Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Столица доминиона Эдо Эдо Тейкоку Дайгаку, Хонго, Бунко-ку Январь 1932 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, стоя за кулисами аудитории Ясуда Императорского университета Эдо. Виктории было не привыкать публично выступать в академических кругах, но она определённо никогда раньше имела дело с толпой такого размера... перед толпой неимперцев, если уж на то пошло. – Боже милостивый, – усмехнулся доктор Иоганн Георг фон Фауст, материализуясь рядом с Викторией. – Полковник Дегуршафф не преувеличивала, когда говорила о восприимчивости акицусиманов к имперским идеям. Там запросто может быть тысяча человек. – Тысяча?! – пискнула Виктория, и её беспокойство усилилось. – Может быть, вам следовало попросить полковника сделать это вместо меня, доктор Фауст… Она всегда умела обращаться с толпой… – Именно поэтому я и не хотел, чтобы она была здесь, – спокойно ответил доктор Фауст. – В то время как ваша жена действительно обладает талантом просвещать умы и вдохновлять души, у вас есть особый дар завоёвывать сердца. И это то, что мне нужно сегодня, чтобы убедиться, что эта лекция оставит неизгладимый след на нашей аудитории. – Чрезвычайно странно слышать это от вас, доктор Фауст, – Виктория поймала себя на том, что хихикает, несмотря на нервозность. – Я никогда не думала, что вы опуститесь до того, чтобы взывать к эмоциям людей. – То, что я невосприимчив к подобным воззваниям, не означает, что я не могу оценить их достоинства, – пожал плечами Доктор Фауст. – Правда в том, капитан Серебрякова, что наша хвалёная рациональность в значительной степени является постфактумной когнитивной конструкцией. Люди принимают решения, основываясь на своих эмоциях, а затем просто рационализируют их. Многие мужчины в этой аудитории – солдаты-акицусиманцы, которых отправили домой после гражданской войны в Цинь из-за психологической травмы... Но они не обязательно будут слушать выступления исследователя, который даже никогда не был на передовой. В буквальном смысле, ваше участие в этом лекционном туре – это то, как я намерен утвердить свою легитимность. – Я не знаю, послушают ли они меня, хотя… – ответила Виктория с сомнением. – Из всего, что я видела или слышала до сих пор, женщины не пользуются в этой стране таким, э-э, доверием, как в Империи… – Вот почему ты вместе с доктором Мод в качестве переводчика убиваешь сразу нескольких зайцев, – ухмыльнулся доктор Фауст. – В конце концов, пропаганда разнообразия, инклюзивности и терпимости была одним из любимых проектов вашей жены на протяжении многих лет. Я подозреваю, что рассказы женщины-ветерана войны, которая, так уж случилось, является вторым по силе магом Империи, принесут гораздо больше пользы зарождающемуся здесь движению за равные права, чем петиции местных женских ассоциаций. – Если бы вы упомянули, скольким её целям вы содействовали в этом лекционном туре, полковник, возможно, была бы гораздо менее колючей с тобой в последние несколько дней, – рассмеялась Виктория. – Я принимаю колкость Мифрил как знак её привязанности, – подмигнул доктор Фауст. – В конце концов, противоположность любви – это не ненависть, а безразличие, капитан. “Ну, она определённо не была безразличной,” – подумала Виктория с улыбкой, вспомнив реакцию своей жены при встрече с доктором Фаустом, майором Алексом Луи Армстронгом и доктором Эдной Мод, когда они начали выстраиваться в очередь у выхода на посадку в берунском аэропорту Темпельхоф. – Пожалуйста, скажите мне, что вы все здесь только для того, чтобы пожелать нам счастливого пути… – застонала Таня, ущипнув себя за переносицу. – Мы могли бы, если хотите, – жизнерадостно ответил доктор Фауст. – И тогда вы могли бы сделать то же самое для нас! Виктория увидела, как глаза Тани сузились, а губы сжались при этом замечании. Затем, прямо перед тем, как её жена успела совершенно по-подростковому зашипеть, Виктория успокаивающе положила руку на её предплечье. – Это не совсем нежелательный поворот событий, – мягко обратилась она к Тане. – У тебя были возможности провести время с моими