Amor Enim Vult

ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Восточно-Сибирское море

Императорский Северный морской флот

Подводная лодка U-480 "Альберих”

Январь 1931 года

Доктор Иоганн Георг фон Фауст одобрительно кивнул, когда капитан Эрия Элизабет Зибер вышла из импровизированной раздевалки, которую он соорудил в кают-компании старшин на Альберихе. – Ну и как ощущения? – спросил он, наблюдая за тем, как офицер разведки методично сгибает и разгибает конечности, совершая впечатляющие движения. – Неожиданно лёгкий... и поразительно гибкий, – пробормотала рыжеволосая женщина, слегка нахмурившись. – Если бы вы сами не поручились за него, я бы усомнилась, что он достаточно прочен, чтобы противостоять клинкам и пулям... – И это не единственное, что он делает, – ухмыльнулся Фауст, скрестив руки. – Помимо высокой прочности на разрыв, материал также обладает исключительной теплоизоляцией, низкой теплопроводностью и впечатляющей огнестойкостью – это означает, что он согреет вас при отрицательных температурах и не даст вам поджариться, как пресловутый каштан на открытом огне. Капитан вздохнула. – Доверьтесь Мифрил, и она придумает план, который подвергнет нас опасности и огня, и льда. Как будто одного упоминания имени было достаточно, чтобы вызвать самого дьявола, полковник Таня фон Дегуршафф появилась в комнате. Она бросила взгляд на офицера разведки, а затем стремительно обернулась к Фаусту и спросила: – Почему, скажите на милость, капитан Зибер выглядит как Женщина-кошка без маски? Фауст моргнул. – Прошу прощения... полковник? – Неважно, – вздохнула Мифрил. – Думаю, я хочу спросить следующее: с каких пор мы начали отходить от сугубо функциональной эстетики Имперской армии? Костюм капитана показывает, что у неё действительно есть талия. – О, вы имеете в виду это? – Доктор Фауст широко улыбнулся, жестом указав на изящную фигуру капитана Зибер с видом несколько неуместной гордости. – Ничего не поделаешь, я полагаю. Доктор Эдна Мод – технический гений, когда речь идёт о текстильной инженерии и текстильном дизайне, но она считает себя в первую очередь художником, а во вторую – учёным. Как она сама говорит, цитирую: "Мои творения предназначены для того, чтобы их носили люди, дорогая, а не танки. Силуэт абсолютно необходим". – Я вижу, что отдел научных исследований снова пополнил свой зверинец эксцентриков, – со вздохом ответила полковник, усаживаясь за импровизированный стол Фауста. – Опять же, ничего не поделаешь, – пожал плечами доктор. – Хотя теоретически я мог бы выучить всё, что нужно, у меня просто нет времени. Это делает аутсорсинг довольно важным, я полагаю. – Оглядев офицера разведки в чёрной форме с ног до головы, он мысленно проверил все необходимые предметы. – Хорошо, – наконец удовлетворенно кивнул он, – думаю, я закрепил все ваши компоненты Типа 99, капитан. – Что касается вас, полковник, – улыбнулся Фауст, обращая свое внимание на младшую девушку, – то на вас будет всё то же самое... только ваша версия будет более упрощённой, поскольку большинство компонентов Типа 99 уже встроено в ваше тело. Правда, есть один компонент, который мне придется вручную прикрепить к вашему костюму… – Вы разработали новый компонент? – с любопытством спросила Мифрил, протягивая Фаусту костюм, который держала в руке. – Если честно, я давно над этим работаю… – признался Фауст. – Я просто не продвигался вперёд, учитывая объём и сложность задействованных уравнений. Единственная причина, по которой мне удалось закончить их к началу операции "Зажим", заключается в том, что генерал-майор Гелен был достаточно любезен, чтобы подарить мне один из дифференциальных анализаторов доктора Алана Тьюринга. Вы не поверите, насколько я смог ускорить свою работу благодаря механизации вычислений… – Подождите-ка, – резко прервала его полковник, – вы сказали "доктор Алан Тьюринг"? Алан Тьюринг из Союзного Королевства, логик и математик? – Э-э, да, полковник… – ответил Фауст со слабым недоумением. – Вообще-то он работает с нами уже некоторое время... хотя большую часть своей работы он выполняет в отделе технологического развития доктора Шугеля… При упоминании главного инженера Департамента