Amor Enim Vult

ЗА ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Столица Империи Берун Министерство по делам колоний, Вильгельмштрассе, Июнь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф моргнула, с лёгким удивлением рассматривая выдающегося джентльмена, сидевшего за столом напротив неё. – Вы хотите, чтобы я выступила с неожиданной речью на ежегодном выпускном балу Военной академии в августе этого года?.. Генерал-лейтенант Хайнц фон Хассель усмехнулся, увидев растерянное выражение лица Тани. – Да ладно, полковник. На самом деле это не так уж удивительно. Вы, несомненно, один из самых опытных и известных выпускников Академии, и нет ни одного кадета, который не мог бы наизусть рассказать о ваших подвигах на поле боя. Честно говоря, я годами приставал к генерал-майору Гансу фон Цеттуру, чтобы он попросил вас выступить перед нашими студентами, но этот хитрый старый лис был непреклонен в том, чтобы всё время держать вас при себе. В любом случае, – глава военной академии пожал плечами. – Полагаю, что то, что он решил уступить только в этом году, сыграло мне на руку – ведь в этом году отмечается 120-летие выпускного бала. В конце концов, присутствие легендарной Мифрил в качестве почётного гостя вечера делает это событие ещё более знаменательным. – Эм, верно… – Таня слабо рассмеялась, внутренне поморщившись от перспективы стать почётной гостьей ещё одного императорского приёма. В конце концов, одно дело – быть признанным за свои достижения руководством и совсем другое – когда о твоих достижениях треплются в лицо твоим коллегам. В конце концов, как говорили японцы из её прошлого мира: “Гвоздь, который торчит, забивают”. И, честно говоря, Таню не прельщала перспектива быть забитой ещё раз после того, как она годами пряталась в результате предыдущего, почти катастрофического удара. – Разумеется, у вас есть полная свобода говорить всё, что вам заблагорассудится, – ободряюще добавил генерал-лейтенант Хассель, явно неверно истолковав нерешительность Тани. – Я хорошо осведомлён о ваших ораторских способностях, поэтому абсолютно уверен, что всё, что ты захотите сказать, будет столь же вдохновляющим для сердца, сколь и просветляющим для ума. – Эм, верно… – Таня снова слабо рассмеялась, внутренне рыдая при воспоминании о страстных речах, которые она произнесла перед имперским 203-м батальоном воздушных магов под проклятым влиянием Типа 95. Хотя она никогда не могла напрямую вспомнить, что именно она говорила в тех случаях, их точной реконструкции командиром Четвёртой роты Райнером Нойманном всегда было достаточно, чтобы у Тани подкашивались пальцы на ногах. “Очень надеюсь, что он не ждёт от меня чего-то подобного этой чуши, – вздохнула Таня. – Без влияния Типа 95 я вряд ли смогу нести подобный бред с невозмутимым лицом. В любом случае, у меня есть два месяца, чтобы придумать, что сказать, чтобы я могла преодолеть тонкую грань между поддержанием своей репутации патриота и отстаиванием своих убеждений либертарианца”. – Если вы уверены, что я подхожу для этого, тогда я принимаю ваше приглашение, генерал Хассель, – согласилась Таня, милостиво кивнув. “Не то чтобы это вообще было “приглашением”, – фыркнула она про себя. – Хотя я понимаю, почему аристократические генералы Имперской армии формулируют свои приказы как “просьбы”, мне совершенно не ясно, почему они всегда, кажется, думают, что оказывают мне услугу этими предполагаемыми мольбами! Как будто они верят, что мне искренне нравится разыгрывать эти нелепости от их имени!” – Превосходно, – начальник Военной академии удовлетворённо кивнул. – В таком случае не буду отнимать у вас время, полковник Дегуршафф. Я только попрошу вашего секретаря вызвать для меня такси, а потом отправлюсь восвояси. – Что, если вы вместо этого поедете со мной в Академию, генерал