Amor Enim Vult

ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Столица доминиона Эдо Синдзюку Гё-эн, Синдзюку-ку Апрель 1931 года

Майор Алекс Луи Армстронг вздохнул с чувством глубокого удовлетворения, глядя на ряды вишнёвых деревьев в традиционном пейзажном саду Акицусиман в Синдзюку Гё-эн. В то время как лужайки были заполнены местными жителями, пришедшими полюбоваться быстротечной красотой цветущей сакуры, павильон, который он поставил рядом с прудом Тамамо, оставался почти пустым. Армстронг подумал, что это один из немногих случаев, когда его устрашающее присутствие было скорее благом, чем бедой. Оно было как нельзя кстати, когда ему требовалось место для приватной беседы. – Как давно у тебя не было возможности побаловать себя ханами? – вклинился в задумчивость Армстронга знакомый голос подполковника Идзуми Кертис. – Слишком долго, как по мне, – усмехнулся Армстронг, вставая и приветствуя своего старого друга поцелуем в обе щеки. Если бы они не были наедине, он бы воздержался от того, чтобы расстроить местных жителей столь непривычным проявлением откровенной привязанности. – Я живу в Эдо уже много лет, – с благодарностью вздохнула черноволосая женщина, присаживаясь на скамейку рядом с Армстронгом, – Но наблюдать за цветением сакуры каждую весну просто не надоедает. – Когда цветет сакура, у птиц две ноги, а у лошадей – четыре, – со слабой улыбкой произнес Армстронг. На вопросительный взгляд американки Армстронг пояснил: – Как изящно описал в своих хайку знаменитый поэт Уэдзима Оницура, призрачное совершенство цветущей сакуры способно пробудить у зрителя чувство удивления перед самыми незначительными вещами. Другими словами, – резюмировал он, – сама природа обычая стремится увековечить чувство свежести и удивления. – На самом деле, – ответила его старая подруга, язвительно покачав головой, – сама природа твоего изложения имеет тенденцию увековечивать моё чувство свежести и удивления от того, что ты вообще солдат. Честно говоря, Алекс, тебе следовало стать учёным, учитывая твои философские и литературные наклонности. – Мир росы, и в каждой капле росы – мир борьбы, – невозмутимо процитировал Армстронг в ответ. – Как сказал Будда в Первой Благородной Истине, Идзуми-сан, жизнь по своей сути неудовлетворительна – как для солдат, так и для учёных. Именно поэтому я не вижу необходимости возвышать последних за счёт первых. Кроме того, – добавил он с язвительной ухмылкой, – будучи солдатами, постоянно подвергающимися опасности, разве мы не живём жизнью, которая больше похожа на быстротечность цветка сакуры? Американка закатила глаза. – Я лучше буду живым обывателем, чем мёртвым философом, что делает меня ещё более непригодным для службы солдатом, чем ты, я полагаю. В любом случае, – хмуро добавила черноволосая женщина, неожиданно помахав перед лицом Армстронга свернутой газетой, – не мог бы ты рассказать мне, о чём эта статья? Армстронг моргнул, прежде чем взять журнал у своего бывшего товарища по додзё и просмотреть статью, которая, очевидно, и вызвала гнев американки. – Насколько я могу судить, Идзуми-сан, – наконец мягко проговорил он, отложив газету, – статья представляет собой интересную историю, восхваляющую достижения акицусиманов со смешанным происхождением. Помимо ваших достижений, в ней также рассказывается об успехах доктора Пинако Рокбелл, доктора Рэй фон Ридль и докторов Иоганна и Анны фон Либерт. На самом деле, должен признаться, твоя реакция меня озадачила. Разве тебя не радует тот факт, что ты попала в столь уважаемую компанию? – Не то чтобы я была недовольна, – проворчала подполковник, её щёки покрылись румянцем, – просто я не привыкла к такому вниманию! Кроме того, я торчу как бельмо на глазу! Я, конечно, знаю о докторе Рокбелле, но друг, который переводил для меня эту статью, сказал, что все остальные в этом списке – интеллектуалы в некотором роде! – Ну, если тебя это утешит, – усмехнулся Армстронг, – ты выделяешься меньше, чем близнецы Либерт. – Я даже не знаю, почему