Amor Enim Vult

Настоящее время

Имперская столица Берун

Квартира Дегуршафф, Курфюрстендамм

Октябрь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф с трудом добралась до дивана, который занимал большую часть гостиной в её доме, и позволила себе упасть на его мягкую поверхность лицом вниз. Честно говоря, она не могла вспомнить, когда в последний раз у неё была такая мучительная неделя. По крайней мере, с тех пор, как закончилась Великая война. Не то чтобы ей было кого винить, кроме себя. В конце концов, именно она преждевременно преуменьшила влияние своих отношений с капитаном Викторией Ивановной Серебряковой на её собственную карьеру. Таня вздрогнула, вспомнив слова, которые она сказала своему бывшему адъютанту чуть больше недели назад: “Хотя я уверена, что последствия будут, я не могу представить ничего особенно ужасного, учитывая нашу ценность для имперской армии”. Таня вздохнула. В то время, когда она сделала это наивное заявление, всё, о чём она на самом деле думала – это о профессиональных последствиях того, что она состоит в социально неприемлемых отношениях. Однако, она совершенно не думала о личных последствиях того, что она вообще вступила в романтические отношения. Потому что дело было в том, что она — Таня фон Дегуршафф, Ас из асов, дьявол Рейна, "Белое серебро", Мифрил и любимица Рейха — находила практически невозможным сосредоточиться на работе. На самом деле, в какой-то момент на прошлой неделе она вообще перестала следить за тем, сколько раз её разум отключался во время совещания... а также за тем, сколько раз она обнаруживала, что читает одну и ту же страницу в отчёте, не осознавая её содержания. Конечно, Тане было не привыкать к тому, что её разум время от времени захватывали мысли о капитане Серебряковой. За те годы, что они были в разлуке, это случалось достаточно часто – задолго до того, как она осознала свои чувства к бывшему адъютанту – и это явление только участилось и стало более интенсивным, когда они действительно начали встречаться. Однако... существовала глубокая качественная разница между ранними грёзами наяву, отмеченными невнятными желаниями, и более поздними мечтами, характеризующимися смутными предчувствиями, и откровенными фантазиями, которые она начала лелеять и которые были основаны на реконструкции и переосмыслении реальных эротических переживаний. Поэтому после Пфорцхайма Таня обнаружила, что ход её мыслей на работе совершенно сбит воспоминаниями о том, чем они с капитаном занимались – воспоминаниями, которые, как правило, возникали слишком легко, учитывая эклектичный набор реквизита и декораций, которые её невесты использовала с энергичным и творческим удовольствием во время их “исследований” в садовом домике её родителей. И подумать только, они даже близко не подошли к исчерпанию списка операций, который её бывший адъютант довольно наглядно описала в своём первоначальном анализе затрат и выгод. Таня перевернулась на спину и поморщилась. В какой-то момент на прошлой неделе она действительно начала паниковать из-за возможности того, что блестящая репутация и карьера, на создание которых она потратила восемь лет, могут быть разрушены практически в одночасье... просто потому, что она не могла отвлечься от рутины достаточно надолго, чтобы заняться настоящей работой. Единственная причина, по которой ей удавалось избегать своей постоянной озабоченности, заключалась в том, что годы, когда ей постоянно приходилось думать на ходу и нестандартно, подарили ей способность к довольно эффектной импровизации. – Итак, что вы думаете, полковник Дегуршафф? – спросил её доктор Иоганн фон Либерт в конце одной из своих как обычно безупречных презентаций. Таня как раз переживала одну особенно бурную встречу с капитаном на заднем дворе родительского садового сарая (эта встреча произошла из-за замечания военного инструктора, которая как бы невзначай обронила, что нужно “вспахать пару клумб... для тренировки, конечно”), когда до неё внезапно дошли слова политолога. Таня была уже на полпути к вопросу “Что я думаю по поводу того, что?”, когда остатки её садоводческого энтузиазма, наконец, рассеялись. К счастью, ей удалось вовремя оборвать себя. С непроницаемым выражением лица, которое произвело бы впечатление даже на её невесту, Таня резко отклонила вопрос политолога следующим ответом: – Я думаю, что здесь важнее то, что вы все думаете. Когда её подчинённые смущённо заёрзали от неожиданного ответа, Таня изобразила бесцеремонную ухмылку и добавила: – Я пытаюсь сказать следующее: я считаю, что вам всем пора научиться думать самостоятельно. Если вы все будете полагаться на меня, то без меня ничего не получится. В дальнейшем убедитесь, что все ваши презентации заканчиваются планом действий, который вы согласовали между собой. Затем я просто выскажу своё мнение. И, пожалуйста, сообщите остальному персоналу, чтобы он сделал то же самое. И с этими словами Таня выскользнула из конференц-зала и вернулась в свой кабинет – только для того, чтобы в тревоге рухнуть в нишу рядом с окном. – Чёрт возьми... – пробормотала Таня себе под нос сквозь стиснутые зубы, прикрыв глаза рукой. – Возьми себя в руки, Дегуршафф! Всего через несколько мгновений после того, как она произнесла эти слова, Таня внезапно осознала, что впервые за две её жизни ей действительно пришлось сделать такое замечание самой себе. Новизны этого опыта было достаточно, чтобы заставить её на мгновение забыть о своих опасениях по поводу того, что она только что была на волосок от гибели. Рационализм – не единственное, что движет человеческими поступками. Мы, люди, действительно, глупые создания… Таня криво улыбнулась, внезапно вспомнив слова, которые она сказала бригадному генералу Эриху фон Реругену более пяти лет назад. Чего она тогда не ожидала – и не могла предвидеть в то время – так это того, что в конечном итоге сама проявит такую же глупость. – К чёрту карму, – горько вздохнула Таня. – Всё действительно возвращается, чтобы укусить тебя за задницу… Однако, несмотря на все свои опасения, Таня искренне не могла найти в себе сил пожалеть о своей связи с капитаном. Любовь, привязанность, нежность и уважение... все эти “глупые” вещи подрывали рациональные принципы индивидуального выживания, но в их отсутствие само выживание казалось такой ничтожной вещью. “Интересно, чем она сейчас занимается?” – Таня поймала себя на том, что размышляет, поскольку даже опасения по поводу последствий для карьеры не смогли помешать её мыслям снова вернуться к невесте. Впервые в жизни она пожалела о том, что до изобретения мобильных телефонов ещё несколько десятилетий. В их время единственным способом связаться с кем-либо было заранее договориться о встрече или убедиться, что он действительно сможет ответить на телефонный звонок, когда ему позвонят. Таня мельком взглянула на часы и вздохнула. Судя по времени, сейчас она будет читать лекцию по военной истории… Когда Таня снова уставилась в потолок, ей пришло в голову, что, возможно, её навязчивая озабоченность капитаном была просто своего рода симптомом ломки. В конце концов, с момента их возвращения в Берун они с военным инструктором практически не общались друг с другом, если не считать редких вечерних звонков. Они оба были так загружены работой, что у них просто не было возможности заняться чем-то ещё. – Чёрт возьми!.. – раздражённо пробормотала Таня себе под нос. – Я веду себя как влюблённый подросток! Затем, спустя несколько мгновений, она поняла: – Вот ДЕРЬМО. Я И ЕСТЬ влюблённый подросток. У которого в придачу бушуют гормоны… Таня закрыла глаза и нахмурилась. Даже с учётом того, что её рациональные способности были подорваны... будь она проклята, если хотя бы не попытается найти какое-то решение. Учитывая её обстоятельства и обстоятельства капитана, было весьма вероятно, что им придётся мириться с отсутствием друг друга в течение нескольких дней на довольно регулярной основе. Следовательно, чем скорее ей удастся найти какое-то решение своей “проблемы”, тем лучше пойдут дела на работе. Таня прикусила губу, мысленно перебирая похожие ситуации