Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Столица Империи Берун Общество содействия развитию науки принца Вильгельма, Тилаллее

Декабрь 1931 года

Генерал-лейтенант Ганс фон Цеттур вздохнул с облегчением, ступив на один из балконов, примыкающих к верхним галереям Химического института принца Вильгельма. Будучи членом одного из самых выдающихся дворянских домов Империи, Цеттур посещал гала-концерты с самого своего детства. Однако он никогда особенно не наслаждался извилистыми банальностями подобных романов и предпочёл бы провести вечер дома с хорошей книгой. – Я знал, что наткнусь на вас здесь, – прогрохотал знакомый голос, когда генерал-лейтенант Курт фон Рудерсдорф вышел из тени. – Однако я должен предупредить вас, мой друг: вы начинаете проявлять нетерпимость к старости. Бал начался всего час назад, а вы уже пытаетесь сбежать. – Ну, вы, безусловно, переносите это лучше меня, – усмехнулся Цеттур, – что, откровенно говоря, удивительно, учитывая, что ваша терпимость к интригам в том числе при Императорском дворе еще хуже моей. Коренастый генерал ухмыльнулся. – Это только потому, что я не трачу силы на то, чтобы поддерживать дружелюбный образ. В результате ни один из этих невыносимых павлинов никогда не беспокоит меня. Вы, с другой стороны, чрезвычайно любезны. – Боюсь, конгениальность – это цена, которую мне приходится платить за то, что я нахожусь в моём положении, – печально улыбнулся Цеттур. – Это обходится мне дорого, но инвестиции всегда окупаются. Сегодня вечером, например, мне удалось убедить некоторых особо интеллектуальных, как вы их называете, павлинов в необходимости создания Министерства информации и технологий. Оставляя это в стороне, – добавил он, приподняв бровь, – зачем вы вообще здесь? Это торжественное мероприятие, безусловно, не заслуживает внимания двух сотрудников Генерального штаба. – Честно говоря, я пришёл только потому, что надеялся увидеть полковника Таню фон Дегуршафф, – ответил дородный генерал, наморщив свой усатый нос. – Наблюдать за тем, как она бегает кругами вокруг аристократов Империи во время июльского Императорского бала, было достаточно увлекательно, чтобы заслужить повторный просмотр. – И что заставило вас поверить, что Мифрил действительно будет здесь?.. – Спросил Цеттур, слегка нахмурившись. Его лучший друг моргнул. – Ну, учитывая всё, что я слышал о том, как наследный принц был увлечен ею во время их импровизированного ужина, я бы подумал, что он отправит ей личное приглашение посетить ежегодный рождественский бал по сбору средств в его институте. Цеттур вздохнул. – Что ж, это аргумент. Тот факт, что кто-то вроде вас действительно слышал о том, что произошло во время того ужина, говорит мне о том, что кто-то действительно распространял слухи об увлечении наследного принца Мифрил. – Ну, разве этим кем-то не был бы граф Карл Мартин фон Бюлов?.. – насмешливо ответил дородный генерал. – Теперь, когда полковнику Дегуршафф действительно удалось заинтересовать принца Вильгельма, графу имеет смысл только очистить поле от других возможных игроков. – Я бы тоже так предположил... Если бы не тот факт, что во время того ужина все прошло слишком хорошо, – пробормотал Цеттур. – Бригадный генерал Эрих фон Реруген сказал мне, что принц был практически в слезах, когда покидал Мифрил. Начальник оперативного штаба сделал паузу... прежде чем, наконец, вздохнуть, сдаваясь. – Хорошо. Я запутался. Зачем графу Бюлову сдерживать себя сейчас, если его план действительно сработал? Цеттур усмехнулся и покачал головой. – В определённых областях деятельности, мой друг, успех требует действовать строго в рамках определенных пороговых значений. В таких начинаниях как недо-, так и перевыполнение приводят к неудаче. В данном конкретном случае Граф довольно значительно превысил свой порог. – И под этим ты подразумеваешь?.. – Под этим я подразумеваю, что граф Бюлов просто хотел, чтобы принц Вильгельм испытывал слабое влечение к полковнику Дегуршафф, – терпеливо объяснил Цеттур. – Он, вероятно, не ожидал, что принц окажется настолько одурманен Мифрил , что она действительно поставит под угрозу его собственное влияние на предполагаемого наследника. Генерал-лейтенант Рудерсдорф моргнул. – А... Я понимаю, что вы имеете в виду. Граф внезапно осознал, что на самом деле его может заменить Мифрил в роли неофициального политического советника принца. – Именно так, – ухмыльнулся Цеттур. – Если ей удалось подорвать взгляды принца на расизм, колониализм и империализм в ходе одного-единственного ужина, кто знает, что ещё она может подорвать в последующих встречах? Конечно, – добавил Цеттур, пожав плечами, – я знаю Мифрил много лет, поэтому всегда думал, что есть шанс, что всё может обернуться именно так. С другой стороны, я не из тех, кто любит пускать всё на самотёк… вот почему я попытался полностью оттолкнуть принца, заставив полковника Дегуршафф нагло демонстрировать свою привязанность к Дальнему Востоку. – Что ж, – задумчиво произнёс генерал-лейтенант Рудерсдорф, засовывая в рот незажжённую