технологического развития на лице Мифрил промелькнул испуганный взгляд. Однако ей удалось быстро вернуть самообладание, и она просто продолжила начатый ранее разговор: – Так что же делает ваш новый компонент, доктор Фауст? Фауст одарил её дьявольской ухмылкой. – Будет лучше, если вы увидите это сами, полковник. Или, возможно, правильнее будет сказать, если вы этого не увидите. – Затем, переведя взгляд на капитана Зибер, Фауст кивнул: – Если не возражаете, не могли бы вы провести небольшую демонстрацию для полковника, капитан? Офицер разведки улыбнулась. – С радостью, доктор. Через несколько мгновений после этого заявления Фауст увидел, как у Мифрил отпала челюсть, а капитан Зибер постепенно исчезает из виду. – Невидимость? – недоверчиво спросила младшая девушка, повернувшись к Фаусту. – Вам удалось компьютеризировать состав заклинания невидимости?! – Не совсем, – усмехнулся Фауст, ощутив прилив удовлетворения от реакции Мифрил. – Более точное название заклинания – активный камуфляж... хотя, конечно, его эффективность несколько снижается, когда заклинатель находится в движении. – Фауст обратился к месту, где несколько минут назад находилась капитан Зибер: – Не могли бы вы отойти на пять шагов вправо, капитан? Как раз к той тенистой нише между двухъярусными кроватями. Как только офицер разведки двинулась к углублению, Фауст сразу же заметил её смутный силуэт. Но прошло всего несколько секунд, прежде чем она снова скрылась из виду. – В природе, – объяснил Фауст, прежде чем полковник начала задавать неизбежные вопросы, – активный камуфляж – это средство, с помощью которого такие существа, как хамелеоны, каракатицы и осьминоги, сливаются с окружающей средой и достигают "крипсиса", так сказать. Теоретически это элегантный метод, позволяющий достичь идеальной маскировки от визуального обнаружения, поскольку он основан на механизмах изменения цвета и противодействия освещению. К сожалению, – Фауст помрачнел, – синтетически воспроизвести функции хроматофоров и фотофоров, встречающихся в природе, крайне сложно. Как я уже говорил, без помощи дифференциального анализатора я бы не справился с вычислениями. Если отбросить математику, просто огромное количество маны, необходимое для достижения рудиментарного уровня крипсиса – такого, как тот, который вы только что видели, – по меньшей мере, огромно. – А это значит, что заклинание не просто несовершенно, – вмешалась капитан Зибер, постепенно возвращаясь в реальность, – оно может оказаться неуместным в контексте тайных операций. В конце концов, хотя его использование позволит нам скрыть себя визуально, количество задействованной магии выдаст нас магически. – По крайней мере, на данный момент это так, – вздохнул Фауст. – Однако по мере того, как Империя будет разрабатывать более совершенные ядра, возможно, мы сможем значительно сократить количество маны, необходимое для создания заклинания. Во всяком случае, сейчас нам не стоит об этом беспокоиться. Мы убедились в том, что Советы не установили в Сибирском регионе никакого оборудования для обнаружения маны, так что наша предстоящая операция даёт нам прекрасную возможность провести, так сказать, полевые испытания. – Полагаю, заклинание пригодится нам, когда мы выведем наши цели из казарм, – размышляла полковник, поглаживая подбородок. – В конце концов, даже при том хаосе и неразберихе, которые мы собираемся устроить, не исключено, что нас с капитаном Зибером увидят… – Именно так, полковник, – усмехнулся Фауст. – Хотя наш план предусматривает устранение всех возможных свидетелей, никогда нельзя быть слишком осторожным. Конечно, как вы убедились из краткой демонстрации капитана, заклинание не сделает вас полностью невидимым... особенно в движении. Однако оно сделает вас достаточно прозрачными, чтобы любые свидетели подумали, что перед ними в лучшем случае мираж, а в худшем – галлюцинация. – Если только я действительно смогу справиться с заклинанием, – мрачно заметила Мифрил. – Как и моя... бывший адъютант, капитан Зибер обладает выдающимися способностями к магии и должна быть в состоянии поддерживать заклинание без каких-либо затруднений. Однако мои способности к магии всегда были ниже, чем у