они в этом списке, – ворчала черноволосая женщина, скрестив руки. – Эти двое явно чистокровные имперцы, да ещё и из аристократической семьи, судя по "фон" в их фамилиях. – Хотя Либерты – чистокровные имперцы, – улыбнулся Армстронг, – на самом деле их воспитывал хирург-акицусиман по имени Кензо Тенма, когда их родители погибли в результате несчастного случая. Я встречался с близнецами и уверяю вас, что они знают акицусиманский язык даже лучше, чем я. – Ну, если оставить это в стороне, – хмыкнула американка, – твоё правительство что-то замышляет, не так ли? В конце концов, зачем "Кайзерлихе Тагесцайтунг" – ведущей газете Империи – публиковать статью об акицусиманском хафусе? – Ну что ты, Идзуми-сан, – покачал головой Армстронг, поднимая руки в успокаивающем жесте, – не слишком ли ты параноидальна? С момента победы в Великой войне и аннексии Княжества Дакия, Антанты Легадония и Республики Франсуа Империя выделяет значительные средства на продвижение идеи культурного разнообразия. Считай это инвестициями, которые мы сделали, если хочешь, в интересах поддержания мира на континенте. Учитывая, как недавние события в этой части света привлекли внимание международного сообщества к Доминиону, нельзя полностью винить наших имперских журналистов за то, что они, так сказать, оседлали волну популярности Акицусимана. – Что ж... это правда, – нехотя признала его подруга. – Но это так... странно, что меня узнала имперская публика, а не американская. Армстронг пожал плечами. – “Ни один пророк не принимается в своем родном городе", Идзуми-сан. Тем не менее, возможно, признание моей страной твоего выдающегося вклада в улучшение акицусимано-американских отношений исправит твоё прискорбное отсутствие признания в родном городе". – Не знаю, сможет ли одна газетная статья сделать всё это, – фыркнула подполковник, – но если твои имперские журналисты захотят повторить это упражнение, можешь сказать им, что показ фотографии двадцатилетней давности, на которой я вытаскиваю тебя из додзё, скорее вызовет пренебрежение, чем похвалу. – Думаю, нет, – самодовольно ответил Армстронг. – Я читал письма в редакцию, которые были опубликованы через несколько дней после выхода статьи, и в большинстве из них с восхищением говорилось о "самке акицусиманско-американской гориллы, которая сумела сбросить самца русско-имперского медведя"... Армстронг не успел договорить, как злобный удар локтем в живот заставил его захрипеть. – Продолжай в том же духе, Алекс, – предупредила подполковник, зловеще ухмыляясь, – и ты окажешься тем самым русско-имперским медведем, которого вышвырнули из павильона акицусиманского ландшафтного сада. – Предупреждение принято к сведению, Идзуми-сан, – проворчал Армстронг, одарив американку слабой улыбкой. – Во всяком случае, – нехотя пробормотала черноволосая женщина, вставая, – полагаю, я могу спустить тебя с крючка. В конце концов, я в долгу перед тобой за ту наводку о государственном перевороте. – Не за что, – криво улыбнулся Армстронг, наконец-то сумев сесть прямо. По его собственным подсчётам, подполковник задолжала ему гораздо больше, чем просто избавления его от побоев... но он никогда не был из тех, кто ведёт счёт своим долгам. Его старая подруга лишь понимающе ухмыльнулась, а затем подняла руку в знак прощания. – Ещё увидимся, Алекс. – До встречи, Идзуми-сан, – с теплотой ответил он, когда подполковник удалилась вдаль. Оставшись в одиночестве, Армстронг покачал головой и усмехнулся. “Женская интуиция – действительно страшная вещь, – язвительно подумал он”. Ведь на самом деле всё так и было: подозрения американки оказались абсолютно верными. Газетная статья о "Акицусиман хафус", как выразилась госпожа Идзуми, была детищем полковника Тани фон Дегуршафф. Армстронг до сих пор помнил разговор с Мифрил тем мартовским днём в Кельне. – Ты хочешь, чтобы я поговорил с одним из журналистов "Кайзерлихе Тагесцайтунг" для статьи о подполковнике Идзуми Кертис?.. – уточнил Армстронг, его лоб озадаченно