Amor Enim Vult

ЗА ГОД И ДВА МЕСЯЦА ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Американский город Нью-ЙоркКристофер-стрит, Гринвич-Виллидж, Манхэттен

Август 1930 года

Уорент-офицер разведки армии США Мэри Марта Сью остановилась у входа в "Гоморру" и глубоко вздохнула. Забавно, что она провела несколько недель на одном из самых ожесточённых театров величайшей войны, которую только видел мир, и у неё разыгрались нервы перед театром совсем другого рода. – Всё будет хорошо, – прозвучал рядом с ней успокаивающий голос. – Я буду с тобой почти все время. – Я... я уверена, что вы можете оставить меня на произвол судьбы, майор… – ответила Мэри со всей бравадой, на которую только была способна. – В конце концов, если вам придётся за мной присматривать, я стану просто помехой в этой операции… Майор Риза Ястребиный Глаз слабо улыбнулась ей, прежде чем ответить: – Если вы полагаетесь на своего партнёра, это не значит, что вы – обуза, мисс Сью. Это просто означает, что вы человек. Кроме того, я уверена, что вы сделали бы то же самое для меня, если бы наши роли поменялись местами. – Затем, протянув руку Мэри, пожилая женщина спросила: – Пойдём? Несмотря на всё, Мэри покраснела. Одетая в белый смокинг и шляпу, со светлыми волосами, собранными в привычный пучок, майор Ястребиный Глаз выглядел потрясающе эффектно. На самом деле она напоминала Мэри тех галантных принцев, о которых она слышала в сказках, которые отец читал ей на ночь в детстве. Возможно, именно поэтому её сердце слегка заколотилось. – Да-да, конечно, майор… – пробормотала Мэри, принимая протянутый локоть своего начальника. Костюмированный швейцар вышел вперёд, чтобы провести их через двери переоборудованного театра. Когда они вошли, глаза Мэри расширились от удивления. Честно говоря, ни одна из виденных ею фотографий или услышанных историй не могла подготовить её к представшему перед ней зрелищу: толпа из нескольких сотен особ в самых роскошных платьях и самых блестящих смокингах, которых она когда-либо видела, общалась, танцевала, пила... и возмутительно флиртовала друг с другом на одном из самых известных балов Нью-Йорка. Конечно, сюрреалистичность этой сцене придавал тот факт, что существа в изысканных платьях были в основном мужчинами... а существа в мужественных костюмах – в основном женщинами. Несмотря на то, что несколько минут назад она говорила майору, Мэри замерла. На мгновение на веселый стол перед ней наложилось видение картины Питера Брейгеля Старшего "Триумф смерти", и этот ужасающий образ заставил её крепче вцепиться в руку майора Ястребиного Глаза. – С тобой всё в порядке? – с беспокойством спросила женщина. – Ты не должна заставлять себя делать это, ты же знаешь… – Я... я в порядке… – ответила Мэри, поколебавшись несколько мгновений. Затем, взглянув на своего начальника, Мэри наполовину улыбнулась, а наполовину скорчила гримасу. – Даже если я не слишком хорошо справляюсь со своими обязанностями, я обещала полковнику, что не позволю своим личным убеждениям мешать моим профессиональным обязанностям. При упоминании полковника Роя Мустанга в голове Мэри промелькнуло воспоминание о конференции, которую её подразделение провело в своем офисе в Фэрфаксе, штат Вирджиния, всего неделю назад. – Наша следующая цель, – докладывал второй лейтенант Вато Фалман, – сеть элитных заведений, принадлежащих и управляемых наследницей недвижимости и медиа-магнатом Филлис Тренч. Благодаря статусу мисс Тренч в американском высшем обществе, а также её связям с политической элитой страны, агентам "Запрета" так и не удалось проникнуть в её клубы или совершить налёт. Однако, учитывая масштабы... э-э... веселья, которое регулярно происходит в её заведениях, можно с уверенностью сказать, что во время клубных мероприятий покупается и употребляется значительное количество алкоголя. – О, ради всего святого, – простонал первый лейтенант Эдвард Элрик. – Они посылают нас за Филлис Тренч? Неужели? С таким же успехом они могли бы послать нас за Папой Римским. Мэри неуверенно подняла руку. – Простите, но кто такая Филлис Тренч? Полковник Мустанг кивнул второму лейтенанту Фалману. – Расскажите нам подробности, лейтенант. Я уверен, что уорент-офицер Сью – не единственный, кто не настолько осведомлён о деятельности мисс Тренч, как первый лейтенант