среднего воздушного мага. Фауст ухмыльнулся. – Это правда, но вы всегда компенсировали это своим необычайно низким тауматургическим сопротивлением. Иными словами: вы направляете имеющуюся у вас ману с гораздо меньшим сопротивлением, чем большинство магов... и это несколько уравнивает шансы. В любом случае, вам не нужно будет поддерживать заклинание долгое время. Оно понадобится вам именно в тот момент, когда вы будете извлекать цели из казарм. Как только вы удалитесь от ГУЛАГа на достаточное расстояние, заклинание можно будет отменить. – Отлично! – дьявольски улыбнулась Мифрил. – В таком случае мы воспользуемся им. Ещё одна страховка для нашей операции. – Да, это действительно так, – усмехнулся Фауст. – В конце концов, несмотря на всю нашу тщательную подготовку, "самые лучшие планы мышей и людей часто срываются", как сказал шотландский поэт Роберт Бернс. – Как бы это ни было верно, – ответила полковник, сморщив нос, – я всё же надеюсь на безупречное исполнение наших самых продуманных планов. В конце концов, если речь идет о страховке, я предпочитаю утомительную процедуру оплаты полиса неудобствам, связанным с предъявлением претензий. – По моему личному мнению, это утверждение довольно лаконично резюмирует всю внешнюю политику Империи, – усмехнулся Фауст, язвительно покачав головой. – Это точно, – ухмыльнулась Мифрил, – в конце концов, вся эта операция – ещё одна форма страховки для Империи. Мы просто накладываем слои страховки на слои страховки – прямо как матрёшка. – И как в настоящей матрёшке, чем больше слоев... тем дороже, – вздохнула капитан Зибер. – Правда? – нахмурилась полковник, вставая, чтобы примерить костюм. – Тогда передайте майору Армстронгу, чтобы он следил за своими покупками. Мне бы не хотелось, чтобы Генеральный штаб записал покупки на мой счёт, если майор случайно превысит бюджет.

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ

Колыма, Северо-Восточная Сибирь

Январь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф осматривала ночь в бинокль “Ночной охотник”, а капитан Эрия Элизабет Зибер тихо прятала под камуфлированным брезентом необходимое оборудование. Наступило назначенное время операции, и первой их остановкой стала вершина горы, служившая для них базой всего несколько дней назад. Чтобы уменьшить количество снаряжения, которое нужно было нести в ГУЛАГ, Таня и капитан выбрали именно это место, чтобы спрятать теплоизоляционное снаряжение своих целей, а также ремни, которые им нужно будет надеть, чтобы быть надёжно пристегнутыми на время семидесятипятиминутного полёта обратно на Альберих. Через несколько минут Таня почувствовала прикосновение к своему плечу и оглянулась, чтобы поймать большой палец вверх, который промелькнул у капитана. Быстро кивнув старшей девушке, Таня грациозно поднялась в воздух, а офицер разведки последовала за ней. Как они и планировали заранее, Таня направилась к участку густого кустарника, который находился в сотнях метров к югу от Колымы-36. Клочок клочковатой растительности примыкал к "маршруту бегства", который доктор Иоганн Георг фон Фауст и майор Алекс Луис Армстронг разработали после того, как определили, в каком именно бараке находились их цели. Таня бесшумно приземлилась недалеко от кустов и, пригнувшись, выхватила боевой нож. Хотя они с капитаном взяли с собой по винтовке "Рус Симонов" Типа 45, они были лишь на крайний случай, если придётся стрелять из оружия, которым пользовались сами охранники тюрьмы. Во всех остальных случаях тайный характер их операций означал, что они должны беззвучно уничтожать любых врагов, которым посчастливилось случайно нарушить их планы. Что в их нынешних обстоятельствах означало использование простого ножа. Мало кто знал об этом, но навыки Тани в обращении с метательным ножом были, мягко говоря, впечатляющими. Однажды она чуть не убила им санитара... ещё в те времена, когда она только-только очнулась от комы и была готова напасть на любого, кто войдёт в её палату без её прямого разрешения. Пока Таня наблюдала, офицер разведки скрылась в кустах, чтобы спрятать мешок с провизией, который они собрали несколько дней назад, украв различные товары из поселений в этом