Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Министерство по делам колоний, Вильгельмштрассе

Октябрь 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова вздыхала, наблюдая из окна столовой Имперской колониальной канцелярии за тем, как жители Беруна занимаются своими делами. Время от времени она замечала парочки, держащиеся за руки, которые наслаждались прекрасной осенней погодой в столице, и на её лице появлялось выражение, которое на четверть состояло из уныния, на четверть – из желания, на четверть – из мечтательности и на четверть – из отчаяния. Глядя на разворачивающуюся за окном сцену, Виктория рефлекторно потянулась правой рукой к кольцу, висевшему на изящной цепочке на шее. – Надень это перед тем, как вы с полковником отправитесь на вокзал, – ласково наставляла её мама, вкладывая в руку Виктории футляр с цепочкой. – Но для чего она?.. – озадаченно спросила Виктория, открывая коробку и поднося цепочку к свету. Мать одарила её странной болезненной улыбкой. – Это для твоего обручального кольца, моя дорогая. Неужели ты думала, что сможешь надеть его на палец, чтобы весь мир увидел? И тут же спазм пронёсся по груди Виктории. Выражение лица, должно быть, выдало её, так как мама тут же обняла её. – Я знаю, – прошептала она, прижавшись губами к волосам Виктории. – Я знаю, как сильно ты хочешь сказать миру, что она твоя... и как сильно ты хочешь сказать миру, что ты её. Но в этом мире ты не можешь сделать этого без последствий. По крайней мере, пока. Виктория беззвучно кивнула и медленно высвободилась из объятий матери. – Я понимаю, мама, – ответила она со столь искренней улыбкой, на какую только была способна, после чего стремительно убежала в садовый домик, где полковник Таня фон Дегуршафф собирала их вещи. – О, вот и ты, капитан, – полковник подняла голову на звук шагов и улыбнулась Виктории, отчего её сердце сжалось ещё сильнее. “Понимает ли она, как восхитительна её улыбка?” – подумала Виктория, прежде чем почувствовать глубокую благодарность за то, что она единственная в мире, кому довелось увидеть такое выражение на лице Дьявола Рейна. – Я думала, что уже закончу, – полуизвиняющимся тоном объяснила Таня, указывая на наполовину заполненный чемодан на диване, – но потом поняла, что не уверена, какие вещи ты хочешь оставить здесь, а какие привезти в Берун. При упоминании о своих вещах Виктория мгновенно покраснела. Когда на следующий день после предложения они с полковником наконец поднялись в главный дом, то застали маму на кухне в самом разгаре приготовления ужина. – Наконец-то, – ухмыльнулась мать, увидев, как они неуверенно застыли на пороге. – Я уже начала беспокоиться, что ты упала в обморок от голода, обезвоживания или того и другого. Но, по-моему, ты выглядишь вполне нормально. – женщина сделала паузу, а затем резко сузила глаза. – Позвольте уточнить. Ты выглядишь хорошо, Виша. А вот полковник выглядит так, словно только что пережила войну. – Затем, бросив на младшую девушку сочувственный взгляд, мать Виши со смехом покачала головой и добавила: – У меня в спальне есть запасной рулон лейкопластыря, дорогая Таня. Напомни мне, чтобы я тебе его потом отдала. Учитывая, что её родители, очевидно, были в курсе того, что происходило между ней и полковником, Виктория решила подавить свою обиду, полностью сменив тему. – Где... где папа? Её мать вздохнула. – Раньше он помогал мне с ужином. Но сейчас он вернулся в свой кабинет. Потягивает водку из фляжки. Играя при этом клишированную роль скорбящего отца. Честно говоря, я думала, что он справится с этим гораздо лучше, учитывая, что ты уже опоздала… – Хватит, мам, – процедила Виктория сквозь стиснутые зубы, когда её щёки вспыхнули от смущения. – Во всяком случае, мы с полковником поможем вам с ужином… – О, в этом нет необходимости, мои дорогие, – пренебрежительно махнула рукой женщина. – Я всё равно закончу через полчаса. Виша, почему бы тебе не использовать это время, чтобы перенести вещи из своей комнаты в домик полковника? Лучше сделать это, пока отца нет в поле зрения. Иначе бедняга может просто разрыдаться. – Перевести мои... вещи?.. В коттедж полковника?.. – Виктория слабо заикалась, когда до неё дошли последствия предложения матери. За несколько мгновений её положение, казалось, переросло из ужасного в абсурдное. – Виша, – вздохнула мать, закатив глаза, – ты не хуже меня знаешь, что в любом случае сегодня вечером тебе придётся тайком уйти из дома, чтобы поехать в коттедж. Вместо того чтобы красться, как вор, в собственном доме, лучше