Amor Enim Vult

ОДИННАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Столица Доминиона Эдо

Акасака, Минато-ку

Ноябрь 1930 года

Офицер разведки армии Объединённых Штатов Идзуми Кертис закрыла глаза, наливая в чашку чай матча, и одновременно вдохнула солодовый аромат, сделав длинный глоток. Отставив чашку, Идзуми сделала паузу, чувствуя, как начинает действовать адаптогенное действие напитка: чувство нервного предвкушения, которое она испытывала ранее, уже начало уступать место ощущению спокойной лёгкости. – Как всегда, безупречно пунктуальна, – раздался рокочущий голос, которого Изуми не слышала почти два десятка лет, когда двери шашицу раздвинулись. – Алекс!!! – вздохнула Идзуми, вскакивая с пола и порывисто обнимая имперского гиганта. – Изуми-сан, – усмехнулся майор Алекс Луи Армстронг, возвращая объятия Изуми и по-европейски целуя её в обе щеки. – Я вижу, что за последние несколько лет ты стала больше американкой, чем акицусиманкой, – язвительно заметил он в ответ на объятия, которые она предпочла поклону. Идзуми закатила глаза. – Отстань. Ты не хуже меня знаешь, что я подчинялась только тогда, когда рядом был Кано-сенсей. – Но это не помешало тебе стать его любимицей, – вздохнул гигант, грациозно складывая ноги и усаживаясь на татами в сэйдза. – Ты всё ещё продолжаешь говорить об этом спустя столько времени? – воскликнула Идзуми, усаживаясь на своё место. – Я не замечаю, сколько лет прошло, учитывая, что ты ничуть не изменилась, – беззаботно ответил колосс. – Сейчас ты выглядишь так же, как и тогда. Идзуми покраснела. – Я не помню, чтобы ты был таким очаровательным тогда, – пролепетала она, пытаясь вернуть себе самообладание. – Лестью ты ничего не добьёшься, знаешь ли. – Это не лесть, если это правда, – невозмутимо ответил её бывший товарищ по додзё, насыпая в миску три ложечки порошка матча, а затем добавляя воду для запаривания и взбивая смесь. – Я нахожу это обнадёживающим, учитывая, как сильно изменился сам мир. – Верно, – вздохнула Идзуми, делая ещё один глоток чая. Прошло несколько минут дружеского молчания, пока она наблюдала за тем, как имперец с нежностью смотрит на камни, мхи и папоротники, которыми был усеян сад прямо за их комнатой. – Итак... – наконец мягко заговорила она, – почему ты решил протянуть руку помощи после стольких лет? Мы ведь то и дело писали друг другу, но ты никогда не устраивал нам встреч во время своих последних визитов в Доминион. Имперец усмехнулся. – Ну, ты должна признать, что отношения между нашими странами были, мягко говоря, не слишком тёплыми. Только в последние несколько месяцев лёд немного оттаял. Идзуми сделала небольшую паузу, когда её старый друг упомянул об официальных отношениях между их странами. Она подозревала, что имперец искал этой встречи, чтобы поговорить о профессиональных проблемах, а не предаваться личным воспоминаниям, и его заявление практически означало приглашение наконец перейти к делу. – Так ты здесь, чтобы растопить лёд ещё больше? – наконец ответила Идзуми, сделав ещё один глоток чая. – Да, – быстро ответил колосс, – хотя я пытаюсь растопить не лёд между нашими странами. – Затем, сделав небольшую паузу, гигант приподнял одну кустистую бровь. – Полагаю, ты занималась вопросами безопасности?.. Идзуми махнула рукой. – Я использовала комбинацию звукоизолирующих и слуховых заклинаний для этой комнаты и её окрестностей. Ты можешь говорить всё, что хочешь – или всё, что хочет сказать Империя, если быть точным, – добавила она с улыбкой. Имперец в свою очередь мрачно улыбнулся и сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. – Мы следим за карьерой друг друга уже добрых два десятка лет, Изуми-сан, – заговорил он по прошествии нескольких мгновений, – поэтому я знаю, сколько времени и сил ты потратила на то, чтобы противостоять коварной американской вере в так называемую Жёлтую опасность. Я также знаю, насколько сильно твой прогресс был подорван – если не полностью обращён вспять – принятием в 1924 году Закона об иммиграции Джонсона-Рида. Если я не ошибаюсь, даже твои связи в армии не позволили организовать эмиграцию твоей больной матери в Объединённые Штаты. Идзуми поморщилась. – Тот факт, что твой начальный удар пришелся ниже пояса, говорит о том, что всё очень серьёзно, Алекс. Что ты на самом деле хочешь сказать? Гигант покачал головой. – Я не пытаюсь ударить тебя «ниже пояса», как ты выразилась. Я просто указываю на очень личные последствия внешней политики вашей страны – политики, которая оказывает не менее пагубное влияние на социальную и экономическую ситуацию на Дальнем Востоке. Во-первых, дискриминационный запрет Объединённых Штатов на акицусиманских иммигрантов лишает Доминион возможности облегчить демографическую нагрузку за счёт миграции. Во-вторых, несправедливые тарифы Штатов на акицусиманские товары подрывают возможности Доминиона по обеспечению сырьём через торговлю. И то, и другое, в свою очередь, прямо раздувает экспансионистские амбиции страны. Ты