районе. Через несколько мгновений Таня вновь почувствовала прикосновение к своему плечу и снова кивнула капитану в знак подтверждения. Следующий этап операции должен был проводиться в самом ГУЛАГе, а это означало, что теперь всё станет гораздо рискованнее. Учитывая характер оставшихся задач, команда решила, что капитан Зибер возьмёт на себя руководство вторым этапом миссии. Когда Таня поднималась в воздух вслед за старшей девушкой, ей вдруг пришло в голову, что операция "Зажим" – это первое за долгие годы задание, которое ей пришлось выполнять без первого лейтенанта Виктории Ивановны Серебряковой. При мысли о своём бывшем адъютанте Таня почувствовала, как спазм пронзил её грудь. По правде говоря, лучшей команды для тайной операции по проникновению на большие расстояния она и не могла себе представить. В конце концов, одного только доктора Фауста, майора Армстронга и капитана Зибер было достаточно, чтобы с относительной лёгкостью свергнуть правительства нескольких небольших стран. Но, несмотря на всё это, Таня не могла не скучать по присутствию первого лейтенанта Серебряковой. Может быть, это было связано с тем, что в последние годы Великой войны они были практически неразлучны... а может быть, с тем, что просто присутствие рядом её бывшего адъютанта заставляло Таню чувствовать себя спокойно. Таня не могла точно сформулировать это, но, за неимением лучшего выражения, первый лейтенант как будто была своего рода экзистенциальным котацу. Как и котацу, она начала приносить Тане сугубо функциональную пользу, но со временем превратилась в человека, с которым Таня автоматически и неявно ассоциировала всевозможные успокаивающие и утешительные вещи. Капитан Зибер, с другой стороны, была похожа на многофункциональную суиханки высшего класса. Хотя она была абсолютно незаменима и бесспорно надёжна, Таня не могла представить себе, как можно обниматься с ней в такую холодную ночь, как та, в которую они сейчас летели. При этой мысли Таня вдруг почувствовала, как вспыхнули её щёки. Не то чтобы она думала о том, чтобы обниматься со своим бывшим адъютантом! Просто на её мысли повлияло использование метафоры "котацу". Таня резко прервала ход своих мыслей, когда капитан затормозила над ней и остановилась в середине полета, чтобы жестом указать на лагерь, лежавший прямо под их ногами. Таня кивнула – и тут же почувствовала выброс маны. Через несколько мгновений офицер разведки исчезла из виду, и Таня быстро последовала её примеру. Первоначально они планировали опуститься на Колыму-36 прямо сверху, полагаясь только на черноту своих костюмов и быстроту спуска, чтобы их не обнаружили охранники, недостаточно старательные и компетентные, чтобы оставаться бодрыми и бдительными. Но Таня решила больше полагаться на активное маскировочное заклинание доктора Фауста – вот почему капитана не было видно, когда Таня приземлилась на крыше казармы номер 6. Таня мысленно пожала плечами, опускаясь на живот и прекращая маскировку. На данном этапе операции уже было решено, что они с офицером разведки обойдутся без визуального контакта. Таня закрыла глаза и представила себе маршрут капитана. Доктор Фауст с присущей ему эффективностью использовал алгоритм планирования и оптимизации маршрута с несколькими остановками, чтобы составить точную последовательность заданий старшей девушки: Первой остановкой был кабинет, чтобы офицер разведки могла забрать видео- и аудиозаписывающее устройство, которое она ранее установила на его внешней стене. Второй остановкой был домик для инструментов, примыкающий к кухне – капитан могла украсть пилу для колки дров, которую использовали заключённые, и подбросить её куда-нибудь, где "беглецы" могли бы с её помощью прорубить себе путь через забор. И, наконец, следующие семь остановок – бараки, которые нужно было либо отпереть, либо частично залить горючей жидкостью, которую придумал доктор Фауст. – Это моя запатентованная комбинация водки "Москван" и колымского сала, – ухмыльнулся учёный, поднимая в руке одну из канистр с жидкостью. – Если повезёт, охранники и заключённые запаникуют и попытаются залить пламя водой, но вода только усугубит пожар. Таня вздохнула. Честно говоря, только