Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Шефер и Штаймле, Потсдамская улица

Ноябрь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф подавила вздох, наблюдая за тем, как сидящий перед ней джентльмен мужественно пытается скрыть своё замешательство и растерянность. Хотя Таня обычно наслаждалась анонимностью, связанной с проведением сделок в гражданском секторе, бывали моменты, когда приходилось терпеть шок и последующее смущение людей из-за её очевидной молодости. – Простите меня, полковник Дегуршафф… – Доктор Фабиан фон Шефер наконец медленно заговорил после нескольких мгновений. – Графиня Энглер советовала мне ожидать кого-то молодого, но я не предполагал, что получу кого-то настолько юного, что ей потребуется согласие опекуна, чтобы воспользоваться моими услугами… – Всё в порядке, доктор Шефер, – справедливо ответила Таня. – Хотя мой возраст и не позволяет мне сейчас подписывать юридические документы, меньше чем через год мне исполнится восемнадцать лет. Поэтому я решила воспользоваться вашими услугами сейчас, чтобы к тому времени все бумаги были готовы. – В этом есть смысл, – размышлял адвокат, жестом приглашая Таню сесть. – То, что вы сейчас не можете ничего подписать, не означает, что мы не можем начать работу заранее. – Итак, – продолжал доктор Шефер с любезной улыбкой, откинувшись в кресле и поднеся к губам чашку с чаем, – какие документы вы хотели бы получить, полковник Дегуршафф? – Моя последняя воля и завещание, – спокойно ответила Таня, на что адвокат быстро выплеснул половину чая на свой стол. – Простите меня ещё раз, полковник, – проговорил Доктор, рассеянно вытирая носовым платком стол. – За многие годы работы в области имперского наследственного и имущественного права мне ни разу не приходилось привлекать семнадцатилетнего подростка для составления завещания. По моему личному мнению, вы ещё слишком... молоды, чтобы беспокоиться о таких вопросах. Таня лишь улыбнулась. – При всем уважении, доктор Шефер, несмотря на то что мне всего семнадцать лет, по роду моей деятельности это действие откровенно назрело. Если я и откладывала его так долго, то отчасти потому, что я ещё несовершеннолетняя, как вы уже отметили, а отчасти потому, что не было никого, кому бы я хотела передать свои активы после смерти... по крайней мере, до недавнего времени, – добавила она, и на её щеках внезапно проступил румянец. – Понятно... – моргнул адвокат, доставая блокнот и ручку. – В таком случае, какое имущество и кому вы хотите завещать? – У меня есть недвижимое и личное имущество в виде полностью обставленного дома на Курфюрстендамм, немалое количество нематериального имущества в виде облигаций и фондовых сертификатов... и значительная сумма денег, хранящаяся на различных банковских счетах по всему континенту. Что касается бенефициара, – медленно добавила Таня, – то это женщина по имени Виктория Ивановна Серебрякова. При упоминании имени капитана адвокат смущенно поднял глаза. – А как фрау Серебрякова связана с вами, полковник Дегуршафф? После паузы Таня ответила несколько жёстко: – Она мне совсем не родственница, доктор. – помолчав ещё немного, она добавила: – Просто у меня нет семьи... а капитан Серебрякова - мой... мой... бывший адъютант… Доктор Шефер слабо улыбнулся. – Должен сказать, что с вашей стороны чрезвычайно великодушно назначить бывшего подчинённого единственным бенефициаром всех ваших активов. Таня пожала плечами. – Я же не могу взять с собой в загробный мир ничего из своего имущества, верно? Так что я могу подарить их человеку, который уже достаточно раз спасал меня от преждевременного перехода в загробный мир. Доктор усмехнулся. – Я понимаю, полковник Дегуршафф. Однако я вынужден сообщить вам, что по имперским законам только супруги и близкие родственники освобождаются от налогов на имущество, дарение и наследство, а это значит, что значительная часть вашего имущества после уплаты вышеупомянутых пошлин достанется государству, а не фрау Серебряковой. Таня заколебалась. – Я прекрасно это понимаю, доктор Шефер, но не уверена, что можно что-то сделать. Закон есть закон, в конце концов… Адвокат улыбнулся. – Если позволите, полковник, я бы порекомендовал вам вместо составления завещания создать траст. Как и завещание, траст позволит вам передать свои активы выбранным вами бенефициарам после смерти, но, в отличие от завещания, он избавит ваших бенефициаров от