Amor Enim Vult

ЗА ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Столица Империи Берун Министерство по делам колоний, Вильгельмштрассе, Июнь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф со вздохом удовлетворения откинулась на спинку стула и поднесла к губам чашку дымящегося кофе. – Невероятно, – восхищённо воскликнула доктор Анна фон Либерт, просунув голову в кабинет Тани несколько мгновений спустя вместе со своим братом. – Мы с Иоганном ещё распаковали и половины наших вещей, полковник, а вы уже устроились. – Вы должны иметь в виду, что за эти годы у меня было бесчисленное количество назначений, доктор, – улыбнулась Таня, глядя на близнецов поверх края своей чашки. – После энного переноса волей-неволей разрабатываешь протокол для выполнения таких действий. – Учитывая, что мы говорим о вас, я бы не сильно удивился, если бы у вас действительно где-то был записано что-нибудь в таком роде, – усмехнулся доктор Иоганн фон Либерт, но тут же застыл, увидев слегка смущённое выражение лица Тани. – Я пошутил, полковник. Только не говорите мне, что у вас действительно есть такая штука. – В то время мне показалось разумным систематизировать это, – уклончиво ответила Таня, и её щёки покраснели. – В любом случае, – добавила она, откашлявшись, – протокол это или нет, но мне нужно, чтобы вы достаточно обустроились, чтобы собраться в главном конференц-зале через полчаса. Даже если мы только что переехали, Генеральный штаб ожидает, что мы приступим к работе без промедления. По правде говоря, одна из причин, по которой Таня так быстро освоилась в своём новом офисе, заключалась в том, что она месяцами ожидала возвращения в Берун. После успешного завершения её миссии по эвакуации в Сибири она заметила явное ослабление мер, которые Генеральный штаб предпринял для обеспечения её безопасности после того, как её чуть не убили в Арене. Возможно, это было как-то связано с тем фактом, что Тип 99 наконец-то продемонстрировал свою надёжность в ходе настоящих полевых испытаний. Или, возможно, это было как-то связано с тем фактом, что больше никаких покушений на её жизнь предпринято не было. Или, возможно, это было как-то связано с тем фактом, что сфера деятельности Тани всё чаще требовала её присутствия в Беруне. – Мы знаем, что это короткий срок, – признал генерал-майор Ганс фон Цеттур в тот день, когда сообщил Тане о переводе, – но если это вас хоть немного утешит, вам окажут всестороннюю помощь в этом переезде. Генерал-майор Гелен поручил своим сотрудникам нанять риэлтора, который поможет вам найти подходящую недвижимость... а еще мы с генерал-майором Рудерсдорфом договорились о значительной субсидии, чтобы поддержать вас в покупке выбранного вами дома. – Это… это чрезвычайно великодушное предложение, генерал Цеттур... – Таня моргнула, поскольку внутренне начала паниковать по поводу того, что влечёт за собой такая абсолютная доброжелательность. – Уверена, что смогу найти что-нибудь скромное, что соответствовало бы тому, что может позволить моя зарплата... – Ерунда, полковник, – прервал её генерал-майор, пренебрежительно махнув рукой. – Считайте это давно назревшим вознаграждением за все те услуги, которые вы оказывали Отечеству на протяжении многих лет. Кроме того, – добавил он со слабой улыбкой, – вы скоро достигнете того момента, когда вам нужно будет более полно уделять внимание поддержанию достоинства, которого требуют ваше положение и титул. Если мне позволено внести предложение, я бы подумал о том, чтобы найти жилье поблизости от Курфюрстендамм. – Курфюрстендамм?!. Таня чуть не пискнула. Кудамм, как в просторечии называли бульвар, был практически аналогом парижских Елисейских полей в Беруне. Тане даже думать не хотелось о том, сколько будет стоить дом по соседству. Но опять же, если Генеральный штаб настаивал, то кто такая Таня, чтобы отказываться от их щедрости? – Да, на Курфюрстендамм, – усмехнулся заместитель начальника штаба, услышав нехарактерно неосторожный ответ Тани. – Я рекомендую этот район, конечно, и по стратегическим соображениям. Этот район находится всего в десяти минутах езды от вашего офиса, в пяти минутах езды от Шенеберга и в семи минутах езды