сигару, – учитывая, что дело дошло до этого, как вы полагаете, граф Бюлов сможет взять быка за рога в противоположном направлении? Судя по тому, что я слышал, принц довольно упрям. Цеттур пренебрежительно махнул рукой. – Он это сделает... хотя бы потому, что собирается использовать тот же недоуздок, что и раньше, а именно графа Фридриха Александра цу Эйленбурга. – Лучшего друга принца? – Действительно, – слабо улыбнулся Цеттур, – тот самый лучший друг, который много лет был влюблён в принца. Я совершенно уверен, что граф Эйленбург поддержал план графа Бюлова из личного желания поддержать политические амбиции принца Вильгельма. Но, как и его сообщник, граф Эйленбург сильно недооценил, насколько очаровательным может быть наш маленький Спитфайр. Он, вероятно, не ожидал, что женщина может стать его соперницей в борьбе за расположение принца. – Что ж, учитывая, что ваши оппоненты, похоже, вообще проиграли в этом раунде, я полагаю, что стоит немного отпраздновать, – усмехнулся генерал-лейтенант Рудерсдорф. – К сожалению, объявлять себя победителем в этом раунде может быть немного преждевременно... и даже незаслуженно, – криво усмехнулся Цеттур. – Как я упоминал ранее, есть что-то необычное в скорости, с которой распространяются слухи об увлечении наследного принца. – А вам не кажется, что вы немного параноик? – его лучший друг фыркнул, закуривая сигару. – Императорский двор всегда был рассадником сплетен и слухов. – Верно, – признал Цеттур, – но и граф Бюлов, и граф Эйленбург использовали бы своё совместное влияние, чтобы пресечь слухи, циркулирующие при Императорском дворе. В конце концов, они не смогут добиться большого прогресса в том, чтобы заставить принца забыть о Мифрил, если все остальные вокруг принца будут строить догадки об их потенциальной паре. Именно по этой причине два графа тайком увезли принца в импровизированный зимний круиз. Они, вероятно, не пустят его в Берун, пока слухи не улягутся. – То есть вы предполагаете, что за кулисами находится ещё один шахматист-марионетка-трёхмерная тень?.. – Совершенно верно, – кивнул Цеттур. Его лучший друг сделал паузу. – Предполагая, что вы правы – а вы, скорее всего, правы, – какова может быть цель этого нового стратега? – Чтобы подорвать брачные перспективы полковника Дегуршафф, конечно, – как ни в чем не бывало ответил Цеттур. – Кем бы ни был этот стратег, ясно, что он оценил всю ситуацию так же, как и я. Однако, более того, он использовал это в собственных целях. – Но чего он добивается, отталкивая других потенциальных поклонников Мифрил? – Генерал-лейтенант Рудерсдорф озадаченно наморщил лоб. – Начнём с того, что вся эта ваша схема сватовства никогда не была особенно жизненно важной. Это был просто способ повысить будущие политические перспективы Мифрил, так сказать. – Это то, чего я ещё не понял, – признался Цеттур. – Это то, что озадачивало меня всё это время, если честно. Если заговорщик просто хотел подорвать политические перспективы Мифрил , есть ряд других, более прямых способов добиться этого. Мотивация этого нового оппонента ускользает от меня.… вот почему я не могу определить, друзья мы или враги. – Ну, может быть, вы идёте по неверному пути, – промурлыкал коренастый генерал. – Возможно, вашего нового оппонента не интересует карьера полковника Дегуршафф как таковая. Может быть, он просто хочет помешать одному из благородных домов нарушить статус-кво, получив беспрецедентные рычаги влияния через союз с Мифрил. – Хм. Это возможность, которую я не рассматривал, – ответил Цеттур с благодарной улыбкой. – Видите, вот почему мне так нравится разговаривать с вами. Я не только начинаю лучше понимать то, что уже вижу, но и начинаю видеть то, чего до этого не замечал. – Не за что, – криво усмехнулся его лучший друг. – В любом случае, даже если ваш новый противник выиграет этот раунд, не имеет значения. Полковнику Дегуршафф всего семнадцать, и у нас впереди всё время мира. Через несколько лет никто ничего из этого не вспомнит, и у нас будет шанс попробовать снова. Надеюсь, к тому времени появятся более стойкие поклонники. – Верно, – улыбнулся Цеттур. – Кроме того, даже случайные неудачи можно использовать в своих интересах. Например, если и есть что-то, что этот инцидент подтвердил для меня, так это тот факт, что наш маленький Спитфайр слишком похож на сорванца. Если бы она была хоть чуточку более женственной, я сомневаюсь, что она смогла бы очаровать принца так же основательно, как это ей удалось. – И что именно вы намерены с этим делать? – спросил генерал-лейтенант Рудерсдорф, приподняв бровь. – Разумеется, я намерен передать её под опеку эксперта, – ухмыльнулся Цеттур. – Несмотря на всю заботу, которую мы проявляли к Мифрил, мы, к сожалению, упустили некоторые аспекты её образования – аспекты, которые выходят далеко за рамки того, чему могут научить мужчины среднего возраста вроде нас. Обращение к этому, на самом деле, единственная причина, по которой я вообще здесь, на сегодняшнем балу. Я надеюсь обратиться за помощью к конкретному специалисту до того, как она уедет в свой зимний дом в Вюртемберге. – И кто же этот эксперт?.. – нахмурился его лучший друг. Цеттур улыбнулся. – Я уверен, вы её помните. Она сводная сестра генерал-лейтенанта Райнхарда фон Гелена – неподражаемая графиня Ирен фон Энглер.