проблем, связанных с требованиями штата по оформлению завещания, а также от расходов, связанных с получением наследства. В вашем конкретном случае вам просто нужно будет назначить фрау Серебрякову как душеприказчиком, так и преемником доверительного управляющего. Доктор скрестил руки и сузил глаза. – В подобных случаях я обычно рекомендую создавать безотзывный траст, поскольку такой инструмент обеспечивает наибольшую налоговую эффективность, но, учитывая вашу молодость и вероятность того, что ваши активы будут сильно колебаться в ближайшие десятилетия, лучше всего будет создать отзывной траст… Таня улыбнулась. – Я оставлю это на ваше усмотрение, доктор Шефер. В конце концов, моя цель состоит в том, чтобы капитан Серебрякова унаследовала как можно больше моей собственности, насколько это допустимо по закону, и при этом с её стороны было как можно меньше неудобств. Адвокат с улыбкой кивнул. – Отлично. Тогда я подготовлю проект и включу в него документ с кратким описанием того, что вы сэкономите на юридических и налоговых издержках, используя траст вместо завещания. – Буду очень признательна, доктор, – кивнула Таня, улыбнувшись в ответ. – Если всё решено, я перейду к следующему делу. – Что же это? – Составление долговременной доверенности, – ответила Таня. – Мне нужна доверенность, которая уполномочит капитана Серебрякову принимать медицинские решения от моего имени, если я окажусь неспособной принимать такие решения самостоятельно. Также документ должен гарантировать, что за капитаном Серебряковой остается последнее слово в вопросе распоряжения моими останками... если мои останки будут... э-э-э... утилизированы… И снова пожилой мужчина уставился на Таню с откровенным изумлением. – Должен признать, что уже второй раз за неполные четверть часа вам удаётся меня основательно шокировать, полковник Дегуршафф, – наконец ответил адвокат, покачав головой. – Чем бы вам ни приходилось заниматься по роду своей деятельности, меня огорчает, что столь юный человек, как вы, вынужден выдвигать столь тревожные положения… Но хорошо, – со вздохом продолжил доктор, – я подготовлю для вас проект "Последней воли". Что-нибудь ещё, полковник? Таня покачала головой, вставая, чтобы уйти. – На этом все, доктор Шефер. Большое спасибо за консультацию. Что касается счёта, прошу вас прислать его в мой офис в Рейхсколониальное ведомство на Вильгельмштрассе. Спустя несколько минут, когда Таня опустилась на мягкое сиденье такси, которое она поймала перед офисом адвоката, она наконец позволила себе вздох, который подавляла все это время. Для человека, который последние девять лет своего существования боролся за то, чтобы это существование продлить, вся эта история с доктором Шефером была, мягко говоря, обескураживающе нездоровой. Но Таня была прагматиком до мозга костей – несмотря на то, что иногда её чувства к невесте приводили к промахам в утилитарных рассуждениях – а практичность требовала прямого признания неизбежности смерти. “В брачных клятвах всё не так, – размышляла Таня, глядя в окно такси. – В некоторых случаях даже смерти недостаточно, чтобы разлучить пару…” По крайней мере, в случае с капитаном Серебряковой этого не произошло бы. Учитывая всё, что она знала о своей невесте, у Тани возникло тревожное чувство, что если она и умрёт раньше своего бывшего адъютанта, то та просто предпочтёт остаться в одиночестве до конца своих дней. Это означало лишь то, что Таня должна была позаботиться о том, чтобы капитан была, по крайней мере, хорошо обеспечена на случай, если подобное произойдёт. Однако добиться такого положения можно было только при условии целенаправленных усилий со стороны Тани. Ведь, как осторожно (и без всякой необходимости) заметил капитан Виллибальд Кёнг, однополые браки не признавались в Империи... да и вообще нигде в мире. По этой причине ни Таня, ни её невеста не имели права ни на какие экономические и юридические преимущества брака – одним из самых важных из которых был автоматический переход совместно нажитого имущества к живому супругу. – Графиня Энглер, – сказала она по телефону через несколько дней после того, как они с невестой вернулись из своей короткой поездки в Кельн, – не могли бы вы, случайно, порекомендовать адвоката по наследству и имуществу?.. Таня практически слышала, как в голове женщины на другом конце телефонной трубки вращаются шестёренки. – Я знаю одного очень надёжного и