в своей базе данных о прошлых жизнях. После восьми секунд молчаливого размышления её внутренний поиск выдал: ноль совпадений. Таня замолчала, а затем резко выругалась. Конечно, она не нашла ничего подходящего. В своём предыдущем воплощении она вообще никогда не интересовалась романтикой или сексом. Практически всё своё время и энергию она тратила на создание и укрепление карьеры... и даже мечты о создании семьи, которые она лелеяла в той жизни, не были продиктованы желанием какой-либо близости. Что касается её нынешнего воплощения, то у неё тоже не было никаких реальных ресурсов. Монахини, которые вырастили её, и солдаты, которые служили с ней, были категорически исключены. И все остальные, кто не подпадал под предыдущие категории, вряд ли могли быть подходящими источниками руководства. Таня выпрямилась и опустила ноги на пол, рассматривая возможных кандидатов одного за другим. Первым человеком в её списке, конечно же, была сама капитан. К сожалению, Тане не потребовалось много времени, чтобы понять, что её невеста вряд ли отнесется к Таниной проблеме с той серьёзностью, которую, по мнению самой Тани, она заслуживала. Сценарий, который разворачивался в её голове, был примерно таким: – Что вы, полковник, – застенчиво ответила её бывшый адъютант, и от прикосновения её пальцев по обнажённой руке Тани побежали мурашки, – я не думаю, что это проблема. Мы могли бы просто уйти из имперской армии и поселиться в уединённой хижине на окраине Шварцвальда. Там мы были бы вольны откликаться на ”зов дикой природы" так часто, как захотим… – Хорошо, – пробормотала Таня... прежде чем перейти ко второму человеку в списке – своей будущей свекрови: – О, слава богу, Таня, дорогая, – с облегчением захихикала женщина. – Я уже начала беспокоиться, что у тебя не хватит энтузиазма или выдержки, чтобы удовлетворить мою дочь. От твоего признания у меня на сердце становится легче. Можешь взять два ящика лейкопластыря, которые стоят в гараже, в знак моей признательности. – Тогда идем дальше, – закипела Таня... и, соответственно, переключилась на третьего человека в своем списке – своего будущего свёкра: – Мне жаль, Мифрил, – с сожалением вздохнул пожилой мужчина, - после двадцати пяти лет совместной жизни с женой я всё ещё не нашёл ответа. Всё, что я могу предложить в качестве совета, это: откажитесь от своих конкурирующих обязательств, найдите способы экономить энергию и делайте всё возможное, чтобы обезопасить спину и колени. Также помните: вам не обязательно выигрывать каждое сражение; просто сосредоточьтесь на том, чтобы выжить в войне. – Хорошо, тогда не обращай внимания на семью, – поморщилась Таня. – Может быть… друзья? Тогда Таня сделала паузу. Были ли у неё на самом деле друзья? Через несколько мгновений она пожала плечами. Она не знала, были ли люди, которых она имела в виду, “друзьями”, но она знала, что может доверять им в том, что они сохранят её тайну. Однако реальный вопрос заключался в том, может ли она хоть сколько-нибудь доверять решениям, которые они, вероятно, предложат: – Лечение гиперсексуальности? – Доктор Иоганн Георг фон Фауст оживился со знакомым маниакальным ликованием. – Полагаю, я мог бы назначить вам другой курс гормональной терапии, который снизит выработку тестостерона. Вы правильно рассчитали время, Мифрил, учитывая все эти "химические кастрации", о которых я постоянно слышу от Союзного королевства Альбион. Я искал повод, чтобы самому изучить их механизм. – Лекарство от чрезмерного либидо? – Доктор Шарлотта Зибольд ответила пугающе пронзительным голосом. – Вы хотите сказать, что вы... что вы пошли дальше и завели любовника раньше меня? Так вот почему я до сих пор одинока? Потому что в наши дни мужчины хотят девочек, которые ещё даже не вылезли из своих кроваток? – Техника воздействия на несбалансированные энергии? – Майор Алекс Луи Армстронг рассмеялся с характерным для него добродушием. – Мы просто должны использовать тантрические практики древней империи Бхараты, чтобы переместить избыток энергии из твоей Сакральной