Хассель? Вежливо предложила Таня. – Вообще-то после нашей встречи у меня есть дела в другом месте, и Унтер-ден-Линден по пути. – В таком случае я милостиво принимаю ваше предложение, – просиял генерал-лейтенант. – Если вы не возражаете, я спрошу, – с любопытством добавила Таня, когда они с генералом направлялись к подъездной дорожке перед её офисом, – почему вы просто не позвали меня, сэр? Если бы обращение с этим запросом было всем, что вам нужно было сделать, я была бы более чем счастлива нанести вам визит в вашем офисе… – О, это полностью испортило бы сюрприз, – сказал глава Военной академии, взмахнув запястьем. – Если бы кто-нибудь из сотрудников, преподавателей или курсантов увидел вас, они бы сразу заподозрили, что что-то затевается. Кроме того, – продолжил он, наморщив нос, – генерал-майор Цеттур совершенно ясно дал понять, что предпочёл бы, чтобы вы не высовывались до июльского Императорского бала, и он, вероятно, рассердится, если услышит, что на вас напала толпа в Академии. – Я уверена, что вы преувеличиваете мою популярность, генерал Хассель, – неуверенно промямлила Таня. – В конце концов, меня не было последние несколько лет, и сомневаюсь, что кто-нибудь узнает меня с первого взгляда. – Хотя вы и правда немного выросли, – усмехнулся генерал-лейтенант, – люди видят медаль у вас на груди и ни с кем вас не спутают. Таня моргнула. “Конечно, – подумала она, мысленно хлопнув себя ладонью по лбу, – моя штурмовая медаль "Серебряные крылья" выдаст меня в одно мгновение..." – О. Я, эм, забыла об этом, – смущённо ответила Таня. Действительно, все эти годы изоляции от общественности заставляли её упускать из виду очевидное. – Полагаю, ваша скромность всегда была частью вашего обаяния, – снисходительно усмехнулся генерал-лейтенант Хассель. – В любом случае, – продолжил он, когда они с Таней устроились на заднем сиденье одной из машин Имперского министерства по делам колоний, – по какому делу вы сейчас едете? – У меня назначена встреча с моим риэлтором, – призналась Таня. – Найти подходящий дом оказалось гораздо сложнее, чем я думала... “Честно говоря, – простонала про себя Таня, – неужели я прошу слишком многого – найти ХОТЬ ОДИН дом, который не набит до отказа вещами, которые мне не нужны и которым я даже не могу дать названия? Одного воспоминания о домах, которые я видела до сих пор, достаточно, чтобы вызвать приступ клаустрофобии!” – Ну, вы ещё довольно молоды, – приветливо ответил генерал-лейтенант. – В вашем возрасте есть понятная тенденция придавать непропорционально большое значение первому дому, которым вы фактически владеете. Но если мне позволено дать небольшой непрошеный совет, полковник, я бы не слишком беспокоился по этому поводу. В конце концов, вы, вероятно, переедете в дом своего мужа через несколько лет, когда наконец выйдете замуж. При этом утверждении у Тани тут же начался приступ кашля. Честно говоря, это был ПЕРВЫЙ раз, когда кто-то в Имперской армии действительно относился к ней как к женщине... И Таня сочла этот опыт столь же сильно сбивающим с толку, сколь и остро незнакомым. “Генерал-майор Цеттур НИКОГДА бы не допустил, чтобы я вышла замуж, – фыркнула Таня про себя. – В конце концов, даже в XXI веке моего предыдущего мира брак, как правило, ставил в невыгодное положение женщин, поднимавшихся по корпоративной лестнице, и я очень сомневаюсь, что Генеральный штаб захочет стреножить свою любимую рабочую лошадку. Кроме того, – подумала Таня, внутренне содрогаясь, – сама мысль о том, чтобы, тьфу, быть близкой с мужчиной, на редкость отвратительна… хотя это чувство, возможно, просто одно из последствий моего едва не совершённого убийства в Арене. На самом деле это даже к лучшему, что я не обладаю никакими качествами, которые делают так называемый “прекрасный