наморщился. – Нет необходимости раскрывать что-либо, что может скомпрометировать вашего старого друга, – успокоила его полковник Дегуршафф, слабо улыбнувшись. – Я прекрасно понимаю деликатность её положения как американского офицера разведки, прикомандированного к Доминиону. Журналистам просто нужны некоторые биографические подробности, чтобы усилить эмоциональную привлекательность статьи, так сказать. Всё остальное, что они публикуют, основано на информации, которая уже доступна широкой публике. – В таком случае я более чем счастлив оказать тебе услугу, – ответил Армстронг, расслабившись с явным облегчением. – Но если не возражаешь, о чём, собственно, идёт речь, полковник Дегуршафф? Мифрил усмехнулась, присаживаясь на край его стола. – Возможно, вы слышали об этом от генерал-майора Райнхарда фон Гелена, но в последние несколько месяцев Рейх столкнулся с наплывом иммигрантов. В связи с этим Генеральный штаб поручил мне изучить способы борьбы с возможной реакцией местного населения на внезапный приток чужаков. Одно из решений, которое я сейчас изучаю – это использование скрытой пропаганды для медленного и неуклонного перевоспитания населения в отношении иностранцев в целом и разнообразия в частности. Армстронг моргнул. “Значит, всё как обычно, – подумал он про себя. – Это ещё один случай, когда Мифрил поручают решить проблему, которую она сама же и создала”. Вслух же он произнес только: – И ты намерена перевоспитывать общественность, заставляя имперских журналистов писать об акицусиманах смешанного происхождения?.. – Армстронг приподнял бровь, поскольку его замешательство никак не желало отступать. – При всём уважении, полковник Дегуршафф, разве это не является нехарактерно окольным путём?.. – В вопросах перевоспитания нельзя быть слишком прямолинейным, майор Армстронг, – ответила Мифрил со слабой улыбкой. – В конце концов, эффективность пропаганды возрастает в той мере, в какой она скрыта. Интересная история о достижениях полуакицусиман – большинство из которых, кстати, женщины – будет достаточно тонкой и безобидной, чтобы мои сотрудники начали изучать её и в конечном итоге повлияли на взгляды Империи на разнообразие. После публикации статьи мои люди смогут провести обсуждения в фокус-группах, чтобы определить, в какой степени освещение в СМИ может повлиять на восприимчивость Империи к расовым и гендерным меньшинствам. Данные, полученные в ходе этого небольшого эксперимента, позволят нам разработать большее число стратегических кампаний по целенаправленному убеждению, так сказать. – Фокус-групповые дискуссии?.. – медленно ответил Армстронг, которого внезапно охватило слабое чувство тревоги. – Это моя исследовательская техника, – уклончиво ответила Мифрил. – Во всяком случае, капитан Эрия Элизабет Зибер уже предложила мне использовать свою сеть контактов в Объединённых Штатах, чтобы помочь журналистам. – Стройный подросток сделал паузу и одарил Армстронга нехарактерной для него херувимской улыбкой. – Я буду безмерно благодарна и за вашу поддержку. – Разумеется, она у тебя есть, – яростно кивнул Армстронг, и его чувство тревоги исчезло, когда на лице Мифрил появилось выражение ожидания. – Как ребёнок смешанного происхождения, я приветствую твои усилия по созданию мира большей инклюзивности и терпимости. – Затем, после небольшой паузы, Армстронг добавил дрожащим голосом: – Кроме того, любые инициативы, позволяющие вам развивать Сердечную чакру, полковник, я всегда буду одобрять от всей души… – Достаточно, майор Армстронг, – ответила полковник Дегуршафф, быстро спрыгивая со стола Армстронга – возможно, в страхе перед неизбежными костедробительными объятиями. – А теперь, если позволите, я пойду. После ухода Мифрил Армстронг поднёс руку к щеке и смахнул одинокую слезу. “От дьявола Рейна до ангела мира, – вздохнул он про себя с родительской гордостью. – Это доказывает, что немного любви может надолго исправить своенравное дитя”. Расправив массивные плечи, Армстронг выпрямился и достал блокнот и ручку. “Биографические подробности для усиления эмоциональной привлекательности... – размышлял он, изящно вертя ручку в своих огромных пальцах. – Что ж, полагаю, я могу рассказать журналистам о некоторых проделках Идзуми-сан в прошлом. У меня наверняка есть фотография того случая, когда она выгнала меня из додзё…”