чакры в Сердечную и Коронную чакры, Мифрил. Приложив правильные усилия, возможно, тебе даже удастся достичь Божественного слияния ваших энергий Шивы и Шакти! – Средство от необузданных желаний? – Майор Эрия Элизабет Зибер размышляла со своей обычной невозмутимостью. – У меня есть довольно много... знакомых, которые могли бы помочь вам в этом вопросе, Мифрил. Но, конечно, мне нужно разрешение генерал-лейтенанта Рейнхарда фон Гелена, чтобы связаться с ними. – Нет, – Таня энергично замотала головой, дойдя до конца своего списка. – Всё это примеры того, что лечение бывает гораздо хуже, чем сама болезнь. Я определённо предоставлена самой себе в том, что касается решения этого вопроса. Тане удалось продержаться в вынужденной разлуке со своей невестой всего один день, прежде чем разочарование, наконец, взяло верх, и она позволила себе позвонить капитану однажды утром во время работы. – Здравствуйте! Это инструктор Военной академии Серебрякова. Могу я узнать, кто на линии? – в трубке послышался голос её бывшего адъютанта. “Нехорошо!” – закричала Таня в тишине своего сознания, когда один только звук голоса капитана разжёг пламя в её душе. – Здравствуйте, капитан Серебрякова. Это... это я… – в конце концов, ответила Таня слегка сдавленным голосом. – О, полковник... – смущённо хихикнула в ответ военный инструктор. В тот момент Таня была вынуждена признать, что сильно просчиталась, решив, что телефонный звонок действительно всё исправит. – Я... я просто хотела услышать твой голос… – Таня поймала себя на том, что оправдывается, и почувствовала, как к щекам прилила краска. — В конце концов, мы не... мы не виделись несколько дней… – Я тоже скучал по тебе, полковник... – тихо ответила её бывший адъютант. – Особенно сейчас, когда ночи становятся холоднее… “ЧЁРТ ВОЗЬМИ… – Таня кипела от злости, крепче сжимая трубку. ПОНИМАЕТ ЛИ ЭТА ЖЕНЩИНА, ЧТО ОНА СО МНОЙ ДЕЛАЕТ??? И ПОНИМАЕТ ЛИ ОНА, ВО ЧТО ОНА МОЖЕТ ОБОЙТИСЬ ИМПЕРИИ???” Вслух она сказала только: – На самом деле, это единственная причина, по которой я позвонила… Мне действительно больше нечего сказать… Её невеста рассмеялась. – Тебе не нужна причина, чтобы позвонить мне, полковник. И тебе не нужно ничего говорить. Таня невольно усмехнулась. – Ты... ты права, капитан. Я полагаю, было бы даже неплохо, если бы мы просто оставались на линии, ничего больше не говоря… И затем, прежде чем Таня успела осознать, что говорит, её предательский рот выдал её, резко спросив: — Если... если ты не возражаешь, если я спрошу, что… что на тебе надето, капитан?.. “Какого хрена??? – взвыла Таня и мысленно дёрнула себя за волосы. – Откуда, чёрт возьми, это вообще взялось???” – Простите, полковник?.. – Таня представила себе выражение очаровательного недоумения на лице своего бывшего адъютанта. – Я... ну… Конечно, на мне форма Военной академии… “Конечно, она одета в свою униформу, ты, идиотка!!! – Таня мысленно выругала себя. – Что ещё она могла бы надеть?” Однако, прежде чем Таня успела прикусить свой предательский язык, она поймала себя на том, что спрашивает: – Которой… В какой форме, капитан? Та, что в брюках, или та, что в юбке? “Почему именно сейчас я превращаюсь в развратника средних лет?” – Таня чуть не расплакалась, задав этот вопрос. – Эм, тот вариант с юбкой, полковник… И после этого безобидного ответа Таня внезапно, впервые за две свои жизни, осознала привлекательность секса по телефону. На самом деле, это было одновременно и ужасающе, и завораживающе, насколько глубокое понимание многих сбивающих с толку областей человеческого поведения стало доступно ей просто потому, что она была подростком с гормональными нарушениями, вступающим в интимные отношения. – Просто... просто дай мне минутку, капитан, – еле слышно ответила Таня. Затем, крепко зажав трубку правой рукой, Таня уронила голову на стол и принялась яростно колотить по его деревянной поверхности левой. Нельзя, ни в коем случае не поддаваться низменным порывам, подумала она про себя, стиснув зубы. После того, как ей удалось восстановить некоторое