Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Имперские горы Веттерштайн Тренировочный полигон Имперской армии, гора Цугшпитце декабрь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф с трудом открыла глаза – и растерянно заморгала, увидев непривычный вид сосновых балок на потолке над головой. Она всё ещё пыталась вспомнить, где находится, когда внезапно раздался голос капитана Виктории Ивановны Серебряковой: – Наконец-то ты проснулась! Слава богу! Когда Таня подняла голову и увидела обеспокоенное лицо своей невесты, внезапно всплыли воспоминания о тренировке воздушных магов, в которой она только что участвовала. – Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросила капитан, присаживаясь на край кровати Тани. – Немного устала, – призналась Таня, садясь, – но нет ничего такого, что нельзя было бы исправить с помощью нежной, любящей заботы моего бывшего адъютанта, – добавила она, слабо улыбнувшись военному инструктору. Капитан вздохнула с облегчением. – Ну, ты не можешь быть настолько уставшей, если твоё либидо всё ещё работает. Моя особая разновидность нежной, любящей заботы, как правило, оставляет тебя совершенно измотанной, так что, полагаю, мне придётся приспособиться, – добавила она с нежной улыбкой, скользнув в постель рядом с Таней. – Ты чудесно приспособилась, – вздохнула Таня несколько мгновений спустя, лёжа головой на коленях капитана. – Я уже чувствую себя помолодевшей. – Затем, после нескольких минут дремотного комфорта, она резко нахмурилась. – Подожди минутку, ты действительно можешь позволить себе быть здесь? Ты должна следить за проведением квалификационных курсов для магов специального назначения, а не заботиться о нуждах своего бывшего начальника. Капитан пренебрежительно махнула одной рукой, а другой нежно провела по волосам Тани. – Сейчас более чем достаточно квалифицированного персонала, чтобы управлять программой за меня, особенно учитывая, что все ребята из 203-го батальона здесь. Но нет никого, кого я бы сочла достаточно компетентным, чтобы позаботиться о Любимице Рейха. Таня удивленно подняла бровь. – Это действительно вопрос компетентности? Или здесь играют роль другие соображения? – Ладно, – её невеста закатила глаза. – Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё был рядом с тобой, особенно когда ты без сознания. Ты даже не представляешь, насколько ты соблазнительна, когда спишь. – Мне бы хотелось думать, что я привлекательна и когда не сплю, – ухмыльнулась Таня, – хотя ты, как обычно, преувеличиваешь мою привлекательность. Кстати, о том, что я была без сознания, – продолжила она, слегка нахмурившись, – как долго? Капитан помолчала. – На самом деле, почти полдня. Вот почему я так волновалась. Ты действительно уверена, что с тобой всё в порядке? Таня успокаивающе покачала головой. – Это было просто переутомление... и такой степени, которую, полагаю, я предвидела. Ну, честно говоря, это была такая степень усталости, которую она ожидала только из-за предупреждений доктора Иоганна Георга фон Фауста: "Имейте в виду, Мифрил, то, что вы задумали осуществить, будет чрезвычайно обременительно как для вашего тела, так и для вашего мозга. Это будет волшебный эквивалент исполнения Сонаты для фортепиано с оркестром № 29 Людвига ван Бетховена си-бемоль мажор, соч. 106. Говоря простым языком: то, что вы собираетесь предпринять, потребует невероятной ловкости ума и огромной физической выносливости. По этой причине я настоятельно рекомендую вам заранее отведать ваши любимые капучино с трюфелями Neuhaus Belgican. Вам, честно говоря, понадобится столько энергии, сколько вы сможете получить”. Затем кое-что из сказанного ранее, наконец, дошло до Тани, и она моргнула. – Подожди, ты сказала, что все парни из 203-го батальона здесь? Губы капитана на мгновение сжались. – Они сказали, что почувствовали ностальгию, когда услышали, что вы будете вести курс вместе со мной. Так что да, они все здесь. Таня вздохнула и закрыла глаза. – Так они все наблюдали за тренировкой, я полагаю?.. Её невеста промычала в