не хуже меня знаешь, что антиакицусиманские настроения в Америке усилились, когда Доминион вторгся в Российскую империю в ходе русско-доминионской войны 1905 года. Если Доминион в результате отчаянной борьбы за землю и материалы вторгнется в оккупированный Цинь регион Донгбэй Шэнг, это ещё больше подогреет американскую ксенофобию, и тогда вы сможете распрощаться со своей мечтой наладить гармоничные отношения между двумя странами. – Хотя я и ценю твои слова о более гармоничных отношениях между Акицусиман и Америкой, Алекс, – язвительно ответила Идзуми, – я сомневаюсь, что ты проделаешь весь этот путь только для того, чтобы поддержать мою детскую мечту. Какова доля Империи во всём этом? – Заинтересованность Империи, – откровенно ответил имперец, – заключается в предотвращении экспансии советского блока на Дальний Восток – сдерживание, которое отвечает идеологическим интересам твоей страны... но не под силу её нынешним экономическим ресурсам. Идзуми сразу же уловила подтекст. – Вы хотите, чтобы Объединённые Штаты изменили свою внешнюю политику в отношении Доминиона, чтобы они могли сотрудничать с Доминионом, чтобы предотвратить победу коммунистов в Цинь? – медленно проговорила она. Гигант улыбнулся. – Давай посмотрим правде в глаза, Изуми-сан. У Объединённых Штатов слишком много проблем на внутреннем фронте, чтобы тратить ресурсы на международный. Но если они проигнорируют то, что сейчас происходит в Цинь, пятая часть мира, каким мы его знаем, окажется в руках Советского Союза. У Доминиона есть ресурсы, которых нет у Америки – ресурсы, которые могут быть использованы для продвижения американского дела, если ваше правительство будет готово немного «поклониться». – Поклониться – это к Цинь, – рассеянно пробормотала Идзуми, когда шестерёнки в её голове начали вращаться. – Ты путаешь восточные метафоры, Алекс. Конечно, она сразу поняла, почему её старый друг предварил своё предложение кратким обзором нынешних напряжённых отношений Доминиона и Объединённых Штатов. По сути, гигант рассматривал антисоветский пакт между двумя странами как способ для Идзуми наконец-то реализовать своё давнее стремление способствовать установлению более тёплых отношений между двумя землями, в которых она родилась – стремление, осуществление которого имело бы последствия далеко за пределами личной сферы, как так недвусмысленно заметил имперец. Идзуми вздохнула. Она не питала иллюзий по поводу того, что американцы в одночасье преодолеют свой страх перед Жёлтой опасностью, но, возможно, они будут готовы терпеть её ради борьбы с более насущным ужасом Красного испуга. – Но что это даст Доминиону? – спросила Идзуми, нахмурившись. – На данный момент его отношения с Америкой настолько плохи, что она не протянет нам руку помощи, даже если мы успокоим её гордость, сказав «пожалуйста». Гигант лишь усмехнулся в ответ. – Ты знаешь, что это риторический вопрос, – наконец мягко произнёс он. – Доминион хочет того же, что и ты: устранения – или хотя бы сокращения – дискриминационных торговых барьеров и расистской иммиграционной политики. Но если ты спрашиваешь, что ещё можно добавить, чтобы «подсластить сделку», как говорите вы, американцы, то ты могла бы изучить возможность заставить Националистическую партию Цинь предложить Доминиону провинцию Донгбэй Шэнг в качестве награды за помощь. Глаза Идзуми расширились. – Это просто абсурд! Националисты никогда не согласятся на такую сделку… – Согласятся, если ваше правительство подсластить сделку для националистов, пообещав отменить принятый в 1882 году Закон об исключении Цинь, – перебил император со слабой улыбкой. Идзуми открыла и закрыла рот, так как слова никак не могли материализоваться. Даже она не могла оспорить блестящую элегантность предложенного Империей решения. Одним махом можно было покончить с многолетней – если не многодесятилетней – системной американской дискриминацией восточных людей, наладить сотрудничество между двумя исторически антагонистическими восточными странами, ослабить давление, вызывающее экспансионистские амбиции Доминиона... и сдержать надвигающуюся коммунистическую угрозу, которую Объединённые Штаты вряд ли в состоянии устранить. Идзуми содрогнулась. Кто бы ни разработал этот план, он был макиавеллистом высшего разряд. Вслух она лишь сказала: – Националистам все равно нелегко проглотить эту сделку, Алекс. Провинция Донгбэй Шэнг обладает пахотными землями и жизненно важными ресурсами, которые имеют решающее значение для самих циньцев. Даже Союз уже несколько десятилетий не сводит глаз с этого региона. Колосс пожал плечами. – Тогда пусть Националистическая партия Цинь и Доминион изучат возможность создания совместного предприятия в этом регионе. Если заставить их сотрудничать друг с другом в сельскохозяйственном и промышленном развитии провинции, перспектива будущего военного конфликта станет ещё более непривлекательной. На этом Идзуми внутренне признала своё поражение. Кто бы ни послал Алекса на эту миссию, он