просто переехать. Ты согласна, полковник? – Да, мэм, – быстро ответила полковник со свойственной ей покорностью и готовностью. – Это похвальный, хотя и несколько нетрадиционный план, который, несомненно, будет способствовать более, э-э, эффективным операциям для меня и капитана, мэм. – Я так и думала, – ответила мать Виктории с лукавой ухмылкой. – Приятно обнаружить, что я могу думать так, как вы, военные. Иван всегда говорил, что у меня нет к этому таланта. – Операциям? – шипела Виктория на своего бывшего начальника уже через несколько минут, когда они с сумкой и чемоданом добирались до коттеджа. – После целой ночи и как минимум половины дня, проведённых со мной, я надеюсь, что секс для вас не просто набор операций, полковник! – Дорогая, – успокаивающе ответила младшая девушка, открывая дверь в коттедж, – всё в жизни – это набор операций, а секс с тобой – самая возвышенная операция из всех. Несмотря ни на что, Виктория покраснела. – Когда... когда ты стала такой Казановой? – пролепетала она, подавляя порыв завизжать, как восторженная школьница. – Лестью ты ничего не добьёшься, знаешь ли. – Это не лесть, а правда, – невозмутимо ответила полковник, неся чемодан Виктории в спальню. – Если ты не прекратишь дуться на меня в такой очаровательной манере, то попадёшь в очередную серию операций. И хотя у меня, безусловно, хватит на это сил – мой потрёпанный вид не имеет значения, – я бы не хотела испытывать и без того святое терпение твоей матери. – Ты можете использовать много слов, чтобы описать мою мать, – проворчала Виктория, пытаясь удержать остатки негодования, – но я не думаю, что "святая" – одно из них. – После того как бывший командир отнесла свою сумку в спальню, Виктория с румянцем на щеках спросила: – Серьёзно... тебе действительно так нравится заниматься со мной сексом? Полковник сделала паузу и удивлённо посмотрела на неё, а затем торжественно положила руку на сердце. – Я с радостью проведу остаток жизни, доказывая этот факт. – Затем она взяла руки Виктории в свои и нежно поцеловала их костяшки. – Я также хочу, чтобы ты знала, что секс – далеко не единственное, что мне нравится делать с тобой. В твоём обществе всё становится гораздо приятнее, капитан. – Чёрт бы побрал твой серебряный язычок, – вздохнула Виктория, когда внезапно вспыхнувшее желание, вызванное словами полковника, заставило её резко перетащить Таню на ближайшую горизонтальную поверхность. – Если мы опоздаем на ужин, это будет полностью твоя вина. – По крайней мере, теперь я точно знаю, что ты не просто крутишь пальцами, – коварно хихикала мать, когда они с Викторией мыли посуду гораздо позже. – Мама! – прошипела Виктория, её щёки покраснели от смущения. – Папа слышит, ты же знаешь! – Ну, я не единственная, кого он здесь слышит, если ты уловила мою мысль, – весело ответила её мать. Увидев на лице Виктории гримасу ужаса, она рассмеялась. – О, не волнуйся. Я была, как вы, военные, выражаетесь, помехой. А теперь почему бы тебе не пойти за полковником? С остальными тарелками я справлюсь сама. Так Виктория оказалась в коттедже своего бывшего начальника до конца их визита в Пфорцхайм. Визит закончился слишком рано, с досадой поняла Виктория, когда щелчок чемодана вывел её из задумчивости. И как только они с полковником вернутся в Берун... Виктория сможет распрощаться с бесчисленными крошечными свободами, которые давала им эта неделя. Когда Таня повернулась, чтобы взять из спальни второй чемодан, Виктория поймала запястье своей невесты... а затем неожиданно обняла её сзади. Она почувствовала, как полковник тут же остановилась. – Капитан?.. – растерянно спросила младшая девушка. – Не оборачивайся… – пробормотала Виктория, уткнувшись носом в шею своего бывшего командира. – У меня сдадут нервы, если я увижу твоё лицо… Таня хихикнула и осторожно положила накрыла руки Виктории своими. – Хорошо. Что ты хочешь сказать? Виктория зажмурила глаза, когда слова матери, сказанные всего несколько дней назад, вновь стали преследовать её. “Со временем твои ожидания изменятся. Ты будешь хотеть от неё всё больше и больше, и будешь обижаться на неё за то, что она не может дать тебе то, что ты хочешь…” Она не ожидала, что первая часть пророчества её матери сбудется так быстро. Но дни, проведенные в Пфорцхайме – долгие, ленивые, идиллические дни, не отмеченные и не запятнанные требованиями и строгостями военной жизни – дали Виктории возможность почувствовать вкус другой жизни. Более простая и спокойная жизнь, не подвергающая риску её любимого полковника и не