знак согласия. – Честно говоря, после этого мне нужно было отправить их всех на тренировки со стажёрами. В противном случае ты бы обнаружила почти четыре дюжины взрослых мужчин, требующих ответов, как только проснулась. Таня вздрогнула. – Я в высшей степени благодарна за то, что ты нашла способ предотвратить этот сценарий. Я не могу представить себе ничего более ужасного, чем проснуться и увидеть почти четыре дюжины взрослых мужиков, столпившихся вокруг моей кровати. Так что же именно они хотели знать? Капитан бросила на неё косой взгляд. – Дорогая, ты прекрасно знаешь, что они хотят знать. То же самое, что хочу знать я, а именно: как, чёрт возьми, тебе удалось использовать такие сложные заклинания, избегая обнаружения, не прибегая к Типу 95? Конечно, – продолжила военный инструктор после небольшой паузы, – ряд слушателей были одержимы совершенно другим вопросом. Я думаю, они надеялись увидеть широкую демонстрацию твоей легендарной скорости и манёвренности... а не длительную демонстрацию использования уловок в воздушном бою. Таня покачала головой и усмехнулась. – Как военный тактик, капитан, ты не хуже меня знаешь, что обман был единственным выходом, который у меня остался в тот момент, когда Генеральный штаб решил выставить меня против целого батальона. Против такого численно превосходящего противника я не могла позволить себе никаких лобовых столкновений. Даже с моей предполагаемой скоростью и манёвренностью – и даже с учётом моей универсальности в ведении боев с налётом на большой высоте или поворотов на малой высоте – любой тип ближнего воздушного боя свёл бы мою осведомлённость о ситуации к нулю. В таком случае, – пожала плечами Таня, – капитан Гранц легко победил бы меня одновременной и концентрированной атакой. Даже если бы он был достаточно благородным, чтобы действительно выстроить своих людей в очередь на более серьёзный бой против меня, мои более низкие магические способности неизбежно сделали бы меня проигравшей в длительной битве на истощение. Всё это означает, что единственным оставшимся у меня вариантом было прибегнуть к атакам с дальней дистанции. Кроме того, единственный способ, которым мои атаки могли сработать, учитывая мой недостаток в силе – это гарантировать, что мои противники не смогут вовремя развернуть свои активные щиты. – Мы с ребятами это поняли, – ответила военный инструктор со слабой улыбкой. – Суть тайны для нас в том, как тебе удалось спрятаться, используя такие мощные заклинания с помощью одного Типа 97. Таня ухмыльнулась. – В воздушном бою у магов есть только два способа обнаружить врага: они находят его визуально или они определяют местонахождение магически. Что касается визуального обнаружения, я делала ставку на тот факт, что зимой небо самое облачное, а это означало, что я могу полагаться на облачный покров для визуальной маскировки на протяжении большей части тренировки. Что касается магического обнаружения… В этот момент Таня замолчала. Способы, с помощью которых она магически скрывалась во время учений, были квинтэссенцией многих навыков, которым она научилась за последние четыре года... И она искренне не была уверена, как много она могла раскрыть. Сначала она применила восточные физиологические техники, которым научилась у майора Алекса Луи Армстронга, чтобы уменьшить количество маны, которую в противном случае ей пришлось бы расходовать на заклинания выработки кислорода и тепла. В последнем ей также очень сильно помогло использование усовершенствованного боевого костюма доктора Эдны Мод с теплоизоляцией. Во-вторых, она перенаправила ману, которую “сэкономила” после вышеупомянутых вмешательств, на постоянное наложение заклинания подавления выбросов маны. В-третьих, и это самое важное, она применила особые навыки использования заклинаний, которые приобрела, обучаясь пользоваться Типом 99... и именно это конкретное вмешательство фактически заставило её провести в Кельне гораздо больше времени, чем она ожидала. – Вы хотите, чтобы я подсчитал, сколько Типов 97 вам понадобится, чтобы приблизиться