сделал достаточно домашнего задания, чтобы все его основы были полностью покрыты. Но что-то всё равно не давало ей покоя. – Учитывая, как тщательно ваше правительство все продумало, Алекс, я не понимаю, почему Империя не осуществляет эту схему сама. Ей гораздо выгоднее поддерживать военные действия между Объединёнными Штатами и Дальним Востоком. Более того, она может даже не втягивать в это дело Доминион, напрямую помогая Националистической партии Цинь. Гигант мягко улыбнулся. – Изуми-сан, моя страна не так давно вела разрушительную войну против четырёх стран. Разве можно винить её за то, что она хочет избежать нового конфликта? Идзуми поморщилась. – Ты прав, Алекс, – вздохнула она, полусерьёзно улыбнувшись ему в знак извинения. – Пока я стояла в стороне, ты был в самой гуще событий, не так ли? – Да, был, – слабо улыбнулся колосс, поглаживая свою чашу. – Однако я бы не стал считать всю ту работу, которую ты проделала за все эти годы, просто стоянием в стороне. Я знаю, каково это, когда тебя дискриминируют... и не могу себе представить, как ты упорствуешь. – Палки и камни могут сломать мои кости, но слова никогда не сломят меня, – процитировала Изуми в ответ. – Я не умаляю того, что мне пришлось пережить, Алекс, но мне никогда не приходилось рисковать своей жизнью или своими идеалами так, как тебе. – Ну, не всё так плохо, – усмехнулся имперец. – По крайней мере, теперь я могу заниматься тем, что гораздо ближе моему сердцу. – Такими вещами, как отстаивание моей мечты о мире во всём мире? – поддразнила Изуми, поднося чашу к губам. – Знаешь, это не только твоя мечта, – язвительно ответил её старый друг. – Моя тоже. И то, что мы оба разделяем её – причина, по которой я вообще обратился к тебе. – Хорошо, – вздохнула Идзуми. – Я посмотрю, что можно сделать, Алекс. То, что ты предлагаешь – довольно сложная задача. – Я знаю, – просто ответил великан. – Но ветер наконец-то дует в твою пользу, Идзуми-сан. Как сказал древний бхаратийский мудрец Каутилья: «Враг моего врага – мой друг». Сейчас у тебя есть шанс превратить Доминион в друга. Идзуми язвительно покачала головой. – Полагаю, часть твоего плана включает в себя сокрытие имперского происхождения?.. Колосс улыбнулся, разводя руками. – Я был бы признателен, если бы ты зашла так далеко, – пробормотал он. – В конце концов, это же разумная политика разведки – держать личность информатора в секрете, не так ли? – По мне, так ты скорее подстрекатель, чем информатор, – резко ответила Идзуми. – Я подумаю об этом, Алекс. Сейчас я не могу понять, какие стратегические преимущества или недостатки повлечёт за собой сокрытие роли Империи во всём этом. Поэтому я не буду давать обещаний, которые не смогу выполнить. – Справедливо, – усмехнулся гигант, – хотя последнее ваше заявление странно для офицера разведки. Идзуми закатила глаза. – Твои представления о благородном и принципиальном поведении ещё более старомодны, чем мои. – Если они старомодны, это не значит, что они не работают, – пожал плечами имперец. – В конце концов, если бы у меня не было таких идеалов, ты бы никогда не доверилась мне настолько, чтобы прийти сюда сегодня. Идзуми с усмешкой покачала головой. – Трогательно, Алекс. – Затем, когда прошло несколько минут дружеского молчания, она добавила: – Не только я осталась прежней. Ты тоже ничуть не изменился. – Это не совсем так, – возразил колосс с нехарактерным для него румянцем на щеках. – Мне удалось немного измениться. – Затем, поборовшись с собой несколько мгновений, гигант наконец признался: – К твоему сведению, мне наконец удалось найти ученика, который не ушёл… – Правда? – Изуми моргнула, едва подавив желание задохнуться от шока. – Неужели чудеса никогда не прекратятся??? Какой он??? – Это она, – гордо поправил имперец, – и она оказалась крошечной девочкой. – Гигант сделал небольшую паузу, прежде чем добавить: – Ну, она была крошечной, когда мы начали тренироваться, во всяком случае… – Для тебя мы все крошечные, Алекс, – уныло ответила Идзуми. – Но раз уж мы заговорили об этом, – призналась она, чувствуя, как пылают щёки, – я успела обучить двоих! Колосс открыл и закрыл рот, но слова никак не находились. – Они остались живы после твоего обучения... – недоверчиво ответил имперец... и тут же закрыл рот, когда Идзуми начала зловеще хрустеть костяшками пальцев. – Что... что я хотел сказать... разве ты не говорила, что никогда не возьмёшь учеников? – быстро отступил гигант, подняв руки с нервной ухмылкой. – Они были слишком настойчивы, чёрт возьми… – хмуро пробормотала Идзуми, зачёрпывая в чашку порошок маття. – К тому же, если бы я от них отказалась, кто знает, в какие неприятности они бы попали? Старший тоже был не промах, учитывая все его проблемы с отцом… Честно говоря, – вздохнула Идзуми, долив воды в миску, – я до сих пор не знаю, правильно ли поступила, взяв их на воспитание… – Я уверен, что это было правильно, Идзуми-сан, – быстро ответил колосс. – Ты была лучшей ученицей Кано-сенсея. Было бы