требующая, чтобы её невеста была носителем бремени и секретов, которые не должен выносить ни один человек. – Я не хотела... не хотела говорить тебе об этом, – тихо призналась Виктория, прижимаясь к стройной спине полковника, – но и хранить от тебя секреты было неправильно – не тогда, когда мы собираемся провести вместе всю оставшуюся жизнь… – Затем, глубоко вздохнув, Виктория призналась: – Ты... ты простишь меня, если я скажу, что хочу, чтобы мы покинули Имперскую армию? – с тоской пробормотала она, крепко обнимая младшую девушку за талию. – И что я хочу, чтобы мы поселились в какой-нибудь тихой деревушке, где могли бы наслаждаться миром, который мы завоевали своей кровью, потом и слезами? И что я не хочу скрывать то, что у нас есть, из заботы о родине? И что единственные войны, которые я хочу вести – это те, что мы ведём в нашей спальне? И что… Виктория в этот момент прикусила губу, чтобы не говорить дальше. Одно дело – быть честной, и совсем другое – проявлять непростительный эгоизм, беззастенчиво делясь своими сокровенными желаниями… – Я хочу того же, – тихо вздохнула Таня, к полному и окончательному шоку Виктории. Затем, повернувшись в объятиях Виктории, полковник с горькой улыбкой добавил: – Если бы это зависело только от меня, я бы выбрала то же самое. Виктория открывала и закрывала рот, но слова никак не находили выхода. Ей казалось, что она видела все стороны своей бывшей начальницы за все годы, что они провели вместе... но это была та сторона младшей девушки, которую она никогда не видела. Полковник тихо рассмеялась, увидев выражение лица Виктории. – Я знаю... – вздохнула она. – Все думают обо мне как о слишком ревностной патриотке Рейха, которая не желает ничего другого, как посвятить свою жизнь Отечеству. Но если быть до конца честной... всё, чего я когда-либо хотела – это безопасной и мирной жизни. И по высшей иронии судьбы мне приходится бороться за эту безопасную и спокойную жизнь. Если в этом вообще есть какой-то смысл. Виктория медленно кивнула. Она не знала, откуда это взялось, но у неё возникло ощущение, что младшая девушка искренне пытается раскрыть как можно больше, не нарушая тайны, которую ей доверили. – Но это моя битва, а не твоя, – пробормотала полковник с нехарактерной для неё болезненной улыбкой. – Я поступила непростительно эгоистично, попросив тебя принять решение, когда у тебя не было всей информации, необходимой для грамотного выбора. Затем, отведя взгляд, её бывший начальник добавила: – Дело в том, капитан, что я не могу гарантировать тебе нормальную жизнь... точно так же, как я не могу предложить тебе законный брак и не могу дать тебе биологических детей. И вдобавок ко всему я – живое и дышащее оружие, которое находится в распоряжении Империи... – на этом месте младшая девушка резко остановилась и глубоко вздохнула. – Я пытаюсь сказать: ты... Ты не обязана проводить со мной остаток своей жизни. Я не буду держать тебя. Если ты... Если ты оставишь меня сейчас, у тебя будет более чем достаточно времени, чтобы найти кого-то ещё… – Не смей этого говорить, – прошептала Виктория, когда её руки рефлекторно вцепились в воротник рубашки её бывшего командира. – Не смей больше вычёркивать меня из своей жизни, Таня фон Дегуршафф. Я прощу тебе всё, кроме этого. – Затем, прислонившись лбом к лбу младшей девушки, Виктория тихо добавила: – Я рассказала тебе все это не для того, чтобы ты пожалела о том, что попросила меня выйти за тебя замуж. Я рассказала тебе, потому что хочу, чтобы ты знала, что я чувствую. И... и мне нужно, чтобы ты могла выслушивать мои слова, не считая, что это твоя вина, не веря, что тебе нужно что-то исправить, и не решая, что лучшее решение – это отпустить меня. Другими словами, – добавила Виктория, сделав глубокий вдох, – мне нужно, чтобы ты сделала поблажки для всех случаев, когда я буду обижаться, нуждаться и ревновать. Мне нужно, чтобы ты поняла, что даже если быть с тобой – это самое дикое счастье, которое я когда-либо знала, это не помешает мне хотеть большего. И мне нужно, чтобы ты поняла, что я всегда буду хотеть большего только потому, что я отчаянно и безумно люблю тебя… Так... Так ты сможешь все это сделать? – кротко спросила Виктория, когда наконец затихла. Полковник тихонько хихикнула. – Подтверждаю, капитан... – наконец тихо ответила она, прижавшись губами к волосам Виктории. – Однако тебе придётся время от времени напоминать мне об этом, – язвительно добавила младшая девушка, когда прошло несколько мгновений. – В конце концов, я не привыкла к недовольству