Amor Enim Vult

СЕМЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Имперский город Кельн Здание военной контрразведки, Брюлерштрассе Май 1931 года

Полковник Эрих фон Реруген мрачно шёл по коридору, ведущему к кабинету полковника Тани фон Дегуршафф в главном штабе разведывательного управления в Кельне. С той мартовской встречи в Генеральном штабе, когда полковник Дегуршафф вскользь порекомендовала его на пост главы предложенного ею Министерства инноваций и технологий, Реруген снова оказался в незавидном положении, когда ему пришлось довольно регулярно общаться с Мифрил. И с того апрельского совещания, когда Генеральный штаб собрался, чтобы обсудить проект гражданской журналистики полковника Дегуршафф, количество взаимодействий только увеличилось, поскольку генерал-майор Ганс фон Цеттур с радостью назначил Реругена одним из немногих, кому он доверял вести "усиленное наблюдение" за деятельностью Мифрил. “Чёрт возьми, – с нехарактерным для него раздражением подумал Реруген, поджав губы, – я не понимаю, почему Генеральный штаб назначает меня неофициальным надзирателем Мифрил, когда они постоянно преуменьшают мои предупреждения о её действиях!” Если бы Реруген был менее озабочен, он бы услышал предупреждение секретаря, который попытался запретить ему войти в кабинет Мифрил: "Простите, полковник Реруген, полковник Дегуршафф сейчас занята..." Только распахнув дверь и увидев стоящее перед ним видение в белом, Реруген с запозданием осознал свою оплошность. – Прошу прощения, – заикнулся он, когда полковник Дегуршафф, которая, казалось, смиренно терпела заботы кутюрье и двух её помощниц, взглянула на него. – Я не знал, что вы... э-э... заняты... – Это ещё мягко сказано, полковник Реруген, – с лёгким намёком на иронию ответила Мифрил, пока одна из помощниц вдевала очередную швейную булавку в разрез платья, которое было на ней надето. – Если хотите знать моё мнение, я чувствую себя скорее осаждённой, чем занятой. – Это полностью на вашей совести, полковник Дегуршафф, – вмешалась женщина средних лет, руководившая примеркой, неодобрительно покачав головой. – Если бы вы пришли в мою мастерскую, как я вам велела, нам не пришлось бы сегодня делать всё это в вашем кабинете. В конце концов, до Императорского бала осталось всего два месяца, и позор всей Империи, если почётный гость вечера будет одет неподобающим образом. Мифрил вздохнула. – Как видите, полковник Реруген, меня подвела партизанская тактика. Фрау Гессен удалось устроить мне засаду в моих собственных владениях, используя комбинацию разведки, шпионажа и обмана моих сотрудников. – После нескольких минут раздумий Мифрил обратилась к пожилой женщине: – Учитывая продемонстрированное вами мастерство, возможно, вы хотели бы получить должность оперативника разведывательного отдела, фрау Гессен… Кутюрье оборвала её искренним смехом. – Боже милостивый, вы столь же очаровательны, сколь и сногсшибательны, полковник Дегуршафф. Однако лестью вы ничего не добьетесь, – ухмыльнулась модельер. – Я не позволю вам избежать этой примерки, даже если вы предложите мне папство в Риме. – В таком случае я подожду снаружи, в холле… – Реруген замялся, быстро вышел из комнаты и захлопнул дверь. Повернувшись, Реруген ненадолго прислонился к двери и сделал дрожащий вдох. К сожалению... даже если это было всего лишь несколько мгновений, он не думал, что когда-нибудь забудет, как Мифрил выглядела в своём серебристо-белом платье и с золотыми волосами, рассыпавшимися по обнажённым плечам. Если быть до конца честным с самим собой, то полковник выглядела просто потрясающе, и даже он не смог сдержать свою бурную реакцию на её физические прелести. “Чёрт! – выругался Реруген в тишине собственного сознания, пробираясь к одному из диванов, которыми был завален холл. – С ней и так нелегко иметь дело!” Но теперь, увидев Мифрил в таком свете, Реруген уже не мог от него отказаться. И увиденного оказалось достаточно, чтобы убедить его в том, что планы генерал-майора Цеттура по поиску политически выгодной пары для Мифрил