подобие контроля над собой, Таня вернулась к телефонной трубке. – Понятно, – она замолчала, прикусив губу до крови, чтобы не спросить капитана, надето ли что-нибудь у неё под юбкой. – Носить юбку... наиболее уместно, капитан. Продолжай, эм, продолжай… – Полковник... – нерешительно произнесла капитан после нескольких мгновений неловкого молчания. – Ты... у тебя странный голос. Могу ли я... – военный инструктор ненадолго замолчала, чтобы прочистить горло, – могу ли я заглянуть к тебе в офис в обеденный перерыв? И именно тогда мозг Тани взорвался. Слова “заглянуть”, “офис” и “перерыв” столкнулись в её мозгу, породив великолепную картину, которую человек, считавшийся Асом из Асов, дьяволом Рейна, "Белым серебром", Мифрил и любимцем рейха, откровенно говоря, не имел права разыгрывать. Пока Таня лихорадочно соображала, как бы повежливее отказаться, её предательский рот уже произнёс ответ: – Да, пожалуйста. Мы можем... мы могли бы пообедать вместе в одном из, эм, конференц-залов… – Хорошо... – тихо ответила капитан... И Тане снова пришлось прикусить губу, чтобы не закричать, представляя свою краснеющую невесту. Она была абсолютно уверена, что в этот момент её бывший адъютант крутит шнур телефонной трубки. – В таком случае, что... что бы ты хотела съесть, полковник?.. Услышав это, Таня уронила трубку и закрыла разгорячённое лицо руками. “Она делает это намеренно? – в отчаянии подумала она. – Потому что, если она…” – Полковник? – резкий голос капитана, донёсшийся из опущенной трубки, сбил Таню с толку. – Полковник, ты здесь? Ты снова упала в обморок? Я сейчас же приду… Таня в панике схватила трубку. – Я... я здесь, капитан! Нет необходимости приходить прямо сейчас. Просто... Просто пообедать было бы неплохо… – Хорошо, полковник, тогда увидимся за обедом… Но ты так и не сказала, что хотела бы съесть… – Я... я оставлю это на твоё усмотрение, капитан, – выпалила Таня. После того, как она повесила трубку, Таня безвольно опустилась на своё место, прежде чем внезапно вспомнила, что до обеда осталось чуть меньше часа и что ей нужно всё время, которое у неё есть, чтобы выпроводить людей, если на этот день будут забронированы конференц-залы. Она как раз успела повесить наспех нацарапанную табличку “НЕ БЕСПОКОИТЬ: МАГИ НА КОНГРЕССЕ (НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ БУДУТ РАССМАТРИВАТЬСЯ КАК МИШЕНИ ДЛЯ УПРАЖНЕНИЙ В СТРЕЛЬБЕ)” на двери одного из конференц-залов, когда в коридор просунул голову секретарь, работающий в офисе. – К вам пришла капитан Виктория Ивановна Серебрякова, полковник Дегуршафф. Тане потребовались все её девять лет суровой военной подготовки, чтобы удержаться от безумного желания броситься в вестибюль. Однако когда капитан увидела её и одарила улыбкой, у Тани что-то сжалось в груди. “Понимает ли она, как захватывает дух, когда улыбается?” – ошеломлённо подумала Таня. Когда Таня подошла к своему бывшему адъютанту, ей пришло в голову, что в её невесте есть что-то совсем чуть-чуть... необычное. За неимением лучшего выражения, Таня подумала, она сияла ярче, чем перегруженная сфера... и этого сияния было достаточно, чтобы привлечь внимание каждого мужчины в округе. Когда они с капитаном направлялись в конференц-зал, Таня смутно осознавала, что головы поворачиваются к ней, а взгляды задерживаются на ней, и её тут же охватило острое желание выпустить самонаводящийся кассетный снаряд, усиленный формулой проникновения, который мог бы уничтожить глазеющих ублюдков. К тому времени, когда они подошли к двери конференц-зала, у Тани едва хватило силы воли, чтобы не щёлкнуть челюстями и не зарычать на единственного сотрудника, который имел наглость бросить откровенно кокетливый взгляд на военного инструктора. Однако в тот момент, когда она закрыла и заперла дверь, все мысли о заигрывающих ублюдках мгновенно испарились, когда Таня и капитан набросились друг на друга в безумном порыве пожирающих губ и переплетающихся конечностей. – Полковник... – простонал ее бывший адъютант несколько мгновений спустя, когда она обвила