к возможностям Тип 99?.. – Медленно повторил доктор Фауст, уставившись на Таню и наморщив лоб. – Я не уверен, что понимаю смысл вашего вопроса, полковник Дегуршафф… Таня улыбнулась. – В первый раз, когда вы объяснили мне работу Типа 99, доктор Фауст, вы в основном описали его как "разбитый" талисман с конкретными компонентами, предназначенными для определенных магических формул. Используя специальные компоненты для заклинаний, магу в конечном итоге требуется меньше магической силы... и, следовательно, он производит меньше магических выбросов. Именно по этой причине Тип 99 может работать ниже обычного порога обнаружения маны. Я просто спрашиваю вас: сколько мне понадобится Типов 97, чтобы я могла приблизительно воспроизвести работу одного Типа 99? У учёного отвисла челюсть, когда до него дошёл смысл слов Тани. – Я не могу в это поверить... – недоверчиво пробормотал он. – Вы на самом деле планируете использовать несколько заклинаний последовательно и поочередно, используя несколько Типов 97 вместо Типа 99… – После нескольких мгновений глубокого раздумья доктор Фауст кивнул сам себе и пробормотал: – Учитывая, как быстро вы можете использовать магические формулы с вашими потрясающими навыками, вы действительно смогли бы запустить серию заклинаний таким образом, не усиливая свой выброс маны… Таня ухмыльнулась и выразительно пожала плечами. – Генеральный штаб запретил мне использовать Тип 99, но они не запрещали мне применять концепцию, лежащую в основе его использования. Точно так же, когда они инструктировали меня использовать Типа 97, они никогда не говорили мне, что я должна использовать только один. – У меня нет слов, – усмехнулся тогда доктор Фауст, покачав головой в немом восхищении. – Ваша способность мыслить нестандартно, соблюдая при этом правила игры, не перестаёт меня удивлять, полковник. Схема настолько хитроумна, что я почти готов назвать её мошенничеством. Единственная причина, по которой я этого не сделаю, заключается в том, что выполнение этого требует экстраординарного мастерства, которого, вероятно, сейчас нет больше нигде в мире. Таня слабо улыбнулась. – Приму это как комплимент, доктор. Как только вы подсчитаете количество, мне понадобится ваша помощь в проведении довольно большого количества практических занятий. В конце концов, все будет зависеть от того, насколько хорошо я смогу использовать то, что по сути представляет собой импровизированный Тип 99. Со всеми этими трюками в рукаве – трюками, которые она придумала во время семичасовой поездки на поезде из Беруна в Кельн – Таня знала, что у неё было больше, чем просто шанс побороться. Однако её самое большое преимущество заключалось в том факте, что её оппоненты, вероятно, полагали, что пришли к исчерпывающей оценке её результатов. Это, в свою очередь, привело бы их к ряду ошибочных предположений. Например, принимая во внимание пониженный уровень магического оборудования Тани (Тип 97 по сравнению с Типом 95) и её более низкие магические способности, её противники, вероятно, предположили бы, что она будет неспособна создавать определённые заклинания высокого уровня, по сути, не выдавая себя. Во-первых, они, конечно, не ожидали, что она создаст приманки более сложные, чем те, которые она использовала в Великой войне. Во-вторых, они также не ожидали, что она проведёт ряд управляемых атак дальнего боя. Проще говоря, самонаводящиеся заклинания требовали значительного количества маны, потому что они давали своим заклинателям непревзойдённое обнаружение цели и более широкий диапазон атаки, который включал атаки “вне поля зрения” и бои “за пределами видимости". Если бы её враги предположили, что подобные заклинания выходят за рамки её возможностей, это дало бы самой Тане беспрецедентное преимущество. Однако, помимо того, что это привело к ошибочным предположениям, то, что её враги так тщательно “оценили” Таню, дало ей ещё одно преимущество: возможность предсказывать поведение своих противников. Первое: она была уверена, что её враги проигнорируют начальную волну