родителями, а у меня не было возможности пообщаться с твоими. Кроме того, моя дорогая, – добавила она, для пущей убедительности прижимаясь к жене, – я совершенно уверена, что они простят нас, если мы решим иногда бывать в одиночестве. – Что ж, это правда… – в конце концов неохотно ответила Таня, поскольку двое самозваных родителя втайне вздохнули с облегчением. – Я всё ещё не совсем понимаю, почему ты относишься к ним как к моим приёмным отцам, – добавила она, бросив свирепый взгляд на двух якобы родителей, о которых шла речь. – Хотя они, возможно, и спасли мне жизнь в начале нашего знакомства, с тех пор они подвергали её опасности и причиняли неудобства достаточно раз, чтобы быть с позором уволенными со своих постов! – Какое неблагодарное занятие – воспитывать детей, – посетовал доктор Фауст, с обиженным видом взглянув на Викторию. – Если вас это утешит, Мифрил, – продолжил он более ровным тоном, – по крайней мере, нам удалось сэкономить полную стоимость ваших билетов! Лоб Тани резко наморщился. – Что вы имеете в виду?.. Я дала своему турагенту инструкции заняться всеми приготовлениями несколько недель назад и оставила ей соответствующую сумму... – Которая оказалась не востребована, – беспечно перебил её доктор Фауст. – Когда мы с майором Армстронгом поняли – несколько запоздало, я признаю – что наше присутствие во время вашего медового месяца может представлять собой нежелательное вторжение, мы решили компенсировать неудобства, подарив вам кое-что взамен. – И это что-то субсидировало стоимость наших авиабилетов? – вытаращила глаза Виктория. По правде говоря, когда Виктория впервые обнаружила, что билет на самолет из Беруна в Эдо в один конец стоит ошеломляющие четыре с половиной тысячи рейхсмарок, она чуть было не отказалась от всего этого. – Это… это абсурдная сумма денег! – пролепетала она, в ужасе глядя на Таню. – Почему бы нам просто не поехать куда-нибудь ещё, поближе? Честно говоря, мне даже всё равно, куда мы поедем. Я счастлива где угодно, пока я с тобой… – Как бы я ни ценила твою бережливость, любовь моя, – усмехнулась Таня, переворачивая страницу газеты, которую читала, – ты больше не адъютант, который должен беспокоиться о скудном бюджете своего подразделения... или вынужден тайно пополнять его, участвуя в сомнительных карточных играх. – Дело не в том, что старые привычки тяжело умирают! – Воскликнула Виктория, слишком взволнованная, чтобы даже утруждать себя отрицанием того, что она участвовала в покерных матчах, чтобы увеличить бюджет их бывшего батальона. – Такого рода... экстравагантность... и к тому же так рано в нашем браке... Я просто думаю, что тебе следует потратить свои деньги на что-то гораздо более ценное… – Послушай, – спокойно ответила её жена, аккуратно сложив газету, прежде чем усадить Викторию к себе на колени. – Во-первых, в моей жизни нет ни одной вещи, которая была бы более ценной, чем ты. Во-вторых, хотя я ни в коем случае не выступаю за расточительство, я верю, что частью разумного использования денег является знание того, как их правильно потратить. И в-третьих, так уж случилось, что моё представление о том, как правильно тратить деньги, включает в себя трату их на тебя. – О Боже, – пробормотала Виктория, закрыв лицо руками, – только ты можешь превратить лекцию о бюджете в романтическую прелюдию… По крайней мере, – наконец со вздохом уступила она, открывая лицо, – позволь мне оплатить мою долю наших дорожных расходов… – Виша, – улыбнулась Таня, нежно коснувшись подбородка Виктории, так что они смотрели глаза в глаза. – Есть не так уж много вещей, которые я могу сделать, чтобы компенсировать четыре года, которые мы провели порознь, потому что я отослала тебя прочь. Так случилось, что это одна из них. Так ты позволишь мне сделать это? Услышав эту откровенную и совершенно неожиданную просьбу, Виктория сглотнула. – Я… я же говорила тебе, – ей наконец удалось заговорить, несмотря на комок в горле. – Я простила тебя за это давным-давно. Тебе не нужно ничего исправлять… – Я знаю, что не обязана, – просто ответила её жена. – Но я хочу. И с этими словами она