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Имперский город Фройденштадт Шварцвальдская усадьба Энглеров, Икарусвег, Декабрь 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова с наслаждением потянулась, прежде чем повернуться на бок и, открыв глаза, увидеть полковника Таню фон Дегуршафф, мирно спящую рядом с ней на кровати. Пока Виктория смотрела на лицо молодой девушки, ей пришло в голову, что она, вероятно, единственный человек в мире, которому когда-либо удавалось увидеть Рейнского дьявола в таком незащищённом виде. “Я могла бы часами просто смотреть на неё вот так... – Виктория вздохнула, когда её глаза проследили за ресницами, линией носа и скулами полковника. – К сожалению, учитывая, что мы едва успели поесть прошлой ночью после нашего запоздалого прибытия в поместье графини Ирен фон Энглер, полковник, вероятно, будет умирать с голоду, когда проснётся. А значит, мне нужно встать и приготовить завтрак”. Затем, двигаясь так осторожно, как только могла, Виктория тихонько подобралась к краю кровати – только для того, чтобы обнаружить, что железная хватка резко отбросила её назад. – Куда ты идёшь?.. - пробормотала полковник с закрытыми глазами, собственнически обнимая Викторию за талию. – Полковник! – воскликнула Виктория, когда её сердце начало беспорядочно биться в груди. Независимо от того, сколько раз они уже были близки друг с другом, от объятий её невесты сердце Виктории всегда учащённо билось. – Прости, если я тебя разбудила. Я... я просто подумала, что должна встать первой, чтобы позаботиться о завтраке... – Ты больше не мой адъютант, – снова пробормотала полковник, уткнувшись лицом в шею Виктории и крепче сжимая её. – Ты не обязана справляться с нашим завтраком самостоятельно. На самом деле, – пробормотала она после паузы, – ты не обязана справляться ни с чем из нашего меню самостоятельно. Мы всегда можем сделать это вместе… “Она понятия не имеет, что делает со мной, когда говорит подобные вещи!” – в отчаянии подумала Виктория, когда стук в груди усилился. По правде говоря, она не была очень уверена, чего ожидать, когда дело касалось ежедневных ритуалов их новой совместной жизни. Хотя они, безусловно, провели вместе несколько ночей в квартире Виктории по выходным, что бы ни происходило на следующее утро, как правило, происходило наугад. К тому времени, как они, спотыкаясь, выбирались из постели, они, как правило, были слишком голодны из-за постоянного кувыркания в простынях, чтобы самостоятельно готовить завтрак... вот почему они обычно устраивали поздний завтрак в где-либо в окрестностях квартиры. И поскольку они не говорили о том, кто что будет делать, Виктория предположила, что они продолжат с того места, на котором остановились во время их совместной работы во время Великой войны – и это означало, что основная часть ведения домашнего хозяйства ляжет на неё. – Тогда всё в порядке, полковник... Виктория уступила и снова расслабилась в объятиях Тани – только для того, чтобы напрячься несколько мгновений спустя, когда руки её бывшей начальницы начали скользить под подол её неглиже. “Почему у меня такое отчётливое ощущение, что в конечном итоге мы снова будем есть вне дома?” – Подумала Виктория и тут же прикусила губу, чтобы подавить стон. – Полковник, что ты делаешь? – Просто подумала, что нам следует разогреть аппетит, – протянула невеста ей на ухо, проводя ладонями по груди Виктории. – Полковник, – выдохнула Виктория, начиная извиваться под её прикосновениями, – ты должна знать лучше, чем кто-либо другой, что аппетит преследует меня постоянно… – Да что ты говоришь, – пробормотала её невеста, и одна из её рук скользнула в тёплую лужицу между ног Виктории. – А я-то думала, ты только проснулась... – Это.. это не то, что я имела в виду под аппетитом, – простонала Виктория, протягивая руку за спину, чтобы обвить шею полковника. – И это не моя вина, если... если мне не нужно много времени, чтобы проголодаться. В конце концов, ты воспитала меня, чтобы я всегда была готова... – Я совершенно уверена, что это не то, что я имела в виду, говоря о постоянной готовности, – усмехнулась полковник, когда она приподнялась на локте и наклонила голову, чтобы обхватить губами один из сосков Виктории. – Хотя должна признать, это один из редких случаев, когда я не возражаю против того, чтобы мои инструкции были вырваны из контекста... – Тебе не следует говорить с набитым ртом, полковник… – снова застонала Виктория, запустив руку в золотистые волосы и потянув их вниз. — Это не веж… И, конечно же, так уж случилось, что именно в этот момент желудок Виктории наконец заурчал. Полковник замерла посреди своих манипуляций, прежде чем внезапно расхохотаться. – О Боже мой, – Виктория прикрыла глаза, её щёки горели от унижения. – Я... я сожалею, полковник... – За