пол” привлекательным в глазах мужчин”. – Я приму ваш совет к сведению, генерал Хассель... – это было всё, что Таня произнесла вслух после того, как её приступ кашля утих. – Я надеюсь, что вы не сочтёте меня дерзкой, если я скажу, что сильно сомневаюсь, что когда-нибудь выйду замуж. – О, я тоже так говорил в вашем возрасте, – засмеялся глава Военной академии. – Я тоже был довольно уверен в себе, когда говорил это. Но у любви есть свойство подрывать "самые лучшие планы мышей и людей", полковник. В любом случае, – добавил он, наклонившись вперед, чтобы похлопать их водителя по плечу – “высадите меня здесь”, – это нормально. Если мы подъедем ещё ближе к воротам, есть шанс, что вас заметят, тем более что сейчас как раз время обеда. – Как пожелаете, сэр, – улыбнулась Таня, прежде чем генерал, наконец, вышел из машины и небрежно помахал рукой. – Куда теперь, полковник? – обратился к Тане в зеркало заднего вида рядовой первого класса Конрад Краузе после того, как начальник Военной академии скрылся за воротами. – В кафе “Кранцлер”, – рассеянно ответила Таня, потянувшись за папкой, лежавшей рядом с ней на заднем сиденье. – Фрау Марианна Майер сказала, что мы должны поесть, прежде чем приступать к просмотру. – Так точно, полковник, – ответил шофёр Тани, прежде чем снова притормозить их машину, чтобы уступить дорогу толпе инструкторов и курсантов Военной академии, которые начали переходить улицу по дороге на обед. Таня как раз собиралась просмотреть досье с перечнями недвижимости, которое фрау Майер прислала заранее, когда заметное движение в толпе впереди заставило её поднять глаза. В этот момент фигура, привлёкшая её внимание, повернула голову в сторону... и свет летнего солнца упал на её лицо. В этот момент Таня замерла. Это было лицо, которое она не видела уже четыре года, разве что во снах – единственное лицо, которое спасло многие из этих снов от превращения в откровенные кошмары. Это было уже не совсем то лицо, которое она помнила, но Таня узнала бы эти прекрасные кобальтовые глаза где угодно. И боль пронзила грудь Тани. – Полковник?.. – неуверенно позвал её водитель. – Просто... просто дай мне минутку, рядовой... – пробормотала Таня сквозь стиснутые зубы, когда пронзительная боль в груди заставила её непроизвольно прижать руку к рёбрам. Нечто подобное она испытывала более трёх лет назад – то же самое жгучее, колющее, скручивающее ощущение, интенсивности которого было почти достаточно, чтобы у неё перехватило дыхание. Тане потребовалось мгновение, чтобы вспомнить: “Ах да... в ту ночь, когда я чуть не умерла… когда мой несостоявшийся убийца вырезал эти проклятые буквы прямо под моими ключицами…” – С вами всё в порядке, полковник Дегуршафф? – Рядовой Краузе спросил с растущим беспокойством, вытягивая шею, чтобы посмотреть на Таню. – Вы несколько побледнели... – Всё… всё в порядке, рядовой Краузе... – Натянуто ответила Таня, чувствуя, как давление в грудной клетке медленно ослабевает. “Что это, чёрт возьми, было? – Таня нахмурилась, выпрямляясь на своём сиденье с гримасой. – Какой-то странно отсроченный симптом посттравматического стресса? И как раз в тот момент, когда мне показалось, что я увидела Вишу!” При мысли о старшем лейтенанте Виктории Ивановне Серебряковой трепет в груди Тани внезапно возобновился. – Вы действительно неважно выглядите, полковник Дегуршафф, – встревоженно произнёс её шофёр. – Если вы не возражаете, что я так говорю, возможно, вам следует обратиться к доктору Шарлотте Зибольд перед встречей с фрау Майер?.. Я могу высадить вас у лазарета Генерального штаба и отправиться в кафе ”Кранцлер", чтобы предупредить фрау Майер, что вы задержитесь. Однако в данный момент Таня была слишком занята попытками ещё раз взглянуть на своего бывшего адъютанта. “Чёрт возьми! – вскипела она, когда её глаза