гораздо более правдоподобны, чем он опасался. Ведь полковник Дегуршафф достаточно красива, чтобы привлечь внимание любого представителя европейской аристократии – да и любого представителя королевской семьи, если уж на то пошло. “Ради всего святого, – пробормотал Реруген, сжимая переносицу, – как мог справедливый и милосердный Господь наделить столькими исключительными качествами одного человека... но лишить его самого похвального из всех качеств – чувства морали?” Реруген всё ещё размышлял о тайнах Божественного провидения, когда сардонический голос прервал его размышления: – Прошу прощения, если заставила вас ждать, полковник Реруген, но теперь я свободна. Подняв глаза, Реруген увидел полковника Дегуршафф в её обычной форме, а все следы прежней невинной красоты были стёрты. И всё же он не мог не заметить и не оценить – возможно, впервые – её роскошные ресницы, изящные скулы, патрицианский нос... и чувственные губы. Реруген содрогнулся. “Если когда-нибудь настанет день, когда она научится всерьёз использовать свою внешность наряду с дьявольской харизмой и потрясающим интеллектом, – размышлял он, – тогда ей действительно не понадобится Генеральный штаб в качестве рычага, с помощью которого можно будет двигать Империей, а может быть, и всем миром…” – Ваша примерка закончена? – спросил Реруген, тряхнув головой, чтобы прогнать эти мысли. – Надеюсь, что да, – вздохнула полковник Дегуршафф, направляясь обратно в свой кабинет. – Фрау Гессен, несомненно, потратила гораздо больше времени и сил на пошив моего вечернего платья, чем доктор Адельхайд фон Шугель на доводку моего Тип 95. Это заставляет задуматься, не нужно ли Имперской армии несколько изменить свои приоритеты. Реруген невесело усмехнулся. – Напротив, полковник Дегуршафф, – пробормотал он в ответ, – я думаю, Имперская армия признаёт, что первое может быть столь же грозным оружием, как и второй. – Прошу прощения, полковник?.. – Ничего, Мифрил, – вздохнул Реруген, пренебрежительно махнув рукой. – К слову о фрау Гессен, – язвительно добавил он, когда они с полковником Дегуршафф расселись по своим местам, – вы являетесь почётным гостем этого вечера. Сам генерал-майор Цеттур настоял на том, чтобы вы не пожалели денег на свой наряд… “На самом деле, – мрачно подумал Реруген, – генерал-майор Цеттур сам бы выделил для вас приданое, если бы эта практика не была устаревшей!” – Генеральный штаб, как всегда, слишком добр, – ответила полковник Дегуршафф с той скромностью, которая всегда казалась Реругену несколько подозрительной. – И всё же, – вздохнула она, – я была бы счастлива просто надеть свою форму. В платье я чувствую себя... мягко говоря, неловко… “Я тоже чувствую себя неловко, когда вы в платье!” – мысленно скорчил гримасу Реруген. Вслух же он сказал лишь: – Я думаю, что Генеральный штаб настаивает на гражданской одежде, чтобы создать более благоприятную атмосферу – более благоприятную для... э-э... укрепления более сердечных отношений между солдатами Империи и её гражданскими лицами... – добавил он, пытаясь переосмыслить усилия генерал-майора Цеттура по сватовству. – Собственно, – продолжил он после небольшой паузы, – именно по этой причине я и заглянул к вам с визитом. Генерал-майор Цеттур пожелал, чтобы я проинструктировал вас быть как можно более... э-э... общительной – особенно с представителями земельной знати... Как только он произнёс эти слова, Реругена охватило острое желание удариться головой о стену и разрыдаться. По правде говоря, именно так и сказал ему генерал-майор Цеттур: “Не будет ничего страшного, если она и в самом деле научится немного флиртовать. Как вы думаете, можно ли найти кого-нибудь, кто научил бы её этому? В конце концов, как бы очаровательна она ни была, она – настоящий сорванец”. “О, чего не сделаешь для Отечества... – стонал Реруген, глядя на свои пылающие от стыда щёки. – После всего, что я уже сделал для Рейха, я опустился до такого…” – Я всё понимаю, полковник Реруген, – торжественно ответила Мифрил. — Могу заверить вас, что я намерена быть