среди подчинённых, и особенно я не привыкла к недовольству, связанному с тобой. – Я недовольна не столько тобой, сколько нашими обстоятельствами, – вздохнула Виктория, обнимая полковника. – Должна признаться, что я всё ещё потрясена вашим откровением. Таня рассмеялась. – Думаю, я ещё больше шокирую тебя, если расскажу обо всех подробностях. Ты поверишь, что я когда-то думала, не переехать ли мне с вами в деревню? Виктория удивлённо отпрянула. – Ты... ты? – заикаясь, пролепетала она, чувствуя, как в груди расцветает тепло. – Ты... ты подумал о том, чтобы переехать со мной в деревню? С какой целью? Полковник усмехнулась, когда она наконец уселась на диван-кровать и притянула Викторию к себе на колени. – Чтобы мы могли открыть кофейню и проводить дни, наслаждаясь миром, который мы завоевали собственной кровью, потом и слезами. – Младшая девушка сделала паузу, и на её лице появилось задумчивое выражение. – Наверное, я должна была понять, что чувствую к тебе тогда... – пробормотала она, – учитывая, как часто ты появлялась в моих мечтах о безопасной и мирной жизни. – Ты... ты мечтала обо мне?.. – слабо спросила Виктория. Таня улыбнулась. – Когда я позволяла себе помечтать, да, я мечтала о тебе, капитан. Щёки Виктории вспыхнули. – И... и о чём именно ты мечтала?.. – робко спросила она. Полковник лукаво улыбнулась. – О, я представляла, как ты подаёшь кофе... иногда в форме горничной... а иногда в форме секретаря… У Виктории внезапно перехватило дыхание. – Не хочешь ли ты... не хочешь ли ты, чтобы я попробовала сделать это когда-нибудь, полковник? Подать тебе кофе в униформе горничной или секретарши, я имею в виду?.. Полковник вскинула бровь, её голос внезапно понизился до хрипловатого: – Только если ты хочешь, капитан… Виктория вздрогнула от резкого изменения тона голоса младшей девушки. После всех тех раз, когда они занимались любовью, она знала, что означает этот тон, когда слышала его. – С удовольствием, – пробормотала Виктория в ответ, когда её пальцы сами собой начали расстегивать пуговицы на рубашке полковника. – Я буду рада прислуживать тебе даже без формы. Вообще, я буду рада угостить тебя чем угодно без формы… – Превосходно, – ухмыльнулась младшая девушка, когда её руки начали пробираться под подол платья Виктории. – В таком случае, капитан, я надеюсь, что ты будешь в меню. – Для тебя, полковник, – вздохнула Виктория, опускаясь на диван, – в меню есть всё… Когда много позже она наконец легла в объятия своего бывшего начальника, полковник спросила: – Что тебя так расстроило? У меня такое чувство, что эта твоя вспышка была не совсем неспровоцированной. Виктория закрыла глаза, ещё глубже погрузившись в объятия младшей девушки. – Мама подарила мне цепочку... – пробормотала она наконец, когда прошло несколько минут. – Она сказала, чтобы я носила обручальное кольцо на шее, а не на пальце. Чтобы люди не узнали о нас… – А... – негромко произнесла полковник, нежно проводя пальцами по руке Виктории. Виктория вздохнула. – Я знаю, что сказала, будто не против держать наши отношения в секрете, но я так... привыкла к тому, как мы живём с моими родителями, что мне вдруг стало больно представить, что я не смогу держать тебя за руку, или не смогу притянуть к себе, или не смогу поцеловать в щёку… – Мы всё ещё можем делать некоторые из этих вещей, – размышляла полковник. – Нам просто нужно... хм... держать это в строго платонических рамках, я полагаю. Виктория скорчила гримасу. – Это легче сказать, чем сделать. Особенно когда половину времени всё, чего я хочу – это лечь с тобой в постель… Таня подняла бровь в насмешливом негодовании. – Только половину времени? Тогда я должна стараться гораздо лучше. Виктория захихикала, несмотря на то, что была не в себе. – Пожалуйста, не надо, – наконец ответила она. – Я и так с трудом соображаю, как только ты входишь в комнату. – Спустя несколько мгновений она села лицом к полковнику и спросила: – А как ты вообще относишься к тому, чтобы держать наши отношения в секрете? Теперь, когда я думаю об этом, ты никогда не говорила мне о своих взглядах. Таня выдержала паузу. – Честно говоря, – наконец ответил полковник, – я не особенно беспокоюсь о том, как наши отношения скажутся на нашей карьере. Хотя я уверена, что последствия будут, я не могу придумать ничего такого, что было бы особенно ужасным, учитывая нашу ценность для Имперской армии. Конечно, всё было бы совсем по-другому, если бы я баллотировалась на государственную должность, но об этом я даже и не помышляю, – добавила её бывшая