незаметного человека, – ответила аристократка через несколько минут. – Его зовут доктор Фабиан фон Шефер, он и его партнёр держат офис на Потсдамской улице. Таня облегчённо выдохнула. Потсдамская улица находилась всего в пяти минутах езды на машине от её офиса... а это означало, что она могла легко назначить встречу на неделе. – Спасибо, графиня… – Она уже собиралась попрощаться и повесить трубку, когда старшая девушка мягко добавила: – Раз уж вы взялись за это, полковник Дегуршафф, советую вам попросить доктора Шефера также составить доверенность. Скорее всего, вам это не приходило в голову – по вполне понятным причинам, конечно – но только люди, признанные по закону ближайшими родственниками, могут принимать решения о медицинском обслуживании от имени недееспособного человека... а также решения об окончательном распоряжении имуществом в случае его кончины. Таня сразу же поняла, к чему это приведёт. Если с ней что-нибудь случится, у капитана не будет законных оснований принимать решения от имени Тани – даже если она будет её супругой... просто не юридически. В таком случае капитан Серебрякова вообще не имела бы права голоса по поводу лечения Тани. Потому что в итоге всё будет решаться исключительно Генеральным штабом. Тем более что тело Тани в определённой степени принадлежало Имперской армии. Таня непроизвольно сжала кулаки. – Я... я обязательно приму к сведению ваши советы, графиня, – медленно ответила Таня, чувствуя прилив благодарности за то, что аристократка настояла на том, чтобы дать ей свой номер телефона после их обеда в "Штадтпале Берун". – Вы собираетесь рассказать Виктории о своих планах? – мягко спросила Ирен. – Или, говоря иначе, вы намерены, чтобы она приняла ответные меры?.. К своему удивлению, Таня ответила на вопрос аристократа нехарактерно откровенно: – Не совсем, если честно. Обсуждение этой темы просто... расстроит капитана. К тому же её семья знает о наших отношениях, так что я уверена, что они предоставят мне привилегии ближайшего родственника. А если к тому времени они... скончаются, я уверена, что смогу использовать свои связи, чтобы найти способ. Что же касается поместья капитана, – пожав плечами, добавила Таня, – то я достаточно богата, чтобы обойтись без него… Графиня усмехнулась. – Другими словами, затраты на то, чтобы рассказать Виктории о ваших планах, намного превышают выгоду. В любом случае, я полагаю, ваша главная цель – обеспечить её, что бы с вами ни случилось. – Ну, я уверена, что капитан вполне способна позаботиться о себе сама, без моего вмешательства, – размышляла Таня, рассеянно наматывая шнур телефонной трубки на указательный палец. – Но если в моих силах как-то уменьшить её страдания или улучшить её условия, то я не вижу причин, почему бы мне этого не сделать… – Честно говоря, я нахожу ваши намерения весьма похвальными, – вздохнула графиня. – Даже люди в три раза старше вас вряд ли демонстрируют такую степень заботливой предусмотрительности. – Ну, – ответила Таня с язвительной улыбкой, – как сказал один мудрец из другого времени и другого места, разумно "начинать с конца". Конечно, она не сказала вслух, что прожила в буквальном смысле достаточно лет, чтобы сравниться с людьми в три раза старше неё. – Это мудрые слова, – рассмеялась графиня. – Тем не менее дайте мне знать, как только разберётесь со своими долгосрочными делами, полковник. В конце концов, как бы ни было благоразумно думать о конце, начинать можно только с начала, так сказать. Когда у вас с Викторией появится немного свободного времени, я бы хотела встретиться с вами ещё раз, чтобы обсудить некоторые моменты, связанные со свадьбой. – Да, конечно, графиня Энглер, – с улыбкой ответила Таня. – Мы будем вам очень признательны. “Что ж, полагаю, теперь, когда дело с доктором Шефером улажено, – размышляла Таня, возвращаясь мыслями к настоящему, – я могу обратить своё внимание на куда более приятные вещи…” При одной только мысли о приятных вещах Таня тут же переключилась на свою невесту. “Интересно, чем она сейчас занята... – размышляла Таня. – В конце концов, она почти никогда не отказывает мне, когда я приглашаю её в свой офис на "ланч"”. Через несколько минут Таня пожала плечами. “Ну что ж, по крайней мере, персонал будет рад хоть раз побыть в главном конференц-зале. А капитана я всегда могу пригласить на ужин позже…” При этой мысли Таня улыбнулась и тут же начала насвистывать.