что ты извиняешься? – спросила её невеста со смешком, проворно спрыгнув с кровати и начав рыться в своём чемодане. – Мы почти ничего не ели вчера вечером из-за всех этих... кхм, волнений – вполне естественно, что ты голодна. Теперь скажи “а”, – проинструктировала она Викторию, снова садясь на кровать с кусочком шоколада в руке. Когда Виктория закрыла рот с предложенной конфетой, её глаза расширились, прежде чем резко закрыться в восторге. – Что, чёрт возьми, это такое? – она застонала, когда шоколад растаял у неё на языке. – Это бельгийское кофейные трюфели “Нойхаус Бельгикан”, – самодовольно ответила полковник, прежде чем отправить одну из конфет себе в рот. – Я ношу с собой коробку на всякий случай. Виктория прищурилась и посмотрела на свою невесту. – Ты носишь с собой коробку роскошных шоколадных конфет на всякий случай? – Мне удалось получить заначку в ходе игры в покер некоторое время назад, – ответила Таня, подмигнув Виктории. – Совет, который ты мне дала насчёт выдающих меня морщинок под глазами, оказался весьма кстати. – Если ты выиграла игру благодаря моему совету, – промурлыкала Виктория, прожёвывая, – то половина этой заначки должна принадлежать мне. – Мы и так скоро поженимся, любовь моя, – беспечно ответила полковник, протягивая руку, чтобы угостить Викторию ещё одной конфетой. – Когда это произойдёт, половина всего, чем я владею, будет принадлежать тебе. – Но это применимо только в том случае, если наш брак законный, а это не так, – вздохнула Виктория, прежде чем послушно открыть рот. – О, маловерная, – усмехнулась её невеста. – Ты должна знать лучше, чем кто-либо другой, что существуют законные способы обойти закон. В любом случае, – добавила она, вставая и протягивая руку Виктории, – нам нужно встать и решить, что приготовить на завтрак. – Не знаю, нужно ли это сейчас, – ответила Виктория с озорной усмешкой, беря младшую девушку за руку и засовывая два длинных и тонких пальца в рот. – Если ты спросишь меня, – пробормотала она, начиная сосать, – у меня внезапно появилось достаточно энергии, чтобы продержаться ещё час или около того... – Как бы мне ни хотелось, чтобы наш "завтрак" был подан в постель, моя дорогая, – ответила полковник сквозь стиснутые зубы, когда Виктория отправила в рот ещё один палец, – эти шоколадки лишь ненадолго повысят уровень глюкозы в крови. Когда он, наконец, упадёт, ты можешь упасть в обморок от гипогликемии. Виктория моргнула. – Хорошо, – уступила она, надув губы, и неохотно отпустила руку своей невесты. – Я не знаю, быть ли мне тронутой твоей заботой о моём благополучии... или оскорблённой твоей способностью сопротивляться моим домогательствам. – Перед твоими ухаживаниями невозможно устоять, – умиротворяюще пробормотала полковник, когда она наклонилась и запечатлела губы Виктории в поцелуе. – Давай просто скажем, что я лучше снаряжаю тебя для них. В конце концов, как однажды сказал сам Наполеон Бонапарт: “Армия марширует, пока полон желудок”. – У меня в голове не укладывается, что ты действительно можешь сделать так, чтобы логистика военного времени звучала сексуально, – вздохнула Виктория. – Но опять же, ты можешь прочитать содержимое формы заявки на питание, и я всё равно посчитаю тебя сексуальной. – Факт, который поражает мой разум, но на который я нисколько не жалуюсь, – нахально улыбнулась полковник. – Кстати, о реквизициях: одна из служанок графини Энглер подсунула под дверь записку. В нем говорится, что графиня приносит свои извинения за то, что не смогла принять нас, когда мы прибыли – кажется, она задержалась в Беруне по каким-то непредвиденным делам – и что мы можем попросить кухонный персонал накормить нас всем, что мы пожелаем. Виктория сделала паузу, когда ей внезапно пришла в голову идея. – Как бы любезно ни было предложение графини, что, если мы, э-э, вместо этого позавтракаем на местном Кристкиндлмаркте, полковник?.. – Виктория нерешительно предложила. – Я уверена, здесь есть что поесть и выпить... И Марктплац Фройденштадта знаменита на всю Империю… – Затем, осознав, что провести целый день, блуждая по холоду после двух напряжённых недель в горах, может не подходить для отдыха её невесте, Виктория поспешно добавила: – Но... но только если ты, конечно, захочешь! – Почему бы и нет? – просияла полковник. – Не могу представить лучшего способа провести день, чем есть и пить с тобой. И кто знает? она добавила после паузы. – Может быть, мы даже сможем найти на Марктплатц несколько вещей, которые тебе понравятся для нашего дома. При этих словах Виктория почувствовала, как её сердце снова сжалось в груди. – Ага, – ответила Виктория, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, как влюблённая идиотка, которой она и была. – Мы можем использовать сегодняшний день, чтобы разобраться с нашими припасами. Тогда сегодня вечером военные действия могут возобновиться. – Да, мэм. Вас поняла, мэм, – с усмешкой отдала честь полковник. “Ах, – подумала Виктория, и в груди у нее защемило, – я действительно хочу прожить с ней ВСЮ оставшуюся жизнь”.