начальница, закатив глаза. – Если меня что-то и беспокоит, – нахмурилась полковник, – так это нежелательное и постоянное вторжение в наши частные дела. Учитывая наше положение, люди захотят политизировать наши отношения, если о них узнают, и это будет самым вероятным источником реальных трений с Имперской армией. Другими словами, – резюмировала Таня, снова заключая Викторию в объятия, – главная причина, по которой я хотела бы сохранить наши отношения в тайне, заключается в том, что я не хочу, чтобы нас втянули в культурную, политическую и социальную войну, которая продлится гораздо дольше, чем Великая война. Мы обе уже достаточно сражались в этой жизни. – Ты права, – тихо согласилась Виктория, несколько минут осмысливая смысл слов своей невесты. Как и подобает полковнику, она рассматривала ситуацию гораздо шире и глубже. – Честно говоря, я не задумывалась ни о чём из того, что ты только что сказала. Мне и в голову не приходило, что то, что большинство людей считает само собой разумеющимся – право быть с любимым человеком – может стать таким невероятно сложным. – Вот что значит быть представителем дискриминируемого меньшинства, капитан, – весело усмехнулся полковник. – Если тебя это утешит, – добавила она по прошествии нескольких минут, – часть моей работы за последние несколько лет заключалась в том, чтобы сделать жизнь дискриминируемых меньшинств хоть немного лучше. И кто знает? – пожала плечами Таня. – Возможно, в конечном итоге мы сами окажемся в выигрыше от этих инициатив. – Кто знает? – пробормотала Виктория, поднимаясь, чтобы поцеловать её. В тишине своего сознания она подумала: “Вы ужасный лжец, полковник. Эрия рассказывала мне, как много вы сделали за последние несколько лет, отстаивая права дискриминируемых меньшинств по всему миру”. Отстранившись от невесты, Виктория поклялась самой себе: “Я не знаю как и не знаю когда, – с ожесточением думала она, глядя в лицо любимого полковника, – но клянусь, что когда-нибудь я найду способ сказать всему миру, что ты моя”. Размышления Виктории продолжались бы и дальше, если бы язвительный голос майора Эрии Элизабет Зибер внезапно не прервал ход её мыслей: – С таким длинным лицом можно закончить длинную неделю, – усмехнулась лучшая подруга, наклоняясь, чтобы прижаться губами к щеке Виктории в знак приветствия. – Эрия! – воскликнула Виктория, вставая и заключая лучшую подругу в крепкие объятия. – Я знаю, знаю, – рассмеялась офицер разведки, обнимая Викторию. – Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись в последний раз, не так ли? – Затем, отпустив Викторию, её лучшая подруга посмотрела на неё и прошептала: – Я скучала по тебе. Твоя кошка тоже скучала по тебе. Но, смею сказать, я скучала по тебе больше. – Я тоже по тебе скучала, – с улыбкой ответила Виктория, когда её глаза внезапно затуманились. – Мне так много нужно тебе сказать… – Да, точно, – решительно согласилась лучшая подруга, устраиваясь в кресле напротив Виктории. – Для начала расскажи мне, так же ли дика Мифрил в постели, как на поле боя. Виктория застыла на краю своего кресла. – Кто сказал, что мы... Почему ты так думаешь... Откуда ты знаешь... – Виктория прервалась, сделала глубокий вдох и повторила попытку. – Я пытаюсь спросить: откуда ты знаешь, что мы с полковником… – Вступила в интимные отношения? – с ухмылкой добавила её лучшая подруга. – Ну, помимо того, что ты светишься ярче, чем перегруженный талисман, есть ещё и тот факт, что Мифрил всю неделю насвистывала на работе. Виктория сделала паузу. – Полковник... насвистывает? – слабо спросила она. Эрия серьёзно кивнула. – Когда это случилось в первый раз, это было... необычно. Весь офис застыл на месте. Виктория закрыла лицо руками. – Господи... я надеюсь, что никто больше не догадался… Эрия пренебрежительно махнула рукой в знак заверения. – Конечно, нет. Они все решили, что это как-то связано с работой. Или с миром. Или с тем и другим. Учитывая, что в сферу деятельности Мифрил обычно входит весь мир. Но я отвлекаюсь от темы, – лукаво улыбнулась Эрия, нахмурив брови. – Что я действительно хочу знать, Виктория Ивановна Серебрякова, КАК ЭТО БЫЛО С ЛЕГЕНДАРНОЙ МИФРИЛ. Или, может быть, правильнее будет сказать: КАКОВО ЭТО. Щёки Виктории дико вспыхнули. – Я не могу поверить, что ты задаёшь мне такой невероятно личный вопрос, Эрия Элизабет Зибер… – Ох, не начинай, – закатила глаза её лучшая подруга. – Я знаю, что ты умираешь от желания рассказать кому-нибудь… – Это было ВЕЛИКОЛЕПНО!!! – визжала Виктория, изо всех сил стараясь не шуметь. – О