от рейхстага. По всем этим причинам это идеальное место для всех. – Понятно, - Таня моргнула. – И раз уж мы заговорили о моём офисе, где он будет, генерал Цеттур? – Мы решили разместить вас и ваших сотрудников в том же здании, которое занимает Имперское управление по делам колоний полковника Эриха фон Реругена, на Вильгельмштрассе, – улыбнулся генерал Цеттур. – В конце концов, характер ваших заданий требует достаточной степени сотрудничества с ним, и по этой причине мы подумали, что будет лучше, если ваши кабинеты будут расположены близко друг к другу. – Поняла, генерал Цеттур, – пробормотала Таня, слегка склонив голову. “Надеюсь, Генеральный штаб по-своему педантичен”, – иронически размышляла Таня после того, как начальник повесил трубку. Места для её дома и офиса были явно выбраны таким образом, чтобы облегчить выполнение её мандата, который заключался в необходимости сделать всё возможное для того, чтобы три министерства, создание которых она пролоббировала – Министерство инноваций и технологий, Министерство оперативной науки и Министерство стратегического прогнозирования – заработали в течение года. Однако для Тани больше всего имела значение её близость к Шенебергу. В конце концов, мигранты из округа станут источником талантов, которые ей понадобятся, когда, наконец, придёт время укомплектовывать штаты министерств, которые ей было поручено создать. – Я никогда не думала, что Генеральный штаб поручит одному из своих самых одарённых офицеров расширить административный аппарат Рейха, полковник Дегуршафф, – заметила капитан Эрия Элизабет Зибер, озадаченно покачав головой, помогая Тане собирать вещи. – Я думала, вместо этого они заставят вас сосредоточить свою энергию на защите Отечества. – Первое иногда обусловлено вторым, капитан Зибер, – безмятежно ответила Таня, просматривая разработанный ею протокол сборки своих вещей в случае перевода. – Как солдаты в современном мире, мы время от времени нажимаем на карандаш – такая же часть нашей роли, как и время от времени нажимать на спусковой крючок. – Тот факт, что вы можете говорить об этом с таким удовольствием, объясняет, почему вы Любимица Рейха, – вздохнула офицер разведки. – Вы действительно воплощение идеального солдата, полковник Дегуршафф. – Нам не робеть в строю, нам умереть в бою, капитан, – благочестиво процитировала Таня. Чего она, конечно, не сказала вслух, так это того, что грызть карандаш – это всё, чем она когда-либо хотела заниматься... и что её нынешнее назначение было максимально близко к идеальной офисной работе в тылу, к которой она стремилась с момента поступления на службу. Фактически, по мере выполнения заданий Таня была практически на вершине своей карьеры, учитывая, что ряд проектов, которыми она в настоящее время занималась, по сути, сводились к тому или иному типу кадровых инициатив. Например, её схема привлечения иностранных талантов на самом деле была не чем иным, как масштабной кампанией по набору персонала, нацеленной на группы населения, которые были недостаточно заняты из-за политики исключения. Во всяком случае, привлечь талант при таких обстоятельствах было намного проще, чем это было бы обычно, учитывая, что все, что ей нужно было пообещать – это справедливое отношение. Это, безусловно, было далеко от того, чем должна была похвастаться типичная компания XXI века перед потенциальными сотрудниками – от оздоровительных программ и пенсионных планов до дизайнерских рабочих мест и премий за производительность. В качестве другого примера, её имперская инициатива по снижению уровня ксенофобии также была не чем иным, как программой культурной интеграции, ориентированной на заинтересованные стороны, которые пострадали от государственного эквивалента, так сказать, “слияния и поглощения”. До тех пор, пока руководство подчёркивало преимущества слияния, сводило к минимуму сбои, вызванные изменениями, подчеркивало ценности, разделяемые обеими культурами... и заверяло сотрудников в том, что их позиции надёжны (или давало им возможность спокойно уйти, если это было не так), переход будет относительно плавным. “В конце концов, – размышляла Таня, возвращаясь мыслями к настоящему, – всё дело