не смогли разглядеть знакомый силуэт в толпе. – Из всех проклятых случаев внезапного приступа сердечной аритмии…” Она уже возилась с замком на дверце машины, когда рядовой Краузе встревоженно обратился к ней: – Полковник! Вас не должны видеть в Военной академии! Таня моргнула. Рядовой Краузе, конечно, был абсолютно прав. Но по какой-то странной причине Тане на самом деле было наплевать. Всё, чего она хотела, это побежать за Вишей. А затем машина тронулась с места, и с закрытием этого краткого окна возможностей рациональное "я" Тани снова взяло верх. “Ах, к чёрту все это… – Таня вздохнула, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. – Я мирилась с тем, что не увижу её, четыре года... что такое ещё несколько недель? У нас будет достаточно времени наверстать упущенное, когда я полностью освоюсь в Беруне”. – Так что, может быть, сначала навестим доктора Зибольд, полковник?.. – уточнил рядовой Краузе, глядя на неё в зеркало заднего вида. – Я думаю, мы можем пока пропустить визит к врачу, рядовой, – наконец решила Таня, решительно покачав головой. – Но если я всё ещё буду чувствовать себя не в своей тарелке после просмотров, тогда да, мы можем потом заехать в лазарет Генерального штаба. “Хотя это странно, – размышляла Таня, наморщив лоб, – потому что по-настоящему больно бывает только тогда, когда я вспоминаю лицо старшего лейтенанта Серебряковой…”

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ Имперская столица Берун Отель Savoy Berun, Фазаненштрассе, Июль 1931 года

Таня заёрзала, взглянув на часы на каминной полке, возможно, в двенадцатый раз за вечер. Как от военного офицера, от неё ожидалось, что она всегда будет соблюдать пунктуальность. Если она, возможно, намеревалась прийти чуть-чуть пораньше, то это можно было бы извинить тем фактом, что, в конце концов, она была почётной гостьей вечера. Вот и всё. В основном. Теперь, если бы это также допускало возможность… – Полковник Дегуршафф, – вздохнула фрау Маргарета фон Гессен с видом давнего страдания, натягивая одну из перчаток Тани, – для человека, который неделями тянул время с подготовкой к июльскому императорскому балу, вы слишком стремитесь посетить его сейчас, что кажется мне крайне странным. Честно говоря, это первый раз, когда я вижу, чтобы вы вели себя как подросток, которым вы и являетесь на самом деле. Теперь, хотя это странно привлекательно, это также, откровенно говоря, раздражает. – Простите... – Пробормотала Таня, неохотно протягивая вторую руку кутюрье. – Просто я не понимаю, почему я не могу уехать сейчас. В таком случае, я просто постараюсь прийти вовремя... – Моя дорогая Мифрил, – усмехнулась фрау Гессен, – по правде говоря, вам даже не следует приходить вовремя. Знаете, есть такая вещь, как мода на опоздания. Хотя, учитывая, что Имперская армия является приверженцем пунктуальности, мода на опоздания, вероятно, означает приход точно вовремя. Тане потребовались все девять лет строгой военной подготовки, чтобы подавить абсолютно детское желание зашипеть. Потому что если она придёт точно вовремя, она не сможет найти первого лейтенанта – нет, капитана Серебрякову – до официального начала торжества. И, по правде говоря, Таня постоянно думала о том, чтобы снова увидеть капитана, с тех пор как мельком увидела лицо своего бывшего адъютанта на улице перед Военной академией. “Чёрт возьми, – фыркнула Таня с насмешкой над собой, – Я так терпеливо переносила разлуку в течение МНОГИХ ЛЕТ только для того, чтобы найти её последние стадии невыносимыми…” Даже она не могла объяснить своё внезапное, навязчивое перечисление бесконечных часов и невыносимых минут. Возможно, она скучала по капитану гораздо больше, чем когда-либо осознавала... И ей потребовалось увидеть её во плоти, чтобы осознать это. К сожалению, у Тани просто не