ТОТ ЖЕ МЕСЯЦ Американский город Фэрфакс Командование разведки и безопасности армии США, Форт Бельвуар Апрель 1931 года

Директор разведки армии Объединённых Штатов Кинг Брэдли покачал головой, откладывая в сторону экземпляр газеты "Кайзерлихе Тагесцайтунг", который сотрудники переслали ему утром вместе с переводом на альбионский статьи, привлёкшей их внимание. – Ради всего святого, – пробормотал Брэдли, массируя виски, – доверяйте имперцам, они замечают таланты, которых не замечают американцы, даже когда они находятся прямо у них под носом. Должно быть, приятно жить в меритократическом обществе, – вздохнул он, откинувшись в кресле. – Я застал вас в неподходящее время, генерал Брэдли?.. – вклинился в размышления Брэдли знакомый голос полковника Роя Мустанга. – Страдания любят компанию, полковник, – язвительно ответил Брэдли, махнув рукой своему подчиненному, чтобы тот садился, – так что в этом смысле вы застали меня как раз в подходящее время. – Вижу, вы обратили внимание на статью о подполковнике Идзуми Кертис, которую опубликовала ведущая газета Империи, – заметил полковник Мустанг, опускаясь в кресло. Брэдли наморщил лоб. – Вы знаете подполковника Кертис? Молодой человек покачал головой. – Лично нет, но я знаю о ней от братьев Элриков. Именно она обучала их боевым искусствам. Брэдли поднял бровь. – Забавное совпадение. Доказывает, что мир всё-таки тесен, я полагаю. Во всяком случае, она бы тебе понравилась, если бы ты её встретил. У вас двоих много общего. – Правда? – ответил полковник со слабой улыбкой. – Единственное, что приходит на ум, – это то, что нам обоим пришлось воспитывать двух сопляков, которые зачастую доставляют гораздо больше хлопот, чем того стоят. – Ну, – усмехнулся Брэдли, – есть ещё и тот факт, что вы оба – первопроходцы, чьи идеи намного опередили своё время. В вашем случае это идея применения магических технологий в области военной разведки. В случае подполковника Кертис – идея улучшения отношений между Объединёнными Штатами и Доминионом Акитсусима. – Судя по тому, что мне рассказали Элрики, – размышлял младший, – подполковник Кертис уже много лет лоббирует отмену дискриминационной торговой и иммиграционной политики Объединённых Штатов в отношении акитсусимцев… – Этой работе, конечно, не способствует тот факт, что она сама наполовину акитсусиманка, – весело ответил Брэдли. – Лично я поражён, что она не сдалась. Я бы и сам сдался после того, как Конгресс принял этот нелепый закон об иммиграции Джонсона-Рида в 1924 году. – Что ж, похоже, её упорство в конце концов окупилось, – улыбнулся полковник Мустанг. – Насколько я понял из этой статьи, она, по крайней мере, добилась отмены антиакитсусиманской иммиграционной политики. – Но в статье не говорится о том, как ей это удалось, – ухмыльнулся Брэдли. – По сути, она убедила наше начальство, что Доминион может помочь сдержать советскую угрозу на Дальнем Востоке как раз тогда, когда у нас связаны руки на внутреннем фронте. Младший мужчина моргнул. – Это просто блестяще. Другими словами... она использовала угрозу Красного террора как способ устранить страх американского правительства перед Жёлтой опасностью. – Устранить – это, пожалуй, слишком сильное слово, – фыркнул Брэдли. – Потребуется гораздо больше усилий, чтобы обратить вспять десятилетия системного расизма... хотя это определённо начало. Однако вклад подполковника Кертис гораздо значительнее, чем кажется на первый взгляд. Несколько недель назад в Конгрессе состоялось закрытое заседание с участием министра обороны, и министр Джордж Кэтлетт Маршалл совершенно ясно дал понять две вещи. Во-первых, он утверждал, что циньские националисты не смогут в