руками шею Тани. – Мы... нам действительно не следует этого делать… – Действительно, – иронично заметила Таня, заметив, что капитан уже обхватила одной стройной ножкой Танино бедро, красноречиво демонстрируя, насколько сильное сопротивление она намеревается оказать. – Не перейти ли нам к столу?.. – Да, пожалуйста, – быстро ответила её бывший адъютант, и её губы снова приникли к губам Тани. – Я... я не знаю, смогу ли я... смогу ли я быть тише... – выдохнула капитан, когда Таня без особых усилий подняла её и осторожно усадила на край массивного деревянного стола, стоявшего в центре комнаты. – Ты можешь быть шумной, если хочешь, – хрипло прошептала Таня на ухо военному инструктору. – Это одна из первых комнат, которые я звукоизолировала в этом здании… – Ты... ты действительно планировала, что мы займёмся сексом? – простонал капитан, когда Таня начала ловко снимать с себя одежду. – Нет, на самом деле я не планировала, что мы займёмся сексом, – рассеянно пробормотала Таня, жадно целуя обнажённую плоть своей невесты и аккуратно вешая её униформу на спинку стула. – Я просто убедилась, что ничто не помешает нам, если мы займёмся… – Мне всегда нравился ход твоих мыслей, – прошептала её бывший адъютант, когда она подвинулась, чтобы Таня могла снять с себя оставшуюся одежду. – Хотя это не так уж много значит, учитывая, как мне всегда всё в тебе нравилось... – она замолчала, едва сдерживая крик, сорвавшийся с её губ. – Ты такой мокрый, – пробормотала Таня, вынимая правую руку из-под ног капитана. – Я ничего не могу с собой поделать! – захныкала военный инструктор, прижимаясь бёдрами к руке Тани. – Я не видела тебя целых пять дней… И меня очень, очень заводит, когда я вижу, какой ревнивой ты можешь быть… – Чт… Ревнивой? – Таня запнулась, когда её рука на мгновение замерла. – Когда это я ревновала… – О, заткнись, – простонала капитан, когда она наклонилась и нетерпеливо запустила пальцы Тани глубже. – В последний раз я видела такое выражение на твоём лице, когда ты собиралась напасть на республиканцев в Бресте… Таня чуть не застонала, почувствовав, как внутренние стенки влагалища её невесты сжимаются вокруг её пальцев, и моргнула наполовину от удивления, наполовину от разочарования, когда капитан кончила после нескольких точно нацеленных толчков. – О, слава Богу... – прошептала её бывший адъютант, вздрогнув в объятиях Тани. – Я была на взводе всю эту чёртову неделю… – Затем, прежде чем Таня успела среагировать, военный инструктор соскользнула со стола и быстро подсекла Танины ноги, одновременно оттолкнув её. К счастью, толстый ковер в комнате смягчил её падение. – Капитан! – вскрикнула Таня скорее от шока, чем от боли. – Что ты… Однако она быстро заткнулась, когда военный инструктор переползла через неё... и осторожно поставила колени по обе стороны от Таниного лица. Таня, не веря своим глазам, подняла голову, когда её невеста запустила руку в её волосы. – Ты... ты сказала мне, что я могу... что я могу решать, что ты будешь есть, полковник... – застенчиво произнесла её бывший адъютант, и румянец залил её щёки. – Боюсь, что... что это всё, что есть в меню… После секундного ошеломленного молчания Таня тихо рассмеялась. – Всё в полном порядке, капитан... – пробормотала она, облизывая губы. – В любом случае, это всё, что я хотела на обед. Затем, обхватив бёдра своего бывшего адъютанта, Таня горячо поблагодарила: – Итадакимасу… Спустя полчаса и ещё три оргазма Таня обнаружила, что лежит на диване у стены конференц-зала со своей обнажённой невестой на руках. – Как… Сколько у нас осталось времени?.. – сонно пробормотала военный инструктор, зарываясь в Танины объятия. – Тебе как раз хватит времени, чтобы немного вздремнуть, – улыбнулась Таня, целуя своего бывшего адъютанта в макушку. По правде говоря, она просто хотела продлить моменты тихой близости, которые следовали за их неистовыми занятиями любовью. – Я... я сожалею, что на самом деле не принесла нам никакого обеда... – виновато извинилась капитан несколько минут спустя, когда они начали