огромной потерей, если бы ты не передала свои знания и навыки в боевых искусствах. Идзуми захихикала, помешивая чай. – Знаешь, ты был единственным, кроме Кано-сенсея, кто не смотрел на меня свысока, Алекс... Никто больше не был склонен оказывать мне уважение, если я не избивал их до полусмерти. Брови имперца сошлись в недоумении. – Но почему я должен смотреть на тебя свысока? Я сам был гайдзином… – Я не имела в виду свой статус айноко, – перебила Идзуми. – Я имела в виду свой статус женщины. – А, это, – ответил гигант, когда его выражение лица прояснилось. – Ну, мне всегда было трудно думать о тебе как о женщине после того, как ты бросила меня в додзё – учитывая, что сам Кано-сенсей не делал различий между мужчинами и женщинами! – быстро поправил себя колосс, когда Изуми снова начала трещать костяшками пальцев. – Неважно, – раздражённо вздохнула Идзуми, поднося чашку к губам, – мой муж, Сиг, все равно говорит мне примерно то же самое.

ТОТ ЖЕ МЕСЯЦ

Столица Союза Москва

Народный комиссариат Внутренних Дел, Лубянская площадь

Ноябрь 1930 года

Директор Службы государственной безопасности Союза ССР Лаврентий Павлович Лория улыбался, рассматривая карту Дальнего Востока, прикрепленную к пробковой доске, занимающей одну из сторон его кабинета. – Чудесно, – прохрипел он, окидывая взглядом множество кодированных заметок, которые он прикрепил к различным участкам карты, – поистине и на диво чудесно, воистину! Всего за полгода после получения огромной помощи от своей страны Коммунистическая партия Цинь сумела захватить контроль над центральными и юго-восточными провинциями Шэньси, Хубэй, Цзянси и Фуцзянь... и даже объявила о создании новой страны – Советской Республики Цинь – со столицей в цзянсийском городе Румцзин. Лория крепко сжал костяшки пальцев, чтобы не закричать от радости. Такими темпами его товарищи в Цинь одержат победу над остальной страной... а с их победой вся пятая часть мира окажется под властью Лории… “Осторожно! – пропел про себя Лория, намеренно прерывая ход своих мыслей. – Не стоит забегать слишком далеко вперёд!” Во всяком случае, огромные части советского государства уже находились под его контролем. Если Коммунистической партии Цинь удастся одержать победу над Националистической партией Цинь и оставшимися в стране военачальниками... образовавшееся государство просто станет последним дополнением к внушительному списку территорий-сателлитов, которые уже находились под контролем Лории. Лория сделал паузу, чтобы погрызть ноготь большого пальца. До сих пор генсек Иосиф Джугашвили доверял ему установление коммунистических режимов и марионеточных лидеров в государствах Адурбадаган, Хаястан, Сакартвело и Суомия. Следовательно, можно было предположить, что задача по назначению лидера будущей Народной Республики Цинь также ляжет на него. Вопрос, который волновал Лорию, заключался в том, должен ли он назначить нынешнего председателя Коммунистической партии – товарища Мао Цзэдуна – главой нового советского государства. Хотя председатель Мао был несомненно способным и очень харизматичным, эти же черты часто оказывались обоюдоострым мечом. К тому же сам генсек Джугашвили уже испытывал к нему неприязнь за то, что тот обладал именно такими качествами. Но с другой стороны, подумал Лория, если он каким-то образом даст понять председателю Мао, что признание Союзом его власти зависит от одобрения Лории, а не генсека... тогда это будет еще один советский глава государства, которого Лория сможет считать своим. Лория хихикнул. То, что он получил такую невероятную власть, было просто поразительно. И это ещё без учёта его многочисленных ролей начальника НКВД, директора Службы государственной безопасности и администратора, отвечавшего за огромную сеть трудовых лагерей ГУЛАГа и исследовательских лабораторий «шарашки». В общем и целом, подумал Лория, проходя к своему столу, дела шли исключительно хорошо. “Ну, может быть, не все”, – внезапно вспомнил Лория, нахмурившись. С последних месяцев прошлого года он ожидал, что Доминион Акицусима вторгнется в оккупированный Цинь регион Донгбэй Шэнг. Такое вторжение ускорило бы исход гражданской войны в Цинь в пользу коммунистов по той простой причине, что вынудило бы националистов вести войну на два фронта. Если бы такое событие произошло, то два нынешних врага его страны уже вовсю трудились бы, уничтожая друг друга в интересах Союза. – К сожалению, – проворчал Лория, – мерзкая и достойная порицания Империя снова всё испортила, заключив торговое соглашение с Доминионом, которое обеспечило последнему стабильный – хотя и несколько ограниченный – источник столь необходимого сырья. А спустя всего несколько месяцев ей удалось ещё больше сдержать агрессивный милитаризм Доминиона, каким-то образом уговорив дальневосточную державу подписать Протокол о тихоокеанском урегулировании международных споров. Ну и ладно, – презрительно фыркнул Лория, опускаясь в кресло. С момента победы в Великой войне Империя предпочитала