ПРИМЕРНО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Казармы Блюхера, Ландштрассе

Ноябрь 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова глубоко вздохнула, входя в холл военных казарм Имперского 203-го батальона воздушных магов в Беруне. Прошло около двух недель с тех пор, как она в последний раз обменивалась словами с капитаном Уорреном Гранцем... Это закончилось тем, что командир второй роты бесцеремонно покинул вечеринку по случаю дня рождения, которую майор Матей Иоганн Вайсс организовал для неё. Честно говоря, Виктория не знала, как отреагировала бы полковник Таня фон Дегуршафф, если бы узнала, что Виктория отказалась от их обеденного рандеву, чтобы встретиться с капитаном Гранцем. “Ничего не поделаешь, – вздохнула Виктория. – Это был единственный раз на этой неделе, когда у нас с капитаном Гранцем было общее свободное время…” И всё же Виктория не могла не испытывать определённого беспокойства. Хотя полковник, как правило, была образцом логики и здравомыслия, о чём свидетельствовали спокойствие и собранность, с которыми она отнеслась к признанию капитана Гранца, иногда она также могла быть нелогичной и иррациональной собственницей. Конечно, Виктория никогда не осуждала свою невесту за вспышки ревности. Если уж на то пошло, то она их просто жаждала. То, как выглядела полковник, когда она в порыве ревности нападала на Викторию… – Капитан Серебрякова, – жёсткий голос капитана Гранца резко охладил её перегревшуюся мысль. – Я заставил вас ждать? Виктория подняла голову и почувствовала, как сжалось сердце при виде каменного лица её бывшего коллеги. – Вовсе нет, капитан Гранц, – мягко ответила она. – Спасибо, что согласились встретиться со мной, несмотря на ваш плотный график. Командир второй роты натянуто улыбнулся. – Возможно, будет лучше, если мы пройдём в сад. Приёмная это не самое удачное место для личной беседы. Они гуляли по территории казарм около четверти часа, прежде чем в конце концов уселись на скамейку, которую выбрал капитан Гранц. – Итак... что привело вас сюда? – спросил командир второй роты, бросив косой взгляд на Викторию. Виктория глубоко вздохнула. – Я не настолько наивна, чтобы думать, что вы сможете отбросить свои чувства настолько, чтобы приехать на свадьбу, но я хотела сказать, что если вам удастся... я буду рада видеть вас там вместе с остальным батальоном… Её бывший коллега насмешливо фыркнул. – Может, и так. А как насчёт полковника? Виктория сделала паузу. – Она не держит на вас зла за чувства ко мне... – тихо ответила она. – На самом деле, она сказала, что, возможно, понимает ваши чувства как никто другой… – Из всего, что могло быть общего у меня с Мифрил… – с горькой усмешкой ответил капитан Гранц, – мы оба влюбились в вас. Какая извращённая шутка… Виктория одарила батальонного офицера меланхоличной улыбкой. – Если вас это утешит, капитан Гранц, никто не смеётся над этой шуткой – тем более полковник. – Затем, вздохнув, она встала. – Мне нужно идти. Иначе я опоздаю на дневные занятия… – Вы всё ещё можете выбрать меня, знаете ли, – резко оборвал её бывший коллега. – На самом деле, – добавил он яростно, когда Виктория в замешательстве посмотрела на него, – вы должны выбрать меня... если действительно хотите добра полковнику. Виктория села обратно. – Как это понимать? – спросила она, не мигая глядя на командира второй роты. – Ну же, капитан Серебрякова, – невесело усмехнулся батальонный офицер, – только не говорите мне, что вам никогда не приходило в голову, что ваши отношения с полковником Дегуршафф могут поставить под угрозу вашу карьеру. И хотя я уверен, что угроза вашей карьере вас нисколько не волнует – в конце концов, ради