Элрик и второй лейтенант Элрик. Второй лейтенант кивнул. – Верно. Филлис Ив Тренч – сорокадвухлетняя уроженка Нью-Йорка, наследница состояния семьи Тренч. Семья Тренч – одна из самых знатных семей как в Объединённых Штатах, так и в союзном королевстве Альбион, её родовые корни уходят во Франкские Альпы. В детстве мисс Тренч была умной, упрямой и откровенной – и явно любимицей своего отца. Несмотря на пожелания семьи изучать бизнес, мисс Тренч предпочла получить степень бакалавра по социологии в Рэдклифф-колледже Гарвардского университета и аспирантуру по психологии в Гиртон-колледже Кембриджского университета. Проведя ещё три года в многочисленных путешествиях по европейскому континенту, она вернулась в Объединённые Штаты и быстро завоевала в американской среде репутацию самопровозглашённого иконоборца. – Хотя мисс Тренч отстаивала гражданские права женщин и меньшинств в целом, она, вероятно, наиболее известна публике благодаря своей работе по защите прав гомосексуалистов в частности. В истинно американской манере ей удалось совместить пропаганду и предпринимательство, открыв сеть заведений высокого класса, которые стали центром так называемых "Увлечений анютиными глазками и сапфирами" в стране. – Верная своей противоречивой манере, мисс Тренч назвала свои пять клубов в честь библейских городов, известных своим беззаконием. Она открыла "Содом и Гоморру" в Нью-Йорке, "Вавилон" в Чикаго, "Тир" в Лос-Анджелесе и "Сидон" в Сан-Франциско. Во всех пяти заведениях регулярно проводятся маскарады и гражданские балы, на которые съезжаются тысячи белых и чёрных негетеросексуалов и гетеросексуалов – не только ради развлечений в стиле драг, но и ради бесплатного алкоголя… – Простите… – Мэри снова подняла руку, но на этот раз в праведном негодовании. – Как этой Иезавели... то есть как этой женщине удавалось всё это время оставаться безнаказанной? Одно дело – иметь обширные связи... но совсем другое – обладать таким абсолютным иммунитетом… – Дело в двух вещах, мисс Сью, – спокойно вмешался второй лейтенант Фалман. – Во-первых, в заведениях мисс Тренч якобы продаётся только так называемое "близкое к пиву" – напитки, которые разрешены законом, поскольку содержание алкоголя в них менее половины процента. Это прикрытие, и все, кто в курсе, знают, что это прикрытие, но оно достаточно хорошее для поддержания видимости. Во-вторых, что ещё важнее, многие из прямых покровителей мисс Тренч принадлежат к высшему обществу. Американские голубые крови, такие как Асторы, Гетти, Рокфеллеры, Вандербильты и так далее и тому подобное, регулярно посещают мероприятия её заведения в качестве зрителей. Иными словами, сорвать одну из её вечеринок было бы гарантированным политическим самоубийством для соответствующего подразделения правоохранительных органов. – Это действие, которое начальник Бюро запретов Эндрю Линкольн, очевидно, хочет, чтобы мы совершили сейчас, – язвительно заметил полковник Мустанг. – Я почти склонен аплодировать этому ублюдку. Какая бы сторона монеты ни выпала, она будет для него выигрышной. Мэри моргнула. – Я не совсем уверена, что понимаю… Майор Ястребиный Глаз сжалилась над ней и объяснила: – Шеф Линкольн уже несколько месяцев пытается прекратить наше сотрудничество с его организацией. Если нам удастся разоблачить незаконную деятельность мисс Тренч, он выведет нас на чистую воду в результате разразившегося скандала. Если мы потерпим неудачу, он использует это как предлог для прекращения нашего сотрудничества с Бюро. – Так что же нам делать? – спросил второй лейтенант Альфонс Элрик. – Похоже, нам в любом случае крышка. – Мы делаем свою работу, лейтенант, – твёрдо ответил полковник Мустанг. – Если мы обнаружим доказательства продажи и употребления алкоголя в заведениях мисс Тренч, то сообщим о своих выводах в полицию – какими бы ни были последствия. В конце концов, мы – солдаты, несущие службу в армии, а не политики, стремящиеся к избранию. Шеф Линкольн думает иначе, если считает, что нас ошеломит перспектива получить кучу неприятностей. – Хорошо, – злобно ухмыльнулся первый лейтенант Элрик. – Тогда мы с Элом возьмёмся за "Содом". Это будет отличная смена обстановки по сравнению с теми убогими питейными заведениями, на которые мы совершали набеги. – Звучит неплохо, – кивнул полковник Мустанг. В таком