было времени навестить своего бывшего адъютанта в первые дни после этого неожиданного наблюдения. На самом деле, она была настолько поглощена работой, что вообще забыла бы об июльском Императорском бале, если бы не случайное замечание капитана Эрии Элизабет Зибер. – Не могу поверить, что пропущу крупнейшее светское мероприятие Имперской армии в этом году! – простонала офицер разведки, откидываясь на спинку стула после того, как Таня закрыла одно из еженедельных штабных совещаний. – Почему? Куда вы направляетесь? – Спросила доктор Аделаида Азубиб Абулкер, приводя в порядок свои дела. – Конечно, я не могу вам сказать, – чопорно ответила капитан Зибер, выпрямляясь в своём кресле. – В конце концов, я мировая женщина-загадка. – Слишком много девичьей таинственности сейчас обернётся потом страданием старой девы, – усмехнулся доктор Иоганн фон Либерт. – Я думал, вы планируете использовать этот Бал, чтобы, наконец, найти одного-двух перспективных кавалеров, капитан. Офицер разведки бросила раздражённый взгляд на политолога. – Вы проворачиваете нож в моей ране, да? Из-за вашего чересчур острого языка вы сами до сих пор одиноки, доктор. Академик пожал плечами. – Я один из пары близнецов, капитан. Даже если я всю жизнь останусь холостяком, я никогда не буду одинок. Разве не так, Анна? – обратился он к сестре, подняв брови. – Хентай, – пробормотала себе под нос доктор Анна фон Либерт. – Если отбросить извращения моего брата, – продолжала она, сочувственно обращаясь к капитану Зибер, – я уверена, что у тебя будут другие возможности социализироваться, Эрия. – Я знаю, – вздохнула офицер разведки. – Просто я с нетерпением ждала Бала несколько недель. Было бы так весело провести вечер, танцуя и выпивая с моей лучшей подругой Вишей, – она надулась и угрюмо подперла подбородок руками. – Ви… я имею в виду, старший лейтенант Серебрякова будет на балу?! – Воскликнула Таня в этот момент голосом, который был чем-то средним между бормотанием и писком. Капитан Зибер как-то странно посмотрела на неё. – Конечно, она будет на Балу, полковник, как и остальная часть имперского 203-го батальона воздушных магов. В конце концов, Империя никак не может отмечать четвёртую годовщину прекращения боевых действий без подразделения, которое внесло наибольший вклад в прекращение войны. – Ах, да. Да, действительно… – ответила Таня слегка сдавленным голосом. Если бы она была менее озабочена, то поняла бы, насколько странной была её оплошность. “Она будет на балу! – с нехарактерным для себя ликованием подумала Таня, выходя из конференц-зала в легком оцепенении. – Было бы здорово увидеть и мальчиков”, – подумала она мгновение спустя, когда её губы приподнялись при мысли о перспективе снова увидеть свою бывшую банду военных маньяков. И вот так событие, которое она была готова просто пережить, внезапно превратилось в событие, которого действительно следовало ожидать. Однако её надежды на неспешное воссоединение рушились из-за того, что фрау Гессен в настоящее время настаивает на сокращении “излишней пунктуальности” Тани. – Хорошо, прекрасно… – кутюрье раздражённо смягчилась, заметив, что Таня в очередной раз взглянула на часы. Затем, в последний раз критически оглядев Таню с головы до ног, она покачала головой и вздохнула. – Честно говоря, с такой внешностью, как у вас, вы действительно могли бы построить карьеру за пределами имперской армии, полковник Дегуршафф. Ваше значительное обаяние просто пропадает даром там, где вы находитесь. В любом случае, - добавила она, подмигнув Тане и набрасывая шаль на плечи, – постарайтесь не разбить сегодня ни одно сердце, ладно? – Конечно, нет, моя дорогая фрау, – фыркнула Таня, властно вздёрнув подбородок. – В конце концов, Рейнский дьявол не разбивает сердца – он просто сминает умы и растаптывает души.