неё вы готовы пожертвовать всем – как насчет угрозы карьере Мифрил? – Генеральный штаб слишком ценит полковника Дегуршафф, чтобы отказываться от неё только из-за нестандартных отношений, – жёстко ответила Виктория. – Правда, в какой-то степени они могут приструнить её за это, но… – Так вот что вы говорили себе всё это время, чтобы увековечить этот фарс? – недоверчиво перебил командир второй роты. – Вы явно игнорируете факты, капитан Серебрякова. В настоящее время полковник Дегуршафф является исполняющим обязанности директора Управления по выявлению рисков и сценарному планированию – подразделения, которое подчиняется не только Генеральному штабу, но и министерскому кабинету! Насколько я слышал, в настоящее время она гораздо больше работает с главами гражданских министерств, чем с генералами наших вооружённых сил! – И что с того? – горячо ответила Виктория. – Великая война уже четыре года как закончилась! Вполне понятно, что Генеральный штаб хочет использовать её таланты в другом месте… – Именно так, капитан Серебрякова, – фыркнул капитан Гранц. – Неужели вы не понимаете? Начальство замышляет перевести вашего любимого полковника из военной карьеры в политическую. И если имперские солдаты могут быть достаточно меритократичны, чтобы не замечать склонностей Мифрил, то имперские политики – нет. Представляете, что будет с полковником, если общественность узнает о ваших отношениях? У Виктории непроизвольно сжались кулаки. “Но карьера в политике – это даже не то, чего хочет полковник! – воскликнула она в тишине своего сознания. – Она сама мне это сказала... что баллотироваться на государственные посты – это не то, что она хотя бы отдалённо рассматривает!” Вслух она произнесла лишь: – Я не согласна с этим утверждением, капитан Гранц. Мне не нравится, когда меня сводят к одной лишь склонности. Командир второй роты вздохнул, проведя рукой по волосам. – Вы понимаете, о чём я, – пробормотал он, отводя взгляд. – Но послушайте, – добавил он гораздо более успокаивающим тоном, наконец снова подняв глаза на Викторию, – я пытаюсь сказать следующее: я могу помочь вам. Я даже могу помочь полковнику. Виктория изогнула бровь, скрестив руки. – Я не чувствую, что кому-то из нас нужна помощь, но поскольку вы явно много об этом думали, я могу, по крайней мере, выслушать вас. Что вы предлагаете? Капитан Гранц несколько мгновений молча смотрел на неё, прежде чем резко произнести: – Выходите за меня замуж. Виктория недоверчиво уставилась на него. – Я прошу прощения… – Выходите за меня замуж, – настойчиво повторил батальонный офицер. – Уверен, вы слышали о браках, которые альбионцы и американцы называют "лавандовыми". Вы можете выйти за меня замуж, прийти ко мне домой, родить от меня детей... и при этом тайком встречаться с ней. Я бы позволил вам видеться с ней. Это элегантное решение, которое одним выстрелом убивает не знаю сколько чёртовых зайцев. Я получаю вас, вы получаете Мифрил, а Мифрил получает свою карьеру. Все получат то, что хотят, включая чёртову Империю. Что-то в груди Виктории дёрнулось при словах капитана Гранца. – Как вы можете так говорить?.. – прошептала она. Батальонный офицер горько усмехнулся. – Реальная жизнь – это не сказка, капитан Серебрякова. В реальном мире мы можем получить только то, что нам действительно нужно. Полковник, знаете ли, не непобедима... по крайней мере, за пределами поля боя. Неужели вы сможете жить, зная, что стали ахиллесовой пятой любимицы Рейха? Если бы вы действительно любили Мифрил, вы бы отпустили её… Виктория беззвучно покачала головой, закрыв глаза. Она не могла объяснить это капитану Гранцу, не могла выразить свою страшную уверенность в