случае майор Ястребиный Глаз и уорент-офицер Сью могут проникнуть на "Гоморру"… – Подождите! – прервал разговор первый лейтенант Элрик, недоверчиво нахмурившись. – Вы посылаете малышку Сью с майором Ястребиным Глазом? В заведение под названием "Гоморра"? Где феи и бульдожки будут танцевать, пить и прелюбодействовать? Что, чёрт возьми, это даст??? – Я... я прошу прощения! – воскликнула Мэри, её щёки вспыхнули от стыда. – Я хочу, чтобы вы знали, что благодаря моим пожертвованиям наша команда смогла увеличить число арестов торговцев ромом на побережье Нью-Джерси… – Ты имеешь в виду тех, кого мы вылавливаем из рома, потому что ты топишь их лодки своим сумасшедшим лучом? Если хочешь знать моё мнение, это просто чудо, что тебя саму не посадили за нападение и побои… – Если вы оба не прекратите, – жёстко прервал его полковник Мустанг, – я совершу акт побоев, а вы оба будете слишком избиты, чтобы сообщить об этом. – Увидев, что Мэри и первый лейтенант Элрик замолчали, полковник обратился к Мэри: – Первый лейтенант Элрик высказывает обоснованную озабоченность, мисс Сью. Это операция, которая заденет ваши религиозные чувства, если не сказать больше. Хотелось бы думать, что вы научились быть достаточно профессиональной, чтобы отбросить эти чувства в сторону. Так что мой вопрос: сможете ли вы отбросить эти чувства? Мэри сглотнула. Одна только мысль о том, что она... будет подвергаться воздействию таких мерзких извращенцев, заставляла её покрываться мурашками. Она уже готова была передумать, как вдруг вспомнила совет преподобного Иеремии Корнелло, который он дал ей, когда она сказала ему, что поступает на службу в разведывательный отдел армии: “Вы должны думать о себе как о пророке Илии, посланном Богом, чтобы противостоять царю Ахаву за совершение грехов, которые принесли много страданий народу Израиля. Посмотри на эту страдающую землю Америки, Мэри! Она страдает от трудностей, от засухи, её заполонили язычники – и всё потому, что она сбилась с пути и решила поклоняться идолам капитализма, либерализма, а теперь и коммунизма! Эта роль – возможность для тебя, дитя моё. Не может быть спасителей, если нет грешников. Поэтому, если вы хотите стать мессией, вы должны быть готовы выйти вперёд и отважно сражаться с армией негодяев!” При воспоминании об этих ободряющих и назидательных словах Мэри закалила свою решимость. – Я обещаю, что буду профессионалом, полковник Мустанг. Я не подведу вас. Однако слова этого обещания стали пустым звуком, когда Мэри увидела, как мужчины в платьях с блёстками и боа из перьев поправляют чулки... и как женщины в белоснежных смокингах и костюмах-тройках ослабляют свои галстуки. Ощущение сюрреалистического ужаса ещё больше усилилось, когда она почувствовала на себе ответный взгляд женских глаз: развратных, развратных и похотливых, которые смело, открыто и беззастенчиво оглядывали её тело. Она не сомневалась, что в их воображении эти женщины раздевают её догола, связывают ей конечности, затыкают рот кляпом и подвергают всевозможным зверским развратным действиям… – Мэри! – Твёрдый голос майора Ястребиного Глаза, к счастью, прервал ход её мыслей, вызвавших перегрузку мозга. Мэри моргнула, увидев, что старшая женщина стоит перед ней, крепко сжав её плечи руками. – Они люди, Мэри, – мягко сказала её начальница. – Они такие же люди, как ты и я. За исключением того, что им нравится одеваться немного по-другому, может быть. Мэри глубоко вздохнула. – Верно... – наконец ответила она, поколебавшись. Хотя она втайне и не соглашалась с утверждением майора, что она похожа на этих "людей", она оценила тот факт, что начальница просто пыталась её успокоить. – Я собираюсь осмотреться, – сказала майор Ястребиный Глаз, когда они устроились за столиком в относительно неприметном уголке зала. – Ты можешь просто сидеть здесь и смотреть в оба, а можешь побродить вокруг и тоже осмотреть заведение. В любом случае я буду в порядке. Мэри кивнула. Она прекрасно понимала, что майор делает ей одолжение, предоставляя возможность просто остаться на месте. – Я подумаю... – наконец ответила она. Её начальница кивнула ей с небольшой улыбкой, а затем внезапно исчезла в толпе. Мэри вздохнула... прежде чем решила сесть прямо и расправить плечи. “Я пророк Илия, я пророк Илия, я пророк Илия…” – пробормотала она себе