одиночку выиграть войну против коммунистов. Во-вторых, он подчеркнул, что даже если бы у нас не были связаны руки нашими внутренними проблемами, наше вмешательство было бы катастрофическим. Как сказал министр, и я цитирую: "Стоимость тотальных американских усилий по сопротивлению и уничтожению коммунистических сил в Цинь была бы совершенно несоизмерима с результатами, которые можно было бы получить". Полковник Мустанг медленно кивнул головой. – Я понимаю, к чему клонит министр. Учитывая масштабы конфликта, нам пришлось бы задействовать огромное количество сил и средств в течение неопределенного времени... и, скорее всего, истощить и растратить их тоже. В итоге единственными реальными победителями оказались бы Советы в Москве. – Именно, – кивнул Брэдли. – И поэтому решение подполковника Кертис привлечь Доминион было мастерским ударом высшей степени. По сути, она избавила Объединённые Штаты от разорительных обязательств, но при этом позволила им преследовать свои идеологические интересы. Как по мне, – добавил он, раздраженно цокнув языком, – Высшим чинам следовало бы дать ей два повышения, а не одно. Тем более что одно повышение, которое они ей дали, всё равно было давно просрочено. – Так с Доминионом в качестве нашего доверенного лица мы сможем выиграть эту войну? – спросил полковник Мустанг, приподняв бровь. Брэдли вздохнул, устало потирая лицо. – Боюсь, это будет не так просто. С одной стороны, акицусиманцы определённо умеют воевать. В конце концов, им потребовалось всего два месяца, чтобы свести на нет все успехи, достигнутые Советами за год. С другой стороны, националисты ничего не знают о том, как побеждать в битве за легитимность, а легитимность в гражданской войне – это то, что определяет исход всей игры. – И вы считаете, что у коммунистов есть преимущество? – медленно спросил молодой человек. – В том, что касается поддержки населения, я имею в виду. Брэдли покачал головой. – Это даже не соревнование. Председатель Коммунистической партии Мао Цзэдун – харизматичная фигура, которая покорила крестьян в городах и деревнях своими обещаниями земельной реформы. Фактически, единственная причина, по которой ему удалось вырваться из лап националистов после поражения Красной армии под Цзянси, заключается в том, что местные жители помогали и способствовали его побегу. С другой стороны, националисты разозлили слишком много заинтересованных групп, учитывая их одержимость централизованным контролем, и их недавний союз с акицусиманами, которых многие циньцы ненавидят, не очень-то помог их делу. – Так что же, по-вашему, должно произойти? – спросил полковник Мустанг, наморщив лоб. Брэдли пожал плечами. – Трудно сказать наверняка, когда речь идёт о войне, но я ставлю на патовую ситуацию. При таких темпах развития событий, я думаю, мы увидим раздел бывшего Срединного царства Цинь на националистический Восток и коммунистический Запад. Хотя, – ухмыльнулся Брэдли, – патовая ситуация на самом деле не так уж плоха, если учесть, каковы были перспективы националистов без помощи Доминиона. – А вы не думаете, что акитсусиманцы в какой-то момент отступят? – рискнул спросить полковник. – Я не могу представить, что они согласились на все эти неприятности только для того, чтобы получить паршивую патовую ситуацию. – Они – гордая раса, надо отдать им должное, – признал Брэдли. – Хотя одной из причин, по которой они подписали контракт, была возможность получить провинцию Донгбэй Шэнг, другой причиной была возможность завоевать престиж на международной арене. Честно говоря, именно это иррациональное стремление к славе беспокоило высшее руководство больше всего на свете – по крайней мере, беспокоило, пока подполковник Кертис не одержала очередную победу. Полковник Мустанг нахмурился. – Что вы имеете в виду? Брэдли усмехнулся. – Не знаю, известно ли вам об этом, но правительство Доминиона фактически не контролирует свои вооружённые силы, и они враждуют уже много лет. Благодаря победам, которые вооружённые силы Доминиона