в том, чтобы предвидеть потребности людей, решать их проблемы и управлять их ожиданиями с помощью своевременных и актуальных сообщений”. Ни одно из этих заданий ни в коем случае не было легким, но что имело значение, так это то, что характер самой работы был Тане знаком. Что было несколько более сложным, так это решение проблем, которые возникали с учётом самых последних событий в Объединённых Штатах Америки. В конце концов, предвидеть наступление антикоммунистической реакции консерваторов – это одно; стать свидетелем возникновения политического движения, основанного на евангелизме – совсем другое. На вкус Тани, последнее вызвало слишком много воспоминаний о религиозно вдохновлённом терроризме XXI века... а также дало ей тошнотворное ощущение, что её старый заклятый враг, возможно, просто дёргает за ниточки за кулисами. И всё же, если и было что-то, в чём Таня была хороша, так это находить способы использовать неизбежную неудачу в своих интересах. Точное понимание того, как она собирается это сделать на этот раз, было причиной, по которой она созвала совещание со своими сотрудниками. – Похоже, события развиваются гораздо быстрее и в гораздо большем масштабе, чем я ожидала, – несколько извиняющимся тоном заговорила доктор Анна фон Либерт, когда все расселись по своим обычным местам. – Хотя я предсказывала этот реакционный поворот в политической и социальной сферах Америки, я не ожидала такой быстрой политизации её религиозных правых. Исторически сложилось так, что евангелисты и фундаменталисты, как правило, держались подальше от политики именно из-за моральных опасностей, которые представляет эта сфера. Следовательно, то, что пытается сделать южный баптистский пастор преподобный Иеремия Корнелло, является беспрецедентным во многих вызывающих беспокойство отношениях. – Это не ваша вина, доктор Либерт, – со смешком заверила Таня светловолосого социолога. – Наша задача состоит в том, чтобы предсказывать возможное будущее мира, а не предсказывать его точную судьбу. То, что нам уже удалось предвидеть, само по себе достаточно важно. Теперь нам просто нужно оценить, что можно сделать в тех областях, где мы потерпели неудачу. – Что касается самой Америки, боюсь, мы мало что можем сделать, полковник Дегуршафф, – сказала доктор Аделаида Азубиб Абулкер, мрачно покачав головой. – Граждане Объединённых Штатов всё больше страдают от неопределённости, порождённой социальными, политическими и экономическими потрясениями в их стране. Психологический стресс, в свою очередь, обычно провоцирует поиск когнитивной простоты. То есть, когда люди встревожены и напуганы, они склонны тяготеть к упрощенным моделям реальности, которые могут сделать мир более понятным и предсказуемым. Такие чёрно-белые отчёты – это именно то, что предлагают политические и религиозные правые Америки со своей жёстко редукционистской риторикой. Это дает американской общественности обнадеживающее – даже если в конечном счете иллюзорное – чувство контроля и свободы действий в это глубоко тревожное время. – И я полагаю, что чем сильнее онтологическое бедствие, тем больше потребность в эпистемологической определённости, – криво усмехнулся доктор Иоганн фон Либерт, скрестив руки на груди. – И тем сильнее тенденция к моральному абсолютизму, – вздохнула доктор Абулкер. – Вот почему нынешнее сочетание социальной, политической и религиозной нетерпимости в Америке не так удивительно, как может показаться. – Что ж, если решение проблемы поворота Америки к правым радикалам – глупая затея – по крайней мере, на данный момент – тогда, возможно, мы сможем использовать события, происходящие в стране, чтобы сплотить остальной мир вокруг имперского дела, – промурлыкала Таня. – Какое именно имперское дело, полковник Дегуршафф?.. – Спросила доктор Анна фон Либерт, наморщив лоб. – Либеральное дело инклюзивности, плюрализма и терпимости, конечно, – беспечно ответила Таня. – В конце концов, учитывая, что американцы проделывают замечательную работу по демонстрации беззакония исключительности, элитарности и нетерпимости, было бы ужасающей тратой времени не использовать это как своего рода игру в мораль. – Я полагаю, вы имеете в