под нос. Чтобы отвлечься, она решила изучить окружающую обстановку и сразу же отметила сцену в дальнем конце бального зала напротив дверей, бар, занимавший всю стену справа от сцены, и киноэкран, занимавший противоположную от бара стену. В этот момент удивительно красивый голубоглазый блондин играл джазовое попурри на рояле, установленном на сцене... а на киноэкран проецировалась серия провокационных чёрно-белых клипов. Несмотря на все попытки не смотреть на экран, Мэри то и дело бросала на него взгляд – особенно когда на нём мелькали сцены поцелуев женщин с другими женщинами. “Отвратительно! – Мэри задрожала от праведного гнева, глядя, как переодетая королева целует в губы свою фрейлину. – Как эта страна может позволять людям смотреть такие фильмы? Как она вообще может позволять людям снимать такие фильмы? Преподобный Корнелло был прав. Великая депрессия, Чаша пыли и коммунистическая партия – всё это Божий способ наказать Америку. Этот самый зал символизирует всё, что не так с этой страной – её разврат, её упадок, её дегенерацию и разврат!” Чтобы отвлечься, Мэри снова стала разглядывать окружающих её людей. Через несколько минут она обнаружила, что странное окружение начинает беспокоить её всё меньше и меньше. То же самое происходило и во время её пребывания на Великой войне. Незнакомые ситуации только вначале казались подавляющими. Когда к ним привыкаешь, они уже не так пугают. По прошествии времени Мэри начала испытывать лёгкое любопытство к тому, что происходит вокруг неё. Сначала она уделяла одинаковое количество времени изучению переодетых мужчин и переодетых женщин. Если рассматривать их как... существ, а не как людей, то, по правде говоря, наблюдение за ними было весьма интригующим. Через некоторое время она полностью потеряла интерес к мужчинам и стала наблюдать только за женщинами. Чем дольше она смотрела, тем больше ей удавалось различать то, что она видела. В какой-то момент она поняла, что если коренастые и смуглые "вираго" в мужественных смокингах внушали страх, то бледные и стройные блондинки в более женственных костюмах были... очаровательны. – Ааа... Так вот ты какая... – прошелестел незнакомый голос рядом с ней. – Не могу сказать, что я удивлена. В этих светловолосых андрогинах всегда было что-то неотразимое – какое-то странное сочетание мужского и женского, которое притягивает взгляд. Мэри чуть не подскочила со своего места и в замешательстве уставилась на сладострастную женщину в обтягивающем платье-трубке, которая появилась из ниоткуда на стуле рядом с ней. – Прошу прощения! – хмыкнула Мэри наполовину в раздражении, наполовину в замешательстве. – У меня нет типажа! Я не… – Мэри успела вовремя замолчать. Она почти забыла, что должна была стать подружкой майора Ястребиного Глаза в этой операции. – Я не свободна, – сумела закончить она. Девушка вскинула бровь и улыбнулась. – Кто сказал, что нужно быть свободной только для того, чтобы узнать, кто свободен? И у тебя определённо есть свой тип. Твоя "подружка" тоже блондинка, не так ли? Глаза Мэри сузились. – Откуда... откуда ты вообще это знаешь? – Я знаю это, потому что наблюдаю за тобой с тех пор, как ты вошла в Гоморру... – ухмыльнулась женщина, наклоняясь к Мэри и опираясь рукой на спинку её кресла. Мэри сглотнула, уловив носом пьянящий аромат сандалового дерева и шалфея. Вблизи незнакомка оказалась ещё более привлекательной благодаря бледной коже и сиреневым глазам. – И почему... и почему ты смотрела на меня?.. – Мэри заикалась, поскольку соблазнительный взгляд женщины грозил полностью подорвать её самообладание. – Потому что даже если я не в твоём вкусе, невинные девственницы вроде тебя как раз в моём вкусе... – пробормотала черноволосая девушка с придыханием. – Я даже готова поспорить, что тебя зовут Мэри. Лицо Мэри побагровело. – Что ж, мне жаль разочаровывать вас, но я не… – Свободна? – закончила за неё незнакомка со знающей ухмылкой. – Честно говоря, дорогая, тебе придется постараться, если ты хочешь от меня избавиться – особенно если учесть, что ты всю ночь подавала смешанные сигналы. – Смешанные сигналы? – Мэри заикалась. – Как... как это понимать? Девушка тихонько рассмеялась, а затем наклонилась еще ближе к личному пространству Мэри. – Я имею в виду, – проговорила она низким голосом, который вибрировал