одерживают в Цинь, военные постепенно завоёвывают поддержку населения. Уверен, вы догадываетесь, к чему я клоню. Во всяком случае, – продолжал Брэдли, – в марте прошлого года милитаристы попытались совершить государственный переворот. Им бы это удалось, если бы не подполковник Кертис, которая знала обо всём заранее и организовала ловушку с помощью ключевых гражданских министров и финансовых олигархов страны, или дзайбацу. Когда пыль наконец осела, милитаристы потеряли лицо... а правительство Доминиона наконец-то получило возможность изучить правовые механизмы установления гражданского контроля над вооружёнными силами. Полковник Мустанг восхищённо покачал головой. – Если подполковнику Кертис удалось всё это провернуть, то она заслуживает не двух, а трех повышений. Мощные вооружённые силы без гражданского надзора представляли бы постоянную угрозу стабильности в регионе. Брэдли ухмыльнулся. – Безусловно. И теперь, когда эту потенциально бешеную собаку посадили на поводок, начальству с нашей стороны стало немного легче дышать – а это как раз вписывается в планы подполковника Кертис по налаживанию более тесных отношений между Доминионом и Объединёнными Штатами. – Чем больше я о ней слышу, тем больше она мне нравится, – усмехнулся полковник Мустанг. – Хотя, конечно, чем больше я о ней слышу, тем меньше мне хочется с ней встречаться. – Я понимаю, о чём вы, – вздохнул Брэдли. – Эта женщина просто ужасна. На самом деле, если бы дело дошло до драки между вами обоими, я бы поставил на подполковника. – Спасибо за вотум доверия, – иронично ответил полковник. – Так чем сейчас занимается подполковник Кертис? – Сейчас, – хмыкнул Брэдли, – я думаю, она пытается закрепить свои успехи, работая над циньской стороной уравнения. В конце концов, в этом трёхногом табурете, который представляет собой альянс Акицусиман-Америка-Цинь, ножка Цинь – самая хлипкая, потому что она лишь слабо держится на двух других ножках. Поэтому подполковник Кертис стремится укрепить отношения между акицусиманами и циньцами, с одной стороны, и между нами, американцами, и циньцами, с другой. – И что же она предлагает? – спросил полковник Мустанг, приподняв бровь. Брэдли покачал головой в немом восхищении. – Первое её предложение – заключить соглашение о безопасности между Доминионом и националистами, которое предоставит Доминиону право создать военно-морские базы вдоль обширного восточного побережья Цинь в обмен на обязательство защищать Цинь в случае нападения. На самом деле это блестящая идея, которая решает проблему исторической слабости флота Цинь – ведь именно морская уязвимость страны значительно облегчила альбийцам и французам жизнь в Первой и Второй опиумных войнах – и в то же время даёт Доминиону возможность напрячь свои военные мускулы так, чтобы удовлетворить его потребность в признании. Второе её предложение, – продолжал Брэдли, – заключается в том, чтобы выступить посредником в заключении экономического соглашения между Объединёнными Штатами и националистами, которое предоставит американским инвесторам и предпринимателям право создавать в Цине предприятия по предоставлению образовательных и медицинских услуг. Опять же, это вдохновляющая идея, которая дает Цинь шанс основательно модернизировать свои образовательные и медицинские системы, а также предоставляет Объединённым Штатам столь необходимый зарубежный рынок, который поможет им преодолеть некоторые последствия Великой депрессии. Бонус для нас, конечно, – добавил Брэдли с ухмылкой, – заключается в том, что столетие миссионерской деятельности протестантов научило нас: образовательные и медицинские инициативы, как правило, являются весьма эффективными методами распространения американских ценностей, этики и взглядов среди чужих народов. Так что если все пойдёт по плану, у нас есть все шансы создать культурный плацдарм в самой густонаселенной стране мира. – Поразительно, – ответил полковник Мустанг, восхищённо покачав головой. – Подполковник Кертис определенно