Amor Enim Vult

ЗА ГОД И ОДИН МЕСЯЦ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Американский город Фэрфакс

Командование разведки и безопасности армии США, Форт Бельвуар

Сентябрь 1930 года

      Офицер разведки армии Объединённых Штатов Кинг Брэдли презрительно скривил губы, отбросив в сторону последнее письмо от начальника Бюро по борьбе с запретами Эндрю Линкольна.              По правде говоря, начальник Бюро был беспринципным и неблагодарным ублюдком, который без стеснения присваивал себе победы Разведывательного управления в борьбе с запретами, а также использовал его в качестве удобного козла отпущения за вопиющие неудачи своей организации.              Брэдли мирился с тем, как он издевался над Разведывательным управлением, только по двум причинам. Во-первых, он не мог винить шефа за то, что тот оказался в незавидном положении, обеспечивая выполнение того, что, вероятно, войдёт в историю как худший социальный эксперимент Америки. Во-вторых, сотрудничество Бюро по борьбе с запретами с подразделением полковника Роя Мустанга предоставило подчиненному Брэдли потрясающе плодотворные возможности для проверки различных методов шпионажа и проникновения с помощью магии.              Конечно, полковник не знал, что Брэдли известно о его маленьком упражнении в инициативе. В конце концов, предполагаемое незнание Брэдли обо всём этом деле должно было стать его страховкой на случай, если его подчинённый каким-то образом натворит дел.              По правде говоря, это вряд ли произойдёт. В конце концов, полковник Мустанг был редким гением. Он был блестящим стратегом, отличным тактиком и харизматичным лидером, которому просто не повезло работать в администрации, не обладавшей достаточной проницательностью, чтобы оценить его часто неординарные идеи. Например, когда полковник впервые предложил выделить магические ресурсы на разведывательные операции, только Брэдли сумел сразу понять революционный потенциал этой идеи.              К сожалению, он также понял, что предложение полковника намного опередило своё время. Руководство армии было чертовски заинтересовано в том, чтобы догнать Империю в развитии магических военных технологий, и, соответственно, сосредоточилось на том, чтобы направить все имеющиеся в стране магические таланты в сухопутные и морские части службы. Чтобы не подрывать свой авторитет в глазах коллег, Брэдли воздержался от поддержки подчинённого в отстаивании его идеи. В конце концов, грести против течения – пустая трата времени и сил; гораздо разумнее было просто ждать, пока не появится неизбежный ветер.              Во всяком случае, Брэдли знал, что может положиться на полковника Мустанга и найти способ доказать свою правоту. Правда, ему удалось заполучить военные талисманы благодаря сотрудничеству с эксцентричной и неуловимой Пинако Рокбелл, а также завербовать нескольких самых одарённых магов в стране, разведав кандидатов, которых по той или иной причине отвергли в армии Объединённых Штатов. Например, двумя такими отказниками были первый лейтенант Эдвард Элрик и второй лейтенант Альфонс Элрик. Братья добровольно записались в армию, когда началась Великая война, но им было отказано из-за того, что они наполовину имперцы.              Однако размышления Брэдли были прерваны, когда в дверь постучали.              – Полковник Мустанг докладывает, сэр, – объявил его подчинённый, выполнив воинское приветствие.              Брэдли тряхнул головой, чтобы прогнать мысли, и улыбнулся своему подчинённому.              – Вольно, полковник. Думаю, мы можем обойтись без светских бесед и сразу перейти к делу. Полагаю, вы знаете о цели этой встречи?              Полковник кивнул с язвительной улыбкой.              – Полагаю, её цель – сообщить мне о том, что я остался без работы, сэр.              Брэдли усмехнулся.              – И да, и нет. Какой ответ вы хотите услышать первым?              Полковник Мустанг сделал небольшую паузу, прежде чем ответить.              – Я начну с «да», сэр.              Брэдли кивнул.              – Хорошо. Итак, да, вы остались без работы – по крайней мере, в том, что касается вашего сотрудничества с Бюро запретов. Шеф Линкольн ухватился за «неудачные» рейды вашего подразделения по заведениям мисс Филлис Тренч как за неопровержимое доказательство вашей некомпетентности. Он настаивает, что клубы мисс Тренч никак не могут устраивать столь бурные вечеринки без алкоголя, и что её персонал никак не смог бы спрятать алкоголь, если бы ваше подразделение не предупредило их заранее о ваших рейдах.              Полковник моргнул.              – Сэр... это обвинение настолько абсурдно в свете достижений моего подразделения, что я даже не собираюсь удостаивать его ответом.              Брэдли фыркнул.              – То же самое я сказал и начальнику бюро. А ещё я сказал ему, что у него, должно быть, была чертовски жалкая жизнь, если он не может представить себе, как можно хорошо провести время на вечеринке без выпивки.       Полковник снова моргнул.              – Понимаю, сэр. Я очень ценю, что вы заступились за меня, сэр.              Брэдли махнул рукой.              – Мне просто жаль, что я не заступился за тебя раньше. Не то чтобы я мог это сделать, учитывая, что время было неподходящее. Во всяком случае, смею утверждать, что ты выбрался из этой передряги с соблюдением запрета как раз вовремя. Учитывая то, как дуют ветры, пройдёт не так уж много времени, прежде чем мокрые окончательно возьмут верх.              Полковник Мустанг наклонил голову в сторону.              – Вы имеете в виду движение за отмену сухого закона, сэр?              Брэдли ухмыльнулся.              – Да, полковник. Вы не хуже меня знаете, каким фарсом был весь этот эксперимент – причём почти с самого начала. Всё, чего удалось добиться благодаря сухому закону – это превратить Америку в общество лицемеров и нарушителей закона... а заодно и набить карманы криминальным боссам вроде Аль Капоне. К сожалению, какой бы катастрофической ни была Восемнадцатая поправка, все эти годы о её отмене не было и речи. По крайней мере, до сих пор.              Полковник медленно кивнул.              – Из-за Великой депрессии, я полагаю.              – В точку, полковник, – улыбнулся Брэдли, хотя в его выражении не было ни капли юмора. – Несмотря на то, что говорят капиталисты, Депрессия становится всё хуже, и это даёт «мокрым» аргумент, который не могут опровергнуть даже «сухие». Во-первых, введение запрета лишило работы двести пятьдесят тысяч сотрудников алкогольной промышленности. Эти рабочие места нужны американцам, учитывая, что четверть рабочей силы в стране сейчас безработная. Во-вторых, сохранение запрета стоило Налоговой службе одиннадцати миллиардов долларов в виде налогов, связанных с алкоголем. Это доходы, которые нужны правительству, учитывая, насколько упали сборы подоходного налога. В-третьих, обеспечение соблюдения запрета обошлось федеральному правительству почти в миллиард долларов. Это деньги, которые мы не можем позволить себе продолжать тратить... и деньги, которые мы больше не можем тратить в любом случае. Другими словами, – резюмировал Брэдли, – у сторонников запрета появился аргумент в пользу рабочих мест и налогов, которого у них никогда раньше не было... и даже убеждённые сухие начинают переходить на сторону мокрых ради облегчения экономического положения. Это лишь вопрос времени, когда даже сам шеф бюро Линкольн останется без работы.              – Что ж, я рад, что опередил события, – язвительно улыбнулся полковник Мустанг. – Полагаю, сейчас самое время спросить о части вашего ответа «нет».              Брэдли улыбнулся.              – Хорошо. Итак, нет, вы не лишились работы, потому что мы даём вам новую. Вы слышали о Комитете по антиамериканской деятельности, полковник?              Полковник Мустанг заколебался.              – Это комитет, который Палата представителей недавно сформировала для расследования деятельности лиц и организаций, подозреваемых в связях с коммунистами…              Брэдли кивнул.              – Всё верно, полковник. Если быть более точным, комитет был создан под патронажем конгрессмена Мартина Диеса для расследования «красной угрозы», которая якобы растет в Америке. Уверен, вам известно, что Коммунистическая партия Америки в последние несколько месяцев неуклонно растет, и не секрет, что Москва оказывает ей финансовую и организационную помощь. Комитет хочет сдержать эту так называемую «красную угрозу», так сказать, отсеять диверсантов из её рядов.              Лицо полковника потемнело.              – Разрешите говорить свободно, сэр.              Брэдли наклонил голову в знак согласия.              – Говорите, полковник.              Полковник Мустанг глубоко вздохнул.              – Сэр, у меня есть основания полагать, что этот комитет – не более чем детище кучки консервативных фанатиков, которые жаждут любого повода, чтобы устроить охоту на ведьм. У меня также есть основания полагать, что, хотя они начали с коммунистов, это будет лишь вопросом времени, когда они начнут преследовать всех и каждого, кто находится на прогрессивной стороне политического спектра. Если мы начнём помогать им сейчас, то в итоге получим не что иное, как инквизицию.              – Вы, конечно, правы, полковник, – невозмутимо ответил Брэдли.              Его подчинённый моргнул.              – А?              Брэдли вздохнул.              – Я согласен с вашей оценкой. Комитет состоит из кучки оголтелых и параноидальных консерваторов, которые только и мечтают о том, чтобы сжечь на костре несколько тысяч либералов. Но видите ли, именно по этой причине я хочу, чтобы вы приняли в этом участие. Если мы оставим Комитет на произвол судьбы, то действительно получим американский аналог инквизиции.              Полковник Мустанг нахмурил брови.              – Я не совсем понимаю вас, сэр…              – Комитет просит помощи разведывательного управления в выслеживании подозреваемых коммунистов и подрывных либералов, – пояснил Брэдли. – Они хотят, чтобы мы использовали методы инфильтрации и шпионажа для сбора нужных им улик, чтобы они могли вручить своим объектам повестки и заставить их явиться на слушания в Комитет. Но, как я понимаю, Комитет не сможет вручить повестку, если не найдёт никаких доказательств.              Полковник Мустанг замер.              – Вы хотите сказать, что мы должны... утаить возможные доказательства, сэр?..              – Ни в коем случае, полковник. Я лишь хочу сказать, что Департамент разведки имеет право по своему усмотрению изучать полученные материалы и решать, считать ли их доказательствами. Департамент разведки также имеет право представить доказательства, опровергающие утверждения Комитета – если таковые, конечно, будут найдены.              Полковник медленно кивнул.              – Итак, если я правильно вас понял, сэр, вы хотите, чтобы моё подразделение участвовало в этой... инквизиции с единственной целью – обеспечить, чтобы ни один невиновный не был случайно сожжён на костре.              Брэдли ухмыльнулся.              – Совершенно верно, полковник. Я знал, что могу рассчитывать на вас.              Полковник Мустанг покачал головой со слабой улыбкой.              – Если позволите, сэр, вы хороший человек. – Затем, спустя несколько мгновений, он хмуро добавил. – Однако, учитывая этот мандат, я не уверен, что смогу долго продержаться на этой работе. Комитет в конце концов заметит, что моё подразделение не приносит желаемых результатов…              Брэдли пренебрежительно махнул рукой.              – Следить за тем, чтобы вы оставались на этой работе – моя работа, полковник. Кроме того, даже если вы получите увольнительную, по крайней мере, у вас будет ещё один шанс испытать методы шпионажа и проникновения с помощью магии. Считайте, что это ещё одна возможность продолжить работу над вашим делом.              Полковник замер.              – Простите, сэр?..              Брэдли усмехнулся.              – Вольно, полковник. Я уже давно знаю о вашем маленьком упражнении в инициативе. Не думаю, что вам придётся ждать так долго, чтобы снова представить своё дело... учитывая, что ветер наконец-то начинает дуть в вашу пользу. Вмешательство Союза в наши внутренние дела заставляет командование оценить, насколько разрушительной может быть психологическая война. Так что в следующий раз, когда вы поднимете своё предложение о создании команды специалистов по разведке, владеющих магией, я уверен, что вы получите зелёный свет.              