наклонила голову и поцеловала Викторию... и остатки возражений Виктории были сокрушены нежным насилием, которое последовало за этим. Разум Виктории, к счастью (или к несчастью), был вытащен из сточной канавы, в которой он счастливо тонул, ответом майора Армстронга на её вопрос: – Ну, не совсем мы были теми, кто это субсидировал... – хмыкнул гигант. – О, ради Бога, – прервала его в этот момент доктор Мод, раздражённо закатив глаза. – Правительство Акицусиман оплатило ваш перелёт, капитан Серебрякова, в то время как американское правительство оплатило перелёт полковника Дегуршаффа. – Заметив совершенно непонимающие взгляды на лицах Виктории и Тани, крошечный дизайнер нетерпеливо добавила: – Вы официально являетесь ассистентом доктора Фауста в его медицинском лекционном туре по Доминиону, капитан, в то время как полковник официально является ассистентом майора Армстронга в его совместных учениях с Объединёнными Штатами. – Подождите... – наконец ответила Таня после нескольких мгновений ошеломлённого молчания: – вы хотите сказать мне, что... что в результате ваших... выходок нам с женой придется работать в наш медовый месяц? – Нет никакой необходимости стрелять в посыльного, дорогуша, – ответила доктор Мод, пренебрежительно взмахнув запястьем. – Эти два джентльмена почувствовали, что их присутствие было бы нежелательным вторжением, и в результате решили компенсировать это. У меня нет никаких подобных опасений – в конце концов, моё присутствие либо желательно, либо необходимо – так что всё это не имеет ко мне никакого отношения. Но, если мне позволено так выразиться, дорогуша, – лукаво добавила инженер-дизайнер, – выгоды от такого подхода намного превышают затраты. Преобразовывая ваш романтический отдых в деловую поездку, вы покрываете его расходы и продлеваете продолжительность. Я полагаю, что в результате своего вмешательства доктору Фаусту и майору Армстронгу удалось продлить ваш медовый месяц ещё на две недели. Кроме того, – добавила она, небрежно пожав плечами, – все мы здесь – имперцы, ориентированные на достижение конкретных целей. Другими словами, до тех пор, пока доктор Фауст и майор Армстронг будут достигать целей своей программы, им фактически не потребуется ваше постоянное присутствие на протяжении всей поездки. – Честное слово… – заморгал доктор Фауст заморгал через несколько мгновений после того, как миниатюрный дизайнер закончила свою речь. – Учитывая, как вы мыслите, доктор Мод, я действительно верю, что некоторые из ваших дарований пропадают даром там, где вы находитесь. – Так много талантов, дорогуша, и так мало времени, – вздохнула доктор Мод. – Поверьте мне, одна мысль о полной растрате сокрушала мою душу. Слава богу, я смирилась с тем, что лишь крошечная часть мира когда-либо сможет увидеть мой блеск. Однако к этому моменту разговора внимание Виктории полностью переключилось на её жену. Одного взгляда на выражение, промелькнувшее на лице Тани, было достаточно, чтобы Виктория поняла, что именно у неё на уме. С одной стороны, было ясно, что её жена признала обоснованность доводов доктора Мод. С другой стороны, было также ясно, что она чувствовала себя ущемлённой в своем стремлении загладить вину перед Викторией. – Дорогая, – пробормотала Виктория, нежно сжимая ладонь жены, – то, что тебе не пришлось продавать за это почку, не означает, что твоим намерениям помешали. Просто подумай об этом так: они хотели сделать это для тебя так же сильно, как ты хотела сделать это для меня. Просто позволь им тебя побаловать. При этих словах напряжённая челюсть Тани медленно расслабилась. – Ты права, – пробормотала она, сжимая руку Виктории в ответ. – Мы всегда можем потратить сэкономленные деньги на что-нибудь другое. – Затем, бросив хмурый взгляд на доктора Фауста и майора Армстронга, она добавила: – Прекрасно. Тогда мы будем работать с вами, но сначала согласуем график. – Ну конечно, Мифрил, – безмятежно ответил доктор Фауст. – Честно говоря, у нас более чем достаточно времени. В конце концов, нам потребуется по меньшей мере девять дней, чтобы долететь из Беруна в Эдо. Именно на одной из их