одеваться. – Я просто... я просто не могла больше ждать, когда увижу тебя… Я думала, что сойду с ума… – Тогда почему ты не позвонила? – мягко спросила Таня, делая шаг вперёд, чтобы застегнуть пуговицы на рубашке своего бывшего адъютанта. – Я... я не хотела доставлять тебе хлопот... – смущённо ответила военный инструктор, отводя взгляд. – Я не хотела быть ещё более навязчивой и нуждающейся, чем я уже была… И я знаю, как ты занята… Таня усмехнулась и притянула к себе свою невесту для поцелуя. – Тебе не обязательно сдерживаться из-за меня. Если бы я действительно была занята, я бы тебе сказала. Кроме того, – добавила она со вздохом, когда её желание быть откровенной с капитаном, наконец, взяло верх над желанием справляться со всем самостоятельно, – ты не единственная, кто сходил с ума. Я была… Я обнаружила, что не могу сосредоточиться на работе… – Это... это проблема? – с тревогой спросила военный инструктор, вглядываясь в лицо Тани. – Ты знаешь, что навредить твоей карьере – это последнее, чего я бы хотела… – Это может стать проблемой, – с сожалением признала Таня, присаживаясь на краешек стола. – И я бы солгала, если бы сказала, что нисколько не беспокоюсь о том, как все обернётся. В конце концов, я никогда не… Я никогда... – Таня сделала паузу и глубоко вздохнула: – У меня никогда не было плохих результатов на работе. На самом деле… Мне никогда не приходилось думать или беспокоиться о чём-либо кроме работы. Капитан помолчала нескольких долгих мгновений, прежде чем двинуться вперёд и встать между ног Тани. – Я… я знаю, что в моих устах это прозвучит неправдоподобно... учитывая, что я так же заинтересована во всём этом, как и ты... – мягко ответила капитан, беря Таню за руки, – Но просто чтобы дать тебе немного информации для размышлений, люди по всему миру умудряются влюбляться и при этом по-прежнему выполнять свою работу, оплачивать счета и растить детей. Другими словами, я… я действительно думаю, что ты недооцениваешь себя, если искренне веришь, что можешь всё испортить только потому, что ты немного... рассеянна… Уголки губ Тани невольно приподнялись. – Но я не просто немного рассеяна... – пробормотала она, наклонившись вперёд и обвив руками талию капитана. – Может, и нет, – рассмеялась её невеста, и на её лице появилось самодовольное выражение. – Но ты – Таня фон Дегуршафф. Ты – Ас из Асов, Дьявол Рейна, “Белое серебро”, Мифрил и любимица Рейха. Если на этой планете и есть кто-то, кто может чего-то добиться, запустив всего половину цилиндра, то это ты. – Кстати, о двойных стандартах, – криво усмехнулась Таня, покачав головой. – Когда мы в спальне, ты хочешь, чтобы я работал на всех четырёх цилиндрах. Но когда я занята, достаточно и половины цилиндра. – Я всегда говорила, что готова поделиться тобой с Империей, – лукаво улыбнулась её бывший адъютант, – но я никогда не говорил, что это будет равная доля. Но если говорить более серьёзно, – добавила капитан, – ты ведь понимаешь, что я пытаюсь сказать, верно? – Понимаю, – улыбнулась Таня. На самом деле... слова капитана оказались гораздо более полезными, чем Таня ожидала. Военный инструктор по-своему напомнила Тане, что если она действительно хочет выйти сухой из воды, выстрелив всего лишь половиной баллона, то ей действительно нужно сосредоточить свои усилия на том, чтобы заставить выстрелить баллоны других людей. В конце концов, армия, которая чрезмерно полагается на силу одного солдата, сама по себе является противоречием. – Итак... когда я смогу увидеть тебя снова? – Застенчиво спросила Таня, когда они стояли перед дверью. – В субботу в Военной академии официальное мероприятие, – со вздохом ответил капитан. – Так что, в воскресенье утром тебя устроит?.. – Воскресное утро звучит неплохо, – ответила Таня, прежде чем с невозмутимым видом добавить: – Так что, мне следует появиться у тебя дома в субботу, скажем, в шесть вечера? – Как я уже говорил, полковник, – рассмеялась её бывший адъютант, – мне действительно нравится ход твоих мыслей. Отработайте тысячу шестьсот часов.       