как можно более дружелюбной во время Императорского бала. – Эм? – Реруген моргнул, когда нехарактерная покорность полковника Дегуршафф вывела его из задумчивости. – В конце концов, – серьёзно продолжила Мифрил, – мы передаём контроль над аннексированными территориями гражданскому командованию. Вполне понятно, что это непростое время в отношениях между военными и гражданскими, и все мы, служащие Имперской армии, должны внести свой вклад в смягчение опасений общественности по поводу возможных трений. Хотя очевидно, что акцент генерал-майора Цеттура на представителях земельной знати объясняется тем, что большинство руководящих постов в Рейхе по-прежнему находятся в руках юнкеров-мужчин, вы можете заверить Генеральный штаб, что я намерена быть сердечной со всеми гражданскими лицами в соответствии с приверженностью Отечества к гендерному равенству. Реруген сделал паузу, поскольку требования долга вступали в противоречие с велениями достоинства. “Этого должно быть достаточно, не так ли... – неуверенно подумал он. – Хотя понимание ситуации Мифрил вполне оправданно несовершенно, раз уж мне удалось донести до неё необходимость вести себя как можно лучше, я в какой-то мере выполнил указания генерал-майора Цеттура…” После нескольких мгновений напряжённых внутренних дебатов Реруген наконец кивнул. – Я рад, что мы, как всегда, понимаем друг друга, – иронично ответил он, вставая, чтобы уйти. – Тогда я с нетерпением жду встречи с вами на празднике! Только выйдя из кабинета Мифрил, Реруген понял, что на самом деле сказал правду. “Дьявол, – вздохнул Реруген, когда в его голове снова возникли образы полковника Дегуршафф в вечернем платье. – Срочно бы выпить, чёрт побери мой гастрит”.

ТОТ ЖЕ МЕСЯЦ Союзный город Королёв Особое Техническое Бюро 13, Болшево Май 1931 года

Михаил Викторович Стеганцев с облегчением опустился на двухъярусную кровать, отведённую ему в общежитии Особого Технического Бюро 13. Только когда он потянулся вверх, чтобы помассировать пульсирующие виски, то вдруг осознал, как дрожат его руки. По правде говоря, Стеганцев пошёл на колоссальный риск, когда в тот день обратился к американскому перебежчику, доктору Шоу Такеру, с информацией о том, что член царского дома Романовых, возможно, действительно выжил. Этим открытием Стеганцев рисковал не только своей жизнью – он рисковал жизнью самой юной Романовой... а также возможностью законного восстановления Императорского Престола Империи Русов. Но Стеганцеву надоело ждать после одиннадцати томительных лет. С одной стороны, крайняя осторожность позволила ему избежать обнаружения НКВД, в то время как многие его соратники пали. С другой стороны, излишняя осторожность означала бы упущение возможностей, которые могут больше никогда не представиться. Шокирующая находка, которую он сделал, была одной из таких возможностей, поскольку открытие Стеганцева и обстоятельства, которые к нему привели, означали, что в руки Белого движения попали самые важные детали для возможного свержения советского режима. Стеганцев до сих пор помнил шок, который пронёсся по его телу, когда он сравнил спектрографы маны младших братьев царя Николая II и молодого имперского мага, носившего имя Виктории Ивановны Серебряковой. По мере осознания этого факта Стеганцева поочерёдно охватывали недоумение, изумление, радость, ликование, триумф и ужас. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем он смог начать осмысливать последствия найденного. К счастью для Стеганцева, многие годы, проведённые им за подробным анализом того, как белые проиграли Гражданскую войну в России с 1914 по 1920 год, позволили ему не думать слишком много по этому поводу. Если он действительно нашёл законного наследника Дома Романовых, то одним махом решил три проблемы, которые мучили Белое движение с самого начала гражданской войны: отсутствие идеологического и политического единства, неспособность заручиться поддержкой населения внутри страны и неспособность заручиться необходимой помощью из-за рубежа. Прежде всего, название "Белое