виду ваше апрельское предложение ”подорвать доверие к дискурсам и нарративам, которые консолидируют, усиливают и поддерживают законность внутригрупповых привилегий и маргинализации вне группы", – ухмыльнулся доктор Иоганн фон Либерт. – Именно, – кивнула Таня со слабой улыбкой. – При нынешнем положении дел всё, что нам действительно нужно сделать, это обеспечить, чтобы мировые СМИ последовательно связывали сообщения о социальных, политических и экономических проблемах Объединённых Штатов с подъемом их ультраконсервативного истеблишмента. В какой-то момент зрители сами начнут сопоставлять факты. – Это довольно коварно с вашей стороны, полковник Дегуршафф, – усмехнулся доктор Иоганн фон Либерт. – Как интеллектуал, я уверен, вы понимаете, что корреляция не подразумевает причинно-следственной связи. – Конечно, доктор Либерт, – ответила Таня с безмятежной улыбкой. – Однако я в равной степени осознаю, что использование причинно-следственной ошибки – это проверенный временем пропагандистский приём, который реакционеры в Америке используют сами, смешивая политические программы, социальные проблемы и религиозные идеалы. Я просто предлагаю использовать пропаганду для расширения возможностей умеренных взглядов в той же степени, в какой Америка усиливает экстремистские взгляды. – Эта ваша кампания, возможно, была бы более нацелена на иностранную общественность в целом, полковник Дегуршафф, – размышляла доктор Абуалкер. – Имперцы уже испытывают культурно обусловленное презрение к радикальным взглядам, потому что это оскорбляет их рациональные чувства. Распространять это послание среди граждан Империи было бы всё равно что проповедовать хору, так сказать. – Вопрос в том, как именно мы можем достучаться до такой иностранной публики, – размышлял доктор Иоганн фон Либерт, – и при этом убедительно. – Ответ будет буквально через десять минут, доктор, – ухмыльнулась Таня. – В конце концов, капитан Зибер культивировала здесь одну из версий сети рядовых гражданских журналистов вплоть до октября 1928 года. Политолог быстро заморгал… прежде чем хлопнуть себя ладонью по лбу. – Конечно…Вы намерены использовать культурных деятелей иностранного происхождения, которым Империя предоставила убежище в Шенеберге… – Ну конечно, – улыбнулась Таня, откинувшись на спинку стула и скрестив ноги. – Большинство из вас относятся к Шенебергу как к готовому кадровому резерву, учитывая, что именно так Генеральный штаб относился к нему на протяжении многих лет. Но это было убежище, которое я изначально создала как средство распространения стратегических имперских ценностей явно не имперскими способами. Всё, что нам действительно нужно сделать, это пригласить маргинализированных и дискриминируемых художников и интеллектуалов Шенеберга, хм, поразмышлять о том, что происходит в Америке, их собственными уникальными способами. Конечно, чем разнообразнее их способы и языки выражения, тем лучше для нас. В конце концов, это создаёт гораздо более убедительный и заслуживающий доверия рассказ... тот, который, безусловно, звучит правдивее, чем монолитная и сфабрикованная риторика ультраконсервативного истеблишмента Америки. – Поразительно, – восхищённо покачал головой доктор Иоганн фон Либерт и медленно хлопнул в ладоши. – Итак, против “афиш Америки” вы выставляете… – …полный ассортимент культурных продуктов человечества, – ухмыльнулась Таня. – На протяжении многих лет компания капитан Зибер занималась кинематографистами, хореографами, композиторами, танцорами, музыкантами, художниками, философами, поэтами, актёрами и писателями со всего мира. Другими словами, у нас есть метафорическая Вавилонская башня, которая противостоит исключительному Райскому саду Америки. Доктор Абулкер удивлённо приподняла бровь. – Вы действительно собираетесь теперь использовать их библейские образы, полковник? – Почему бы и нет? – фыркнула Таня. – В конце концов, они бросили первый камень, назвав нас одними из Зверей Откровения. – Это действительно довольно иронично, – вздохнула доктор Анна фон Либерт, иронично покачав головой. – Если мы являемся одними из Созданий Откровения, то почему именно мы отстаиваем возможность рая на земле? – Я