где-то в основании позвоночника Мэри, – что девушка, которая якобы уже занята, по меньшей мере три четверти часа пялилась на этих светловолосых красоток с полуоткрытым ртом. И с тех пор как я села рядом, твоё дыхание участилось, а зрачки стали больше. Так что пока твой милый ротик говорит "нет", твоё восхитительное тело кричит "да". В ответ на двойной намёк на то, что она интересуется такими извращенцами-идолопоклонниками и при этом поддаётся на уловки блудницы, Мария очень быстро пришла в ярость. – Как ты смеешь! – зашипела она дрожащим голосом, резко встав, так что стул упал на пол. – Это ты перепутала сигналы! Не путай моё любопытство с интересом, а гнев с возбуждением… – Я никогда не перепутаю ничего из этого, – прервала её тираду темноволосая женщина, отодвигая стул и вставая со смехом. – В конце концов, – ухмыльнулась она, – мне бы не дали сценический псевдоним Похоть, если бы я не знала, как в мгновение ока определить состояние. – И ещё один совет, - добавила девушка, разворачиваясь, чтобы уйти, – на твоём месте я бы обратилась к психоаналитику. Твоя ярость – это просто адская форма реакции. Затем, махнув рукой, незнакомка исчезла в толпе. Пока Мэри стояла и пыталась вернуть себе самообладание, внезапно появилась майор Ястребиный Глаз. – С тобой всё в порядке? – с беспокойством спросила её начальница, заметив раскрасневшиеся щёки и вздымающуюся грудь. Мэри сделала несколько глубоких вдохов, чтобы заставить себя успокоиться. – Я... я в порядке. Я просто... просто болтала с одним из завсегдатаев… Майор одарила её поздравительной улыбкой. – Хорошая работа. Я понимаю, как тебе всё это неприятно, поэтому ценю, что ты действительно стараешься. Мэри ответила старшей женщине натянутой улыбкой. – Спасибо, майор. Вы... вы что-нибудь нашли? Майор покачала головой. – Я понятия не имею, как людям мисс Тренч удалось это сделать, но все напитки, которые я пробовала, работая в комнате, не превышали половины процента алкоголя. Либо наше прикрытие как-то раскрыли... либо их предупредили заранее. Голова и плечи Мэри опустились. Мысль о том, что она провела целый вечер в компании извращённых язычников и ей совершенно нечего показать, была, мягко говоря, неприятна. – Может, братья Элрики что-то нашли, – с надеждой ответила она. Как бы она ни ненавидела старшего Элрика, этих наглых гомосексуалистов она ненавидела ещё больше. – Это правда, – вздохнула майор Ястребиный Глаз. – Во всяком случае, я не думаю, что мы добьёмся чего-то ещё, осматриваясь дальше. – Подтверждаю, майор, – ответила Мэри быстрым кивком. – И всё же, – задумчиво хмыкнула старшая женщина, – было бы неправильно заканчивать с этим вечером, учитывая, что мы оба одеты по высшему разряду… – Так точно, майор, – не задумываясь, кивнула Мэри и тут же отступила назад, когда осознала слова начальницы. – Простите... майор? Старшая женщина ухмыльнулась, а затем протянула руку Мэри. – Не желаете ли потанцевать, леди? – спросил майор с лёгкой улыбкой. И Мэри забыла, как дышать. – Но я... но вы... но мы… – Мэри прервалась, сделала глубокий вдох и попыталась снова. – Я пытаюсь сказать, что не умею танцевать… По правде говоря, она хотела сказать: "Нет, майор, я не танцую, потому что танцы наводят на нечистые мысли", но по какой-то совершенно непонятной причине вместо этого сказала что-то другое. Старшая женщина хихикнула. – Не беспокойся об этом. Просто следуй моим указаниям. Затем, совершенно не обращая внимания на то, что Мэри была на грани коронарного приступа, майор взяла её за руку и мягко потащила в сторону танцпола. Глядя на их соединённые руки, Мэри почувствовала, что её сердце заколотилось... и тут же вспомнила слова незнакомки. “Эта блудница всё перепутала! – возмущённо зашипела Мэри в тишине своего сознания. – Блондинки в костюмах меня ничуть не интересуют! Майор просто похожа на прекрасного принца в своём наряде, вот и всё. Любая девушка чувствовала бы то же самое, что и я”. И, яростно кивнув самой себе, Мэри ускорила шаг, чтобы сравняться с майором. “Кроме того, я ведь делаю это не ради личного удовольствия. В конце концов, если даже Сам Господь Иисус проводил время с такими людьми, как сборщики налогов и проститутки, то и я должна”. С чистой совестью Мэри расправила плечи и подняла подбородок. Даже преподобный Корнелло одобрил бы это.