ловушек, учитывая их понимание того, как широко она использовала иллюзии в Великой войне. Во всяком случае, они, скорее всего, немедленно прочесали местность в поисках следов заклинателя... и предположили, что следы приведут их к цели. Второе: она была уверена, что её противники попадутся на следующую приманку, которая двигалась практически как настоящая, тем более что её знаменитая осторожность не позволила бы ей ввязаться в такую чрезмерно рискованную игру. Третье: она была уверена, что её враги будут гораздо осторожнее к тому времени, когда она попытается использовать третью и четвёртую уловки, а это означало, что ей нужно будет использовать ещё более искусные и убедительные приманки… а также подавлять и компрометировать способность своих оппонентов принимать решения в самые критические моменты. Четвёртое и последнее: она была уверена, что после четвёртой уловки никакие дальнейшие попытки обмана не сработают – а это означало, что её последнюю атаку придётся осуществить практически без магии. Именно поиск решения проблемы финальной атаки потребовал от Тани больше всего размышлений. И решение, которое она наконец придумала, было одновременно потрясающе простым... и невероятно рискованным. Во-первых, ей нужно было бы использовать импульс, полученный от ускорения, вызванного её четвёртой атакой, чтобы подняться в облака и занять позицию, пока её враги всё ещё были дезориентированы. Во-вторых, в тот момент, когда она достигнет необходимой позиции, ей нужно будет свободно упасть на вражеского командира – полагаясь на гравитацию и точность, а не на магию, чтобы пробить его активный щит, – а затем активировать свой собственный щит в последний возможный момент, чтобы избежать смертельного столкновения. Выполнение этого манёвра потребовало бы от Тани одновременного использования навыков десантирования, которым она научилась у Доктора Фауста, приёмов точного нанесения ударов, которым она научилась у майора Армстронга... и применения защитных заклинаний в последнюю минуту, которым она научилась у Доктора Фауста и майора Армстронга. В-третьих, и наконец, как только её заложник был захвачен, она могла положиться на лояльность своих врагов к их командиру, чтобы создать момент нерешительности, а затем она могла воспользоваться их колебаниями, чтобы уничтожить все оставшиеся подразделения серией взрывных заклинаний. В общем, всё это было грандиозной авантюрой – вот что имела в виду Таня, когда говорила своей невесте, что она склонна считать это упражнение таким же познавательным, как и все остальные. Однако проблема, стоявшая перед ней сейчас, заключалась в определении степени, в которой она действительно могла бы разглашать то, что сделала, в образовательных целях. После нескольких минут напряжённых размышлений Таня наконец вздохнула. – Я говорю тебе это, потому что доверяю тебе свою жизнь, – обратилась она к своей невесте, – но ты не можешь делиться этим ни с кем другим – по крайней мере, пока не получишь разрешение Генерального штаба. Затем, сделав глубокий вдох, Таня продолжила объяснять, настолько кратко, насколько могла, суть тактики, которую она использовала. Когда она, наконец, закончила, капитан открыла и закрыла рот, поскольку слова никак не могли материализоваться. – Я могу понять, что ты сделала концептуально, – наконец заговорила её невеста слегка сдавленным голосом несколько мгновений спустя, – но я не могу представить, как тебе это удалось практически. Я имею в виду, что достаточно сложно использовать несколько заклинаний одновременно с помощью одного магического устройства – это подвиг, который обычно приписывают только членам 203-го батальона, – но разыгрывать несколько заклинаний последовательно с помощью нескольких устройств абсолютно беспрецедентно! Таня криво усмехнулась. – Ну, теперь ты знаешь, почему я потеряла сознание, как только приземлилась. Не думаю, что когда-либо за всю свою жизнь я так сильно концентрировала своё внимание, – добавила она со вздохом. Капитан несколько секунд молча смотрела на Таню в ошеломлении... и резко