ПОЛЧАСА СПУСТЯ Столица Империи Берун Кроллопер, Кенигсплац, Июль 1931 года

“Вот тебе и сминание умов и растаптывание душ, – раздражённо подумала Таня, оказавшись в центре толкающейся толпы великолепно одетых аристократов. – Единственное, что здесь помято – это моё платье, а единственное, что растоптано – это мои пальцы на ногах!” По правде говоря, Таня была ошеломлена теплотой приема, оказанного ей на Императорском балу. Во многих отношениях это было в точности похоже на пропагандистскую съёмку, которую она сделала много лет назад после того, как её наградили медалью "Серебряных крыльев". Было то же сюрреалистическое ощущение, что тебя внимательно изучают и чествуют люди, которые совершенно не представляют, каково это – быть на передовой... и чьё восхищение – именно по этой причине – скорее раздражающее, чем приятное. Кроме того, существовал еще тот факт, что постоянное окружение со всех сторон чрезвычайно затрудняло поиск капитана Серебряковой… И именно тогда Таня кое-что уловила: на верхней площадке Парадной лестницы мелькнуло знакомое лицо. И вот так Таня обнаружила, что прокладывает себе путь сквозь толпу с ловкостью, которую можно было объяснить только выражением целеустремлённой свирепости на её лице. За неимением лучшего выражения, это было лицо, которое гораздо больше подходило Рейнскому дьяволу, чем Любимице Рейха. “Я уверена, что видела, как она направилась к этому балкону…” – недоумевала Таня несколько минут спустя, когда стояла в дверях одной из галерей под открытым небом оперного театра. Пока она неуверенно стояла там, на неё внезапно обрушился град мыслей: “Держись! – она запаниковала. – Что я должна ей сказать, когда действительно увижу её? Мы не виделись много лет... и всё это время не поддерживали связь! Что, если она меня не узнает? Что, если она не рада меня видеть? Что, если всё закончится неловко? Что, если…” Стремительно набиравший скорость ход мыслей Тани был внезапно прерван звуком мужских голосов. – Что ж... оказывается, она всё-таки настоящая, – услышала Таня прежде, чем едкий запах сигарного дыма ударил ей в ноздри. – По-видимому, – нараспев произнёс второй голос, – некоторые легенды военного времени все же правдивы. Хотя я бы никогда не ожидал, что у Рейнского дьявола будет лицо ангела. Третий голос хихикнул. – Она действительно красавица. Интересно, она такая же дикая в постели, как на поле боя? Это та война, которую я был бы не прочь развязать. “Они… они говорят обо мне? – подумала Таня в откровенном недоумении, прежде чем смысл слов мужчин окончательно дошёл до неё. – Подождите! Они что, так обо мне говорят?!” Прежде чем она успела осознать это прозрение, её мысли снова были прерваны. – Уверяю вас, мой дорогой сэр, – внезапно раздался из темноты разъярённый голос, которого Таня не слышала четыре года, – если бы полковник была такой же дикой в постели, как на поле боя, вы бы не выжили в этой схватке. И вот тогда Таня наконец увидела капитана Викторию Ивановну Серебрякову. “Боже мой, – Таня вытаращила глаза, слишком ошеломлённая видом своего бывшего адъютанта, чтобы понять, что на самом деле произнесла имя своего врага всуе. – Она… Она... ВЕЛИКОЛЕПНА! – бормотала она про себя, упиваясь видом девушки в тёмно-синем платье-трубочке, которое не оставляло ни малейшего простора для воображения. Она всегда так выглядела?” Таня не знала, как долго она стояла там, разинув рот, но внезапно пришла в себя, когда один из дворян действительно имел наглость поднять руку на её бывшего адъютанта. В ярости она уже была на полпути, когда внезапно заметила характерную манеру, с которой тело капитана напряглось прямо перед тем, как она вступила в ближний бой. “Дерьмо!!! – Таня внутренне запаниковала, когда на ум пришли слова, которые она произнесла бригадному генералу Эриху фон Реругену несколько недель назад: "Это по понятным причинам важное время в отношениях между военными и гражданскими лицами, и все мы, те, кто служит в Имперской армии, должны внести свой вклад в смягчение озабоченности общественности по поводу потенциальных трений". Другими словами, как бы сильно этот человек ни напрашивался на сброс с балкона, такому поведению не было оправдания – особенно в такую ночь, как эта. Что просто означало, что она должна вмешаться СЕЙЧАС. – У Империи нет ресурсов, которые можно было бы тратить на учебные сражения, джентльмены, – с испепеляющим презрением обратилась Таня к аристократам, выходя из тени. – Однако, если вам всем так