Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ (НА УТРО ПОСЛЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ)

Имперский город Пфорцхайм

Резиденция Серебряковых, Шёнбликштрассе

Октябрь 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова проснулась и потянулась, ощутив на своей коже лучи утреннего солнца, которые развеяли последние остатки сна. По правде говоря, ей не хотелось просыпаться. Только не после сна, который ей только что приснился. Только когда она открыла глаза и обнаружила, что совершенно обнажена, если не считать кольца, сверкающего на безымянном пальце левой руки, Виктория поняла, что это был вовсе не сон. Воспоминания о событиях предыдущего вечера стремительно нахлынули на её сознание, и Виктория обернулась, чтобы увидеть дремлющую фигуру полковника Тани фон Дегуршафф, свернувшуюся калачиком рядом с ней на кровати. При виде своего бывшего командира – заметьте, своей невесты – Виктории пришлось применить все свои восемь лет суровой военной подготовки, чтобы подавить порыв закричать, как восторженная школьница. Потому что дело было в том, что... после нескольких недель удручающей умеренности и мучительной сдержанности полковник наконец лишила её девственности. Виктория зарылась лицом в руки и беззвучно закричала. Хотя, если подумать, сказать, что полковник лишила её девственности, значит... мягко выразиться. Ведь если бы её девственностью был, скажем, город, то полковник не просто взяла его – она окружила его, осадила, запрудила его стены и перебила защитников... а затем разбомбила всё, что стояло, разрушила всё, что осталось, и водрузила свой флаг над обугленными и дымящимися руинами. Даже султан Мехмед II из Османской империи был бы впечатлён. И, конечно же, поскольку полковник была непримиримым и неумолимым военачальником... она и после этого не прекратила "боевые действия" и повторила вторжение в Викторию различными способами, которые действительно были весьма впечатляющими для семнадцатилетней девушки, воспитанной монахинями, а затем солдатами. Другими словами, это было просто великолепно. События предыдущей ночи оказались настолько значимыми, что Виктория решила отметить это событие в своём дневнике как день Виктории – то есть день Победы. Всё началось, конечно, с совершенно неожиданного предложения полковника. Виктория до сих пор несказанно гордилась тем, что не разрыдалась на месте и не выставила себя дурой. Вместо этого она опрометчиво бросилась на своего бывшего начальника... и они оба так увлеклись завязавшейся перепалкой, что полковник едва не выронила кольцо. – Минуточку, капитан... – прохрипела девушка, отбиваясь предплечьем от нападения Виктории. – Может быть, сначала тебе стоит надеть это… Когда молодая женщина осторожно надела кольцо на безымянный палец левой руки, сердце Виктории так болезненно забилось в груди, что она была близка к тому, чтобы потерять сознание. – Оно... оно прекрасно... – прошептала она, поднося его к свету. Младшая девушка усмехнулась. – Хотела бы я приписать себе заслугу в выборе этого кольца, но мне его подарил твой отец. Он сказал, что это обручальное кольцо – семейная реликвия твоей матери. Виктория взглянула на полковника. – Папа... папа дал его тебе?.. – недоверчиво спросила она. – Тогда значит ли это, что?.. Её бывший начальник кивнула со слабой улыбкой. – Он дал мне своё благословение. Как и твоя мать… В этот момент Виктория действительно чуть не расплакалась. – А я всё это время думала, что папа на тебя сердится... – слабо ответила она, пытаясь успокоиться. Полковник улыбнулась, поднялась с земли и протянула Виктории руку. – Твой отец – необычайно уравновешенный человек... а твоя мать – невероятно либеральная женщина. Я не удивлена, что ты получилась такой, какой получилась, учитывая, какие у тебя родители. Виктория улыбнулась в ответ. – Они теперь и твои родители, знаешь ли, – пробормотала она, когда младшая девушка помогла ей подняться. – Ну что ж, – ухмыльнулась полковник, – теперь, когда мы выполнили нашу задачу и смогли поставить твоих родителей в известность о наших отношениях, я считаю, что мы можем перейти к следующей фазе этой кампании. А затем, без единого слова предупреждения или малейшего намёка на усилие, полковник свалила Викторию с ног и подняла на руки, неся как невесту. – Полковник! – Виктория чуть не вскрикнула, когда её руки рефлекторно