движение" было ошибочным и создавало у сторонних наблюдателей обманчивое впечатление о единстве дела. В действительности белые состояли из эклектичной группы противоборствующих фракций, включавшей роялистов и республиканцев, аристократов и плебеев, консерваторов и либералов, реакционеров и реформаторов, националистов и сепаратистов, капиталистов и социалистов, чьё видение послевоенной Руси в лучшем случае расходилось, а в худшем – противоречило друг другу. Помимо ненависти к большевикам, белые расходились практически по всем вопросам – от внешней и внутренней политики до экономического и политического управления. Это отсутствие единства мучительно отразилось на ведении войны белыми: их армии сражались на трех разных фронтах, удалённых друг от друга на тысячи миль, под командованием генералов, действовавших независимо друг от друга, без какой-либо общей стратегии или программы. Ужасающее отсутствие военной координации и методологического единства впоследствии позволило наркому по делам армии и флота красных Льву Троцкому разгромить белые армии одну за другой. Во-вторых, белые так и не смогли заручиться поддержкой широких масс русского крестьянства и нерусских народностей. Более того, их армии фактически враждовали с широкими слоями населения, уничтожая или крадя имущество, пытая или убивая мирных жителей, поощряя или совершая погромы. Красные же обещали мир, землю и хлеб для крестьян и равенство для всех национальностей, в результате чего комиссар Троцкий смог призвать в свои ряды более миллиона солдат разных национальностей, в то время как белые армии могли набрать лишь несколько тысяч этнических русских в год. В-третьих, белым не удалось привлечь на свою сторону иностранных союзников. За долгие годы Гражданской войны за Русь внимание всего мира всё больше обращалось к Империи, и угроза, исходящая от надвигающегося гегемона, парализовала крупнейшие мировые державы. Проще говоря, ни одна из доминирующих стран мира не желала рисковать, поддерживая проигравшую сторону в Гражданской войне за Русь, опасаясь нанести вред победителю. В конце концов, какая бы сторона ни победила, именно её нужно было заручиться благосклонностью, чтобы сдержать зарождающуюся угрозу со стороны Империи. После долгих раздумий альбионцы, американцы и французы в конце концов направили белым символическую военную поддержку. К сожалению, это только укрепило дело большевиков, так как комиссар Троцкий настойчиво убеждал население, что белые расчленяют и продают их любимую Родину "иностранным империалистическим захватчикам". По всем этим причинам белые в итоге проиграли войну, несмотря на наличие опытных военачальников и контроль над огромными территориями страны. Тем не менее, Стеганцев мог утешаться тем, что белое "дело", каким бы туманным оно ни было, не умерло окончательно с разгромом последней армии в 1920 году. По словам генерал-лейтенанта Петра Николаевича Врангеля, "Борьба за Русь не прекратилась, она только приняла новые формы". Этот же генерал-лейтенант впоследствии создал Русское общевоинское объединение или РОВС – белоэмигрантскую организацию, основной целью которой было создание партизанских сил, способных когда-нибудь освободить Родину от советской власти. Стеганцев был тайным членом РОВС с самого его основания... и одним из немногих, кому удалось выжить, оставшись на Руси. По понятным причинам члены РОВС были главной мишенью НКВД и часто становились жертвами арестов, похищений, покушений и контрпропагандистских акций. В связи с этим РОВС принял стратегию, названную "молекулярной теорией революции", и призвал своих членов создавать "молекулярные спящие ячейки" численностью не более трёх человек, чтобы свести к минимуму риск проникновения. Теперь, после более чем десятилетнего затишья, Стеганцев наконец наткнулся на возможность, которая стоила того, чтобы пойти на просчитанный риск. Во-первых, если РОВС удастся заполучить последнего из Романовых, то у них наконец-то появится фигура, способная объединить досадно раздробленное и разобщённое