том, что если она отпустит полковника ради карьеры или поступится тем, что у них есть... это уничтожит все шансы на счастье, которыми обладает её возлюбленная. “Полковник достаточно гениальна, чтобы ей сошло с рук всё, что угодно, и даже чтобы начать всё заново, если бы до этого дошло, – упрямо размышляла Виктория. – Но нет никого, кому бы она доверяла так, как мне. Никто другой не знает её так, как я... и никто другой не может сделать её счастливой так, как я. Я говорю всё это не для того, чтобы возвеличить или возвысить себя! Я говорю это, потому что это правда. Полковник нуждается во мне гораздо больше, чем в какой-либо карьере!” Вслух она произнесла лишь: – Я понимаю, о чём вы говорите, капитан Гранц. Как вы уже сказали, я боролась со своими страхами по поводу последствий для карьеры полковника. Но разве вы не понимаете, – настойчиво добавила Виктория, – если она всё равно решила быть со мной, несмотря на возможные последствия, значит, она считает, что я того стою, не так ли? При этих словах рот командира второй роты сжался в мрачную линию. – Возможно, сейчас она так и думает. Но как только ей начнут предлагать власть, деньги и славу... вы проведёте остаток жизни, пытаясь доказать свою состоятельность… – Мне не нужно доказывать то, что я уже доказала во время войны! – вскрикнула Виктория, её глаза вспыхнули. – Я знаю свою цену... – пробормотала она, глядя вдаль, – и полковник тоже. С этими словами Виктория снова встала, чтобы уйти. Но не успела она сделать и двух шагов, как что-то заставило её остановиться и обернуться. Увидев ссутуленные плечи и несчастное лицо командира второй роты, она вздохнула. – Моё предложение остаётся в силе, знаете ли, – тихо обратилась она к нему. – Если вы найдёте в себе силы приехать на свадьбу, я хочу, чтобы вы были там. Капитан Гранц потрясенно смотрел на неё, а потом резко отвернул лицо от стыда. – После всего, что я только что сказал... – пробормотал он, – как вы можете меня не ненавидеть? Виктория хихикнула, хотя в голосе прозвучал лёгкий намёк на нехарактерную меланхолию. – Если бы я была на вашем месте и узнала, что полковник женится на другой, я бы, наверное, поступила примерно так же... а может, и ещё хуже. Кроме того, – добавила она с лёгкой улыбкой на губах, – я думаю, что вы сыграли с рукой, которая вам выпала, относительно хорошо. С точки зрения стратегии, угроза полковнику – это почти единственное, что заставит меня дважды подумать о чём-либо. Капитан Гранц изумлённо уставился на неё... и только потом язвительно покачал головой. – Знаете, услышав это от вас, я понял, что вы гораздо больше похожи на неё, чем я думал. Не могу поверить, что единственная ваша реакция на моё предложение – это оценка его стратегических достоинств. Виктория пожала плечами. – Она меня вырастила, знаете ли. – Что ж, – вздохнул батальонный офицер, откинувшись на спинку скамьи и закрыв глаза, – даже если вы меня не ненавидите, получить отказ всё равно чертовски больно. – Я знаю, – просто ответила Виктория. Командир второй роты недоверчиво уставился на неё одним глазом. – Откуда вы можете знать, каково это? Виктория наклонила голову на одну сторону. – Как вы думаете, что я чувствовала, когда она перевела меня из батальона в мае 1927 года? На лице капитана Гранца внезапно появилось понимание. – Я всегда думал, что то, что вы пережили в тот год, было просто травмой, полученной на войне... – трезво ответил он. Виктория снова пожала плечами. – Это тоже. Многое, на самом деле. Но что действительно сломило меня, так это то, что меня отослали от неё. – Значит ли это, что вы уже тогда были влюблены в неё? Виктория сделала паузу. – Я уже люблю её. Точнее, я