обвились вокруг шеи младшей девушки. – Ты... ты действительно не должна... Я... я не такая лёгкая, как кажется… – Вольно, капитан, – усмехнулась полковник, пока несла Викторию в спальню. – Я тоже не такая хрупкая, какой кажусь. – Замешательство Виктории, должно быть, передалось ей, так как полковник просто улыбнулась и добавила: – Есть... несколько вещей, которые я должна тебе сказать, но это может подождать. Уложив Викторию на кровать, полковник наклонилась и сжала её предплечья. – Полагаю, именно сейчас я начну выполнять твою просьбу, – пробормотала девушка... а затем наклонилась и впилась в губы Виктории поцелуем. Уже через несколько мгновений Виктория обнаружила, что беспомощна и возбуждена до предела. “Как ей удается делать это со мной каждый раз? – думала она в лёгком отчаянии. – Дошло до того, что я едва соображаю, как только она входит в комнату!” – Полковник… – Виктория застонала, когда губы её бывшего начальника начали прослеживать линии её челюсти и шеи... и когда её руки начали проникать под подол платья Виктории. “Боже, – чуть не плакала Виктория, – мы ещё не прошли и первой фазы, а я уже в полном расстройстве…” А потом, так же быстро, как и начала, младшая девушка внезапно остановилась. – Полковник?.. – растерянно моргнула Виктория, когда всё её тело начало бунтовать против резкого прекращения боевых действий. – Я... я никогда не делала этого раньше... – пробормотала полковник, отводя взгляд. – У меня есть кое-какие знания об общих процедурах... но я не уверена, что их будет достаточно для твоего первого раза... – закончила она, и её щёки вспыхнули. – А ты не бы... ты бы… – Её бывшая начальница сделала паузу, глубоко вздохнула и наконец закончила фразу: – А ты бы хотела научить меня, как... э-э... заниматься с тобой любовью? В тот момент Виктория едва не погибла. “Как кто-то может быть таким восхитительным и одновременно дико сексуальным?" – плакала она в тишине своего сознания. Увидев, что полковник не двигается с места, Виктория улыбнулась и осторожно приподнялась. – Конечно, я согласна, – прошептала она, нежно поцеловав губы младшей девушки. – Просто сядь здесь, – наставляла Виктория свою бывшую начальницу, разложив несколько подушек у изголовья кровати. – Так нам обеим будет более... удобно. Полковник беспрекословно подчинилась и снова повернулась к Виктории с ожидающим выражением лица. Виктория опустилась на колени перед младшей девушкой... и принялась медленно расстегивать пуговицы на своём платье. Когда её бывший начальник инстинктивно потянулась вперёд, чтобы помочь, Виктория тихо произнесла: – Просто сиди и смотри, полковник… Когда Виктория перешла к снятию бретелек бюстгальтера с плеч, она обнаружила, что дрожит под внезапным восхищённым взглядом полковника. “Если она и дальше будет так смотреть на меня, – с ужасом подумала она, чувствуя, как глаза младшей девушки блуждают по её обнажённому телу, – я не выдержу…” Ей стало немного легче, когда она уронила последний предмет одежды на пол и подняла глаза, чтобы увидеть полковника с выражением чистой агонии. – Капитан... – заговорила младшая девушка слегка умоляющим тоном, – как бы мне ни хотелось, чтобы ты не торопилась, я действительно нахожусь на грани серьёзного коронарного приступа. Так что будь добра… Виктория быстро заткнула младшую девушку, переползя к тому месту, где она сидела... и устроившись так, что её колени оказались на ногах бывшей начальницы. Полковник даже хныкнула в ответ. Виктория ободряюще улыбнулась. Или, по крайней мере, она надеялась, что это была обнадёживающая улыбка. По правде говоря, в той позе, которую она приняла, она чувствовала себя невероятно... незащищённой. Глубоко вздохнув, она потянулась к рукам полковника и положила их на свою грудь… …И, подавив стон, прикусила губу до крови. “Господи”, – слабо подумала Виктория, вздрогнув всем телом от прикосновения. Полковник не в первый раз прикасалась к её груди, но во всех предыдущих случаях девушка ласкала её через одежду. И эти случаи не могли даже сравниться с ощущением, когда голая кожа трётся о голую кожу. – Ты так прекрасна... – прошептала полковник. Казалось, что ей было больно, когда она это говорила. Затем она посмотрела на Викторию и нерешительно спросила: – Можно мне?.. Виктория решительно кивнула. – Пожалуйста, сделай это, – вздохнула она, прижимаясь к рукам полковника в знак