начала раздеваться. У Тани отвисла челюсть. – Капитан Сер— Виша, что— что ты делаешь?! – Мы. Будем. Трахаться. СЕЙЧАС ЖЕ, – ответила ее невеста тоном, не терпящим возражений, продолжая снимать с себя одежду с военной эффективностью. – Я уже была возбуждена в тот момент, когда ты появилась в этом облегающем боевом костюме... И дела становились только хуже, пока я наблюдала, как ты в одиночку уничтожаешь батальон капитана Гранца. А теперь все, что я услышала о том, как тебе на самом деле удалось это сделать, стало последней каплей. – Но— но… мы же на тренировочной площадке! – забормотала Таня в панике, поскольку её логика и либидо боролись в ней в равной степени. – Это последнее место... – Я отправила всех на учения, помнишь? – хрипло протянула её невеста, бросая последний предмет одежды на пол и садясь верхом на Таню. – На территории почти никого не осталось. И просто в качестве дополнительной меры предосторожности Эрия выставила охрану у входа на территорию проживания командующих офицеров с инструкциями никого не впускать, чтобы наша бедная измученная Мифрил могла отдохнуть. – Хорошо, что ты больше не мой адъютант, – простонала Таня, притягивая капитана к себе для поцелуя, – потому что то, как ты позволяешь мне “отдохнуть”, на самом деле равносильно грубому пренебрежению служебным долгом. – Вовсе нет, – ухмыльнулась её невеста, направляя рот Тани к одной из своих грудей. – Просто я сначала выматываю тебя, чтобы потом ты могла отдохнуть еще основательнее. Если уж на то пошло, я действительно считаю, что делаю всё возможное. – Ты действительно доведёшь меня до смерти, – пробормотала Таня, перекатываясь через Вишу – и скользнула пальцами в тугое влажное тепло. – Но я бы сочла это самым славным концом.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ Имперские горы Веттерштайн Тренировочный полигон Имперской армии, гора Цугшпитце декабрь 1931 года

Бригадный генерал Эрих фон Реруген шагал по извилистой дорожке, ведущей к командному составу Тренировочного полигона Имперской армии, с чемоданом в руке. По правде говоря, он мог бы, вероятно, получить помощь грузчика, а также ряд других приветственных формальностей, если бы приехал в день, когда его ожидали. Но Реруген был человеком со строгими вкусами, предпочитавшим не высовываться, поэтому, когда он понял, что прибытие в Альпийские горы Империи на целый день раньше запланированного избавит его от нежелательного внимания, а также даст больше времени на подготовку к предстоящему прибытию имперской знати, он соответствующим образом изменил своё расписание. Теперь, когда он услышал хруст зимнего снега под своими ботинками и уловил аромат сосен в окружающем лесу, он почувствовал себя абсолютно правым в своём выборе. Действительно, жаль, что обязанности не позволяли ему чаще бывать в горах. Здесь, наверху, вдали от обезумевшей толпы, человек мог по-настоящему подумать… – Стой! Кто идёт? Реруген сделал паузу, рассматривая рядового первого класса, который, очевидно, был выставлен в качестве часового у входа на территорию комплекса. "Странно, – подумал он про себя, слегка нахмурившись, – обычно мы не выставляем здесь охрану. Но опять же, – подумал он про себя, пожимая плечами, – возможно, это меры безопасности, которые персонал квалификационных курсов ввёл в преддверии обзорной экскурсии”. – Я бригадный генерал Эрих фон Реруген, – с улыбкой объяснил Реруген, прекрасно понимая, что из-за пальто на нём солдат не мог определить его звание. – Я должен был прибыть завтра, но поскольку я уже здесь, надеюсь, вы не будете возражать, если я устроюсь в отведённых мне покоях. – Сэр, конечно, нет, сэр! – ответил солдат, быстро встав по стойке смирно и отсалютовав Реругену. – Могу я предложить вам свою помощь, сэр? – добавил молодой человек после того, как Реруген отсалютовал ему в ответ. Реруген махнул рукой, отпуская его. – Всё в порядке, рядовой Краузе. Этот чемодан намного легче, чем кажется. Когда Реруген, наконец, подошел к развилке тропинки, отделявшей коттеджи офицеров-мужчин от коттеджей офицеров-женщин, ему