Полковник Мустанг кивнул.              – Я надеюсь на это, сэр. Я также надеюсь, что мы не опоздаем.              Брэдли кивнул.              – Я тоже на это надеюсь, полковник. Хотя я сам не являюсь поклонником охоты на ведьм, я согласен с тем, что ведьмы существуют. Во всяком случае, если у вас нет других вопросов, вы свободны.              – Да, сэр. Спасибо, сэр.              Полковник Мустанг привёл себя в порядок, отсалютовал и вышел из комнаты.              После ухода подчинённого Брэдли откинулся в кресле и вздохнул.              – Сначала сухой закон, потом Великая депрессия, потом «Чаша пыли», а теперь коммунизм, – пробормотал он, массируя пульсирующие виски.              Брэдли не был религиозным человеком, но даже он не мог не задаться вопросом, не стоит ли за чередой бедствий, постигших Объединённые Штаты, мстительный Бог.              Через несколько мгновений Брэдли пожал плечами. Как сказал альбигойский поэт Альфред Теннисон, «не нам рассуждать о причинах, а нам делать и умирать».              И с этими словами Брэдли поднял трубку телефона. Необходимо принять меры, и чем скорее он это сделает, тем лучше.       

МЕСЯЦ СПУСТЯ

Имперский город Кёльн

Здание военной контрразведки, Брюлерштрассе

Октябрь 1930 года

      Полковник Таня фон Дегуршафф откинулась в кресле и сцепила пальцы, слушая, как последний из присутствующих сотрудников заканчивает свой доклад о сценарии.              – ...Таким образом, – резюмировала доктор Анна фон Либерт, приступая к заключительному слову, – у нас есть основания полагать, что создание Комитета по антиамериканской деятельности Объединённых Штатов – это лишь формальное политическое начало того, что со временем превратится в широкое общественное осуждение культурных экспериментов 1920-х годов. По мере того как будут нарастать страх, паника и неуверенность, американцы будут всё чаще обвинять более свободные культурные нравы так называемых «Ревущих двадцатых» в качестве источника экономического краха своей страны, что приведёт к началу периода широкомасштабной дискриминации тех, кто придерживается якобы либеральных и прогрессивных взглядов. Короче говоря, в 1930-е годы произойдёт ироничный отказ от многих свобод, которыми американцы пользовались в 1920-е годы... даже когда эпоха сухого закона наконец придёт к бесславному концу. На этом я заканчиваю свой доклад.              Таня осуждающе покачала головой, когда светловолосый социолог занял своё место.              – Другими словами, американцы возводят идеологическую Статую ответственности в противовес своей реальной Статуе Свободы. Однако, если говорить о понятиях ответственности, то они, надо сказать, удручающе мрачны.              Доктор Иоганн фон Либерт пожал плечами, а затем ответил слабой улыбкой.              – Крайние позиции обычно вызывают столь же крайнюю реакцию, полковник Дегуршафф. Во многих смыслах, приход Америки к консерватизму в этом десятилетии – предсказуемый результат её заигрываний с либерализмом в предыдущем десятилетии.              – Предсказуемый, по крайней мере, для тех, кто обращает на это внимание, – ответила Таня, вновь язвительно покачав головой. – Однако мне хотелось бы знать, кто именно примет на себя основную тяжесть этого последнего колебания маятника.              – Боюсь, это будут люди вроде меня и моего брата, – горько усмехнулась доктор Анна фон Либерт. – Если исходить из разработанного нами сценария, то наиболее вероятными гражданами, на которых обрушится эта консервативная реакция, будут академики, активисты, актёры, художники, режиссёры, артисты, музыканты, учёные, писатели и... гомосексуалисты.              «Творцы культуры, иными словами», – пробормотала про себя Таня. Вслух же она сказала:              – Логично. В конце концов, именно люди, занимающие влиятельное положение, представляют наибольшую потенциальную угрозу для подрыва американского образа жизни – если только они используют свою работу для распространения идей подрывного характера. – Сделав паузу на несколько мгновений, чтобы поразмыслить, Таня нахмурилась и обратилась к группе: – Кстати говоря, как именно Комитет по антиамериканской деятельности собирается определять, что работа подозреваемого носит подрывной характер?              – Сотрудничая с разведывательным отделом армии Объединённых Штатов, полковник Дегуршафф, – ответила капитан Эрия Элизабет Зибер. – Судя по полученным нами данным, армия Объединённых Штатов откомандировала подразделение из своего разведывательного управления для сбора улик на лиц, внесённых Комитетом в чёрный список.              – Да вы издеваетесь, – пробормотала Таня, ущипнув себя за переносицу. – Ради всего святого, это на два десятилетия раньше, чем девятнадцать восемьдесят четыре…              – Повторите, полковник?.. – спросила капитан Зибер в лёгком замешательстве.              – Ничего, капитан, – пренебрежительно махнула рукой Таня. Когда она откинулась в кресле и закрыла глаза, в её голове закрутились колёсики.              – Доктор Либерт – доктор Анна фон Либерт, я имею в виду, – наконец заговорила Таня по прошествии нескольких минут, – кто те люди, которые, скорее всего, станут первыми мишенями Комитета в его охоте на якобы неамериканских американцев?              – Коммунисты, полковник Дегуршафф, – быстро ответила доктор Либерт. – За последние несколько месяцев членская база Коммунистической партии Америки сильно выросла, и было бы преуменьшением сказать, что Белый дом... встревожен. Поэтому правительство надеется, что Комитет сможет решить проблему, которую американская пресса назвала зарождающимся «красным страхом».              – Так и думала, – злобно усмехнулась Таня, когда в её голове начала формироваться дьявольская схема. – Поскольку американская паранойя по поводу внутренней коммунистической угрозы достигла апогея, я полагаю, что не потребуется слишком много усилий, чтобы спровоцировать такую же паранойю по поводу внешней угрозы.              – Что вы имеете в виду, полковник Дегуршафф? – спросила капитан Зибер, наморщив лоб.              – Я имею в виду, что будет жаль, если Объединённые Штаты настолько сосредоточатся на победе в локальной битве, что рискуют проиграть глобальную войну.              – Вы имеете в виду вмешательство Союза в гражданскую войну в Цинь, я полагаю, и возможное расширение советского блока на Дальний Восток… – медленно проговорил доктор Иоганн фон Либерт.              Таня ухмыльнулась.              – Именно так, доктор Либерт. В последние несколько месяцев Коммунистическая партия Цинь медленно и неуклонно одерживает верх, благодаря огромной финансовой, организационной и военной помощи, которую она получает из Москвы. Если ничего не изменится, Националистическая партия Цинь проиграет, и Срединное царство Цинь распадется, уступив место Народной Республике Цинь.              – Событие, которое фактически превратит пятую часть мира, каким мы его знаем, в коммунистическую конфедерацию… – тихо заключила капитан Зибер.              – Но даже если нам удастся вывести Объединённые Штаты из состояния самозабвения, пригрозив им столь ужасной перспективой, – размышлял вслух доктор Иоганн фон Либерт, – в состоянии ли они оказать помощь Националистической партии Цинь? В конце концов, это страна, которая настолько стеснена в средствах, что готова изменить свою конституцию, чтобы увеличить доходы от налогов на алкоголь!              – Но я никогда не говорила, что именно Объединённые Штаты должны поддерживать Националистическую партию Цинь, – возразила Таня со слабой улыбкой.              При этом утверждении все присутствующие члены штаба Тани в замешательстве уставились на неё.              – Но если Объединённые Штаты не вмешаются… – наконец заговорил капитан Зибер, – то останемся только... мы, не так ли?..              – Вовсе нет, капитан Зибер, – усмехнулась Таня. – Разве вы не забыли, что у Союза Русских Социалистических Республик и Срединного Королевства Цинь есть общий исторический враг? У которого внешняя политика всё больше определяется потребностью в сырье и природных ресурсах, я бы сказала.              – Доминион Акицусима… – произнесла доктор Анна фон Либерт, когда её осенило понимание. – Вы абсолютно правы, полковник. Учитывая нынешнюю мощь вооружённых сил Доминиона, его поддержка значительно выровняла бы условия игры для Националистической партии Цинь. – Однако через несколько мгновений социолог нахмурилась. – Но какое участие Доминион может принять в исходе гражданской войны в Цинь?              – Пока не имеет, – согласилась Таня. – Но что, если Циньская националистическая партия предложит Доминиону провинцию Донгбэй Шенг в обмен на финансовую, организационную и военную помощь в ведении гражданской войны в Цинь?              – Я начинаю понимать, что вы имеете в виду, полковник… – капитан Зибер медленно кивнула. – В любых других обстоятельствах подобная сделка была бы для националистов совершенно невозможной. Однако при нынешнем положении дел они никак не могут победить без вмешательства третьей стороны.              – Каким бы элегантным решением ни была эта сделка, я всё же не понимаю, какое отношение она имеет к американцам, – недоверчиво заметил доктор Иоганн фон Либерт. – В конце концов, ничто не мешает нам просто... – политолог резко остановился на полуслове... а затем посмотрел на Таню с возросшим уважением. – Понятно... – пробормотал он, – вы не хотите, чтобы именно мы предложили эту идею Доминиону…              – Конечно, доктор, – лукаво улыбнулась Таня. – Чем больше мы сможем уберечь Отечество от этой неразберихи, тем лучше. Кроме того, – добавила она, откинувшись на спинку кресла и скрестив ноги, – участие Объединённых Штатов поможет нам решить ещё одну проблему – угрозу, исходящую от агрессивного милитаризма Доминиона. Уверена, вы все знаете о том, что и Союзное королевство Альбион, и Объединённые Штаты уже много лет отказываются признавать Доминион в качестве международной державы, и этот дипломатический снобизм вылился в дискриминационные торговые барьеры и расистскую иммиграционную политику в отношении предприятий и граждан Доминиона. Именно эти несправедливые экономические и расовые практики, в свою очередь, заставили Доминион всё чаще рассматривать военное завоевание как единственно возможный путь к признанию и получению ресурсов. Однако, – добавила Таня, – если Объединённым Штатам удастся заключить соглашение с Доминионом, такой союз будет означать, что последний наконец-то получил признание, которого он так добивался от первого, и тем самым ослабил давление, лежащее в основе его экспансионистских амбиций. В свою очередь, Объединённые Штаты получат союзника, обладающего ресурсами, необходимыми для сдерживания «красной угрозы» на Дальнем Востоке. А если циньские националисты действительно победят, то Доминион получит столь необходимые ему материалы из провинции Донгбэй Шенг. В общем, это элегантное решение, которое одним выстрелом убивает, хм, по крайней мере, пять зайцев.              На несколько долгих мгновений воцарилось молчание.              – Должен сказать, полковник Дегуршафф, – наконец заговорил доктор Иоганн фон Либерт, восхищенно покачав головой, – ваш талант к латеральному мышлению, мягко говоря, поразителен.              – Полагаю, единственное, что теперь остаётся, – это подумать, как именно мы спровоцируем американцев на участие в этой схеме, – размышляла капитан Зибер. – В конце концов, несмотря на то, что они значительно потеплели к нам после нашей помощи в блокировании этого их катастрофического тарифного акта, я не думаю, что они оттаяли настолько, чтобы действительно приветствовать наши непрошеные советы.              – Именно в этом случае в дело вступает разведывательный отдел, капитан, – ухмыльнулась Таня. – Как и вы, я очень сомневаюсь, что американцам понравится, если им будут указывать, что делать. Однако если им случайно попадётся информация, которая, будучи собранной воедино, однозначно покажет только один возможный вариант действий... тогда, я полагаю, они будут действовать соответственно.              – Другими словами, – ответила капитан Зибер со слабой улыбкой, – вы хотите, чтобы я организовала кампанию по дезинформации, которая склонит Объединённые Штаты к заключению союза с Доминионом?              