бы не заходила так далеко, чтобы приравнивать либерализм к раю, доктор, – усмехнулась Таня. – Тем не менее, по крайней мере, мы избавляем мир от возможности попасть в ад. В конце концов, благими намерениями вымощена дорога в ад, а нет более богатого источника благих намерений, чем религиозное право. – Возвращаясь к тому, что вы говорили ранее о различных способах самовыражения, полковник Дегуршафф, – заговорила капитан Зибер с хитрой усмешкой, – что, если я нанесу визит Голливудской десятке, как только она найдет дорогу в Сен-Жермен-де-Пре? Кто знает ... Возможно, им просто будет интересно снять один-два документальных фильма, в которых будет дан подробный отчёт об их расследовании в Комитете по антиамериканской деятельности. Таня моргнула. – Это, мой дорогой капитан, абсолютно чудесное предложение. Если картина может содержать тысячу слов, я не могу представить, сколько слов могло бы передать движущееся изображение. Офицер разведки ухмыльнулась. – Тогда я расцениваю это как “да”, Мифрил. Вы хотите, чтобы я зашла так далеко, что организовала бы финансирование этих фильмов?.. – Если вы будете так любезны, капитан, – ответила Таня с дьявольской ухмылкой. – И если случайно получится так, что спонсором окажутся франсуа, тем лучше. В конце концов, мало кто так яростно защищает свободу выражения мнений, как республиканцы. Если есть страна, которая может привлечь Америку к ответственности за невыполнение своей собственной Первой поправки, я не могу придумать ничего более подходящего, чем Республика. Капитан Зибер усмехнулась. – Ваша склонность к Макиавеллизму с каждым днём становится всё более пугающей, полковник. – О, просто подождите, пока я действительно не создам атомную бомбу, – пробормотала Таня себе под нос. – Прошу прощения, полковник?.. – Ничего, капитан, – ответила Таня, махнув рукой. – В любом случае, – добавила она, оглядывая комнату, – я бы хотела, чтобы все вы работали вместе над определением целей и параметров этой конкретной инициативы... и мониторингом её результатов. И если вопросов нет, все свободны. После того, как её сотрудники вышли из конференц-зала, Таня откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Замечание об атомной бомбе просто свидетельствовало о том, насколько деликатный вопрос занимал её мысли в течение нескольких недель. В конце концов, из множества вещей, в которые она вмешивалась – и планировала вмешаться – в этом мире, ни одна не была столь важной по своему значению, как разработка ядерной бомбы. Конечно, как человек, выросший в единственной стране в её предыдущем мире, которая действительно приняла на себя основную тяжесть ядерного нападения – и которая действительно стала свидетелем катастрофы на Чернобыльской АЭС, а затем пережила фукусимскую аварию – Таня бы предпочла мир, в котором вообще не было призрака ядерного уничтожения. К сожалению, научные достижения в её нынешнем мире шли параллельно с достижениями в мире предыдущем, что означало, что разработка ядерного оружия была предрешена заранее. Единственными реальными вопросами были: кто именно, где именно и когда именно. И, учитывая этот конкретный результат, Таня уже давно пришла к выводу, что не было ничего другого, кроме как обеспечить Империи монополию – или, по крайней мере, решающее преимущество – в том, что касалось ядерных технологий, что на какое-то время поставило её в тупик, ведь факт был в том, что она просто не обладала достаточными техническими знаниями по этому вопросу, чтобы придумать способ изложить идею так, чтобы это не вызвало нежелательного внимания. В конце концов, Таня решила пойти окольным путём, медленно и систематически приводя доводы в пользу необходимости разработки жизнеспособных альтернатив нефти. Так или иначе, поиск альтернативных источников энергии привел бы имперских ученых к рассмотрению перспективы ядерной энергетики... что, в свою очередь, привело бы их к размышлениям о возможности создания ядерного оружия. Хорошей новостью было то, что Генеральный штаб отнёсся к этому конкретному предложению со всей серьёзностью, и в результате она получила их разрешение обратиться за поддержкой к доктору Иоганну Георгу фон Фаусту незадолго