любила её очень долгое время. Но влюбилась позже. – Она знает, что сломала тебя? Виктория слабо улыбнулась. – У неё... есть догадки. Я не сочла нужным уточнять. Капитан Гранц покачал головой. – Вы слишком добры, капитан Серебрякова. Я бы использовал этот момент как рычаг для будущих переговоров. Тем не менее, – криво усмехнулся батальонный офицер, расправив плечи, – если она снова напортачит и у вас обоих ничего не получится, моё предложение всё равно… – Вам лучше уйти, пока вы можете, капитан Гранц, – ответила Виктория с лёгким намёком на сталь в голосе. – Кроме того, – добавила она, сморщив нос, – я не думаю, что смогу быть с кем-то ещё... Полковник меня испортила. Батальонный офицер покачал головой. – Очень плохо, капитан Серебрякова. – Напротив, капитан Гранц, – ответила Виктория с небольшой улыбкой, – при нынешнем положении дел, я думаю, у меня всё очень хорошо. Командир второй роты вздохнул, вставая. – Покрути нож там, где действительно больно, да? – Конечно, – беспечно ответила Виктория. – Зачем мне крутить ещё где-то? – Вы и впрямь ужасно похожи на неё, – пробормотал капитан Гранц. Когда они стали прогуливаться по направлению к казармам, он добавил: – Я не буду давать никаких обещаний... насчёт участия в свадьбе, я имею в виду. Но я посмотрю, что можно сделать. В конце концов, – с полусерьёзной ухмылкой заметил офицер батальона, – я могу встретить девушку, которая поможет мне забыть вас. Виктория сделала паузу, когда в её голове промелькнули тревожные образы девушек острова Лесбос, к которым пристаёт мужчина. – Я... не стала бы на это рассчитывать, капитан Гранц. Но надеяться не вредно, я полагаю. Когда они уже собирались расстаться в вестибюле, командир второй роты окликнул её в последний раз: – Капитан Серебрякова! Я... я просто хочу сказать вам... спасибо. За то, что пришли сегодня... и за то, что поговорили со мной... и за то, что не сдались… Виктория улыбнулась. – Конечно, капитан Гранц. В конце концов, для этого и существует семья.       

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 43: О демонстрации романтической и родительской привязанности альтернативными способами

      ИРЕН (положив телефон на место после того, как порекомендовала доктора Фабиана фон Шефера полковнику Тане фон Дегуршафф): Боже милостивый, неужели чудеса никогда не прекратятся?              ЭРИЯ (поднимает глаза от книги): Что тебя вдруг так развеселило?              ИРЕН (смеётся): Я просто удивляюсь, как странно романтичны могут быть самые сухие вещи. (Бормочет под нос). Доверьтесь Мифрил, чтобы использовать секретный юридический документ в качестве тайного признания в любви. (Её тут же прерывает внезапный звонок телефона). Алло? Иоганн! Какой сюрприз! Что случилось?              ДОКТОР ФАУСТ (слегка смущаясь): Я буду краток, поскольку знаю, как вы заняты. Я просто хотел спросить у вас совета.              ИРЕН (закатывает глаза): Конечно, тебе нужен мой совет. В чём дело?              ДОКТОР ФАУСТ (ещё более смущённо): Меня пригласили на свадьбу. Проводить жениха – или, подождите, невесту – или, путаница! – одну из сторон к алтарю. Но видите ли, виновник торжества – всего лишь ребёнок. Сирота, на самом деле. И я сомневаюсь, что они были, как бы это сказать, должным образом наставлены в... э-э... путях плоти. Так как же мне, так сказать, наставлять их?..              ИРЕН (говорит с весельем и сочувствием в равной степени): Иоганн, за все годы, что я вас знаю, я никогда не слышала, чтобы вы так волновались, как сейчас. Вы, должно быть, очень любите этого ребёнка.              