Боже, Эрия, каждая встреча была похожа на падение Константинополя – от грабежа и мародерства до набегов и опустошений. Эрия громко рассмеялась. – Хотя я и ценю глубокое историческое значение выбранной тобой метафоры и то, что ты, по сути, сделала конец девственности синонимом краха Римской империи, – ответила её лучшая подруга, язвительно покачав головой, – я не согласна с точностью твоей метафоры. – На вопросительный взгляд Виктории офицер разведки с ухмылкой добавила: – Константин XI хотя бы пытался защитить свой город, знаешь ли. Виктория выдержала паузу, прежде чем сделать неопределённо-пренебрежительный жест. – В любом случае важен результат, – беззаботно ответила она, – как в любви, так и на войне. – И раз уж мы заговорили о результатах, – добавила она, бросив на лучшую подругу вопросительный взгляд, – каков же результат нашего маленького пари? – Я почти уверена, что выиграла, – быстро ответила офицер разведки, откинувшись в кресле с самодовольной ухмылкой. У Виктории отпала челюсть. – Но... но... но ты даже не знаешь, когда у нас с полковником начался се... э... первые отношения. Так почему же ты так уверена в своей победе? – Я знаю, что выиграла, потому что провела ночь с графиней в тот же день, когда мы заключили пари, – бесстрастно ответила её лучшая подруга. Виктория открывала и закрывала рот, но слова никак не находились. – Это просто... это так... это совершенно нечестно, Эрия! – наконец зашипела она. Офицер разведки ухмыльнулась. – Как ты только что сказала, дорогая Виша, важен результат – как в любви, так и на войне. Виктория вздохнула, ущипнув себя за переносицу. – Честно говоря, – наконец пробормотала она, – я бы хотела не злиться на тебя – не то чтобы я когда-либо злилась – но я просто слишком отвлечена чем-то другим. – И что же тебя отвлекает, скажи на милость? – Меня явно отвлекает вопрос о том, КАК ЭТО БЫЛО С ЛЕГЕНДАРНОЙ ГРАФИНЕЙ!!! – пискнула Виктория, окончательно отказавшись от попыток сдержать свой голос. – О БОЖЕ, Я ДУМАЛА, ТЫ НИКОГДА НЕ СПРОСИШЬ!!! – с радостным визгом ответила её лучшая подруга, практически подпрыгивая на своём стуле от волнения. – ИТАК?.. – спросила Виктория, наклонившись вперёд в предвкушении. – Как это было? Как она??? Как ты? Эрия мечтательно вздохнула, положив подбородок на руку и устремив взгляд вдаль. – Это была битва при Фермопилах, до самого конца. Когда она закончила со мной, Виша, я даже не могла ходить. – Затем, спустя несколько мгновений, офицер разведки лукаво улыбнулась и добавила: – Не то чтобы мне нужно было ходить... учитывая, что в течение следующих двух дней она держала меня то на спине, то на животе, то на коленях. Виктория моргнула. – Я поражена тем, что ты не потеряла сознание от голода или обезвоживания… Эрия ухмыльнулась. – Спальня графини по объёму и разнообразию аварийных запасов превосходит императорский бункер... хотя я должна признать, что среди инструментов, которые она хранит в своих ящиках, не будет и пары плоскогубцев, если вы уловили мою мысль. Виктория рассмеялась, подняв руки в знак поражения. – Хорошо. Ты победила меня честно, хотя и не совсем справедливо. Просто дай мне знать, когда ты будешь свободна для обеда. Её лучшая подруга сияла от счастья. – Вот за что я тебя так люблю, моя маленькая. Ты такой хороший спортсмен, что это почти лишает спортивные состязания всякого удовольствия. Во всяком случае, я свободна в это воскресенье, если ты свободна. Виктория вздохнула, закатив глаза. – Я не настолько хороша в спорте – я просто ужасна по сравнению с тобой. В любом случае, – добавила она, сделав глубокий вдох, – раз уж я уже спросила тебя об обеде, то могу спросить и кое о чём другом. – Конечно, – усмехнулась её лучшая подруга, откинувшись в кресле. – Спрашивай. – Твоё предложение быть моей подружкой невесты – оно всё ещё в силе? – Виктория заикалась, её щёки заливал дикий румянец. У Эрии отпала челюсть. Выражение ошеломлённого неверия и викарной радости на лице её лучшей подруги было бы комичным, если бы не было таким трогательным одновременно. – О... мой... Бог… – Эрия наконец-то заговорила, её глаза блестели от слёз. – Мифрил предложила???... Виктория кивнула, чувствуя подступающие слезы. – Да, это так, – тихо ответила она. – И... и она получила благословение мамы и папы… В этот момент Эрия вскочила со своего места и обняла Викторию. – Я так рада за тебя, Виша! – полузасмеялась-полувсхлипнула офицер разведки. – А я всё это время думала, что Мифрил не верит в брак! Господи, даже Ирен будет в восторге! Придя в себя, Эрия вновь