белоэмигрантское сообщество. Стеганцев годами размышлял над этой проблемой и уже давно решил, что платформа, основанная на политике "непредопределения" или "непредрешенчества", является самым надёжным средством обретения тактических союзников. То есть, пока белоэмигранты могли временно сплотиться вокруг наследника Романовых, они могли отложить решение вопросов, которые были вечным источником междоусобиц и интриг, до свержения Советов и проведения Учредительного собрания. Хотя сам Стеганцев был монархистом, лучше всего было избежать отторжения потенциальных сторонников, намеренно отложив в сторону такие вопросы, как политическое устройство страны и суверенитет этнических меньшинств. Во-вторых, поддержка антисоветского восстания внутри страны была практически гарантирована. В конце концов, энтузиазм по поводу коммунистической утопии уже давно испарился под властью террора генсека Иосифа Джугашвили. Мечты большевиков о более эгалитарной, более мирной и более процветающей стране давно сменились бесконечными кошмарами украинского Голодомора, Голощекинского геноцида и Великой чистки. Жизнь при Советах была настолько ужасной, что гражданам Союза даже не нужна была убедительная идеология или объединяющее видение: практически всё остальное было предпочтительнее тех ужасов, которые они сейчас переживали. Наконец, в-третьих, иностранная поддержка антикоммунистической революции была весьма вероятна. Стеганцеву было известно, насколько открыто и скрыто Союз начал вмешиваться во внутренние дела таких стран, как Срединное царство Цинь и Объединённые Штаты Америки. В то время как гражданская война в Цинь не позволяла придумать внятный ответ на вмешательство Союза, Стеганцев был абсолютно уверен, что американцы не потерпят такого положения дел, и именно ставка Америки была той последней фигурой, которая была нужна Стеганцеву в смертельной игре в трехмерные шахматы, которую он вел против Советов. В конце концов, Объединённые Штаты всегда проявляли склонность к морализаторскому идеализму. Если Стеганцев даст их правительству "правильную" причину в виде спасения порабощённого народа и восстановления его изгнанной императрицы на троне – причину, которая, как оказалось, отвечает национальным и идеологическим интересам этого правительства – то цель Стеганцева – подорвать (и даже свергнуть!) советский режим – окажется вполне достижимой. И самое приятное во всей этой истории – глазурь на пресловутом торте – заключалась в том, что Стеганцеву даже не нужно было обращаться к американцам. Всё, что ему было нужно – это оставаться в непосредственной близости от доктора Такера. Потому что американцы не могли отказаться от поисков предателя-учёного, учитывая тему и масштаб его исследований. Стеганцев даже не мог понять, как Доктору вообще удалось сбежать, но он был уверен, что это лишь вопрос времени, когда оперативники американской разведки – или их "спящие" агенты – найдут дорогу в Особое Техническое Бюро 13. И именно поэтому Стеганцев должен был сообщить доктору Такеру о своём открытии, несмотря на огромный риск, который влекло за собой такое раскрытие. Ему нужно было убедиться, что, когда американцы наконец прилетят, они заберут его вместе с перебежчиком. Конечно, первая беседа с американским учёным была, мягко говоря, непростой. Доктор Такер, безусловно, обладал блестящим интеллектом, но он был так же явно психологически хрупок... и Стеганцеву нужно было заставить его помочь, не запугав при этом. – Мы должны немедленно сообщить товарищу Лории о вашем открытии! – взволнованно воскликнул доктор Такер, когда до него наконец дошли последствия откровения Стеганцева. – В конце концов, разве Романовы не являются заклятыми врагами Советов? – Да, это так, доктор Такер, – ответил Стеганцев со всей невозмутимостью, на которую был способен перед лицом леденящих душу слов учёного. – Тем не менее я бы посоветовал вам хорошенько всё обдумать, прежде чем принимать решение о том, кому вы должны сообщить о моём открытии. Американский учёный резко остановился на середине