поддержки. Младшая девушка коротко кивнула, а затем принялась большими пальцами перекатывать соски Виктории в безумно медленном темпе. – О Боже… – хныкала Виктория, когда полковник медленно и методично приступила к тщательному исследованию разных видов прикосновений. Ей не нужно было наблюдать за полковником, чтобы понять, что её бывший командир внимательно следит за её реакцией, потому что как только то, что она делала, вызывало снижение реакции Виктории, она сразу же переходила к чему-то другому. В итоге, конечно, за несколько минут младшая девушка превратила Викторию в корчащуюся и стонущую кашу. И всё это до того, как полковник решила обхватить губами один из сосков Виктории. Виктория не смогла сдержать крик, сорвавшийся с её губ. “Она сведёт меня с ума!” – всхлипывала она, когда её мир сузился до мучительно изысканных ощущений, вызванных парой гибких губ и одним очень настойчивым языком. “К чёрту медлительность!” – в отчаянии решила Виктория, когда её бывший начальник начала сосать. Не торопиться – стратегия, применимая только в том случае, если любовник не был военным вундеркиндом, сочетавшим дотошную память с пугающе крутой кривой обучения. – Полковник… – застонала Виктория, когда её бёдра начали раскачиваться всё сильнее и сильнее по собственной воле. – Я думаю, мы можем перейти к следующей фазе этой операции… В этот момент полковник оторвалась от груди Виктории, и выражение яростной сосредоточенности и тревоги на лице молодой девушки было бы комичным, если бы не было таким трогательным. Наблюдая за Викторией, полковник неуверенно протянула руку между её ног. – А здесь... здесь? – с тревогой спросила она, когда Виктория почувствовала, как тонкий пальчик осторожно скользит по её вытекающим складкам. Одного этого прикосновения было достаточно, чтобы вывести Викторию из себя. Её внутренности сжимались так отчаянно, что ей потребовалось время, чтобы прийти в себя, прежде чем ответить. – Вот… – наконец пробормотала она, взяв руку полковника в свою. Затем, ухватившись другой рукой за изголовье кровати, Виктория медленно и осторожно насадилась на средний палец полковника, остановившись только тогда, когда почувствовала, как костяшки пальцев младшей женщины коснулись её уже слишком чувствительной кожи. Окончательно потеряв голову, она выругалась. – Чёрт... – простонала она, когда пальцы её второй руки судорожно впились в запястье полковника. Младшая девушка замерла. – Я... я сделала тебе больно? – в тревоге спросила она, глядя на Викторию в немом ужасе. Виктория наполовину смеялась, наполовину рыдала. – О, Боже, нет... – шептала она, прижимаясь губами к губам полковника в отчаянном поцелуе. – Просто... просто я так долго хотела этого... я так долго хотела тебя… И действительно, у Виктории не было слов, чтобы описать невероятные ощущения от того, что полковник наконец-то оказалась внутри неё. Она приостановилась только потому, что хотела запечатлеть этот опыт в своей памяти. – Поцелуй меня... – прошептала она, прежде чем снова наклониться и накрыть губы полковника своими. Однако прошло не так уж много времени, прежде чем потребность в разрядке окончательно взяла верх над ностальгией. Не успел закончиться поцелуй с полковником, как Виктория обнаружила, что её бедра снова начали качаться вперёд и назад по собственной воле. – Думаю, теперь вы можете двигаться, полковник… – задыхаясь, Виктория переложила руки на плечи своего бывшего начальника, чтобы удобнее было опираться. – Ты... ты такая тугая... – пробормотала полковник, когда её щёки покрылись самым очаровательным румянцем, который Виктория когда-либо видела. – Я... я могу причинить тебе боль, если буду слишком сильно двигаться… – Полковник, – со стоном перебила Виктория, когда желание фрикций достигло нестерпимого уровня, – как бы я ни обожала тебя за то, что ты не хочешь причинить мне боль, мне действительно нужно, чтобы ты трахнула меня до умопомрачения прямо сейчас. Глаза младшей девушки расширились. – Да, мэм. Вас поняла, мэм! Разумеется, за этим последовали одни из самых мучительно-экстатических моментов в жизни Виктории, когда полковник стала выполнять её приказы со свойственными ей покорностью и энтузиазмом. Однако уже через минуту яростного катания на пальце полковника Виктория поняла, что этого недостаточно. – Полковник... – задыхалась она между невнятными стонами, – мне