тайный характер этой операции делал её такой сложной. В конце концов, нет ничего сложного в том, чтобы вытащить двух недоедающих людей из богом забытой тюрьмы, которую защищали едва компетентные охранники, если ты – Ас из Асов, который провел годы, выживая на самых жестоких театрах Великой войны. К сожалению... такая степень лёгкости была возможна только в том случае, если у человека было полное разрешение убивать всех подряд. Таня резко наклонила голову в сторону, услышав в темноте грассирующее улюлюканье филина. “Это один, подумала она. Это два, – заметила она мгновение спустя. А это уже три, – ухмыльнулась она, когда третье и последнее улюлюканье стихло”. Таня покачала головой и усмехнулась. Как и ожидалось, капитан Зибер выполнила свои задачи с поразительной быстротой. Получив сигнал, Таня снова активировала маскировочное заклинание и бесшумно пробралась к той части крыши, которая, по её мнению, находилась прямо над кроватью её цели. В любой момент… Она услышала его раньше, чем увидела – заметила характерный стук, свидетельствующий о начале пожара, прежде чем ночь прорезали языки мерцающего света. Потребуется ещё несколько секунд, чтобы часовые и заключённые очнулись и поняли, что происходит, но Тане нужно было всё время, которое она могла получить. Таня низко пригнулась и глубоко вздохнула, медленно согнув локоть и подняв кулак в воздух. Если бы это было одно из упражнений майора Армстронга по боевым искусствам, ей пришлось бы несколько раундов поочередно прицеливаться и поднимать кулак, чтобы привести себя в порядок. Но это была не тренировка по боевым искусствам... а значит, Таня могла направлять в руки столько маны, сколько хотела, и эффективно использовать костяшки пальцев в качестве кувалды. От одного удара дерево разлетелось на куски так же легко и просто, как пенопластовый блок. Таня быстро расширила отверстие, вырвав доски, и проскользнула через него, одновременно активировав заклинание полёта. Казалось, она успела как раз вовремя. Привыкнув к постепенно сгущающейся темноте, она наблюдала, как заключённые внизу начинают просыпаться. Некоторые из них уже начали беспокойно ворочаться... а другие тревожно бормотать. Как только они поймут, что их барак горит, вся толпа начнет паниковать, и Таня сможет попрощаться с возможностью легко обнаружить свою цель. В этот момент Таня применила заклинание оптического усиления и быстро просканировала ряд кроватей, расположенных прямо под ней. Через несколько мгновений она заметила свою цель: коренастого усатого мужчину с лёгким прикусом и редеющей шевелюрой, который уже поднимался на ноги в тревоге. Таня торжествующе улыбнулась. Похоже, все те часы, которые майор Армстронг настаивал на том, чтобы она и капитан Зибер потратили на то, чтобы вычленить лица своих целей из множества случайных фотографий, окупились с лихвой. Но на всякий случай... Таня рявкнула: – Товарищ Сергей Павлович Королёв! Как только пленник инстинктивно взглянул вверх в поисках её голоса, Таня поняла, что нашла нужного человека. Когда она быстро спустилась на пол казармы, на Таню внезапно обрушилась прогорклая вонь немытых и больных мужчин. Этот запах был слишком хорошо знаком ей по Великой войне... и она предпочла бы его забыть. Крепко обхватив испуганную цель за плечи и введя её в поле действия своего активного маскировочного заклинания, она попыталась справиться с тошнотой, сурово шипя ему в ухо: – Не паникуйте и не говорите ни слова. Просто следуй за мной спокойно, и я вытащу тебя отсюда. Должно быть, она правильно произнесла слова, так как почувствовала, что мужчина кивнул, а затем испуганно вскрикнул, когда она подняла их обоих в воздух. В этот момент начался настоящий ад. Огонь, который капитан Зибер развела в одном из углов строения, начал распространяться по внутренним стенам здания, сопровождаемый клубами удушливого чёрного дыма. Когда попавшие в ловушку заключённые начали толкаться и биться о запертую дверь барака, а крики и вопли чередовались со звуками кашля и хрюканья, Таня вдруг обнаружила, что на неё нахлынули давно похороненные воспоминания о такой же адской сцене. “БЛЯДЬ! – Таня заскрипела зубами, когда желание вырваться внезапно