пришло в голову, что, возможно, ему следует проведать полковника Таню фон Дегуршафф после того, как он закончит обустраиваться у себя. Он уже слышал о результатах учений воздушных магов, в которых она участвовала, от персонала, работавшего в штабе тренировочного полигона, и, хотя её победа перед лицом невероятных шансов не слишком удивила его, он почувствовал некоторое беспокойство, услышав, что вскоре после этого она упала в обморок. “Возможно, на этот раз мы немного переборщили, – подумал Реруген с уколом вины, открывая ключом свой домик и начиная распаковывать те немногие вещи, которые привёз с собой. – В конце концов, несмотря на различные тренировки, которые она проводила с майором Армстронгом и Доктором Фаустом за последние четыре года, она действительно не делала ничего похожего на боевые упражнения воздушных магов со времен Великой войны… Но опять же, – подумал Реруген после короткой паузы, – возможно, всё это и к лучшему. То, что она в слегка ослабленном состоянии, может сделать её менее устрашающей для знати. Но подождите! Я действительно хочу, чтобы она была менее устрашающей для знати? В конце концов, возможно, для Империи – и для всего мира в целом! – будет гораздо лучше, если нечестивый союз, о котором мечтает генерал-майор Ганс фон Цеттур, никогда не состоится!” Именно в то время, когда он был во власти таких противоречивых мыслей, Реруген направился в коттедж, который предположительно была отведена полковнику Дегуршафф. Он как раз собирался постучать в дверь, когда приглушённый крик изнутри заставил его замереть. Реруген моргнул. В этом крике было что-то такое, что напомнило Рэругену конкретную ситуацию... но сама мысль о том, что подобное происходит в это самое время и в этом самом месте, была настолько нелепой, что Реруген едва мог принять это. Тем не менее, он не мог отмахнуться от этого. И вот так он обнаружил, что низко пригнулся, прижавшись ухом к двери. Через несколько мгновений щёки Реругена вспыхнули. Звуки были слабыми и нечёткими... Но это безусловно были звуки пары в акте соития. И, судя по ритмичному скрипу половиц, она занималась этим довольно энергично. Разум Реругена закружился, когда он обнаружил, что одновременно охвачен чувствами шока, возмущения, неверия и замешательства. У кого хватило бы наглости сделать такое? И в комнате Мифрил, не меньше! Если только эта хижина не принадлежит ей и произошло какое-то ужасное недоразумение – но даже если бы и было недоразумение, такого рода вещи не должны происходить на этой территории. Стремительные мысли Реругена были быстро прерваны, когда из глубины комнаты донесся последний, едва сдерживаемый крик. В этот момент чистый инстинкт взял верх, и Реруген обнаружил, что убегает так тихо, как только может, чтобы укрыться в соседнем лесу. Честно говоря, никто не знал, как долго ему придется ждать, чтобы выяснить, кем были преступники. Тем не менее, он был одет достаточно тепло, и было маловероятно, что нарушители будут задерживаться надолго, учитывая, где они находились. Тем не менее, прошло не менее получаса, прежде чем Реруген наконец услышал щелчок отпираемой двери. Реруген осторожно выглянул из-за куста, в котором он прятался, и приготовился самым суровым образом отчитать негодяя за нанесение такого унижения Рейху… …когда внезапно узнал гибкую фигуру капитана Виктории Ивановны Серебряковой, выходящей из домика. У Реругена отвисла челюсть. “Что за хуйня?” – нетипично для себя выругался он и поспешно нырнул обратно в кусты. Капитан Серебрякова была чуть ли не последним человеком, от которого он ожидал подобной неосмотрительности. Даже в батальоне, известном своим беспрекословным повиновением и образцовым поведением, она выделялась среди остальных своей легендарной преданностью своему начальнику. На самом деле, подозревать такой образец добродетели, как она, было всё равно что подозревать самого полковника Таню фон Дегуршафф… …которую Реруген внезапно узнал в фигуре, запирающей дверь комнаты прямо сейчас. И это был момент, когда мозг Реругена взорвался.