провела исследование. Такие идеи могут прийти в голову только человеку, хорошо знающему историю этого региона. – Что ж, она готовилась к этому шансу годами, – задумчиво заметил Брэдли, – хотя это не умаляет изобретательности её предложений. В конечном итоге всё это приведёт к созданию трёхстороннего соглашения, которое будет способствовать стабильности на Дальнем Востоке и одновременно изолирует Союз в политическом, географическом и культурном плане. – И всё это не будет стоить Объединённым Штатам ни копейки, – усмехнулся полковник, язвительно покачав головой. – Может, нам стоит предложить подполковнику баллотироваться на пост президента в следующем году? – Только через мой труп, – тут же возразил Брэдли. – Я не собираюсь терять хорошего солдата в этом цирке. Для страны будет гораздо лучше, если подполковник Кертис останется на своём месте. – Это, конечно, так, – согласился полковник Мустанг, – но я надеюсь, что ради её блага она не останется на своём месте. Я имею в виду, без шуток, генерал, эта женщина заслуживает должности гораздо выше по рангу. – Я знаю, – вздохнул Брэдли. – Поверьте мне, я знаю. Как вы думаете, кто втихую лоббировал её повышение в течение многих лет? – Что ж, тогда я оставлю вас наедине с вашим тихим лоббированием, – усмехнулся полковник. – Надеюсь, вы достаточно отточите этот навык, чтобы помочь мне, когда придёт моя очередь. – О, даже не начинай мне рассказывать о своём деле, – проворчал Брэдли. – Во всяком случае, – добавил он более мрачным тоном, – думаю, у меня есть кое-что, что может помочь вам окончательно убедить высшее руководство в необходимости использования магов в разведке – если, конечно, вам удастся использовать ситуацию так, как это сделала подполковник Кертис. – О? – младший мужчина заинтересованно выпрямился. – Что у вас есть? Губы Брэдли искривились. – Мы недавно получили сообщение, что Управление исследований, разработок и инженерного обеспечения армии "потеряло" одного из своих сотрудников... и обстоятельства исчезновения этого человека указывают на то, что, возможно, имело место нарушение национальной безопасности. Младший мужчина поднял бровь. – Хорошо. Что нам известно? Брэдли сделал паузу и достал из ящика стола папку, а затем разложил её на столе. – Все подробности здесь, но цель – учёный и исследователь магических способностей по имени Шоу Такер. До того как в октябре 1930 года его уволили с должности по чисто расистским причинам, доктор Такер возглавлял исследовательский проект, целью которого было создание самой полной в мире базы данных о способных к магии людях и их родословных. В эту базу данных попадали все и каждый, кто имел хоть малейшие способности к магии. Я слышал, что Доктор даже располагал информацией о магических подписях Дьявола Рейна и всех остальных Асов, сражавшихся в Великой войне. Во всяком случае, – продолжал Брэдли, – через несколько недель после его увольнения один из коллег Доктора Такера позвонил ему и попросил разъяснений по поводу оставленных им данных. В результате звонка выяснилось, что линия Доктора отключена... а последующий визит в его квартиру показал, что квартира опустела, а договор аренды был расторгнут. Как вы понимаете, начальство Доктора запаниковало, и всё это время идиоты пытались найти его сами. Спустя полгода один из них решил минимизировать свои потери, решив, что, признавшись начальству, он ещё может спасти свою шею. Конечно, этого не произошло, но, по крайней мере, теперь у вас есть на чём потренироваться. Полковник откинулся в кресле и потёр подбородок. – Это чертовски сложная задача, генерал, учитывая, что мы работаем со следами шестимесячной давности. Если предположить худшее – а именно, что доктор Такер перебежал на сторону государства, которое не преследует интересы Америки – то у этого государства было полгода, чтобы уничтожить его след. – Именно поэтому я поручаю вам эту работу, – усмехнулся Брэдли. – Если вы сможете раскрыть это дело с помощью своих оперативников разведки, обладающих