ЧАС СПУСТЯ Имперский город Фройденштадт Кристкиндлмаркт, Рыночная площадь Декабрь 1931 года

Майор Матеус Иоганн Вайсс ущипнул себя за переносицу, пока капитаны Виллибальд Кёнг и Райнер Нойманн тихо препирались между собой. “Как?! Как до этого дошло? – плакал Вайсс в тишине своего разума. – Почему, проведя почти две недели с Рейнским Дьяволом и её служанкой, я снова нянчусь с двумя её приспешниками? Вот что значит быть Другим Крылом Мифрил? Это цена, которую я должен заплатить за всю кровь на моих руках? Это…” – Хорошо, майор, – бодро пропищал капитан Нойманн, засовывая туристическую карту Марктплатц в карман. – Вы можете пока отложить свой экзистенциальный кризис. Мы с капитаном Кёнгом завершили разметку всех мест, с которых можно вести наблюдение за нашими целями. Если мы поторопимся, – великодушно добавил он, – может быть, нам даже удастся заглянуть в одну-две пекарни, чтобы побаловать твоих сладкоежек. – Перестаньте говорить так, будто это вы делаете мне одолжение, – раздраженно ответил Вайсс. – Вы и так должны мне за то, что я смогли остановиться в лучшей гостинице города. “Ну, они не совсем ТЕБЕ должны, – благочестиво поправил его строгий голос в голове Вайсса, – они должны майору Эрии Элизабет Зибер, если быть точным…” – Графиня Ирен фон Энглер пригласила нескольких членов своей свиты погостить в её резиденции во Фройденштадте в дни, предшествующие свадьбе, – объяснила майор Зибер Вайссу в одну из ночей, когда они проводили звукоизоляцию каюты Мифрил. – Хотя у неё недостаточно места для размещения имперского 203-го батальона воздушных магов, она достаточно влиятельна, чтобы организовать значительную скидку в лучших гостиницах… – Да, пожалуйста, – быстро ответил Вайсс, не моргнув и глазом. Фройденштадт просто оказался одним из самых живописных городков в окрестностях знаменитого имперского Шварцвальда... и был особенно знаменит своими рождественскими ярмарками. Одной только мысли о том, чтобы попробовать местные праздничные сладости самостоятельно, без необходимости поддерживать надутый и чопорный образ высокопоставленного имперского офицера, было достаточно, чтобы помочь Вайссу пройти самый мучительный квалификационный курс, в котором он когда-либо участвовал, не считая собственного обучения. – О, перестаньте быть таким занудой, майор, – пробормотал капитан Нойманн, когда его неодобрительный голос вернул Вайсса в настоящее. – Если вы не будете следить за выражением своего лица, парни действительно начнут называть вас Поникшим крылом Мифрил. – Кроме того, – добавил капитан Кёнг, – вам действительно не обязательно сопровождать нас в этой секретной операции, командир крыла. Мы с капитаном Нойманном будем счастливы заняться этим самостоятельно… – Ни в коем случае! – ощетинился Вайсс. – Хотя я признаю, что моим первым побуждением было дистанцироваться от этой миссии, чтобы я мог дезавуировать вас обоих, если произойдёт худшее, я также осознаю, что риск того, что худшее действительно произойдёт, экспоненциально возрастёт, если я оставлю вас обоих на произвол судьбы. – Ну, для всех нас все было бы намного проще, если бы вы просто позволили мне и капитану Нойманну допросить Мифрил в её холостяцкий вечер, как мы изначально планировали, – ответил капитан Кёнг с едва заметным намёком на раздражение. – В конце концов, это была бы отличная возможность понаблюдать за мастером в действии... – Пожалуйста, капитан Кёнг, – ледяным тоном перебил его капитан Нойманн, – давайте не будем называть тот вечер “холостяцкой ночью”. Это пятно на имени всех холостяков во всём мире! – Что же в этом было такого плохого, скажите на милость? – защищался Вайсс – конечно, как организатор упомянутого холостяцкого вечера. У командира Четвёртой роты от изумления отвисла челюсть. – Мы только и делали, что играли в настольные стратегические игры! Попивая кока-колу! И жевали крекеры "Ритц"! Холостяцкая ночь – это когда мужчина должен попрощаться со своей бурной холостяцкой жизнью в шведском бору гедонистических наслаждений… – Мифрил – не мужчина, – сердито ответил Вайсс, – и она несовершеннолетняя, у которой никогда не было бурной холостой жизни. К тому же, если бы мы сделали что-нибудь хотя бы отдалённо похожее на то, что вы имели в виду, – добавил он обвиняющим тоном, – капитан Серебрякова заставила бы нас всех попрощаться с самой жизнью, и точка. – У меня был запланирован культурный вечер, большое вам спасибо, – фыркнул капитан Нойманн. – Мы собирались выпить шампанского и закусить канапе, наблюдая за певицами и танцовщицами из "Мулен Руж". А потом мы собирались встретиться тет-а-тет с les artistes в целях культурного обмена... – Мероприятие не может считаться культурным только потому, что вино, женщины и песни принадлежат Франсуа, – раздражённо ответил Вайсс, и вена у него на лбу дернулась. И ты просто злишься, потому что не выиграл ни одной игры! – Как я вообще могу победить? – хмыкнул командир Четвёртой роты, задрав нос. – Монополия – это мерзкая игра, которая пропагандирует ценности буржуазии. Как такой сторонник пролетариата, как я, может что-либо знать о том, как это работает? – И откуда такой сочувствующий пролетариату, как ты, может что-либо знать о буржуазных пороках, таких как потягивание шампанского