нужно больше… – Подтверждаю, – ответила полковник сквозь стиснутые зубы, снова сведя брови в яростном сосредоточении. А затем, с ловкостью движений и тонкостью выбора времени, которые Виктория могла приписать только годам, проведенным в ближнем воздушном бою, её бывший начальник умудрилась в относительно короткий срок вставить ещё два пальца. – Боже мой, – простонала Виктория, откинув голову назад. Она не представляла, как людям удается регулярно переживать такие встречи. Ей буквально казалось, что она умрёт от переполнявших её ощущений. – Полковник… – хныкала Виктория, глядя на то, как пальцы младшей девушки с ритмичной точностью входили и выходили из неё, а звуки скрипа дерева и шлепков плоти наполняли комнату, – если бы ты могла... если бы ты могла просто изогнуть свой палец… Она даже не успела закончить фразу, как младшая девушка подчинилась – и в тот момент, когда кончики пальцев полковника коснулись именно этого места, мир Виктории раскололся и взорвался на миллион радужных осколков. Она не знала, сколько пролежала в отключке, но когда наконец пришла в себя, то обнаружила, что лежит на спине, а полковник ласково убирает волосы с её глаз. Младшая девушка неуверенно улыбнулась ей. – Я... ты... это?.. Виктория тихо рассмеялась и притянула полковника к себе для поцелуя. – Отвечая на твои вопросы, – наконец мягко ответила она, – да, ты это сделала. И да, мне понравилось. И да, это было невероятно… Её бывший командир тут же улыбнулась, наполовину с удовлетворением и наполовину с облегчением. – Слава богу, – пробормотала она, позволяя себе рухнуть на кровать рядом с Викторией. Затем, выдержав паузу, она перевернулась на бок и добавила: – На мгновение я испугалась, что сломала тебя. Виктория ухмыльнулась. – После всего, через что ты заставила меня пройти во время войны, я думаю, что смогу выдержать небольшой износ. – О? – ответила полковник, когда в её голосе прозвучали нотки характерного расчёта. – Мне приятно слышать, что ты сохранила прекрасную форму – особенно если учесть, что я с тобой ещё не закончила. Виктория нервно рассмеялась. – Это... это не война на истощение, полковник. Кроме того, я ещё не сделала ничего для тебя… Младшая девушка прервала её, пренебрежительно махнув рукой. – Мы женимся, капитан. У меня ещё будет время. Сейчас, когда я достаточно хорошо поняла, что тебе нравится, я больше заинтересована в том, чтобы закрепить и ввести в использование мои новоприобретённые знания. Виктория не смогла удержаться от лёгкой вспышки ужаса, которую она почувствовала в этот момент. – Что это значит, полковник?.. – А это значит, – ответила младшая девушка с дьявольским блеском в глазах, – что это война на истощение, капитан. Советую тебе подготовиться. После этого полковник начала серию наступательных операций, которые, по её словам, закончились лишь спустя два часа, когда Виктория была на грани краха. – Полковник… – прохрипела Виктория, дрожа в объятиях своего бывшего командира, – Мне очень жаль, но я не думаю, что смогу даже пошевелиться… – Хорошо, – ответила младшая девушка с довольной улыбкой, – потому что, по-моему, ты именно там, где должна быть. И с этими словами полковник нежно укрыла Викторию одеялом, а затем крепко обняла её со спины. Последними словами, которые Виктория услышала перед тем, как заснуть, были: "Спокойной ночи, любовь моя..." Сейчас, когда Виктория смотрела на спящее лицо молодой девушки в лучах утреннего солнца, ей пришло в голову, что, когда они с полковником поженятся, она будет просыпаться каждое утро вот так... и смотреть на своего бывшего командира вот так. Она как раз закрывала лицо руками и подавляла желание снова завизжать, когда полковник привлекла её внимание, повернувшись и что-то пробормотав во сне. Сквозь расстегнутую рубашку Виктория увидела изящные ключицы своего бывшего начальника, а также скромную грудь. При виде ключиц молодой девушки волна безмерной нежности, которую Виктория испытывала до этого момента, полностью утихла, сменившись всплеском неослабевающего вожделения. Виктория смотрела на дремлющую фигуру своей невесты и ухмылялась. Хотя за последние годы она бесчисленное количество раз пробуждала своего бывшего командира ото сна, у неё никогда не было возможности изучить множество других подходов. А это означало, что пришло время дать полковнику сигнал, который она никогда не забудет.