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕСПОЛЕЗНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 37: О модернизации военных конференц-залов для проведения конгрессов магов

ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (озадаченно оглядывается, входя в главный конференц-зал офиса): Странно. Здесь всё выглядит... как-то по-другому. ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (с энтузиазмом): О, это, должно быть, освещение от ламп мягкого свечения, которые только что установила Мифрил. ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (хмурится): Лампы мягкого свечения? С каких это пор Мифрил стала заботиться о таких вещах? ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (бодро пожимает плечами): Честно говоря, я не уверена, но всё, что она сказала, это то, что, учитывая, как много мы читаем в этом зале заседаний, нам следует приложить усилия, чтобы уменьшить нагрузку на наши глаза. ДНЁМ ПОЗЖЕ ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (недоумённо принюхивается, входя в главный конференц-зал офиса): Странно. Что за запах я чувствую? ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (с энтузиазмом): О, это, должно быть, аромат бергамота и шалфея, исходящий от свечей, которые только что установила Мифрил. ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (хмурится): Свечей? С каких это пор Мифрил стали волновать подобные вещи? ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (бодро пожимает плечами): Честно говоря, я не уверена, но всё, что она сказала, это то, что, учитывая, сколько времени мы проводим в этой комнате для совещаний, нам следует постараться сделать её менее душной. ЕЩЁ ДНЁМ ПОЗЖЕ ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (неожиданно спотыкается, входя в главный конференц-зал офиса): Боже милостивый! Что это... за штука на полу? ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (с энтузиазмом): О, это, должно быть, один из новых ковриков flokati, которые только что принесла Мифрил. Они должны сочетаться с новыми покрывалами и подушками, которые она купила для дивана. ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (хмурится): Ковры? Покрывала? Подушки? С каких это пор Мифрил стали волновать подобные вещи? ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (бодро пожимает плечами): Честно говоря, я не уверена, но всё, что она сказала, это то, что, учитывая, сколько времени мы проводим в этой комнате для совещаний, нам следует приложить усилия, чтобы сделать её более комфортной. И ЕЩЁ ДНЁМ ПОЗЖЕ ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (пристально смотрит на табличку “НЕ БЕСПОКОИТЬ: МАГИ НА КОНГРЕССЕ” на двери главного конференц-зала офиса): И после всех этих усилий, направленных на то, чтобы сделать наш конференц-зал более пригодным для проживания, Мифрил уходит и выставляет нас вон. ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (с энтузиазмом): О, на твоём месте я бы не слишком беспокоилась об этом. Она закрывает его каждый день только на обед. ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (изумлённо качает головой): Я могу только гадать, что же должны обсуждать два самых могущественных мага в мире, чтобы встречаться с такой регулярностью... и к тому же в условиях такой секретности. Несомненно, это вопрос мирового значения. ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (глубокомысленно): Я уверена, что это так. Но, с другой стороны, есть ли вообще что-нибудь, что делает Мифрил, что не имеет глобального значения? ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (криво усмехается): Туше, дорогая сестра. А теперь, как насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь пообедать? Я угощаю.