и поедание канапе? – Возразил Вайсс, когда в висках у него начало пульсировать. – Вы двое сможете разобраться с парадоксами, присущими либерально-социалистическому мировоззрению капитана Нойманна, позже, – прервал его капитан Кёнг, глядя в бинокль. – Наши цели снова начали двигаться, а это значит, что и нам тоже стоит. И вот так Вайсс провел следующий час, бродя по Марктплатц по следам полковника Тани фон Дегуршафф и капитана Виктории Ивановны Серебряковой. Однако, несмотря на все свои первоначальные протесты, Вайсс обнаружил, что миссия наблюдения, в которую его втянули, была гораздо менее... неприятной, чем он ожидал. На самом деле, было что-то отчетливо расслабляющее в том, чтобы наблюдать за двумя безнадёжными и одурманенными лесбиянками, идущими на свидание. За неимением лучшей фразы, это оставило у Вайсса тёплое и приятное ощущение. (Фразу “безнадёжные лесбиянки” он узнал от майора Зибер... и с тех пор мысленно использовал её для обозначения полковника и капитана). Наблюдая, как двое его бывших коллег рука об руку исследуют рынок, Вайссу пришло в голову, что на самом деле он не видит ничего нового. Например, не было ничего нового в том, с каким обожанием капитан смотрела на полковника... точно так же не было ничего нового в снисходительном взгляде, которым полковник рассматривал капитана. На самом деле они выглядели почти так же, как и во время Великой войны. Хотя… если и было что-то другое – а Вайсс должен была признать, что это была огромная разница – так это огромное сексуальное напряжение между ними. И, конечно же, именно для того, чтобы выяснить, как самим вызвать это сексуальное напряжение, подчинённые Вайсса решили шпионить за своими бывшими коллегами. – Всё это довольно запутанно, – капитан Кёнг закусил губу, когда они с капитаном Нойманном сделали паузу в энный раз, чтобы записать свои наблюдения. – С чисто поведенческой точки зрения полковник Дегуршафф просто действует со стандартной военной корректностью. Будь то её осанка или походка, она просто ведёт себя так, как и должен вести себя высокопоставленный офицер Имперской армии. – Ну, она явно делает что-то ещё, – раздражённо ответил капитан Нойманн, грызя ноготь. – В конце концов, я тоже веду себя так, как должен вести себя высокопоставленный офицер имперской армии, но женщины не выстраиваются в очередь, чтобы положить свои визитки в мою корзину! – Послушайте, – вздохнул Вайсс, – это именно то, о чём я вас предупреждал. Не имеет значения, насколько тщательно вы оба описываете то, что на самом деле делает Мифрил. Просто она такая, какая есть. – Или... может быть, то, что кажется мужчинам, совсем не то, что кажется женщинам... – размышлял вслух капитан Кёнг. – Например, мне только что пришло в голову, что с определенной точки зрения безупречные манеры Мифрил можно ошибочно принять за старомодную галантность... – Возможно, вы что-то напутали, – пробормотал капитан Нойманн, прищурившись. – Вы знаете, как проницательно она смотрит, когда ты только что сделал что-то не так? Когда она так смотрит на меня, этого достаточно, чтобы повергнуть меня в ужас. Но если бы я был женщиной, я бы, наверное, чувствовал себя абсолютно загипнотизированным. Например: ”Я единственное существо, которое существует в глазах Мифрил" или вроде того. – Очаровательно, – пробормотал капитан Кёнг. – Таким образом, в зависимости от контекста, взгляд полковника может быть либо леденящим... либо обжигающим. – Интересно, смогу ли я так же, – задумчиво произнес капитан Нойманн, прежде чем быстро поднять глаза и одарить Вайсса своим вариантом обжигающего взгляда. Вайсс замер... прежде чем зажмурить глаза. – Капитан Нойманн, – наконец заговорил он с болью в голосе, – пожалуйста, воздержитесь от подобных взглядов в отношении других людей в будущем – если, конечно, вы не планируете запугивать или пытать их в целях допроса. Одно воспоминание о выражении твоего лица может не давать мне спать по ночам – по совершенно неправильным причинам. – Вв всегда так скупы на похвалы, – ответил капитан Нойманн, закатив глаза. – Я попробую снова после того, как ещё немного потренируюсь. – Мне неприятно прерывать вас, – вмешался капитан Кёнг, – но я думаю, что полковник наконец-то отклонилась от стандартного военного поведения. – О? – заинтересованно оживился капитан Нойманн. – Что она делает? – Она сосёт пальцы капитана Серебряковой. Один за другим, если позволите добавить. При этих словах Вайсс и капитан Нойманн одновременно потянулись к биноклю. К несчастью для Вайсса, у командира Четвёртой роты было значительно больше массы... и он задействовал её достаточно, чтобы заставить Вайсса потерпеть поражение в последовавшей схватке. – Святая Мария, Мать Иисуса, – выдохнул командир Четвёртой роты, вглядываясь в полевой бинокль. – Разве делать это публично вообще законно? – Вы действительно собираетесь спрашивать о законности после того, что мы сделали в Арене? – вздохнул капитан Кёнг, помогая Вайссу подняться на ноги. – Я признаю, что это выглядит волнующе, – нахмурился капитан Нойманн, когда несколько мгновений спустя повернулся и протянул бинокль Вайссу без малейшего намёка на извинения. – Но вопрос в том, ощущается ли это возбуждающе? – После нескольких секунд раздумий он засунул указательный палец себе в рот, медленно вытащил его и слегка лизнул на конце, прежде чем повернуться к своим коллегам и тут же воскликнуть: – Ей-богу, на ощупь это так же возбуждающе, как и выглядит! Наконец-то есть ход, который мы действительно можем повторить, капитан Кёнг. – Господь милосердный, – пробормотал Вайсс, закрыв лицо руками. Однако ещё через два часа командиры рот были готовы прекратить бой. — ...