многочисленных остановок в течение этих девяти дней путешествия Виктория получила полное представление о целях Доктора Фауста. – Я не кривил душой, когда включал тебя в свой бюджет в качестве ассистента, – объяснил доктор Фауст, когда сидел за столиком напротив Виктории в кафе арабского города Дохи. – По правде говоря, спрос на мои услуги как эксперта по облегчению травматизма довольно значительно возрос с тех пор, как мы с доктором Фредериком фон Фалькштейном получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине 1930 года. Самая последняя волна запросов поступила из доминиона Акицусима, учитывая участие их вооружённых сил в гражданской войне, которая в настоящее время ведётся в бывшей Поднебесной Цинь. – Честно говоря, я впечатлена тем, что они уже относятся к травмам, связанным с войной, как к серьёзной проблеме, – моргнула Виктория. – Тем более что их участие в боевых действиях началось только в январе прошлого года… – Боюсь, это гораздо больше связано с политическими целями, чем с моральными соображениями, – ответил доктор Фауст, иронично покачав головой. – Гражданское правительство Доминиона в настоящее время находится на волне популярности благодаря решительному подавлению возглавляемого военными восстания в марте прошлого года. Якобы инвестирование в послевоенную реабилитацию своих ветеранов боевых действий – это один из способов, с помощью которого правительство может активно смягчать общественное недовольство по поводу участия страны в циньской гражданской войне. Я не уверен, насколько вы знакомы с историей региона, капитан, но между акицусиманцами и цинь существует изрядная вражда. Следовательно, граждане Доминиона не в особом восторге от того факта, что их соотечественники сражаются со своими бывшими противниками и за них… когда вместо этого они могут сражаться против них самих. Но даже если оставить в стороне Гражданскую войну в Цинь, – добавил учёный со вздохом, – Доминион участвовал в достаточном количестве конфликтов за последние два десятилетия, чтобы иметь значительную популяцию травмированных людей. Цифры становятся ещё более впечатляющими, если включить аннексированные территории Формоза, Сахалин и Дэхан-Джегук. – Независимо от того, что движет этим, облегчение страданий тех, кто был травмирован войной, является жизненно важной работой, – тихо ответила Виктория, закусив губу. – Вот почему я не совсем... довольна той ролью, которую вы мне отвели, доктор Фауст. На самом деле я не использовала ни одну из ваших методик, поэтому не понимаю, почему вы поручили мне защищать их. – Хотя вы не использовали мои методы намеренно, вы непреднамеренно извлекли выгоду из их принципов, – усмехнулся учёный. – Я помню, как вы рассказывали мне во Фройденштадте, что приобрели свою кошку Таню вскоре после окончания Великой войны и что ваша собственная борьба с травмой практически прекратилась примерно через год после этого. – Эмм, да… – ответила Виктория, нахмурив брови. – Хотя я не уверена, какое отношение всё это имеет к вашей работе... – Непосредственное, на самом деле, – улыбнулся доктор Фауст. – Что общего у вас и вашей кошки, так это тот факт, что вы оба млекопитающие... А млекопитающие – это высокосоциальные животные, которые развили в себе способность подстраиваться под состояния нервной системы млекопитающих, к которым они ближе всего, и влиять на них. Поскольку эта способность опосредована набором структур, обнаруженных в среднем мозге млекопитающих и называемых лимбической системой, мы с доктором Фалькштейном привыкли называть эту способность “лимбическим резонансом”. С точки зрения непрофессионала, – продолжил учёный, отставляя кофейную чашку в сторону, – лимбический резонанс – это то, что позволяет вам интуитивно понимать эмоциональные состояния других людей и влиять на них невербальным образом. Когда вы способны считывать эмоциональные сигналы другого человека и приспосабливать своё состояние к его состоянию с целью смягчить его страдания – если они действительно присутствуют – это то, что мы называем “лимбической регуляцией”. Теперь, когда вы способны использовать