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ Имперские горы Веттерштайн Тренировочный полигон Имперской армии, гора Цугшпитце Декабрь 1931 года

Реруген вздрогнул, когда знакомый спазм пробежал по его животу, когда он взволнованно зашагал по своему коттеджу. Ему было не привыкать к когнитивному диссонансу, когда речь заходила о Дьяволе Рейна, но в данном конкретном случае ситуация быстро переросла из абсурдной в сюрреалистическую. “Подумать только, что она действительно способна на такие вещи!” – ошеломлённо подумал Реруген. Одна только мысль о Мифрил в обнажённых, страстных и распутных объятиях с другим человеком… Реруген чуть не взвыл, когда проклятое (но, о, такой щекочущее!) изображение грозило навсегда отпечататься на внутренней стороне его век. “Но подождите, – подумал Реруген, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, – что именно сделала Мифрил?” Если отбросить в сторону то, что он знал о полковнике, и взглянуть на факты объективно... У неё просто была романтическая интерлюдия с бывшим подчинённым во время того, что якобы было временем её отдыха и восстановления сил. Хотя правдой было то, что он никогда не верил, что она может быть хоть сколько-нибудь заинтересована в подобных делах, он не мог отрицать, что полковник Дегуршафф сейчас – молодой человек… со всеми страстями, которые обычно сопровождали этот конкретный этап в жизни. А если объектом любовных привязанностей Мифрил оказалась другая женщина... Ну и что с того? Реруген, очевидно, слышал о подобных вещах раньше... И они, очевидно, были более обыденными, чем полагало большинство людей, если судить по успеху инициативы полковника Шенеберга… Вспомнив об инициативе Шенеберга, Реруген резко замер. “Боже мой... – подумал он, быстро бледнея. – Неужели это настоящая причина, по которой Мифрил все эти годы выступала за предоставление убежища сексуальным и гендерным меньшинствам? Медленно и неуклонно ли она создавала общественные условия, которые позволят узаконить её неортодоксальные отношения со своим бывшим адъютантом?..” Разум Реругена лихорадочно работал, пока он быстро вспоминал всё, что знал о знаменитой связи между Мифрил и её Крылом. Капитан Серебрякова служила с полковником Дегуршафф с самого первого года Великой войны. Она была первым подчинённым, которого Дегуршафф рекомендовала на офицерские курсы Военной академии, единственным солдатом, которому она когда-либо доверяла быть своим адъютантом и заместителем командира своей роты... и единственным членом Имперского 203-го батальона воздушных магов, которого она когда-либо прямо просила перевести в тыл. “Нелепо! – нахмурился Реруген. – Она была всего лишь ребёнком, когда они встретились! Иметь такие виды на капитана в таком нежном возрасте…” Реруген резко оборвал ход своих мыслей. Этот “ребёнок”, как он выразился, был причиной многих величайших побед Империи в Великой войне. Быть не по годам развитым в одной области не мешало быть не по годам развитым в другой. “Но что это значит для Рейха?” – забеспокоился Реруген, продолжая расхаживать по своей комнате. Хотя полковник Дегуршафф безупречно служила Империи и отстаивала её интересы в течение последних восьми лет, Реруген не мог отрицать возможность того, что она, возможно, все это время вынашивала скрытые мотивы. В конце концов, именно это пугало его больше всего в Мифрил: она могла каким-то образом обратить все обстоятельства, в которых оказывалась, будь то война или мир, в свою пользу. Внезапно все опасения, которые он продолжал питать по поводу Дьявола Рейна на протяжении многих лет, показались оправданными. Реруген сделал паузу. При желании он мог бы сообщить об открытии, сделанном им сегодня днём, Генеральному штабу. Возможно, это разоблачение уменьшило бы их энтузиазм по поводу того, что Мифрил когда-нибудь станет канцлером Рейха. В конце концов, независимо от того, насколько меритократичной была Империя, её жители по-прежнему предпочитали, чтобы их правители соответствовали определённым не-меритократическим идеалам – таким идеалам, как благородство и гетеросексуальность, например. Затем, после нескольких мгновений напряженного раздумья, Реруген вздохнул. С другой стороны, он не мог доложить Генеральному штабу ничего такого, что могло бы стать сколько-нибудь серьёзным препятствием для их планов относительно Мифрил. Правда, они, вероятно, были бы на мгновение шокированы этой новостью, но Реруген уже мог представить, как генерал-лейтенант Цеттур пожимает плечами и говорит: "Полковник Дегуршафф всё ещё ребёнок... а капитан Серебрякова, возможно, не более чем мимолётное увлечение". Кроме того, эти слухи будет достаточно легко опровергнуть: это всего лишь связь, возникшая между двумя выжившими в Великой войне. Любой, кто попытается представить это в более неприглядном свете, рискует навлечь на себя объединённый гнев Имперской армии и Военной академии. Реруген покачал головой. Прямо сейчас разглашение тайных отношений Мифрил с её бывшим адъютантом ничего не дало бы. На самом деле, если он оставит всё как есть, велика вероятность, что то, что сейчас было всего лишь щелью в её броне, со временем перерастёт в полноценную трещину. И когда эта трещина, наконец, появится, Реруген сможет использовать её для разоблачения Мифрил. Всё на благо Отечества, конечно.