ТРИ ЧАСА СПУСТЯ (УТРО ПОСЛЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ)

Имперский город Пфорцхайм

Резиденция Серебряковых, Шёнбликштрассе

Октябрь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф покачала головой и вздохнула, осматривая синяки и царапины, которыми были усеяны её шея, торс и конечности. Если не считать всех случаев, когда она была ранена во время Великой войны, и, конечно, когда её едва не убили, она не могла припомнить, чтобы в её жизни было столько повреждений. В этом не было никаких сомнений: её бывший адъютант определённо любила грубость. Хотя, по правде говоря, капитан начала не с этого. Хотя, с другой стороны, Таня не совсем понимала, как капитан начала... учитывая, что её бывшая подчинённая начала "сражение" ещё до того, как Таня полностью проснулась. Всё, что она знала – это то, что ее спина сама собой выгнулась в ответ на ласки бывшего адъютанта, и это окончательно привело её в чувство. – Капитан, капитан, – вздохнула Таня, проснувшись, и обнаружив, что её рубашка полностью расстёгнута... а старшая девушка ласкает одну из её грудей. – Ты должна знать, что начинать военные действия без официального объявления войны неэтично… – Но, полковник, – нахально ответила капитан, положив руку на грудь Тани, чтобы заменить ею рот, – ты должна лучше других знать, что это всего лишь возобновление боевых действий после прекращения огня. Следовательно, нет необходимости в отдельном объявлении войны. – У тебя нет никаких угрызений совести... Таня застонала, когда губы её бывшего адъютанта сомкнулись вокруг её соска. – В любви и на войне все средства хороши, полковник, – пробормотала капитан с набитым ртом. – Ты неисправима, – задыхалась Таня, когда язык старшей девушки стремительно вступил в схватку. – А ты всё так же ужасно одета, – ответила её бывший адъютант и потянулась к поясу брюк Тани. Когда капитан начала снимать с неё одежду, она подняла бровь и сказала: – Должна сказать, полковник, как бы мне ни нравилось помогать тебе одеваться в прошлом, это не сравнится с тем, как я помогаю тебе раздеваться в настоящем. – Я... я не могу сказать, что чувствую то же самое, – рассеянно ответила Таня, почувствовав лёгкий намёк на дискомфорт. Ни в одной из своих предыдущих жизней она не была ни с кем близка, и, как бы она ни любила капитана, было что-то совершенно нервирующее в том, чтобы быть такой... открытой. Однако только когда её бывший адъютант уронила на пол последний предмет одежды, Таня поняла, как сильно она просчиталась. Даже если обстоятельства были совершенно иными, её уязвимость вызывала воспоминания о том, как её едва не убили в Арене. Таня резко замерла. – Прости меня, – пролепетала Таня, дрожа от невольного страха. – Прости, Виша… “Проклятье... – в отчаянии пробормотала Таня в тишине своего сознания. – Из всех проклятых раз…” Капитан даже глазом не моргнула. – Не извиняйся, – прошептала старшая девушка, обхватив дрожащее тело Тани. – Я знаю, что дело не во мне. Таня закрыла глаза и тихонько зарылась в объятия капитана. Другие люди, возможно, отреагировали бы удивлённо или обиженно, но её бывший адъютант просто приняла её приступ паники, не задавая никаких вопросов. – Если ты знаешь, что дело не в тебе, неужели ты не спросишь меня, в чём дело? – пробормотала Таня спустя несколько минут, когда дрожь почти улеглась. Она скорее услышала, чем увидела улыбку своего бывшего адъютанта. – Я верю, что ты скажешь мне, когда это будет безопасно или необходимо… – Затем она почувствовала, как капитан напряглась, прежде чем добавить: – Но если ты не возражаешь против моего вопроса – и ты не обязана отвечать, если не можешь или не хочешь, – но ты... ты ведь не подвергалась насилию, не так ли? Таня тут же замотала головой. – Нет, – решительно ответила она. – Я не подвергалась сексуальному насилию, если ты это имеешь в виду… Она бы оставила всё как есть – хотя бы по привычке – но вдруг поняла, как ей было бы неприятно, если бы капитан оставила её в неведении. Именно поэтому, по прошествии ещё нескольких минут, она добавила: – Меня не насиловали, но я была очень сильно ранена. Достаточно сильно, чтобы пролежать в коме пять месяцев... и достаточно сильно, чтобы Генеральный штаб скрывал меня большую часть последних