эту врождённую способность преднамеренным и систематическим образом для изменения порядка и реструктуризации лимбических паттернов, которые были глубоко нарушены или дезорганизованы, скажем, стрессом или насилием, это то, что мы называем “лимбической ревизией”. Короче говоря, капитан, лимбическая ревизия объясняет, как высокосоциальные животные, такие как мы с вами, залечивают свои внутрипсихические раны посредством межличностных отношений. – Не хочу принижать ваши открытия, доктор Фауст, но многое из того, что вы только что сказали, звучит как невероятно сложный способ описания того, что я делала с полковником на протяжении всей Великой войны, – засмеялась Виктория. – Что просто доказывает, что вы любили Мифрил очень давно, – спокойно ответил учёный, откинувшись на спинку стула и скрестив ноги. – Требуется глубокая степень эмоциональной приверженности, чтобы постоянно синхронизировать состояние своей нервной системы с состоянием других людей – особенно в таких обстоятельствах, как война, где человек часто неуправляем. Вот почему лимбическая ревизия обычно имеет место только в контексте дружеских отношений. Чтобы это произошло где-нибудь ещё при правильном количестве целенаправленных повторений, требуется не что иное, как терапевтическое намерение. Услышав это небрежное, хотя и очень точное с клинической точки зрения описание глубины своих чувств к жене, Виктория густо покраснела. – Хотя вы и не ошибаетесь насчёт того, как долго я... у меня были чувства к полковнику, – она поймала себя на том, что заикается, защищаясь, – я должна сказать, для протокола, что я никогда не вела себя неподобающим образом – ни разу... – О, расслабьтесь, капитан, – усмехнулся доктор Фауст, махнув рукой. – Я не к этому клонил со своей импровизированной лекцией. Я пытаюсь сказать следующее: если полковник Дегуршафф смогла сохранить довольно стабильную психику на протяжении всей Великой войны, то большая часть этого достижения на самом деле принадлежит вам. – Мы… ну, это… это было не совсем односторонне, – возразила Виктория, когда румянец на её щеках стал ярче. – Если мне и удавалось оставаться в здравом уме все эти годы, то только потому, что она всё это время держала меня рядом с собой… – Что просто доказывает, что и Мифрил любила тебя очень долго, – ответил доктор Фауст с нехарактерно нежной улыбкой. – К сожалению, вы расстались довольно скоро после окончания Великой войны – полностью из-за недальновидности вашей жены, конечно – что означает, что вы оба потеряли единственного человека, который мог бы помочь вам наиболее эффективно справиться с вашими травмами. К счастью, вы обе наткнулись на замену. В вашем случае это была Кошка Таня. В случае полковника это был майор Армстронг. – Я думаю, вы забываете про свою роль в этом деле, доктор Фауст, – улыбнулась Виктория. – О, я совершенно уверен, что спас ей жизнь, – усмехнулся учёный. – Но заслуга того, что эту жизнь стоило спасти, принадлежит майору Армстронгу. Я не уверен, как много ваша жена рассказала вам, – добавил доктор Фауст, когда по его лицу пробежала тень, – но физические и психологические травмы, полученные Мифрил в результате покушения на её жизнь, значительно превысили те, которые она получила во время Великой войны. Во всяком случае, я пытаюсь сказать следующее: именно майор Армстронг интуитивно понял, что именно полковнику нужно для исцеления. И в обмен на документирование процесса и расшифровку его механизмов мы с доктором Фалькштейном получили Нобелевскую премию, – заключил учёный, иронично покачав головой. – Я знаю, что говорила это раньше… – тихо ответила Виктория после нескольких минут молчания: – Но я действительно не могу в достаточной степени отблагодарить вас и майора Армстронга за спасение её жизни. Но вернёмся к тому, что вы сказали ранее... – добавила она, снова закусив губу. – Являются ли домашние животные более эффективными в выполнении лимбической коррекции, чем другие люди, доктор Фауст?.. Я спрашиваю, потому что в последнее время мне почти не снятся кошмары, в то время как полковнику они снятся по крайней мере раз в неделю… – Технически, работа