до своего отъезда из Кельна. – Итак, вы хотите, чтобы я составил исчерпывающий список имперских ученых, чья работа может способствовать поиску источников энергии, не связанных с ископаемым топливом? – уточнил учёный. Увидев решительный кивок Тани, Доктор вздохнул. – Это так похоже на вас – дать мне ещё больше работы в качестве прощального подарка. – О, перестаньте, – ответила Таня, закатив глаза. – Если бы не я, вы бы бездельничали тут большую часть времени. – Это правда, – усмехнулся доктор Фауст. – Как бы мне ни было неприятно это признавать, жизнь определенно становится намного интереснее, когда вы рядом, полковник Дегуршафф. – Нечестный до самого конца, – прервал его майор Алекс Луи Армстронг, войдя в комнату и неодобрительно покачав головой. – Почему ты не можешь просто сказать ей, что будешь скучать по ней, когда она уедет? – Потому что в этом случае вы вложили бы свои слова в мои уста, – чопорно ответил учёный. – Честно говоря, – пробормотал он, бросив раздражённый взгляд на Таню, – он всю неделю страдал от разлуки… – Поскольку мы уже затронули эту тему, – вмешался майор Армстронг, прочищая горло, – полагаю, я могу вручить тебе свой прощальный подарок прямо сейчас, полковник Дегуршафф… Таня несколько раз моргнула, когда колосс достал коробку ... и открыл её, чтобы показать изысканно сшитые куртку акицушиман, кимоно и комплект хакама. – Они… они прекрасны… – Таня, наконец, заговорила слегка сдавленным голосом, проводя рукой по ткани. – Как вы вообще их нашли?.. – Я купил их во время своей последней поездки в Доминион, – объяснил майор Армстронг с несколько неуместной гордостью. – Моя подруга, Идзуми-сан, помогла мне выбрать размер и фасон… – Затем, после нескольких мгновений колебания, гигант добавил со зловеще знакомой дрожью в голосе: – Я молюсь, чтобы каждый раз, когда ты надеваешь эту одежду, она помогала тебе вспоминать наши дни вместе, мой Маленький Кузнечик, и чтобы она создавала ощущение священного пространства, которое может связать тебя с нашим общим духовным домом – страной Восходящего Солнца. – О, ради бога, – воскликнул доктор Фауст, ущипнув себя за переносицу, – она просто переезжает в Берун, майор, не выходит замуж. – Говорит тот, кто потратился на свой прощальный подарок даже больше, чем я, – фыркнул майор Армстронг, осторожно откладывая коробку в сторону. – У вас есть подарок для меня? – Таня удивлённо повернулась к доктору Фаусту. – Мгм… Ну, – пролепетал ученый, нащупывая под столом коробку гораздо больших размеров, – на самом деле это просто потому, что вы будете предоставлены сами себе, знаете ли, а Берун может быть опасным местом. Хотя бы потому, что рядом не будет никого, кто присмотрел бы за вами, а вы всё ещё выглядите хрупким созданием... – Уловив понимающую ухмылку, которой майор Армстронг наградил его, учёный резко замолчал. – В любом случае, – наконец продолжил доктор Фауст, сдержанно кашлянув, – хотя мой Тип 99 не может подвести, никто из нас, имперцев, не был бы здесь сегодня, если бы не наша легендарная осторожность. Поэтому, руководствуясь тем же духом осторожности, я решил подарить вам акицусиманский набор оружия ближнего боя – для самообороны, конечно. Таня снова быстро заморгала, когда учёный с мелодраматическим размахом продемонстрировал свои дары. – За кого именно ты меня принимаешь?.. – в конце концов спросила она в полном замешательстве, медленно доставая складную цепочку с одинаковыми прямоугольными грузилами на обоих концах. – Похоже, это могло быть частью средневекового набора для пыток! – Это так похоже на тебя – выбрать её первой, – хихикнул Доктор, потирая руки с беззастенчивым ликованием. – Это был мой первый выбор из множества товаров в каталоге только на основании их названия. На албионском это называется ”Цепочка десяти тысяч сил" ... и я действительно с нетерпением жду демонстрации её использования. – Где, чёрт возьми, вы вообще нашли эти штуки? – Спросила Таня, держа оружие на расстоянии вытянутой руки. – Я купил их для Доктора во время моей последней поездки в Доминион, – самодовольно перебил майор Армстронг. – Идзуми-сан тоже помогла мне найти эти предметы. Хотя, честно говоря, – криво