достигло нестерпимого уровня. – Почему я должна вспоминать об Арене именно СЕЙЧАС из всех этих долбанных раз???” Когда сердце начало тревожно колотиться в груди, а конечности охватила неконтролируемая дрожь, Таня зажмурила глаза и намеренно замедлила дыхание. Ей удалось подавить воспоминания о том дне на долгие годы... и только теперь они всплыли на поверхность. Паника нарастала, несмотря на все её попытки успокоиться, и Таня вспомнила то, чему её учил майор Армстронг в течение нескольких месяцев после того, как она очнулась от комы: “Когда страх овладевает вами, подумайте о чём-то – о каком-то слове, месте, предмете или человеке – что заставляет вас чувствовать себя в безопасности, и сосредоточьте своё сознание на этом. Это поможет ужасу отступить”. “Хоть что-то безопасное! – ошарашенно думала Таня, выбираясь на крышу, пока в памяти не всплыло улыбающееся лицо первого лейтенанта Серебряковой. – Виша! – Таня едва не застонала, когда воспоминания о бывшем адъютанте внезапно нахлынули на неё: образы первого лейтенанта, смеющегося... едящего... дующегося... спящего... и следующего за Таней и спрашивающего: “С вами всё в порядке, полковник Дегуршафф? Вам что-нибудь нужно?” – Ты... – вздохнула Таня, ни к кому не обращаясь, так как паника постепенно уходила. Когда сердцебиение наконец замедлилось, а руки медленно пришли в равновесие, Таня потрясла головой, чтобы избавиться от последних остатков дезориентации, и наконец ослабила хватку. Стоя на крыше на слегка шатающихся ногах, Таня видела, что весь лагерь уже охватило столпотворение. По меньшей мере четыре здания были охвачены огнём, а поскольку одно из пылающих строений оказалось казармой охранников, внутри которой были заперты свободные от дежурства, дозорным не оставалось ничего другого, как покинуть свои посты и начать мужественно пытаться спасти своих застрявших и горящих коллег. Тем временем заключённые, размещённые в четырёх бараках, которые капитан Зибер отперла, уже начали массово сбегать. Несколько десятков человек уже сгрудились у секции ограждения по периметру – Таня могла только предположить, что кто-то из заключённых наткнулся на деревянную пилу, которую капитан Зибер предусмотрительно оставила в стороне – а ещё несколько десятков проникли на кухню, предположительно для того, чтобы забрать провизию и припасы. Таня глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы – и только потом снова обратилась к своей цели на русианском: – Держись крепче и не отпускай. Мы будем летать ненадолго. Таня потянулась за руками учёного и стремительно развернулась, чтобы обхватить мужчину за талию. Как только она почувствовала, что он крепко сжимает её, она осторожно взлетела и приняла горизонтальное положение, чтобы герру Королёву было легче оставаться на её спине. “Ради всего святого... – хмурилась Таня в тишине своего сознания, медленно поднимаясь в ночь. Восемь лет, четыре повышения по службе, одиннадцать медалей, три талисмана и бесчисленные назначения спустя – и вот до чего меня в конце концов довели: до прославленного ковра-самолёта. Что случилось с оптимизацией человеческих ресурсов, чёрт возьми?” Однако и раздражение, и остатки тревоги в конце концов были сняты успокаивающими ощущениями полёта. “Если я и не могу жалеть о том, что стала воздушным магом, – размышляла Таня, чувствуя, как к ней возвращается привычное спокойствие, – то только потому, что могу летать…” Однако её задумчивость была прервана, когда она почувствовала, как учёный начал неудержимо дрожать на её спине. “Этого следовало ожидать, – трезво размышляла она, увеличивая интенсивность заклинания генерации тепла. – Он не одет и не накормлен достаточно, чтобы справиться с сибирским холодом”. Через несколько минут она увидела вершину, где капитан Зибер сложила их вещи, и вздохнула с облегчением, обнаружив, что офицер разведки уже на месте и помогает своей цели надеть теплоизоляционный костюм. Когда Таня, ловко маневрируя, заняла вертикальное положение у земли, капитан шагнула вперёд, чтобы помочь своему пассажиру сойти на землю. Молча вручив герру Королёву его теплоизоляционный костюм, старшая опустила маску и тут же оскалилась в ухмылке. В ответ Таня стянула