переплетать пальцы, держаться за руки, сплетаться в объятиях, смотреть друг на друга, горячо смотреть друг на друга, смотреть друг на друга ещё более горячо, прислоняться друг к другу, прижиматься друг к другу, кормить друг друга, время от времени сосать пальцы друг друга, время от времени ласкать щёку друг другу, время от времени целовать волосы друг другу и время от времени шептать на ухо друг другу, – закончил декламацию капитан Кёнг, просматривая последние свои записи. – Даже со всей этой информацией мы по-прежнему не имеем ни малейшего представления о том, как на самом деле работает харизма Мифрил, – вздохнул капитан Нойманн, тяжело опускаясь на своё место. – Это то, что мы, буржуа, называем "Я не говорю то, что хочу”, – ответил Вайсс со мстительной ухмылкой. – Слушайте, я говорил это раньше и повторю снова: нельзя воспроизвести её очарование. Это просто от природы. – Ну, по крайней мере, мы попытались, – наконец пожал плечами командир Четвёртой роты. Однако, когда он взял блокнот капитана Кёнга и начал лениво листать наброски, его лоб резко наморщился. – Раньше этого не замечал, – промурлыкал он, – но разве Мифрил не одета сегодня больше по-мальчишески, чем обычно?.. Вайсс сделал паузу. – Возможно, она делает это ради капитана Серебряковой... – медленно проговорил он. – Хах? – Капитан Нойманн сморщил нос. – Я почти уверен, что капитан не занимается подобными вещами. Кроме того, она всегда пыталась заставить полковника переодеться девушкой. Если хотите знать моё мнение, времена, когда ей это удавалось, были одними из самых страшных моментов Великой войны. Мне до сих пор снятся кошмары о Мифрил в оборочках. – Нет, нет, – раздражённо ответил Вайсс. – Я имел в виду, что полковник, вероятно, решила одеться как мальчик, чтобы они с капитаном могли вести себя на публике как нормальная пара. В противном случае вы, вероятно, не смогли бы наблюдать и половины того, что вы делали. Услышав это, оба командира рот внезапно протрезвели. – О, – моргнул капитан Кёнг. – Я вообще-то забыл, что две женщины вместе – это… нечто. – По крайней мере, это не может иметь такого значения, как то, что Мифрил – женщина, – добавил капитан Нойманн, пожав плечами. – Ну, в Империи это, безусловно, меньшая вещь, чем была бы в другом месте, – добавил Вайсс, закатив глаза в ответ на выбор языка своими подчинёнными. – Но даже если бы большинство имперцев воздержались от произнесения чего-либо вслух, – тихо добавил он, – это всё равно вызвало бы удивление... – Должно быть, это тяжело, – размышлял капитан Кёнг, – особенно для капитана. Она всегда скрывала своё сердце. – Как бы тяжело это ни было, это всё ещё далеко от того, что ей пришлось пережить, когда её отослали от полковника, – мрачно ответил Вайсс. При этом воспоминании оба командира рот снова замолчали. – Это правда, – наконец заговорил капитан Нойманн. – Это был первый раз в моей жизни, когда я видел, чтобы капитан отказалась от еды. На мгновение я испугался, что у меня галлюцинации от какой-то версии военной истерии. – Что ж, – усмехнулся капитан Кёнг по прошествии нескольких мгновений, – даже если мы не получили того, что искали, я всё равно рад, что мы организовали эту маленькую тайную операцию. Я посмотрел, как полковник ведёт себя с капитаном, и у меня на сердце стало легче. – Затем со слегка смущённым видом командир Третьей роты добавил: – Честно говоря, я всегда немного опасался, что чувства капитана к полковнику были чем-то вроде улицы с односторонним движением... – Я правильно понимаю? – просиял капитан Нойманн. – Подумать только, на планете действительно есть человек, который может укротить Рейнского дьявола. – Осознание этого по-своему пугает, – размышлял капитан Кёнг. – В каком-то смысле, разве это не делает её самой могущественной женщиной в мире? – Учитывая её магические способности и умение обращаться с траншейной лопатой, я думал, что она уже самая могущественная женщина в мире, – простонал капитан Нойманн. – В таком случае, мы все должны радоваться, – усмехнулся Вайсс. – В конце концов, она на нашей стороне. – Чертовски верно, – решительно кивнул капитан Нойманн. – Только по этой причине капитан Гранц должен помириться с капитаном Серебряковой. – Кстати, о капитане Гранце… – Вайсс моргнул: – Где капитан Гранц? – Когда мы видели его в последний раз, – промурлыкал капитан Кёнг, – он сказал, что направляется в поместье графини Энглер, чтобы предложить майору Зибер помощь в приготовлениях к свадьбе. Казалось, он был в хорошем настроении, даже насвистывал. Вайсс замер, прежде чем устало провести рукой по лицу. – Пошли, ребята, - вздохнул он, вставая. – В противном случае, нашему Командиру Второй роты может разбить сердце другая лесбиянка. “Ради всего святого, – мысленно проворчал он, – работа няни никогда не заканчивается”.