ДОКТОР ФАУСТ: Ну, я не знаю, имеет ли привязанность к этому какое-то отношение. Просто, знаете ли, ничего не делать было бы в некотором роде нарушением долга... (Делает небольшую паузу и наконец угрюмо бормочет). Вот чёрт. Вы научите её, Ирен? Я заплачу вам сколько угодно и как угодно…              ИРЕН (едва сдерживая смех): Расслабься, Иоганн. Мы достаточно близки, чтобы не обсуждать такие пошлые вещи, как оплата. Кроме того, ты, кажется, забыл, что я сказочно богата. Во всяком случае, у меня есть именно то, что тебе нужно. Помните те руководства по технике, которые я написала для своего заведения? Так вот, у меня осталось несколько комплектов лимитированного полноцветного иллюстрированного издания в твёрдой обложке с автографами. Если это не поможет твоему подопечному просветиться, то я не знаю, что поможет.              ДОКТОР ФАУСТ (несколько мгновений моргает): Минуточку, я спрашивал вас, не осталось ли у вас одного из них много лет назад. И вы ответили, что нет…              ИРЕН (оживленно): О, Боже! Ты видел время? Как бы прекрасно мы не общались, Иоганн, но дела зовут. Я попрошу одну из девушек отправить тебе комплект. Не держи его, слышишь? Это для твоей подопечной, а не для тебя. Пока! (Резко кладет трубку и снова начинает хихикать).              ЭРИЯ (снова поднимает глаза от того, что читает): Что тебя так развеселило?              ИРЕН (качает головой): Я просто удивляюсь тому, какими странными родителями могут быть самые сухие люди. (молчит несколько секунд, после чего бормочет). Любовь действительно заставляет людей делать самые смешные вещи.              ЭРИЯ (бросает на неё озорной взгляд): О? В таком случае, почему бы тебе не сделать для меня что-нибудь забавное?              ИРЕН (не моргнув и глазом): Пять имперских лесбиянок заходят в бар…              ЭРИЯ (тут же заходится от хохота): ПФФФФФФТТТТТТ…              

Благодарности: Это для читателей MaxCage и Orchamus за то, что они самые крутые патреоны на свете... и для читателя HopperRock за то, что он попросил меня написать омак с участием графини Энглер и доктора Фауста X-D

__________________________________________________________________________       Примечания:       И снова всем привет! Как всегда, несколько заметок :-D Во-первых, о трагедиях, с которыми могут столкнуться однополые пары в отсутствие юридически признанных прав, я узнала, посмотрев тайский фильм 2014 года под названием "1448 Love Among Us". Не читайте до конца этот абзац, если хотите избежать спойлеров, но в этом фильме главная героиня в конечном итоге наблюдает за тем, как её Не-жена умирает без необходимости, потому что она не может дать согласие на срочную медицинскую операцию от имени последней. После этого она лишается права присутствовать на похоронах своего партнёра и претендовать на владение бизнесом, который они основали вместе, потому что семья покойной отказывается признавать их отношения. И хотя всё это может показаться надуманным сценарием, причина, по которой фильм произвел на меня такое впечатление, заключается в том, что в моей части света это совершенно неправдоподобно %-/              Во-вторых, лавандовые браки – это нечто. Это отношения между мужчиной и женщиной смешанной ориентации, заключаемые как браки по расчёту, чтобы скрыть социально стигматизированную сексуальную ориентацию одного или обоих партнёров. Этот термин появился в начале XX века, в основном перед Второй мировой войной, когда общественное отношение не позволяло человеку, признающему свою гомосексуальность, делать публичную карьеру.              В-третьих, цитата Тани о том, что "начинать нужно с конца", принадлежит американскому писателю и педагогу Стивену Кови.              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D