с другими людьми должна обеспечивать наилучшие виды эмоционально корректирующего опыта... хотя наша сверхразвитая неокортикальная кора с её склонностью к постановке драмы может помешать, – вздохнул учёный. – В любом случае, разница в степени вашего выздоровления не имеет ничего общего с тем, что Кошка Таня превзошла майора Армстронга – хотя на самом деле это может быть так, учитывая необычный уровень чувствительности вашей кошки – всё из-за разницы в вашем детстве. Наши лимбические пути развиваются очень рано в жизни – задолго до того, как развиваются наши лингвистические и логические способности, — и целостность этих путей формируется и укрепляется опытом установления связей и близости в раннем детстве. Мои исследования неоднократно показывали, что люди, воспитанные в обстановке, характеризующейся безопасностью и доверием, обладают большей устойчивостью к травмам по сравнению с теми, кто этого не делал. Итак, вы росли как драгоценный ребёнок в любящем доме, в то время как полковник росла как брошенное дитя в переполненном сиротском приюте. Следовательно, ваше детство было защитным и восстанавливающим фактором в ваших переживаниях депрессии и травм. – Но… но значит ли это, что полковнику никогда не станет лучше?.. – спросила Виктория с тревогой. В конце концов, переделать лимбическую систему своей возлюбленной – это одно... перебить её детство – совсем другое. – Ей может стать лучше... Но для этого потребуется дополнительная терапия, – размышлял доктор Фауст. После нескольких секунд раздумий он нерешительно добавил: – Есть одна вещь, которую я могу предложить... но это предложение я делаю только из-за ваших обстоятельств. – Что это повлечёт за собой?.. – осторожно спросила Виктория. Учёный вздохнул. – Полагаю, это прозвучит крайне неприятно, независимо от того, как я это скажу, поэтому я, пожалуй, скажу прямо, – Затем, сделав глубокий вдох, доктор Фауст уточнил: – Вам нужно воссоздать особые условия, которые вновь пробудили бы страх Мифрил, но вы должны были бы сделать это в безопасной среде, где её нервная система могла бы постепенно осознать, что угроза, которую она ожидала, на самом деле не материализуется. По сути, вы соединяете контекстуальные и перцептивные сигналы, которые её тело связывает с опасностью, с безопасностью. Если процесс повторится достаточное количество раз, новые ассоциации вытеснят старые, и эмоциональный стресс Мифрил перед лицом её триггеров постепенно уменьшится. – Вы имеете в виду… Мне нужно заставить её заново пережить воспоминания о том, что её чуть не убили? – ответила Виктория в ужасе после того, как осознала слова учёного. – Как красноречиво выразился американский поэт Роберт Фрост, моя дорогая, “лучшее, что ты можешь сделать – идти до конца”, – сочувственно улыбнулся ей доктор Фауст. – Однако я должен предостеречь вас, – трезво продолжил он, пока Виктория боролась с последствиями. – Если вы слишком сильно возбудите Мифрил и она будет эмоционально переполнена, она вполне может получить повторную травму. Следовательно, я бы настоятельно посоветовал вам обсудить это с ней, чтобы вы оба могли решить, перевешивают ли риски процесса выгоды. – Если это так, – возразила Виктория, раздражённо заламывая руки, – возможно, ей следует заняться этим с кем-то, кто действительно обучен... – Не обольщайтесь, эту работу действительно следует выполнять только с квалифицированным специалистом, – усмехнулся доктор Фауст. – Но видите ли, этот процесс может сработать только в том случае, если пациент действительно доверяет практикующему врачу. А когда дело доходит до доверия Мифрил, что ж, вы самый квалифицированный человек в мире, капитан. – Я… понимаю, – в конце концов тихо ответила Виктория. Затем, после нескольких минут молчания, она спросила: – Доктор Фауст ... Неужели вся эта лекция была только потому, что вам нужно было обучить меня как вашего ассистента?.. – Конечно, мой дорогой капитан, – невозмутимо ответил учёный, опершись подбородком на костяшки пальцев. – Это самое меньшее, что я могу сделать для моей молодой, красивой и жизнерадостной партнёрши. Если