уселась в кресло и принялась допрашивать Викторию: – Так когда будет церемония? И где? И кого ты приглашаешь? И кто будет вести церемонию? А кто сошьёт тебе платье? И… Виктория нервно рассмеялась и подняла руку. – Успокойся, Эрия. Это свадьба, а не кампания. Её лучшая подруга подняла бровь, скрестив руки. – Ты что, шутишь? Это серия операций на определённой территории и по определённому графику, которая потребует выделенных сил и ресурсов... и которая проводится для достижения стратегической цели. Конечно, это кампания. – Ладно, хорошо! – согласилась Виктория, закатив глаза. – Может, это и кампания. Но мы с полковником её не планировали... пока... – пролепетала она, отводя взгляд. Эрия выдержала несколько мгновений, и наконец мягко заговорила: – Ты не знаешь, как поступить, верно? Виктория молча покачала головой. – Как вы собираетесь планировать свадьбу для отношений, которые должны быть тайной... и для партнёрства, которое даже не признано юридически? – мягко спросила она. Её лучшая подруга тут же потянулась к её руке и сжала. – О, Виша... – вздохнула она. – Я понимаю. Может быть, больше, чем кто-либо другой на этой планете, я понимаю… Затем, несколько мгновений глядя в пространство, Эрия расправила плечи и подняла подбородок. – Может, мы и не сможем разобраться с этим, и даже Мифрил не сможет разобраться, но я точно знаю того, кто сможет. Виктория вздрогнула, услышав решительный тон в голосе лучшей подруги. – Правда? Правда? О, это было бы таким облегчением, Эрия! – В таком случае, – усмехнулась её бывшая соседка, – не хочешь ли ты превратить воскресный обед в двойное свидание? Виктория моргнула, когда осознание пришло к ней. – Конечно... – удивлённо произнесла она. – Как я могла не подумать о… – Моей девушке? – Эрия ухмыльнулась. – Очень просто: потому что это моя работа, а не твоя. – Ты права… – Виктория медленно кивнула. – Если у кого и есть идея, как это сделать, так это у графини… – Затем Виктория тихонько рассмеялась. – Как бы там ни было, это будет, по меньшей мере, интересно. Мне всегда было интересно, каково будет, когда полковник и графиня наконец-то встретятся… Её лучшая подруга хихикнула. – Если хочешь знать моё мнение, это будет эквивалент встречи неудержимой силы с недвижимым объектом. Иными словами, я хочу места в первом ряду… – …Конечно, рядом с запасным выходом, – закончила Виктория, язвительно покачав головой. “Надеюсь, полковник простит меня, если я вовлеку во все это графиню”, – думала Виктория, пока они с Эрьей готовились к отъезду. Постояв несколько мгновений, Виктория пожала плечами. Если подумать, графиня была вовлечена в это дело ещё до полковника. И, воодушевившись этой мыслью, Виктория улыбнулась. За окном манила прекрасная осенняя погода Беруна.       

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕСПОЛЕЗНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 35: О выигрыше неуместных сексуальных споров с помощью недозволенных приёмов

      ИРЕН (смотрит на книгу с забавным видом, прежде чем произнести вслух): Ты действительно предпочитаешь всю ночь торчать перед дверью моего кабинета, вместо того чтобы просто провести время в этой комнате со мной?              ЭРИЯ (в конце концов входит в комнату с видом наполовину смущённым, наполовину раздражённым): Как... как ты вообще узнала, что я там?              ИРЕН (ласково поднимает бровь): Я всегда знаю, где ты, любовь моя. Что привело тебя сюда в такое время?              ЭРИЯ (делает глубокий вдох, прежде чем подойти и встать перед диваном Ирен): Я не думаю, что это справедливо, что именно ты определяешь темп наших физических отношений. То, что я всё ещё девственница, не означает, что я какая-то широкоглазая невинность, с которой нужно обращаться как с хрупким кусочком стекла…              ИРЕН (невозмутимо перебивает): Я никогда не говорила и не намекала, что ты – широкоглазая невинность, с которой нужно обращаться как с хрупким куском стекла.              ЭРИЯ (надувается, с трудом подавляя искушение топнуть ногой): Но ты же сказала, что хочешь, чтобы мы двигались медленно!              ИРЕН (смеётся): Я хочу, чтобы мы шли медленно... но это скорее ради меня, чем ради тебя, моя дорогая.              ЭРИЯ (быстро моргает в замешательстве): Хорошо. Теперь я в замешательстве.              ИРЕН (недолго колеблется, прежде чем притянуть Эрию к себе на колени): Полагаю, девочки уже рассказали вам о моих легендарных подвигах, да? (Наблюдает, как Эрия кивает, прежде чем продолжить со слабой улыбкой) Но они не знают, да и никто другой, если честно, не знает, что все эти подвиги были односторонними.              