четырёх лет. Капитан тут же застыла рядом с ней, хотя Таня не могла видеть выражения её лица. После продолжительного молчания старшая девушка наконец спросила: – И поэтому... поэтому ты не отправила ни одного письма и не сделала ни одного звонка? Таня беззвучно кивнула... и капитан ещё теснее обхватила её тело в ответ. – Если кто-нибудь... если кто-нибудь ещё раз обидит тебя, – жёстко произнесла военный инструктор, когда прошло несколько мгновений, – я убью его голыми руками… Несмотря на всё, Таня захихикала. – Честно говоря, я надеялась, что ты сделаешь это с помощью рыбочистки или овощечистки. Если тебя это утешит, – пробормотала она, протягивая руку к лицу капитана, – мне всё равно удалось убить этого ублюдка. А потом рука Тани коснулась следов влаги, и она резко поднялась, обнаружив своего бывшего адъютанта в слезах. – Капитан! – встревоженно произнесла Таня. – Что случилось? – Что случилось? – всхлипывала её бывший адъютант, торопливо прижимая ладони к глазам. – Что случилось? Я чуть не потеряла тебя, дурашка! Ты хоть представляешь, каково это? Меня чуть не убило желание просто оказаться рядом с тобой! Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы… – Шшш… – промурлыкала Таня, заключая рыдающую невесту в свои объятия. – Ах ты, маловерная, – усмехалась она, гладя старшую девушку по волосам. – Неужели ты думаешь, что от меня так легко избавиться? Мы уже достаточно раз побывали в аду и обратно, чтобы отмечать дорогу указателями. – Но... но тогда у тебя была я, – беззлобно ответила военный инструктор. – Я не могу... не могу доверить тебе заботу о себе самой. Посмотри, что случилось, когда ты попыталась. Таня вздохнула. – Ты права. Не думаю, что я попала бы в такую переделку, если бы ты была рядом. Но послушай, – добавила она, нежно прижимаясь губами к векам капитана, – мы теперь поженимся... а это значит, что ты не сможешь избавиться от меня, даже если захочешь. Капитан обиженно надулась. – Ну, знаешь, это касается обеих сторон. Когда мы поженимся, ты не сможешь избавиться от меня, даже если захочешь. Таня покачала головой и захихикала. – Просто для протокола: Я никогда не хотела от тебя избавляться... даже когда избавлялась. И прежде чем капитан успела сказать хоть слово, Таня наклонила её подбородок и поцеловала. А потом она снова поцеловала её. И снова. И снова. И снова. А потом капитан перевернулась, и на этот раз Таня не почувствовала страха. На самом деле у неё не было возможности почувствовать что-либо ещё, кроме безумно изысканных ощущений от пальцев, губ и языка её бывшего адъютанта, которые повторяли контуры её тела. И вот, прежде чем Таня успела осознать происходящее, капитан уже стояла на коленях между её ног и чередовала широкие движения языком с резкими щелчками, а Таня со всхлипом запуталась пальцами в волосах своего бывшего адъютанта и прижалась к ней, потому что никогда даже представить себе не могла, что что-то может быть настолько приятным. А потом, точно так же, капитан оказался внутри неё, и достаточно было одного точного толчка, чтобы отправить Таню за грань. Это было очень похоже на падение в небе над Норденом... вплоть до ощущения приближающегося уничтожения... только она знала, что приземлится в самом безопасном месте, которое когда-либо знала. И правда, когда Таня наконец открыла глаза, она обнаружила, что лежит в объятиях капитана. Но прежде чем военный инструктор успела что-то сказать, Таня заговорила: – Да, это так. И да, я это сделала. И да, это было совершенно невероятно. Улыбка на лице её бывшего адъютанта – яркая и ослепительная, как солнце в полдень – должна была предупредить Таню о том, что её ждёт. Потому что после первых занятий нежной любовью капитан достаточно быстро переключила передачу и тут же перешла в тотальное наступление. Единственное слово, которое Таня могла подобрать для описания двух часов, прошедших после этого, было: “блицкриг”. Ведь действительно, как ещё можно назвать короткие, быстрые и мощные атаки, которые предполагали постоянно меняющийся фронт, частую дезориентацию противника и решительный акт уничтожения? Но на самом деле Таня была обеспокоена тактикой, которую применяла её бывший адъютант. Потому что, когда дело доходило до дела, возникал главный вопрос: как вообще такая милая, невинная и искренняя девушка, как капитан, научилась всем этим приёмам? Размышления Тани продолжались бы и дальше, если бы из ванной не донёсся весёлый голос. – Ты выглядишь совершенно разбитой. Обернувшись, Таня увидела своего бывшего адъютанта, прислонившуюся к дверному проёму с ухмылкой на лице. – И чья это, по-твоему, вина? – Таня подняла бровь, наблюдая за тем, как военный инструктор закрывает дверь и прислоняется к ней так, что это напоминает баррикаду. У капитана хватило благородства принять раскаявшийся вид. – Я... возможно, я увлеклась... – пробормотала она, отводя взгляд. – После того, что ты мне рассказала, я просто хотела постоянно напоминать себе о том, что ты жива… Таня хихикнула. – За исключением того, что ты чуть не убила меня в процессе. И это после того, как ты сказала, что это не война на истощение. – Тебе будет немного легче, если мы сравняем счёт? – ответила капитан со слабой улыбкой, подойдя и усевшись на край туалетной стойки прямо перед Таней. Таня улыбнулась, осторожно расстёгивая пояс на халате своего бывшего адъютанта. – Справедливо, – пробормотала она, наклоняясь, чтобы поцеловать старшую девушку. – Если я правильно помню, – пробормотала она, медленно опускаясь на колени, – ты как-то сказала, что не будешь возражать, если я преклоню колени у твоих ног. Ты, случайно, не передумала? Капитан приглашающе улыбнулась в ответ. – Если только ты не делаешь это, чтобы молиться, полковник. – Я – нет, – пробормотала Таня, поднимая колени своего бывшего адъютанта на плечи. – А вот ты могла бы. В конце концов, прошлой ночью ты довольно часто выкрикивала имя бога. И с этими словами Таня наклонила голову. По правде говоря, слушать капитана в порыве страсти было, пожалуй, единственным случаем в её жизни, когда она не возражала против того, чтобы услышать имя этого ублюдка на чьих-либо устах.

ТРИ ЧАСА СПУСТЯ (УТРО ПОСЛЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ)

Имперский город Пфорцхайм

Резиденция Серебрякова, Шёнбликштрассе

Октябрь 1931 года

– Неужели они до сих пор не поднялись? – с лёгким раздражением спросил Иван Петрович Серебряков, войдя к жене за чашкой послеобеденного чая. Татьяна Николаевна Серебрякова пренебрежительно махнула рукой. – О, постарайся не выглядеть так оскорблённо, дорогой. Я помню, что когда у нас был медовый месяц, мы два дня не выходили из номера. Иван вздохнул. – Это правда, но позвольте напомнить вам, что мы провели медовый месяц не на глазах у ваших родителей? Как бы я ни гордился своими просвещёнными взглядами, мне действительно довольно... неприятно осознавать, что моё любимое дитя уже не ребёнок. Его жена философски пожала плечами и слабо улыбнулась. – Ну, по крайней мере, теперь ты знаешь, что чувствовал мой папа. Иван язвительно усмехнулся. – Туше. – Затем, помолчав несколько мгновений, он добавил: – Мне жаль, что я не посоветовался с вами насчёт кольца. Я даже не собирался его дарить. Оно... оно просто пришло мне в голову спонтанно… Татьяна мягко прервала его. – Всё в порядке, Ваня. Я бы сделала это, если бы ты не сделал. Мамино кольцо всё равно всегда должно было достаться Више. Иван с облегчением улыбнулся. – Интересно, заметил ли кто-нибудь из них слова, выгравированные на его внутреннем крае? Это практически девиз женщин вашей семьи. Его жена захихикала. – Amor enim vult... – тихо произнесла она. – Мама всегда говорила мне, что “если любовь захочет, то случится". Но я перестала в это верить, когда она умерла. Я снова начала в это верить только в тот день, когда Виша сказала мне, что хочет провести остаток жизни с полковником. Иван колебался. – Как вы думаете, я сделал правильный выбор, рассказав полковнику о Више? Я не могу отделаться от мысли, что, возможно, взвалил ещё одну ношу на плечи этого бедного ребёнка. Татьяна улыбнулась. – У неё есть наша Виша, Ваня. С ней всё будет хорошо. И тут же с плеч Ивана свалился груз, о котором он даже не подозревал. – Ты права, – пробормотал он. – Теперь они есть друг у друга. У них всё будет хорошо. – Если они не получат что-нибудь поесть, то долго не протянут, – с язвительной усмешкой ответила его жена. – Может, ты поможешь мне на кухне, дорогой? Эти двое будут голодны, когда поднимутся.       