бы мы просто случайно коснулись вопросов, имеющих терапевтическое значение для Мифрил, то это было бы пресловутой глазурью на торте, не так ли? Виктория громко рассмеялась, прежде чем покачать головой. – При всём уважении, доктор Фауст, вы действительно так нечестны с самим собой, как утверждает майор Армстронг. – Не понимаю, что вы имеете в виду, – пробормотал учёный в ответ. – И раз уж вы затронули тему майора Армстронга, давайте воспользуемся нашей следующей встречей за чашечкой кофе, чтобы рассказать о роли его восточных техник в облегчении душевных травм… Мысли о воспоминаниях Виктории были резко прерваны голосом доктора Мод: – Итак, ты готова, дорогуша? – спросила дизайнер в кимоно, глядя на Викторию со своей фирменной ухмылкой. Виктория прерывисто вздохнула. – Не совсем, – слабо рассмеялась она. – Я думаю, что оказаться в ракете Фау-1 было бы для меня более предпочтительно, чем выйти и встретиться лицом к лицу с этой толпой. – Тц, – инженер-текстильщик укоризненно прищёлкнула языком. – Ты забываешь, о чём идёт речь, дорогуша. Если бы кто-то мог сказать тебе четыре года назад, что есть способ прожить после войны без хронического замешательства, крайней тревоги и безжалостной депрессии, но он этого не сделал, потому что слишком боялся встретиться лицом к лицу с толпой, как думаешь, ты смогли бы простить его? Виктория несколько мгновений моргала, прежде чем откровенно рассмеяться. – Доктор Фауст был прав. Некоторые из ваших дарований пропадают даром там, где вы находитесь, доктор Мод. И с этими словами Виктория расправила плечи и вздёрнула подбородок. “Доктор Мод права, – подумала она, выходя на сцену. – Дело не во мне. Дело в них”. Затем, когда мысли о всё ещё повторяющихся кошмарах жены внезапно вторглись в её сознание, Виктория покачала головой и поправила себя: “Нет. Дело даже не в них. Это о нас. Это обо ВСЕХ нас”.

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕСПОЛЕЗНОЙ ЛЕСБИЯНКИ Глава 69: О сокрытии настоящих личностей легенд Имперской армии

МАЙОР АРМСТРОНГ (величественно указывает на вход в трёхэтажное здание с видом несколько неуместной гордости): Наконец-то мы здесь, Мифрил! За этими величественными дверями находится священное убежище, почитаемое святилище и духовный дом мирового сообщества дзюдоистов... Кодокан! ТАНЯ (жалобно плачет в тишине своего разума): “Как? Как до этого дошло? Почему после нескольких недель планирования, интриг и измышлений я провожу свой медовый месяц в спаррингах с дзюдоистами в додзё вместо того, чтобы драться со своей женой в онсенсе? Это потому, что я стала слишком мягкой? Это потому, что я стала слишком дружелюбной? Должна ли я была вместо этого проявить твёрдость…” МАЙОР АРМСТРОНГ (делает глубокий вдох, его подбородок начинает зловеще дрожать): Должен сказать, полковник, то, что я привёл тебя сюда, знаменует исполнение мечты всей моей жизни – заставить моего самого выдающегося ученика УНИЧТОЖИТЬ учеников Идзуми-сан в присутствии нашего уважаемого учителя, Кано Дзигоро-сенсея!!! (Начинает безумно хихикать, прежде чем резко прочистить горло и вернуться к своему обычному пацифистскому настрою). В любом случае, прежде чем мы продолжим, я полагаю, что должен вкратце рассказать тебе о том, как я представил тебя своему другу, подполковнику Идзуми Кертис. По причинам, связанным с безопасностью Отечества, я воздержался от того, чтобы называть тебя Рейнским дьяволом. ТАНЯ (глубоко вздыхает, прежде чем, наконец, взять себя в руки): Хорошо. Итак, какую предысторию вам удалось придумать для меня, учитывая ваше обязательство не говорить ничего, кроме правды? МАЙОР АРМСТРОНГ (с видом высшего самодовольства): Я проинформировал Идзуми-сан, что ты сирота, которую ужасные обстоятельства вынудили вступить на путь кровопролития и резни... и что ты провела свою юность, зарабатывая на жизнь в качестве главы банды обученных и закалённых убийц... пока судьбоносная встреча со СМЕРТЬЮ не заставила тебя пересмотреть свои жестокие привычки и не привела тебя на предначертанный тебе путь воина мира – всё под моим чутким руководством, конечно. ТАНЯ (изумлённо