придерживаться политики избирательного участия, вмешиваясь в мировые дела только в случае крайней необходимости. Лория сомневался, что у бывшего противника Союза хватит сил и средств на то, чтобы ввязаться в конфликт на Дальнем Востоке, поскольку большая часть её внимания и ресурсов была сосредоточена на восстановлении промышленности и оживлении экономики. – Кроме того, – ухмыльнулся Лория, – у Доминиона нет другого выбора, кроме как вторгнуться. Из-за гористого рельефа страны только двадцать процентов её земель пригодны для возделывания... а запреты и квоты на иммиграцию, наложенные на её граждан Объединёнными Штатами и Альбишским Содружеством, означают, что семидесяти миллионам жителей практически некуда уезжать. А на тот невероятный случай, если Доминион решит не вторгаться... у Лории оставался еще один козырь в рукаве. Если он разрешит Коммунистической партии Цинь использовать оккупированную Союзом Маньчжурию на северо-востоке в качестве плацдарма для своих операций, её Красная армия сможет создать массивное окружение, которое позволит ей захватить ещё десять провинций Цинь на востоке – включая провинцию Цзянсу, где находилась столица националистов Нанкин. – Ааа... – Лория чуть не зарыдал, сжимая руки в самодовольном удивлении, – такое гениальное предвидение не может остаться без награды! Он как раз собирался вызвать бронированный лимузин «Паккард», когда в дверь раздался нервный стук. – В чём дело? – раздражённо воскликнул Лориа, когда его секретарь открыл дверь с выражением немого ужаса на лице.       – Ваша следующая встреча, товарищ Лория, – заикаясь, проговорил мужчина.        – Какая встреча? – спросил Лория, глядя на пустое выражение своего лица. Его секретарь трусил, прежде чем ответить, заикаясь: – Это... это акицусиманско-американский ученый, который обратился к вам несколько недель назад, товарищ Лория... До-доктор Шоу Такер… При упоминании имени этого человека выражение лица Лории стало прямо-таки блаженным. – Ах да, действительно, доктор Шоу Такер. – Он прищёлкнул языком в знак лёгкого неодобрения. – Почему вы не сказали сразу? Пришлите доброго доктора через пять минут. И переводчика. После того как секретарь кивнул и удалился, Лориа склонился над своим столом и осторожно достал из стопки бумаг документ, на котором стояла его подпись. – Возможно, мне стоит пока придержать это, – размышлял он. – В конце концов, не стоит ликвидировать генетиков Родины, прежде чем я услышу, что скажет этот акитсушиманско-американский предатель...

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Столица Союза Москва

Ноябрь 1930 года

Бывший офицер армии США по исследованиям, разработкам и инженерному обеспечению Шоу Такер дрожал, когда шёл к лимузину “Паккард”, припаркованному с заведенным мотором на одной из сторон Лубянской площади. Если бы кто-нибудь подошёл к нему в этот момент и спросил, он бы не смог определить, от чего дрожит – от волнения, восторга или от холода советской зимы. “Я сделал это! – ликовал Такер, когда его грузный сопровождающий закрыл за ним дверь лимузина. – Я перешёл на сторону Союза Русских Социалистических Республик!” Такер резко протрезвел, осознав, что уже прошел точку невозврата. Он не просто предложил свои услуги директору Службы государственной безопасности Союза Лаврентию Павловичу Лории, но и сдал своему новому покровителю секретную информацию за пять лет. – У меня же не было выбора! – защищаясь, пробормотал Такер, когда знакомая волна противоречивых сомнений вновь захлестнула его. – Мужчина... мужчина не может вынести столько оскорблений! Если бы это были только оскорбления, издевательства и поношения, Такер бы смирился с этим. В конце концов, он терпел это всю свою жизнь. С детства, когда он рос в Доминионе, и до тех пор, пока не стал подростком, а затем и взрослым, учась и работая в Объединённых Штатах, он слышал и терпел всё: будь то унижение за то, что акицусиманцы называют его «коричневоволосым гайдзином», или поношение американцев как «грязного акинца». Нет, если бы речь шла об обычном ухудшении положения, преследованиях и виктимизации, Такер бы с этим смирился. А вот с чем он не мог смириться, так это с тем, что результаты его исследований о наследственности магических способностей присвоил его начальник... в тот же день, когда этот начальник вообще выгнал Такера из своей исследовательской группы. Для Такера это стало последней каплей. Работа была для него единственным надёжным убежищем – единственной областью, где никто не мог оспорить его право на существование, право быть замеченным, право быть услышанным и право на успех. В абстрактном мире науки и математики реальность имела для Такера смысл... и даже если сама природа была чёрствой и жестокой, в её безжалостности не было ничего от порочной и злобной злобы, которую люди с такой ужасающей лёгкостью обрушивают друг на друга. – Давайте посмотрим правде в глаза, Такер, – ухмыльнулся его начальник в день увольнения, – то, что ваше акинское имя связано с