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕСПОЛЕЗНОЙ ЛЕСБИЯНКИ Глава 65: О том, как развеять романтические иллюзии поклонников, лишённых гейдара

ЭРИЯ (с видом давнего страдания): Как бы я ни ценила ваше щедрое предложение помощи, капитан Гранц, я действительно не думаю, что вы сможете помочь нам в организации девичника капитана Серебряковой… ГРАНЦ (с видом несколько неуместной гордости): Могу заверить вас, что у меня за плечами годы практики в организации мероприятий-сюрпризов под руководством командира авиакрыла Вайсса, майора Зибер. (Умалчивает о том, что ни один из этих сюрпризов не сработал.) В любом случае, что вы с девочками планируете на особенный вечер в честь Капитана? ЭРИЯ (делает паузу, вспоминая о планах девушек продемонстрировать целую линейку съёмных фаллосов в военной тематике в назидание своей лучшей подруге): Честно говоря, у нас запланировано образовательное мероприятие… ГРАНЦ (заметно оживляется): В таком случае, я, безусловно, могу помочь! Холостяцкий вечер Мифрил тоже образовательное мероприятие. Например, я раньше не осознавал, что "Монополия" – это мерзкая игра, единственной целью которой является пропаганда ценностей буржуазии! ЭРИЯ (с сомнением поднимает бровь при упоминании социалистических ценностей в присутствии решительно либеральной Мифрил): Неужели? Тогда это означает, что полковник Дегуршафф гораздо более открыта и терпима, чем я когда-либо думала…

В ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ В соседней комнате резиденции Энглеров

ЖИЗЕЛЬ (закатывает глаза): О, ради Бога, когда она собирается сказать ему, что он буквально ходит вокруг да около? ОЛИВИЯ (вздыхает): Язык, Жизель, язык. Обязательно всё время быть такой вульгарной? МАРИНА (в замешательстве): Если отбросить язык Жизель, почему Эрия просто не скажет мужчине, что она играет за нашу команду? МАЛЕНА (размышляет): Я не знаю, действительно ли Эрия играет за нашу команду. Я думаю, она просто сражается за сеньору Ирен… АЛИСИЯ (закатывает глаза): Дураки, вы все. Леди Ирен – это целая команда. МАРИНА (всё ещё в недоумении): Нет, серьёзно, почему Эрия просто не объяснит ему тот факт, что она, ну, не натуралка? КАТЕРИНА (криво усмехаясь): Я думаю, она пытается отказать ему по-доброму. Очевидно, капитан Гранц был влюблён в маленького кролика в течение многих лет. ОСТАЛЬНЫЕ ДЕВУШКИ (после паузы): О. Ох. МАЛЕНА (с сочувствием): Это тяжело. ЖИЗЕЛЬ (раздражённо): Это глупо. В любом случае, если она ему не скажет, то это сделаю я. (Быстро входит в комнату, неся охапку секс-игрушек из магазина Ryder's Ryding, прежде чем весело обратиться к Эрии.) Я собрала все игрушки, которые смогла найти, в спальне, которую вы делите с графиней, майор Зибер. Я случайно не пропустила какую-нибудь?.. ОЛИВИЯ (ущипнув себя за переносицу от стыда): О Боже милостивый… Может кто-нибудь уже свяжет её? АЛИСИЯ (пожимает плечами): Мы не можем. Она наш единственный эксперт по шибари.

БЛАГОДАРНОСТЬ: Я благодарю читателя 90PercentHuman за вдохновение придумать что-нибудь, связанное с нефункционирующим гейдаром Гранца, ЛОЛ.

_____________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! Мне нечего сказать об этой главе, кроме указания на то, что фрагмент о том, что Вайсс хочет попробовать деликатесы местного рынка, не беспокоясь о своём имидже имперского солдата, взят из главы 1 спин-оффа серии манги под названием Ресторан Youjo Senki :-D Для тех из вас, кто ещё не читал, это невероятно восхитительно, ЛОЛ. В любом случае, я хотел бы выразить ОГРОМНУЮ благодарность читателю WP01 за указание на то, что Баден-Вюртемберг ещё не существует в эту эпоху (именно поэтому текст был изменен на просто Вюртемберг). Я также хотел бы поприветствовать моих лучших Патреонов MaxCage и Grifman275, воооот! X-D Для тех из вас, кто заинтересован в том, чтобы, э-э, патреонизировать меня (это прозвучало так неправильно, ЛОЛ), вы можете найти меня здесь: https://www.patreon.com/bleedingblade Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D