моргает): Я... должна сказать, майор, сегодня я открываю в вас такие стороны, которых даже отдалённо не ожидала... МАЙОР АРМСТРОНГ (благочестиво прищёлкивает языком): Вот что я все время говорю тебе, Маленький Кузнечик: "Если твой разум пуст, он готов ко всему. В сознании новичка существует множество возможностей, но в сознании эксперта их очень мало". Если ты сохраняешь разум новичка, Мифрил, нет ничего такого, чего ты не смогла бы предвидеть. ТАНЯ (поднимает бровь): В таком случае, почему бы вам не просветить мой разум новичка, объяснив, почему я проделала весь этот путь только для того, чтобы уничтожить учеников твоего старого друга. МАЙОР АРМСТРОНГ (уклончиво машет рукой): Потому что, даже если карма реальна, Таня-кун, иногда мы должны ей помогать. ТАНЯ (выдерживает паузу... прежде чем, наконец, криво усмехнувшись, ответить): Вы никогда не побеждали её в драке, не так ли? ____________________________________________________________________________ Примечания: Всем еще раз привет! Всего несколько замечаний: Во-первых, то, что я узнал о международных авиаперевозках 1930-х годов, проводя исследование для этой главы, удивительно открыло мне глаза, ЛОЛ. Тогда людям действительно потребовалось бы от девяти до одиннадцати дней (и десять миллионов пересадок), чтобы долететь из Берлина в Токио... и поездка обошлась бы в ~23 000 долларов США в пересчёте на сегодняшний день. Кабины и интерьеры самолётов тогда тоже выглядели действительно шикарно, ха-ха. https://www.thesun.co.uk/travel/4323313/vintage-photos-reveal-what-flying-in-first-class-was-like-in-the-1930s/ Во-вторых, большая часть материала этой главы по облегчению последствий травм является расширением содержания, которое уже было рассмотрено в главе 18. Например, концепция лимбической корегуляции уже упоминалась в главе 18... хотя в этой главе значительно подробнее рассказывается о том, как это работает на самом деле. Для тех из вас, кто хотел бы ознакомиться с техническим документом, на котором основана большая часть приведённого здесь контента, просто нажмите здесь: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC6224348/ Для тех из вас, кто хотел бы узнать немного больше о терапии с участием животных при посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР), вы можете нажать здесь (просто обратите внимание, что этот конкретный ресурс посвящен именно терапии с участием лошадей): https://humanequinealliance.com/book-excerpts/partners-in-healing-highly-social-mammals/ Однако, как выразительно сказал доктор Фауст в этой главе, НЕ пытайтесь использовать ни один из методов облегчения ПТСР, описанных в этой главе, без помощи квалифицированного специалиста. Опасность повторной травматизации РЕАЛЬНА. В-третьих, утверждение доктора Фауста о том, что основой принятия решений человеком являются эмоции, а не разум, также основано на научных фактах. Вы можете изучить эту увлекательную тему немного подробнее здесь: https://bigthink.com/personal-growth/decisions-are-emotional-not-logical-the-neuroscience-behind-decision-making/ В-четвёртых, фраза доктора Фауста о безразличии, а не о ненависти, являющейся противоположностью любви, принадлежит еврею, пережившему Холокост, Эли Визелю, в то время как фраза майора Армстронга о том, что разум новичка обладает множеством возможностей, принадлежит дзен-буддийскому монаху Шунрю Судзуки. В-пятых, в этой главе по просьбе MaxCage Виша открыто поблагодарила доктора Фауста и майор Армстронг за свою роль в спасении Тане жизнь. Это также частично отвечает просьбе читателей AlyrLin, N0ble_Hermit, Rymu, TheRyderShotgun и TheTurkeyOne о встрече Тани и Идзуми ;-) В-шестых и, наконец, я пообещал TheRyderShotgun, что опубликую его описание идеи для сюжета, которым один из вас, возможно, захочет заняться ;-) По сути, это связано с тем, что Таня просыпается на передовой… только для того, чтобы обнаружить, что теперь она вернулась в тело наёмного работника, ЛОЛ. Виша и остальные узнают об этом... и начинаются странности: https://archiveofourown.org/comments/382462257 Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D