не терпится вкусить прелести войны, я была бы более чем счастлива устроить так, чтобы вас призвали на Восточный фронт. При виде Тани недоброжелатель капитана Серебряковой побледнел и тут же отпустил её руку. – Мои… мои извинения, полковник Дегуршафф! Боюсь, я увлёкся пылом сегодняшнего, гм, военного празднества... – Тогда я советую вам следить за собой, сэр, – холодно улыбнулась Таня. – Кто знает, что могло бы случиться, если бы меня саму охватил военный пыл. – Да, да, конечно, полковник, – пробормотали трое мужчин, после чего, спотыкаясь друг о друга, поспешно ретировались. Как только Таня осталась наедине с капитаном, она вздохнула с облегчением. Как ни странно, необходимость спасти своего бывшего адъютанта от нападения на гражданского растопила лёд гораздо эффективнее, чем любая попытка завязать светскую беседу. Во всяком случае, Таня определённо почувствовала себя гораздо спокойнее. – Во всех сражениях, в которых мы сражались вместе, – проговорила она, весело улыбаясь своему бывшему адъютанту, – я редко видела, чтобы вы впадали в такую ярость, капитан. И в той характерной манере, которую Таня слишком хорошо помнила по прошлым годам, старшая девушка покраснела и пробормотала: – Он посягал на вашу честь, полковник Дегуршафф… “Она ничуть не изменилась, – подумала Таня, сдерживая улыбку. – За исключением её первых нескольких недель на фронте, единственными случаи, когда она теряла голову во время войны, были те, в которых мне каким-то образом угрожали…” – Что ж, это правда, что одним из самых неблагодарных аспектов победы в этой войне является осознание того, как сильно мы рисковали, защищая таких дураков, как он, – ответила Таня со вздохом. – Каким бы идиотом он ни был, – задумчиво пробормотала она, ещё раз взглянув на потрясающую фигуру своего бывшего адъютанта, – я не могу полностью винить его за идиотизм. Вы слишком красивы, капитан Серебрякова. Однако в тот момент, когда слова слетели с её губ, Таня замерла. “Что за чёрт??? – взвыла она про себя. – Ты видишь её снова спустя четыре ЧёРТОВЫХ года и первое, что ты делаешь, это сексуально домогаешься её???” К счастью для Тани, капитан, похоже, не сочла её слова ни в малейшей степени оскорбительными. – Вы... Вы сами просто потрясающи, полковник... – её бывший адъютант запнулась, когда румянец залил её щёки. – Я полагаю, у этих украшений есть своё применение, – ответила Таня, облегчённо махнув рукой. – Не то чтобы они мне нравились ни в малейшей степени. Но нам было приказано надеть гражданскую одежду... – Вам следует почаще носить такие вещи, полковник, – ответила капитан, и её лицо просветлело. – Тогда мальчики перестанут удивляться вашей женственности – я имею в виду, они смогут оценить вашу более женственную сторону! “Нет, спасибо,” – подумала Таня про себя, когда внезапно всплыло явно неприятное воспоминание о командире Четвёртой роты Райнере Нойманне, глазевшем на неё. К счастью, она была избавлена от остатков этого воспоминания, когда капитан добавила: – Но почему вы здесь... а не в бальном зале?.. Таня вздрогнула. – В ракету Фау-1 я полезла бы и то с большим желанием, чем в эту давку, – сухо ответила она. По правде говоря, встреча с такой толпой после многих лет относительной изоляции оказалась более утомительной, чем она ожидала. Виктория рассмеялась. – Капитан Гранц сказал практически то же самое. – Она немного помолчала, прежде чем робко добавить. – Я рада, что вы всё же здесь… Это забавное совпадение, потому что я, эм, очень сильно хотела вас увидеть… Таня сделала паузу. “Ладно. Ей действительно не нужно знать, что я ждала её появления ВЕСЬ ВЕЧЕР”. – Совпадений не бывает, капитан, – это всё, что Таня произнесла вслух, – просто неизбежные пересечения возможностей и ожиданий. – Затем она прислонилась к перилам и уточнила: – Я... просто случайно увидела, как вы выходите с верхней площадки, и решила последовать за вами сюда. Это тоже было удачно, – вздохнула она. – Независимо от обстоятельств, вы были на грани нападения на гражданское лицо. – Вы решили... последовать за мной?.. – медленно ответила её бывший адъютант – прежде, чем до Тани дошла остальная часть предложения, и она быстро опустила глаза от стыда. – Приношу свои извинения, полковник… Таня моргнула. “Чёрт! Я не хотела её так отчитывать! Особенно с учётом того, что она сделала всё это ради меня!” – Не стоит зацикливаться на этом, капитан, – быстро пошла на попятную Таня. – Полагаю, я изложила свою точку зрения. На более