усмехнувшись, добавил он, – она знала гораздо больше о традиционном оружии акицусиманцев, чем о традиционной одежде акицусиманцев. Ей потребовался всего день, чтобы собрать подарок доктора Фауста... и почти неделю, чтобы собрать мой. – Я почти боюсь встретиться с вашим старым другом, майором Армстронгом, – пробормотала Таня, вытаскивая ещё одну цепочку, к одному из концов которой был прикреплен серп. – Боюсь, она сказала то же самое о вас, полковник, – сухо ответил колосс. – Как бы, э-э, ни была я тронута этим жестом, доктор Фауст, – наконец заговорила Таня, осторожно закрывая коробку, – на самом деле я не в состоянии использовать ни один из этих видов оружия, учитывая, что мои тренировки были сосредоточены на бое голыми руками… – О, я бы не слишком беспокоился об этом, – промурлыкал учёный, пренебрежительно махнув рукой. – В конце концов, вы отправляетесь на Берун, полковник. Учитывая убежище, которое вы создали в Шенеберге для иностранных художников и интеллектуалов за все эти годы, я уверен, что вы сможете найти практикующего специалиста, который научит вас пользоваться этими вещами. Да ведь во время моей последней поездки в Берун я встретил кое-кого, кто является экспертом по шибари! На мгновение Таня застыла. – Даже спрашивать не буду, почему вы вообще знаете, что это такое, доктор Фауст, – вздохнула она. – Даже у таких эрудитов, как вы, должны быть пределы в том, что касается объёма знаний. – Ну кто бы говорил, – жизнерадостно ответил учёный. – Во всяком случае, не веди себя слишком отчужденно, хорошо? От нехарактерно- и неожиданно-ласкового тона в голосе Доктора у Тани внезапно перехватило горло. – А если станет невыносимо одиноко, – добавил учёный с чуть снисходительным видом, – просто позвони мне и майору. В конце концов, мне всегда было интересно, как выглядит изнутри дом на Курфюрстендамм. И вот так раздражение Тани вспыхнуло в полную силу. – Продолжайте в том же духе, доктор, и я, возможно, продемонстрирую вам использование Цепи мощностью в десять тысяч Сил, – ответила Таня сквозь стиснутые зубы. “Это напомнило мне, – вздохнула Таня, когда её мысли снова вернулись к настоящему, – что мне действительно стоит позвонить тому риелтору. Если они предложат мне достаточно хорошую цену, я, возможно, смогу переделать дом так, чтобы он действительно выглядел как японский дом. В конце концов, – ухмыльнулась она, – если у меня в полном распоряжении целый дом, то он вполне может соответствовать моим вкусам”. И на этой ноте Таня встала и направилась прямиком к двери. Нужно было построить дом – и чем скорее она это сделает, тем лучше. _______________________________________________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! Как всегда, всего несколько замечаний. Во-первых, причинно-следственная ошибка – также известная как сомнительная причина, ложная причина или non causa pro causa ("отсутствие причины ради причины" на латыни) – это категория неофициальных ошибок, в которых причина неправильно идентифицирована. Распространенным примером причинно-следственной ошибки является предположение о причинно-следственной связи между двумя событиями, когда они на самом деле просто случайно совпадают (например, утверждение, что крик петуха вызывает восход солнца только потому, что петухи склонны кукарекать одновременно с восходом солнца). Во-вторых, два вида оружия акицусиман, описанные в этой главе, – это манрики-кусари и кусаригами соответственно. Вы можете оценить их (вместе с другим супер крутым традиционным японским оружием!) здесь: https://www.tofugu.com/japan/ancient-japanese-weapons/ И нет, это было не единственное оружие, которое Доктор Фауст дал Тане, ЛОЛ. В-третьих, для тех из вас, кто заинтересован в более подробном объяснении психологических особенностей экстремистских политических идеологий, вы можете ознакомиться со статьей здесь: https://journals.sagepub.com/doi/full/10.1177/0963721418817755 (И просто в качестве приветствия читателю Narr_Master: возможно, Таня действительно в конечном итоге изобретает Культуру Отмены в своём нынешнем мире… но, по крайней мере, в её версии этого будет неплохо, ЛОЛ). Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D