своего пути. – Как... как это понимать? – спросил он, растерянно глядя на Стеганцева. – Мой дорогой доктор, – ответил Стеганцев, – позвольте мне быть откровенным: я уверен, что вы поняли, что шансы любого человека выжить под покровительством товарища Лории напрямую зависят от его способности вносить свой вклад. Хотя это, вероятно, и послужило причиной вашего нынешнего исследования магов Руси и их родословных, я хотел бы отметить, что вы больше не являетесь строго "незаменимым" для выполнения этой работы... по той простой причине, что вы начали обучать подчинённых, таких как я, тому, как её проводить. Хотя подобная передача знаний, бесспорно, похвальна и даже крайне необходима для научного предприятия, в шарашках Союза она откровенно смертельна… Стеганцев прервался, когда доктор побелел как простыня. – Боже мой, – простонал он, опускаясь с дрожащими ногами в кресло, – вы абсолютно правы... Такими темпами это будет лишь вопросом времени... К чему я веду... Никто меня об этом не предупреждал... Может быть, если я сейчас замедлю ход событий... – Пожалуйста, успокойтесь, доктор Такер, – мягко прервал его Стеганцев. – Есть способ гарантировать ваше выживание - если вы готовы его рассмотреть. – Конечно, я готов его рассмотреть! – взвыл учёный, в отчаянии сжимая руки. – Исследование магов Руси было последним козырем в моём рукаве, и мне потребовалось достаточно времени, чтобы додуматься до этого... – Тогда слушайте внимательно, – твердо ответил Стеганцев. – Во-первых, вам нужно будет рассмотреть возможность возвращения в Америку… – Стеганцев поднял руку, когда доктор Такер открыл рот, чтобы возразить. – Доктор Такер, – продолжил он, решительно покачав головой, – уверяю вас: что бы ни решило сделать с вами ваше правительство, это абсолютно меркнет по сравнению с тем, что непременно сделает с вами моё правительство. Вам также следует помнить, что вы можете просить о помиловании, учитывая ценность ваших исследований. Если вам нужно предложить что-то большее в обмен на снисхождение вашего правительства, я предлагаю вам использовать меня и моё открытие в качестве козыря на переговорах. – Как... как это?.. – медленно ответил учёный, глядя на Стеганцева со смесью надежды и страха. Стеганцев улыбнулся. – Если говорить просто, ваше правительство разделяет мою ненависть к советскому режиму, доктор Такер. Если бы вы предложили меня и наследника Романовых своим агентам разведки, то одним махом ваше правительство получило бы и организатора, и музу для антисоветской революции. Я думаю, что, учитывая ценность такого обмена, вы смогли бы добиться снисхождения со стороны вашего государства. Стеганцев с затаенным дыханием наблюдал, как учёный перебирает варианты. То, что судьба Стеганцева и будущее его соотечественников в буквальном смысле зависели от решения одного не в меру ретивого человека, не ускользнуло от его внимания. – Л-ладно… – наконец ответил доктор Такер, пока Стеганцев боролся за то, чтобы не вздохнуть с облегчением. – Я соглашусь с вашими словами... Но я не знаю, как вернуться в Америку... Охранники здесь постоянно следят за мной... Я не имею ни малейшего представления, как… – Всё в порядке, доктор, – плавно вмешался Стеганцев, прежде чем учёный успел снова погрузиться в панику. – У меня есть основания полагать, что вам не нужно искать своих американцев... хотя бы потому, что они, вероятно, пытаются найти вас. Другими словами, всё, что вам нужно сделать – это продержаться как можно дольше. И в этом я, конечно, могу вам помочь. В конце концов, я держусь уже более десяти лет. – Вы... вы обещаете? – в отчаянной мольбе обратился Доктор к Стеганцеву. – Я сделаю всё, что вы попросите, если только вы мне поможете… – Конечно, помогу, – улыбнулся Стеганцев, утешительно похлопав учёного по костлявому плечу. – В конце концов, доктор, мы вместе. “И, надеюсь, – размышлял Стеганцев, возвращаясь к настоящему, – выберемся из этого мы тоже вместе”. С этой мыслью Стеганцев перевернулся на бок. Однако, несмотря на усталость, сон в эту ночь не шёл к нему.