этим исследованием, полностью дискредитирует его. Считайте, что я делаю вам одолжение. По крайней мере, так твоя работа будет иметь хоть какое-то значение. И вот так более полувека жизни Такера были отняты у него – как и путь, который он наметил для себя в лучшее будущее. Несмотря на слова своего начальника, Такер знал, насколько жизненно важны его исследования. Любой человек, служивший в армии Объединённых Штатов, знал, как отчаянно руководство искало решение извечной проблемы нехватки магов... и результат исследований Такера представлял собой одно из потенциально жизнеспособных решений, хотя и требующих некоторого времени. Всё началось с того, что на третьем году Великой войны Такер был откомандирован университетом в армию Объединённых Штатов. Он был принят на службу в албишско-американскую академическо-военную исследовательскую группу, созданную для разработки базы данных мана-сигнатур воздушных магов Империи. Именно потому, что имперские маги могли так сильно повлиять на исход битвы – этот урок ужаснувшийся мир усвоил, наблюдая за подвигами Рейнского дьявола – «нейтральные» страны, такие как Союзное королевство Альбион и Объединённые Штаты, молчаливо согласились, что раннее и точное обнаружение присутствия этих магов является стратегическим исследовательским приоритетом. Когда Таккера вызвали, это было сделано на основании его непревзойдённого опыта в области оптического спектрографического анализа. Честно говоря, Такер и сам считал, что порученное ему задание – систематически собирать подробные спектрограммы маны, собранные дружественными магами – не более чем прославленная таксономическая работа, не требующая его особых навыков. Но эта работа достаточно хорошо оплачивалась, а частое одиночество давало Такеру возможность отдохнуть от враждебной рабочей обстановки его университетской должности. Конечно, когда данные начали поступать, Такер часто обнаруживал сигнатуры маны магов из других стран вперемешку с сигнатурами магов Империи. Однако, вместо того чтобы отбросить данные о магах из других стран, Такер, как учёный с навязчивой натурой, просто расширил базу данных, включив в неё представителей других национальностей. Всё шло бы своим чередом, если бы Такера не посетило озарение, которое изменило его работу на ближайшие пять лет. Он как раз занимался кодированием данных американского мага-добровольца по имени Мэри Марта Сью, когда что-то в её спектрографе маны привлекло его внимание. Такер нахмурился. Он обладал безошибочной фотографической памятью, и что-то в сигнатуре маны девушки показалось ему смутно знакомым. На самом деле он видел нечто подобное всего несколько часов назад... когда кодировал данные о нескольких легадонских асах. В этот момент Такер потянулся к папке с документами по легадонским магам и, порывшись в них несколько мгновений, извлек лист со спектрографом некоего полковника Ансона Сью. Как только Такер положил оба спектрографа рядом, сразу стало ясно, что его догадка оказалась верной: выбросы маны полковника Ансона Сью и уорент-офицера Мэри Марты Сью поразительно похожи друг на друга. Охватившее его волнение привело к тому, что Такер просмотрел биографические данные обоих и сразу же обнаружил, что, несмотря на то, что Мэри Марта Сью числилась американкой, а Ансон Сью – легадонцем, Мэри Марта Сью в самом деле была ребёнком Ансона Сью. Именно тогда Такеру пришла в голову мысль о том, что магические способности передаются по наследству и что по выбросам маны можно проследить индивидуальную линию происхождения. Несколько мгновений спустя Такер резко осознал, что идея о наследуемости магических способностей должна была быть очевидна для всех с самого начала. Настоящая загадка, решил он, заключалась в том, почему никто не заметил этого раньше него. Ответы пришли к Такеру после нескольких минут размышлений. Во-первых, служба магов была слишком новой, чтобы можно было вести наблюдения на протяжении нескольких поколений. По сути, в ближайшие годы Сью будут единственной парой, состоящей из родителя и ребёнка, которую Такер когда-либо обнаружит. Во-вторых, экстраординарные уровни магических способностей, которые требовались для получения звания мага, означали, что только те, кто обладал этими уровнями, так сказать, «заносили» свои способности в армейский реестр. Вполне возможно, что у этих людей были родственники, которые действительно обладали способностями к магии... но их способности так и не были признаны, потому что они просто не прошли отбор. Чтобы подтвердить свою гипотезу, Такер затребовал досье всех, кто когда-либо подавал заявление на службу магом в армии Объединённых Штатов. Выборка оказалась удручающе мала, но ему всё же удалось обнаружить несколько кровнородственных кандидатов. И то, что он обнаружил, полностью подтвердило его догадки: способности к магии передаются по наследству... и чем ближе кровное родство, тем больше совпадение признаков. Конечно, в последующие недели он столкнулся и с аномалиями в данных. Например, были