твену.              Наконец, я хочу выразить огромную благодарность читателю Grifman275 за то, что он поднял тему Виши как Анастасии еще в пятой главе этой истории (которую читатель CelticPhoenixProductions сразу же поддержал, лол). Этого давно ждали, но я счастлива, что это наконец произошло :-D              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! X-D