радостной ноте, – добавила она, чтобы сменить тему, – я слышала, что вы исключительно хорошо справляетесь с работой инструктора в Военной академии. Говорят, что ваши стажёры неизменно заканчивают обучение с самым высоким процентилем в своём классе. Виктория покраснела. – Я… я должна поблагодарить вас за то, что порекомендовали меня на эту должность. Хотя я признаю, что поначалу была встревожена расставанием с Имперским 203-м воздушно-магическим батальоном... Таня фыркнула. – Я не собиралась оставлять вас в их руках. Хотя я бы доверила майору Вайссу и капитанам Гранцу, Кёнгу и Нойманну свою жизнь, я бы не доверила им вашу. В конце концов, – добавила она, бросив дразнящий взгляд на капитана, – как показал сегодняшний инцидент, кто бы спас вас, если бы меня не было рядом? – Я... мне хотелось бы думать, что я способна постоять за себя, полковник! – надула губы её бывший адъютант, отчего у Тани пробежал по груди спазм. – Мой дорогой капитан, – рассмеялась Таня, – на войне или вне её, никто из нас не способен выстоять самостоятельно. – Затем с едва заметным намёком на сожаление, так или иначе испытываемое ей на протяжении многих лет, она пробормотала: – Если отбросить в сторону такие трагедии человеческого существования... я больше никому не могу доверить подготовку магов для воздушных батальонов быстрого реагирования. Однако, прежде чем капитан успела ответить, ещё одно знакомое лицо у створчатых дверей привлекло внимание Тани... и она мгновенно узнала силуэт майора Матея Иоганна Вайсса. “С этой встречей придётся подождать, – подумала Таня, внезапно вспомнив, что Генеральный штаб ожидал, что она будет работать в зале весь вечер... и что её уже достаточно долго там не было. – По крайней мере, моя главная цель на сегодняшний вечер была достигнута”. Однако вслух всё, что она сказала капитану, было: – Что ж... наконец-то прибыла кавалерия. Тогда мне пора уходить. – Вы не собираетесь поздороваться?.. – вскрикнула её бывший адъютант и в ужасе заломила руки. Таня рассмеялась. – Я бы с удовольствием осталась и поболтала, капитан, но если майор Вайсс будет вести себя так же строго, как раньше, он почувствует себя обязанным пригласить меня на танец, а этикет запрещает мне отказываться. Я бы предпочла избавить его от неудобств, а себя – от унижения. – Но… но когда я увижу вас снова, полковник? – Выражение тревожной мольбы на лице её бывшего адъютанта было всем, что Тане нужно было увидеть, чтобы убедиться, что неловкости, которой она опасалась, вообще не возникнет. "Она действительно ничуть не изменилась, – с нежностью подумала Таня. – На самом деле, мы как будто никогда и не расставались…” – У меня новое задание, – ответила Таня с улыбкой, – которое требует, чтобы я осталась в столице на неопределённый срок. Вы можете найти меня в Имперском министерстве по делам колоний на Вильгельмштрассе, недалеко от Вильгельмплац. Если позвоните заранее, я позабочусь о том, чтобы персонал расчистил для вас моё расписание, – добавила Таня. игнорируя то, насколько забитым был ее распорядок дня в настоящее время. И прежде чем она успела поддаться искушению провести остаток вечера рядом со своим бывшим адъютантом, Таня ускользнула в темноту. – Вот вы где, – окликнул Таню генерал-лейтенант Курт фон Рудерсдорф, когда она наконец появилась в Большом Бальном зале. - Вас не было достаточно долго, чтобы мы с генерал-лейтенантом Цеттуром начали беспокоиться. Что, чёрт возьми, вы делали? – Ничего особенного, генерал, – улыбнулась Таня. – Просто вносила свою лепту в улучшение отношений между военными и гражданскими, как и обещала. _______________________________________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! В этой главе есть только одно важное замечание… а остальные – это куча громких слов, ЛОЛ. Во-первых, цитата генерал-лейтенанта Хасселя о "наилучших планах мышей и людей" взята из стихотворения шотландского поэта Роберта Бернса "Мыши" 1785 года. Во-вторых, большая часть этой главы является ответом на просьбу читателя Хертви пересказать главу 1 с точки зрения Тани ;-) Я думаю, что несколько других читателей тоже просили об этом давным-давно. В-третьих, и, наконец, я хотел бы еще раз поблагодарить моих лучших Патронов MaxCage и Grifman275, а также читателя TheRyderShotgun за продолжение публикации обновлений этой истории в подредакте Youjo Senki SubReddit. Ваша неослабевающая поддержка имеет ОГРОМНОЕ значение. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D