AMOR ENIM VULT YONKOMA FEATURE

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ Глава 58: Реруген в шоке

Итак... сегодня я получил потрясающий подарок от всегда талантливого Эйзнела, который был достаточно щедр, чтобы нарисовать настоящую мангу из четырёх клеток, которая идеально отображает то, что происходит в первой части этой главы, ЛМАО. Eiznel, это был действительно выдающийся подарок на годовщину! :'-) Для всех читателей, которым нравятся работы Eiznel, пожалуйста, оставьте им благодарность в комментариях или на их аккаунте в Instagram! <3 Arigatou gozaimasu, Eiznel!!! ー( ´ ▽ ` )ﾉ https://www.instagram.com/eiznel1412/ (как и арты, манга тут: https://t.me/amor_enim_vult) ___________________________________________________________________________________________ Примечания: И снова всем привет! Как всегда, большая часть информации, представленной в этой главе о Белом движении, основана на реальных исторических фактах. Однако я вынужден отметить, что в этой главе речь шла лишь о внутренних факторах, которые привели к поражению белых в Гражданской войне в России. Что касается внешних факторов, то следует иметь в виду, что красные получили огромную выгоду от исключительного руководства Льва Троцкого и блестящей пропаганды Владимира Ленина. Кроме того, красные имели лучший доступ к ресурсам и припасам благодаря владению Москвой и Петроградом (который сегодня мы называем Санкт-Петербургом), а обладание только этими двумя городами давало красным доступ к внутренним коммуникациям, контроль над заводами и железными дорогами, а также власть над большей частью населения. Упоминаемый здесь Русский общевоинский союз (РОВС) тоже существует и сумел просуществовать до наших дней, несмотря на яростные преследования НКВД в прошлые десятилетия. У РОВСа не было официальной политической ориентации, кроме антикоммунистической, и он придерживался философии "непредрешенчества", которая сводилась к отказу от предварительного определения политического устройства России вне Учредительного собрания. При этом "молекулярная теория революции", которую я приписываю в этой главе РОВСу, на самом деле была создана другой российской антикоммунистической организацией под названием Народно-трудовой союз российских солидаристов (НТС). НТС считал, что внутренняя революция - лучшее средство для свержения советского режима, а его "спящие ячейки" (спящие ячейки - это группы людей, которые остаются "спящими" в обществе, пока не активизируются для совершения актов шпионажа, саботажа и/или терроризма) координировались из центра, расположенного во Франкфурте, Германия. Ну вот и всё, что касается ботаники :-D Что касается веселья, то я очень рад сообщить, что Amor Enim Vult несколько дней назад отметила свой первый год, WOOOOOT! X-D //Русскому переводу исполнится три года одиннадцатого октября, а лично моему – год, первого сентября Я благодарен читателю НаррМастеру за то, что он отметил это событие, лол. Очевидно, что я НЕ смог бы проделать такой путь без ФАНТАСТИЧЕСКОЙ поддержки моих читателей и покровителей (особенно моих лучших покровителей Maxcage и Grifman275), так что СПАСИБО вам всем за то, что давали мне кучу вдохновения и мотивации в течение последних двенадцати месяцев. Вы также можете ознакомиться с общедоступным постом, который я опубликовал на Patreon в честь годовщины. https://www.patreon.com/posts/amor-enim-vult-41768923 Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D