Таня покачала головой, неодобрительно цокнув языком.              – Язык, мой дорогой капитан, язык. Я думаю, что точнее будет сказать так: мы ненавязчиво помогаем двум исторически антагонистическим государствам преодолеть свои разногласия, чтобы начать беспрецедентные, но взаимовыгодные отношения, которые могут принести пользу всему остальному миру.              Доктор Анна фон Либерт покачала головой и усмехнулась.              – Я вижу, вы всё ещё не разучились говорить, полковник.              Таня ухмыльнулась.              – Надеюсь, что нет, доктор. В конце концов, даже если перо могущественнее меча, это справедливо только в том случае, если у человека чертовски хорошее перо. В любом случае, – добавила она, – у кого-нибудь есть вопросы? Если нет, то на сегодня это всё. Всем моя глубочайшая благодарность за ваше время, энергию и инициативу.              После того как все подчинённые покинули комнату, Таня закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.              “Что ж, не так уж плохо, – самодовольно подумала Таня, ещё раз прокручивая в голове выводы своих сотрудников. Хотя рост коммунизма в Америке стал довольно досадной неудачей, я, по крайней мере, нашла способ использовать его в своих интересах…”              Прошло еще несколько мгновений, и глаза Тани распахнулись.              Она что-то упустила из виду.              Таня подняла трубку телефона и набрала номер.              – Капитан Зибер? Извините, что снова звоню вам – и сразу после нашей встречи – но не могли бы вы поискать для меня ещё кое-что? Не могли бы вы составить список американских пивоварен, которым удалось пережить запрет? Достаточно даже пяти лучших. И нет, не нужно торопиться. Да, через неделю будет вполне достаточно. Спасибо, капитан.              С этими словами Таня откинулась в кресле и улыбнулась. Когда последствия Великой депрессии были в полной силе, практически все основные акции на американском фондовом рынке были недооценены... в том числе и акции немногих уцелевших алкогольных компаний страны.              Однако так продолжалось недолго, особенно когда Восемнадцатая поправка, запрещающая продажу и употребление алкоголя, была окончательно отменена.              Короче говоря, сейчас было самое подходящее время для охоты на медведей за акциями американских ликероводочных компаний.              Таня ухмыльнулась. Знать будущее – это действительно чудесно.              Если все сложится удачно, то через десяток-другой лет у нее будет достаточно внушительное состояние... а это, надеюсь, как раз то время, которое ей понадобится для того, чтобы устроить всё так, чтобы она могла постоянно делегировать работу по пресечению деятельности Существа Х небольшой, но хорошо обученной армии оголтелых интеллектуалов.              “В любом случае мне не понадобится столько денег, чтобы поселиться в тихой имперской деревне”, – вздохнула Таня, закрывая глаза.              Потом, как это обычно случалось, когда она предавалась таким пасторальным мечтам, её мысли переключились на первого лейтенанта Викторию Ивановну Серебрякову.              “Может быть, мне удастся уговорить её переехать со мной в деревню... – размышляла Таня, покусывая губы при мысли о своём бывшем адъютанте. – Я могла бы использовать часть денег, чтобы открыть что-то вроде кофейни. С моими управленческими навыками и талантами первого лейтенанта в приготовлении кофе мы бы быстро окупили вложения. К тому же я уверена, что первый лейтенант неплохо смотрелась бы в форме горничной…”              При этой последней мысли Таня резко замерла.              “Если подумать, – нахмурилась она, представляя, как её бывшую подчинённую окружает толпа восхищённых клиентов-мужчин, – может, первый лейтенант сможет работать у меня секретаршей? Не знаю, для чего мне нужен секретарь в сельской местности... но она могла бы готовить для меня кофе, я полагаю. Я уверена, что и в секретарской форме она будет выглядеть хорошо…”              Таня счастливо вздохнула, ещё больше погружаясь в задумчивость, пока тихий звон настенных часов в конференц-зале не напомнил ей, где она находится.              