ЭРИЯ (продолжает быстро моргать): Я не совсем уверена, что понимаю…              ИРЕН (терпеливо улыбается): Мне нравится наблюдать, как женщины распутываются в моих руках, Эрия. Это питает мою потребность в мастерстве и контроле. Но эта же потребность означает, что я никогда не позволяла себе распускаться в руках кого-то другого.              ЭРИЯ (потрясенно смотрит на неё, когда приходит осознание): Ты хочешь сказать... Ты хочешь сказать... Ты хочешь сказать, что ты никогда?..              ИРЕН (весело кивает): Нет, никогда. И никогда не думала, что буду. И я никогда не думала, что мне есть до этого дело. По крайней мере, не было, пока мы не встретились.              ЭРИЯ (зарывается лицом в руки, подавляя желание закричать, как очарованная школьница): О, Боже... влюбиться в тебя – всё равно что упасть в кроличью нору. (Поднимает глаза и с несчастным видом соглашается) Ладно. Ладно. Я буду... я буду принимать душ три раза в день, если это поможет. В конце концов, я майор Имперской армии и могу позволить себе всю эту воду. Я не хочу, чтобы через четыре десятилетия мы вспоминали об этом и спорили о том, что я толкнула тебя, когда ты была не готова…              ИРЕН (смеётся, прежде чем резко заткнуть Эрию поцелуем): Может быть, я не готова, но ты, думаю, точно готова. (Отстраняется и смотрит на Эрию с легким раскаянием) Прости, если я всё усложнила. И мне жаль, что я не позволила тебе узнать, чего ты хочешь.              ЭРИЯ (закрывает лицо руками и стонет): Пожалуйста, не будь вторым человеком в моей жизни, который будет дрючить меня с видом щенка. У меня и так полно рук с первым.              ИРЕН (смеётся, затем осторожно разводит руки Эрии в стороны и мягко спрашивает её): Давай я попробую ещё раз с самого начала: Чего ты хочешь, Эрия Элизабет Зибер?              ЭРИЯ (делает паузу на несколько мгновений, затем закрывает глаза и шепчет): Я хочу... хочу, чтобы ты занялась со мной любовью. И я хочу, чтобы ты делала это снова, и снова, и снова... всеми способами, о которых я читала в твоих руководствах, и всеми способами, о которых ты писала в своих руководствах. А потом... потом, если ты позволишь, я хочу заняться с тобой любовью... всеми теми удивительно изощрёнными способами, которые перечислены во всех книгах, которые я брала и которые я не вернула. Я не могу... не могу обещать, что у меня всё получится, но…              ИРЕН (заставляет Эрию замолчать, приложив большой палец к губам, а затем сверкает плутовской ухмылкой): Достаточно. Думаю, я поняла, любовь моя. (Отступает назад и медленно начинает снимать галстук... а затем аккуратно закатывает рукава).              ЭРИЯ (обнаружив, что у неё внезапно пересохло во рту): Что... Что ты делаешь, Ирен?..              ИРЕН (выгнув бровь от удовольствия): Разве это не очевидно? Я занимаюсь тобой, моя дорогая.              ЭРИЯ (во внезапном страхе): Наверное, уже поздновато говорить об этом, но... пожалуйста, будь... нежнее…              ИРЕН (смеётся, осторожно опуская Эрию на диван): Поверь мне, любовь моя. Это не то, что ты будешь говорить через полчаса. (Быстро наклоняет её голову вниз... и держит её в основном наклонённой в течение следующих сорока восьми часов).              __________________________________________________________       Примечания:       И снова всем привет! На самом деле, в этой главе мне особо нечего объяснять :-) Единственное, что стоит упомянуть, это Фермопильскую битву, на которую ссылается Эрия, когда Ирен наконец решает пойти на “убийство”, лол. Битва при Фермопилах была важнейшим сражением в Греко-персидских войнах, которые велись с 499 по 449 гг. до н.э. Хотя греки проиграли битву, их выступление при Фермопилах не позволило персам завоевать всю Грецию, а их самопожертвование в итоге подтолкнуло остальных греков к тому, чтобы вытеснить персов из своей страны. Многие знакомы с битвой при Фермопилах по её беллетризованному пересказу в боевике 2007 года "300 спартанцев".              Также я бы хотела посвятить эту главу двум моим первым Покровителям, Орхамусу и Макскейджу, уууууууу!!! Огромное спасибо за поддержку, вы двое!              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D              P.S. Я хотел бы поблагодарить читателя NlaEid за то, что он косвенно указал мне на то, что использование Вишей падения Константинополя в качестве метафоры неудачно в том смысле, что Виша вообще не сопротивлялся Тане-беспредельщице, лол.