два брата по имени Эдвард и Альфонс Элрики, чьи сигнатуры маны необъяснимым образом совпадали с сигнатурами Дьявола Рейна. Но когда Такер попытался найти более подробную информацию об этих братьях и сёстрах, он обнаружил, что армия Обединённых Штатов отклонила их заявления о приёме в добровольцы, несмотря на то, что их способности к магии были выше среднего. Во всяком случае, у Такера не было времени на то, чтобы разгадать некоторые тайны, которые открылись в ходе его работы. После того как он представил свои предварительные выводы, армия Объединённых Штатов сразу же предложила ему должность на полный рабочий день, и Такер провёл следующие пять лет, собирая данные о магических способностях гражданских родственников американских магов, принятых на службу. За это время он расширил рамки своих исследований, включив в них данные о гражданских магах и магах-иностранцах, и в результате получилась самая полная в мире база данных о способных к магии людях и их родословных. Разумеется, весь проект был засекречен, но Такер знал, что сидит на интеллектуальной золотой жиле, которая гарантирует ему респектабельность и безопасность, к которым он стремился всю свою жизнь. В конце концов, гражданские, военные и исследовательские приложения, которые можно было бы разработать на основе такой базы данных, были огромны, а популярность евгенического движения в Объединённых Штатах с начала века означала, что любые такие приложения будут с радостью приняты. По крайней мере, так думал Такер до тех пор, пока около месяца назад его начальник не уволил его без предупреждения и не предъявил права на его работу. Сидя в затемненной кабинке, которая раньше была его офисом, Такер с отчаянием думал о мести. Насколько мог судить Такер, без официального доступа к своим исследованиям его жизнь была кончена. Но если уж он пошёл на дно... значит, и все ублюдки, когда-либо унижавшие его, тоже пойдут на дно. За те несколько часов, что он провёл в размышлениях, точное средство его вендетты стало ослепительно ясным. Все, что ему нужно было сделать – это доставить результаты своих исследований в Союз Русских Социалистических Республик. Такер не раз слышал от своих коллег из разведывательного отдела, что Советы обладают самым большим в мире бюджетом на военные исследования и разработки. Если бы он дезертировал в Союз, то получил бы шанс убить двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, он сможет отомстить двум странам, которые причинили ему больше всего горя в жизни – Доминиону Акицусима и Объединённым Штатам. Во-вторых, он сможет применить результаты своих исследований на практике, предложив создать то, что даже американцы не решатся рассматривать: полномасштабную программу селекционного размножения. К счастью для Такера, те же самые обсессивно-компульсивные наклонности, которые непосредственно способствовали его раннему профессиональному успеху, заставили его тайно хранить трёх экземпляров своих собственных исследований в собственном доме. Он недолго раздумывал над тем, чтобы уничтожить все копии своих исследований, имевшиеся в его кабинете – представить себе выражение пепельного ужаса на лице бывшего начальника было, мягко говоря, заманчиво – но в конце концов решил, что такой поступок лишь подорвёт его способность незамеченным проскользнуть в Союз. Не то чтобы существовала хоть какая-то опасность, что его заподозрят. Все, кто его знал, считали его презрительно кротким и отвратительно рассеянным. Скорее всего, его коллеги ожидали, что он просто сбежит без боя. Именно так, примерно четыре недели спустя, Такер оказался на встрече с небезызвестным товарищем Лорией. От блеска глаз и мясистых губ этого человека у Такера по коже побежали мурашки... Но то, с каким восторгом и даже почти нежностью он слушал, как переводчик переводил историю Такера, в значительной степени успокоило Такера. – Я понимаю ваше горе и вашу беду, товарищ Такер, – ответил начальник НКВД со спокойной серьёзностью, которая застала Такера врасплох. – Так долго трудиться, не получая ни признания, ни вознаграждения, и чтобы плоды труда всей вашей жизни были украдены у вас таким подлым образом – просто на том ничтожном основании, что у вас нет нужного происхождения... – лицо совета в этот момент потемнело, а голос задрожал от ярости, – это именно та гнусная несправедливость, которую мы, советские люди, стремимся искоренить! Затем, когда выражение его лица стало блаженным, шеф НКВД бросил на Такера нежный взгляд и продолжил: – В мире, который мы стремимся создать, товарищ Такер, все люди будут считаться равными, а все способности – ценными. В таком мире никто не сможет оспорить право любого человека на существование, право любого человека быть увиденным, право любого человека быть услышанным... и право любого человека на принадлежность. Присоединитесь ли вы к нам в создании такого мира, товарищ Такер? – Да... – беззвучно повторил Такер свой ответ, чувствуя, как отступает знакомая волна