Таня тряхнула головой, чтобы прогнать мысли, затем собрала свои вещи со стола и встала, чтобы уйти. Время для грёз найдётся позже, подумала она, сжав губы в мрачную линию. Сейчас нужно покончить с коммунистическим кошмаром.              __________________________________________________________________              Примечания:              И снова всем привет! Как всегда, большая часть информации, представленной в этой главе, основана на реальных исторических фактах.              Во-первых, хотя разочарование американцев в запрете началось практически сразу после его введения в 1920 году, только Великая депрессия позволила движению за отмену запрета окончательно укрепиться. Поскольку страна отчаянно нуждалась в экономическом облегчении, даже те, кто изначально выступал за запрет («сухие»), в итоге присоединились к своим противникам («мокрым») и стали лоббировать его отмену. На сегодняшний день Восемнадцатая поправка к Конституции Соединённых Штатов является единственной поправкой в Конституции, которая была отменена полностью.              Во-вторых, Комитет по антиамериканской деятельности основан на Комитете по антиамериканской деятельности Палаты представителей, который был создан в 1938 году для расследования предполагаемой нелояльности и подрывной деятельности со стороны американских граждан и организаций, подозреваемых в связях с коммунистами или фашистами. Расследования Комитета часто сравнивают с расследованиями Джозефа Маккарти – американского сенатора, который впоследствии получил известность благодаря антикоммунистическим и антигомосексуальным кампаниям, которые он возглавлял для борьбы с так называемыми «красным» и «лавандовым» испугами в стране.              В-третьих, реакция общества 1930-х годов на культурные эксперименты 1920-х была реальной и оказала особенно глубокое влияние на жизнь ЛГБТК в Америке. Пройдут десятилетия, прежде чем культура ЛГБТК в стране расцветёт так же открыто, как в 1920-е годы.              В-четвертых, 13-летний запрет на продажу алкоголя, введенный в результате сухого закона, привел к тому, что только 100 из 1300 американских пивоваров дожили до его отмены. Среди тех, кто выжил, были такие культовые бренды, как Anheuser-Busch, Coors, Miller, Pabst и Yuengling, и они добились успеха, по сути, за счет диверсификации в другие сферы бизнеса, пока действовал запрет. Я хотел бы поблагодарить читателя Grifman275 за то, что он подал идею о том, чтобы Таня инвестировала в акции во время Великой депрессии :-D              Опять же, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не всегда будут доступны неспециалистам. Чтобы облегчить всем жизнь, я перечислил их ниже с краткими комментариями (взятыми в основном из Википедии):              Девятнадцать восемьдесят четыре: антиутопический роман английского писателя Джорджа Оруэлла, в котором рассказывается о последствиях чрезмерного влияния правительства в виде тоталитаризма, массовой слежки и репрессивной регламентации всех личностей и моделей поведения в обществе.              Святая инквизиция: группа учреждений в католической церкви, целью которых была борьба с ересью, а обычным наказанием было сожжение на костре; сожжение на костре само по себе было формой казни, которая традиционно применялась к женщинам, уличенным в колдовстве.              Статуя ответственности: идея, предложенная венским психиатром и экзистенциальным философом Виктором Франклом в противовес широко распространённому в Америке представлению о свободе как о праве делать всё, что заблагорассудится; он предложил дополнить статую Свободы на Восточном побережье статуей ответственности, воздвигнутой где-нибудь на Западном побережье.              Наконец, я хотел бы поблагодарить читателя Slayer_Anderson за его вдумчивый комментарий по поводу использования терминов «консервативный» и «прогрессивный» в качестве более исторически точных обозначений для правой и левой сторон политического спектра. Обратите внимание, что я также использую здесь слово «либерал» как синоним «прогрессивной» позиции.              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! X-D