ЧАС СПУСТЯ

Американский город Нью-ЙоркКристофер-стрит, Гринвич-Виллидж, Манхэттен

Август 1930 года

Люцифер Самаэль Морнингстар как раз наслаждался чашкой чая "Эрл Грей" во время своего перерыва, когда с порога раздался сардонический голос. – Чай? В баре? Правда? Клянусь Богом, Сэм, я никогда не пойму тебя, пока жива. – Бог тоже часто говорит мне об этом, хотя и не признаётся сам себе, – пробормотал про себя Люцифер, а затем поднял глаза и улыбнулся женщине в дверном проёме. – Тебе уже надоело дразнить невинных девственниц? – спросил он, махнув рукой на пустой стул напротив себя в знак приглашения. – Вряд ли, – закатила глаза женщина под сценическим псевдонимом "Похоть", садясь на предложенное место. – Во всём Нью-Йорке не найти ни одной невинной девственницы. Хотя... я нашла одну сегодня вечером. Клянусь, Сэм, она была такой напряжённой и такой жёсткой, что её спину можно было использовать как стол для покера. – А, – ответил Люцифер со слабой улыбкой и аккуратно поставил чашку на место. Он, конечно, заметил девушку. От неё так сильно пахло Божественным благословением его Отца, что он едва не потерял рассудок во время игры на фортепиано. – Полагаю, она пришла с той, которая вела себя как Жанна д'Арк. Похоть изогнула бровь и покачала головой. – Тебе действительно стоит оставить работу пианиста, Сэм. У тебя достаточно острый нюх, чтобы стать вышибалой для Филлис, и не только. Люцифер сморщил нос. – Я не люблю насилие. Это слишком... жестоко. Во всяком случае, – добавил он, поднося чашку к губам, – я полагаю, что именно такой дуэт мы ожидали увидеть в отделе по борьбе с запретами разведывательного управления. Похоть кивнула и вздохнула. – Не то чтобы мы нуждались в наводке, если честно. В конце концов, персонал знает, как отличить новичков от постоянных клиентов. Кроме того, мы обычно не угощаем клиентов настоящим Маккоем, пока они не продемонстрируют свою долгосрочную "приверженность". – Странно, но слышать это слово из твоих уст очень приятно, – улыбнулся Люцифер, сделав глоток чая. – Я буду рада, если вы услышите из моих уст ещё более возбуждающие слова… – вожделенно пробормотала Похоть, наклоняясь вперёд в своём кресле... и обнажая впечатляющее декольте. Люцифер рассмеялся. – Я, как всегда, польщён, но боюсь, что я невосприимчив к твоему обаянию, Похоть. Кроме того, я не склонен принимать приглашения, которые не являются искренними. – Я знаю, – ухмыльнулась женщина, вставая и собираясь уходить. – Но слава Богу, что я так полна собой, потому что иначе у меня было бы разбито сердце. Пока, Сэм. После того как черноволосая женщина покинула комнату, Люцифер вздохнул. – Ради всего святого, – пробормотал он, глядя вверх, – учитывая, какие заговоры ты вынашиваешь, я действительно не понимаю, почему у людей сложилось впечатление, что я здесь зло… И с этими словами Люцифер допил остатки чая. Возможно, в следующем концерте он сыграет попурри из Фэтса Уоллера. Если Бог над головой наконец-то научился импровизировать, то и он сможет. ________________________________________________________________ Примечания:       И снова всем привет! Прежде всего, я прошу прощения за то, что долго не отвечала на ваши комментарии. Сразу после того, как я выложила последнюю главу, в стране, где я живу, разразилась эпидемия COVID-19. Всего за несколько дней правительство закрыло всё, и теперь все граждане сидят на карантине в своих домах, а улицы патрулирует полиция. Мне нужно было разобраться с делами в своей компании (это не тот бизнес, который можно вести в Интернете), и на самом деле всё навалилось одно за другим.              