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ Глава 55: О сокрытии сексуальных похождений ранее бесполезных лесбиянок, часть I

ВАЙСС (неуверенно колеблется у двери в домик Эрии): Приношу свои извинения за вторжение в столь поздний час, майор Зибер, но я, гм, стучал в дверь капитана Серебряковой последние пять минут, не получая ответа. Вот я и подумал, не окажется ли она случайно здесь, с тобой… ЭРИЯ (на мгновение замирает, прежде чем, наконец, смиренно вздохнуть): Почему бы вам не войти, майор Вайсс? ВАЙСС (закрывает за собой дверь – затем резко замирает, услышав страстные звуки, доносящиеся из соседнего коттеджа): Они не... Они там... А вы?.. ЭРИЯ (коротко хихикает): Да, эти звуки определённо то, что вы думаете. И да, они определённо занимались этим какое-то время. И да, я всё это время держу звукоизоляцию в их комнате. ВАЙСС (моргает в немом восхищении): Вы проделали весь этот путь только ради этого? ЭРИЯ (пренебрежительно машет рукой): В основном, но не полностью. Вы знаете, я подруга невесты Виши. Так что я действительно должна, э-э-э, сохранять её честь. ВАЙСС (хмурится в знак яростной солидарности): Я могу взять смену. В конце концов, я шафер Мифрил. Вам просто нужно рассказать мне, как работает это заклинание. ЭРИЯ (улыбается): Спасибо, майор Вайсс. Я очень ценю это предложение. ВАЙСС (качает головой): Это меньшее, что я могу сделать. Кроме того, по какой-то причине это очень похоже на ночной артиллерийский обстрел, которому Мифрил подвергла 203-й. ЭРИЯ (лукаво улыбается): Что ж, сходства определённо есть. Хотя, если вы спросите меня, именно Мифрил сейчас подвергается бомбардировке. ВАЙСС (замирает, прислушиваясь к кошачьему вою за соседней дверью... и тут же сочувственно качает головой): Я очень надеюсь, что капитан смягчится в отношении полковника. В конце концов, у Мифрил намечены ещё одни учения. ЭРИЯ (вздыхает): Я знаю, верно. Ну, раз уж вы здесь, я могу покопаться в ваших мозгах. Я пытаюсь составить список правдоподобных причин, по которым Мифрил могла бы упасть в обморок, когда на самом деле выиграла в бою воздушных магов. ВАЙСС (быстро просматривает список): Как насчёт того, чтобы поскользнуться на льду? Или споткнуться на лестнице? Или упасть с кровати? ЭРИЯ (заметно оживляется): Ооо. Вы молодец. Я сейчас запишу это. ___________________________________________________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! На самом деле мне не так уж много нужно здесь объяснять, кроме упоминания о том, что пьеса Бетховена, описанная Доктором Фаустом в этой главе, действительно является одним из самых технически сложных и требовательных сольных произведений во всей классической музыке. В отличие от предыдущих частей концерта, которые обычно длились всего 15-20 минут, "Хаммерклавир" (как это произведение более известно в народе) имеет стандартную продолжительность исполнения от 45 до 50 минут. По сей день многие пианисты считают это произведение практически неиграбельным из-за огромной ловкости и выносливости, которых оно требует, ЛОЛ. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! X-D