сомнений. – Да... – повторил он, разжимая кулаки и чувствуя, как усталость, которую он сдерживал больше месяца, наконец одолевает его. – Да... – пробормотал Такер в последний раз, откидываясь на спинку автомобильного кресла... и впервые за несколько недель крепко заснул. ___________________________________________________________________ Примечания: И снова всем привет! Небольшие заметки: Во-первых, те из вас, кто является поклонниками франшизы «Fullmetal Alchemist», наверняка узнали персонажей Идзуми Кертис и Шоу Такер. Для тех, кто не знаком с франшизой, будьте уверены, что это не повлияет на вашу способность следить за повествованием. Во-вторых, Кано Дзигоро-сэнсэй, который упоминается в этой главе – это тот же учитель, который упоминается в рассказе о предыстории майора Алекса Луи Армстронга в главе четырнадцать. Дзюдо считается (в теории) инклюзивным боевым искусством, потому что его создатель, Кано сэнсэй, подчёркивал безопасность и мораль независимо от возраста, размера или пола занимающихся. В-третьих, «Жёлтая опасность» – это фраза, которую Запад использовал в конце XIX - начале XX века для обозначения своего расового страха перед тем, что «жёлтые» народы Востока в конечном итоге превзойдут и поработят народы Запада. В Соединённых Штатах эта фраза использовалась не только для обозначения военной угрозы со стороны Японии, но и для обозначения растущего потока азиатских иммигрантов. Расизм «жёлтой угрозы» в конечном итоге привел к принятию Закона об исключении китайцев 1882 года – федерального закона США, запрещавшего иммиграцию китайских рабочих, и Закона об иммиграции Джонсона-Рида 1924 года – ещё одного федерального закона США, запрещавшего иммиграцию азиатов в целом, но направленного, в частности, против японских иностранцев. Британские доминионы также проводили дискриминационную иммиграционную политику в отношении японцев. В-четвёртых, евгеника – совокупность принципов и практик, направленных на улучшение генетических качеств человеческой расы – сыграла значительную роль в истории и культуре США с конца XIX до середины XX века. Практика евгеники в США предшествовала евгеническим программам поздней нацистской Германии и вдохновляла их, а также пользовалась широкой поддержкой американского академического и гражданского сообщества. Евгеническая политика выражалась в ограничениях на иммиграцию (вышеупомянутый Закон об иммиграции 1924 года был принят на основе евгенической предпосылки об «иерархии» национальностей, в которой англосаксонские и нордические народы занимали высшее место, а китайские и японские – низшее); программах стерилизации (преступники и представители «умственно дефективных» групп и меньшинств были стерилизованы); легализованной эвтаназии; конкурсах «лучший ребёнок» и «здоровая семья». В-пятых, многое, что говорится здесь о характере Лаврентия Павловича Лории, основано на реальной личности Лаврентия Павловича Берии. Берия обладал умопомрачительной властью в Советском Союзе как начальник тайной полиции, администратор ГУЛАГов и шарашек, а также как установщик марионеточных лидеров государств-сателлитов. О шарашках я расскажу подробнее в следующих главах, а пока скажу лишь, что ГУЛАГ был одним из способов борьбы с «непутёвыми» русскими учёными (другим способом была открытая казнь). Берия также был ужасающе развратным сексуальным хищником, которому в итоге предъявили 357 обвинений в изнасиловании; упоминание о лимузине “Паккард” в этой главе – намёк на привычку реально существовавшего Берии медленно ездить по улицам Москвы, чтобы он мог указать на женщин, которых он хотел задержать и сопроводить в свой особняк. Сам Сталин не доверял Берии, но и не мог не признать его компетентности. Среди своих многочисленных «достижений» Берия помог Мао Цзэдуну выиграть гражданскую войну в Китае, позволив китайским коммунистам использовать оккупированную СССР Маньчжурию в качестве плацдарма (эта стратегия упоминалась в данной главе), а также курировал проект создания атомной бомбы в Советском Союзе и создал работоспособную бомбу менее чем за пять лет. В-шестых, я хотел бы поблагодарить читателя Хертви за указание на то, что я не могу включить Валахию в число марионеточных государств Союза, потому что в этой вселенной она, по сути, является княжеством Дакия, лол. Как всегда, в этой главе есть ряд терминов, отсылок и аллюзий, которые не всегда будут доступны обывателю. Чтобы облегчить всем жизнь, я перечислил их ниже с краткими комментариями (взяты в основном из Википедии, если не указано иное):       Адурбадаган: персидское название страны Азербайджан.              Айноко: японское слово, обозначающее японца, у которого один из родителей иностранец.              Часицу: японское слово, означающее «чайная комната».              Гайдзин: японское слово, означающее «иностранец».              Айастан: армянское название страны Армения.              Сакартвело: грузинское название страны Грузия. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! :-D