магическими способностями, то сможете дать подполковнику Кертис фору. Полковник Мустанг усмехнулся. – Значит, вся эта дискуссия о подполковнике Кертис была лишь вашим способом установить планку, сэр? – Конечно, нет, – хмыкнул Брэдли со слабой улыбкой. – Я просто поболтал о том о сём. Во всяком случае, это всё, что мне нужно было обсудить с вами, полковник. Если у вас нет вопросов, вы свободны. – Да, сэр. Спасибо, сэр. – Полковник Мустанг привёл себя в порядок, отсалютовал и вышел из комнаты. Оставшись один в своём кабинете, Брэдли откинулся в кресле и вздохнул. – В какой стране в наше время учёные увольняются только потому, что они иностранцы? – пробормотал он, с отвращением покачав головой. – Подобная глупость серьёзно аукнется нам... если уже не аукнулась. И на этой язвительной ноте Брэдли потянулся к телефону на своем столе. Нужно было сделать несколько звонков, и чем скорее он их сделает, тем лучше. ______________________________________________________________________ Примечания: И снова всем привет! Несколько замечаний: Во-первых, второе хайку, процитированное Армстронгом в этой главе, написано мастером хайку Кобаяси Исса, а его цитата о том, что ни один пророк не может быть принят в своем родном городе, взята из Луки 4:24. Во-вторых, упоминание о Кензо Тенме и близнецах Либерт – это моя внутрисюжетная отсылка к получившему признание критиков произведению Наоки Урасавы "Монстр". У меня был соблазн упомянуть об этом, когда я впервые заговорил о близнецах Либерт в 34-й главе... но я решил отказаться от этого, когда никто, кажется, не узнал их, лол. В любом случае, я полностью благодарен читателю MagicalThinker за то, что он узнал Либертов и подал мне идею о том, чтобы доктор Кензо Тенма вырастил близнецов. (В итоге это сработало просто фантастически, учитывая мои планы в этой главе). В-третьих, фокус-группы были изобретены как метод исследования только в конце 1930-х годов и использовались во время Второй мировой войны для анализа эффективности пропаганды. Это ещё одна вещь, которую Таня преждевременно втянула в свой мир, мнээээ. https://www.materialplus.io/perspectives/a-brief-history-of-market-research В-четвёртых, Джордж Маршалл был американским солдатом и государственным деятелем, занимавшим различные посты – начальника штаба, государственного секретаря и министра обороны. Он также был автором Плана Маршалла – инициативы, в рамках которой американская помощь должна была помочь экономике Западной Европы восстановиться после окончания Второй мировой войны. (Его усилия в этой области привели к получению Нобелевской премии мира в 1953 г.) В контексте этой главы он также был человеком, который эффективно удерживал Соединённые Штаты от вмешательства в гражданскую войну в Китае. В-пятых, слабость морского флота Китая при династии Цин была названа историками одной из главных причин того, что в 19 веке он был так уязвим для иностранного империализма. С военной точки зрения страна, как правило, лучше действовала на суше. Наконец, в-шестых, протестантские миссии в Китае с начала 19 до середины 20 века внесли огромный вклад в модернизацию образовательной и медицинской систем страны, а также стали механизмами передачи западной культуры. Как обычно, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не всегда будут доступны неспециалистам. Чтобы облегчить всем жизнь, я перечислил их ниже с краткими комментариями (взяты в основном из Википедии, если не указано иное): Хафу: японский термин, обозначающий человека, родившегося от одного родителя-японца и одного родителя-неяпонца. Ханами: японский традиционный обычай наслаждаться мимолетной красотой цветов; почти всегда речь идет о цветах вишневого дерева (сакура) или, реже, сливового (умэ). Дзайбацу: японский термин, обозначающий крупные промышленные и финансовые конгломераты, которые контролировали значительную часть японской экономики с периода Мэйдзи до конца Второй мировой войны. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! X-D