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕСПОЛЕЗНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 33: О планировании вечеринок-сюрпризов на день рождения для бывших коллег

      МАЙОР ВАЙСС (прочищает горло): Господа, наше собрание, посвящённое празднованию дня рождения капитана Виктории Ивановны Серебряковой, начинается. Первый пункт нашей повестки дня –              КАПИТАН НОЙМАНН (поднимает руку): Прежде чем обсуждать повестку дня, командир крыла, не следует ли нам рассмотреть более насущный вопрос о том, почему мы продолжаем называть это мероприятие "сюрпризом" на день рождения?              МАЙОР ВЕЙСС (жёстко): Не понимаю, почему это так важно, капитан Нойманн. Это называется вечеринкой-сюрпризом, потому что её цель – удивить капитана Серебрякову…              КАПИТАН КЁНГ (поднимает руку): Я думаю, командир, что капитан Нойманн хочет выразить беспокойство тем, что за четыре года, что мы занимаемся этим, нам так и не удалось удивить капитана Серебрякову.              КАПИТАН НОЙМАНН (решительно кивает): Действительно. Тот факт, что сама капитан Серебрякова стала называть это событие "ежегодной вечеринкой-сюрпризом по случаю дня рождения", уже говорит о противоречии, заложенном в этом обозначении.              МАЙОР ВАЙСС (защищаясь): Если нам ещё не удалось удивить её, это не значит, что никогда не удастся.              КАПИТАН НОЙМАНН И КАПИТАН КЁНГ (пауза, несколько мгновений молчания, прежде чем ответить в унисон): Верно…              МАЙОР ВАЙСС (раздражённо): Во всяком случае, где капитан Гранц? Нам нужны все командиры рот, чтобы решить детали мероприятия в этом году.              КАПИТАН НОЙМАНН (торжественно): Капитан Гранц пытается закончить свой сценарий.              МАЙОР ВАЙСС (в недоумении): Сценарий? Какой сценарий???              КАПИТАН КЁНГ (серьёзно): Сценарий, который он оттачивал последние четыре года.              МАЙОР ВАЙСС (хмурится): Сценарий чего???              КАПИТАН НОЙМАНН (качает головой и вздыхает): Сценарий того, как наконец-то рассказать капитану Серебряковой о своих чувствах.              КАПИТАН КЁНГ (закатывает глаза и бормочет): Он пытался признаться капитану все эти четыре года.              КАПИТАН НОЙМАНН (пожимает плечами): Ну, мы пытались удивить капитана все эти четыре года.              КАПИТАН КЁНГ (язвительно): Держу пари, что в этом году он снова провалится.              КАПИТАН НОЙМАНН (самодовольно): Держу пари, что в этом году мы снова провалимся.              МАЙОР ВАЙСС (щиплет переносицу и бормочет): В предыдущие годы шансы капитана Гранца были выше. В конце концов, в этом году к нам присоединится полковник.              КАПИТАН НОЙМАНН (вскрикивает): Вы правы! Полковник Дегуршафф действительно будет с нами в этот раз!              КАПИТАН КЁНГ (сочувственно): У капитана Гранца нет ни единого шанса. Полковник ни за что не позволит ему взять её адъютанта – даже если капитан больше не её адъютант.              КАПИТАН НОЙМАНН (качает головой): Это правда. В конце концов, эти двое были практически женаты во время Великой войны…              КАПИТАН ГРАНЦ (появляется в дверях, тяжело дыша): Простите, я опоздал! Что я пропустил?              КАПИТАН НОЙМАНН: Ничего, капитан. Командир как раз собирался попросить нас высказать свои соображения по поводу сюрприза на день рождения капитана Серебряковой…              КАПИТАН ГРАНЦ (хмурится): Мы всё ещё называем это сюрпризом?              МАЙОР ВАЙСС (мрачно бормочет): Предатели, все вы.              ____________________________________________________________ Примечания:       И снова всем привет! Итак, эм, да. Мне нечего сказать об этой истории. Для тех из вас, кто читал эту историю ради романтики, я полагаю, это будет ожидаемо. Для тех, кто читал эту историю ради интриги, эта глава не изменит этого аспекта повествования :-D              В связи с этим я хотел бы поблагодарить читателя Bride_of_Bast за то, что он указал на необходимость немного замедлить процесс восстановления Тани после панической атаки (мне кажется, что изначально я недостаточно чётко передал медленное течение времени), а также поблагодарить читателя Maxcage за его прекрасные предложения о том, как именно это сделать.              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! X-D