маску... и обнажила свою зубастую улыбку. Хотя делить шкуру неубитого медведя было не в её стиле – особенно после только что случившегося промаха – она считала, что капитан Зибер добилась достаточного результата, чтобы заслужить невербальную похвалу, по крайней мере, на данном этапе операции. После того как прошло несколько минут и цели были соответствующим образом одеты и достаточно защищены, капитан бросила Тане последний большой палец вверх, и Таня кивнула в ответ. Когда они поднялись в морозный сибирский воздух с пристёгнутыми к груди целями, Таня сделала паузу, чтобы бросить последний взгляд на Колыму-36. Пожар охватил уже половину зданий лагеря... а три барака, которые первоначально были подожжены, превратились в дымящиеся руины. Таня не знала, что стало с охранниками – возможно, заключённые подчинили их себе или вовсе убили – но из лагеря по замёрзшим тропам пробирались группы оборванных людей. Возможно, всё дело в годах, проведённых вдали от ужасов поля боя и трагедий сражений, но Таня вдруг почувствовала укол в груди, выходящий далеко за рамки её прежнего, беспристрастного и рационального презрения к полному расточительству человеческих ресурсов, которое было характерно для войны любого рода. “Они бы все равно умерли... – бормотала про себя Таня, неосознанно увеличивая скорость. – Если не от истощения, то от недоедания. Если не от недоедания, то от холода. Если не от холода, то от болезни. – Когда Таня наконец оторвала взгляд от Колымы-36, у неё сжались кулаки. Во всем виноваты чёртовы коммунисты. Во всём виноват этот ублюдок Существо Икс. Я не виновата. Это точно не... моя…” Словно в знак согласия с её мыслями, а может, и в насмешку над ними, над головой тускло мерцал свет давно погасших звезд. ____________________________________________________________________________       Примечания:       И снова всем привет! Как обычно, несколько заметок: Во-первых, я хотел бы посвятить эту главу своему коллеге по фэндому GremlinJack'у! Я бы, честно говоря, не стал затевать всю эту сибирскую арку, если бы он не настоял на каком-нибудь экшене/приключении, чтобы показать Таню версии 2.0 в действии, лол. Конечно, операция "Binder Clip" – это то, чем она является, и я не смог показать, как Таня надирает задницу. Но если вас это утешит, то в следующих главах будет больше возможностей для таких демонстраций >:-D              Во-вторых, я хотел бы поблагодарить читателя Rymu за то, что он ввёл здесь персонажа Эдны Мод. Многие из вас, если не все, узнали в ней карлика-модельера с чертовски дерзким характером из пиксаровского фильма "Суперсемейка" 2004 года (она также снималась в сиквеле фильма 2018 года). Ещё в 18-й главе, когда я впервые заговорил о вычислительном боевом костюме Тани типа 99, Rymu вскользь обронил, что ожидает какой-то отсылки к суперкостюму из "Суперсемейки"... и с тех пор я терпеливо ждал возможности втянуть дорогую Эдну в эту историю, лол. Для тех, кто никогда не слышал об Эдне, ничего страшного – вы поймёте историю, даже если не знаете её (просто чтобы поделиться с фанатами Pixar мелочью: Эдна на самом деле наполовину немка, а наполовину японка, что делает ее совершенно подходящей для этой истории, учитывая мою странную логику, хаха).              В-третьих, я хотел бы выразить огромную благодарность читателю Racke за его чрезвычайно конструктивный отзыв о мини-эпизоде ПТСР Тани здесь. Благодаря его замечаниям я расширил сцену небольшими, но значительными изменениями, которые, на мой взгляд, сделали экспозицию сильнее.              В-четвертых, эпизод, когда Таня чуть не убивает санитара ножом, был пересказан ещё в главе 14.              В-пятых, крипсис в основном означает способность животного избегать наблюдения и обнаружения, хроматофоры – это клетки, изменяющие цвет, а фотофоры – клетки, производящие свет.              И, наконец, шестое: котацу – это нагревательный стол, накрытый одеялом (не может быть, чтобы вы не знали этого, если смотрели приличное количество аниме!), а суйханки – это рисоварка. Оба предмета считаются абсолютно необходимыми для типичного японского дома X-D              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D