Во всяком случае, я рассказываю обо всём этом, чтобы объяснить, почему я исчез. Всем вам, читатели, чьи жизни, бизнес и финансы сильно пострадали от пандемии, я понимаю, каково это, и эта глава – моё приношение вам. Как бы ни было велико искушение временно отказаться от этой истории, чтобы сосредоточиться на более насущных делах, продолжение её написания – это мой личный акт неповиновения. Так что, да, это мой собственный момент Тани-против-Существа-Х, ха-ха.              Оставим это в стороне, большая часть этой главы вновь основана на исторических фактах. Нью-Йорк в 1920-1930-е годы был столицей геев Америки и эпицентром "панси" и "сапфического безумия" в стране. Традиция проведения "балов драконов" зародилась в районе Гарлема ещё в 1869 году. Тысячи людей разных рас, социальных классов и сексуальных ориентаций посещали эти балы, и запрет на табачные изделия сыграл немалую роль в их популярности. В газетных статьях об этих балах перечислялось от двадцати до тридцати известных людей того времени, которые присутствовали на них в качестве зрителей. В это время мужчин-геев называли "феями" или "трусишками", а лесбиянок – "бульдикерами" или "бульдаггерами". В общем, это было одно из самых либеральных времён для геев в Америке.              Далее, Филлис Тренч, которая здесь упоминается, – это та самая Филлис Тренч, которая появляется в омаке к 23-й главе и является матерью Оливии Тренч (одной из девушек с острова Лесбос). Кроме того, упомянутая здесь Похоть вдохновлена одноименным персонажем из франшизы Fullmetal Alchemist. Опять же, вам не обязательно смотреть этот сериал, чтобы оценить её характер.              Однако в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не всегда будут доступны неспециалистам. Чтобы облегчить всем жизнь, я перечислил их ниже с краткими комментариями (взятыми в основном из Википедии):              Илия: согласно Книге Царств еврейской Библии, пророк и чудотворец, живший в северном царстве Израиля во время правления царя Ахава и царицы Иезавели; Илия отстаивал поклонение еврейскому Богу перед ханаанейским божеством Ваалом.              Королева Кристина: голливудский фильм 1933 года, в котором Грета Гарбо сыграла шведскую королеву Кристину; в фильме есть сцена, в которой Грета Гарбо целует в губы актрису Элизабет Янг (та играла фрейлину королевы, графиню Эббу Спарре), и именно на эту сцену Мария бурно реагирует в этой главе.              Формирование реакции: в психоаналитической теории защитный механизм, в котором социально неприемлемые эмоции и импульсы регулируются преувеличенным представлением противоположной тенденции; поэтому идеалы целомудрия и чистоты, например, могут быть просто формированием реакции для маскировки сексуальной агрессии и желания.              Ромовый ряд: термин эпохи сухого закона, обозначающий линию кораблей со спиртным, стоявших на якоре за трехмильной морской границей США; ромовые бегуны (контрабандисты) проносили грузы алкогольных напитков с этих кораблей в порт; продаваемое спиртное включало не только ром, но и все алкогольные напитки.              The Real McCoy: отсылка к Биллу Маккою - торговцу ромом, который никогда не разбавлял свой товар; по этой причине фраза используется в значении "настоящая вещь" или "подлинный товар".              Дорога в Дамаск: событие, о котором рассказывается в Книге Деяний христианской Библии и которое объясняет, как святой Павел стал апостолом Иисуса; Павел направлялся из Иерусалима в Дамаск, чтобы выполнить приказ арестовать последователей Иисуса, когда он увидел ослепительный свет и к нему обратился божественный голос.              Томас "Фэтс" Уоллер: один из величайших джазовых пианистов всех времен и один из пионеров стиля, известного как "страйд"; страйд включает в себя гораздо более широкий диапазон темпов по сравнению с другими джазовыми стилями и уделяет гораздо больше внимания импровизации.              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D