Amor Enim Vult

ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Графство Олбиш Бедфордшир Поместье Хеллсинг, Бедфорд, Август 1931 года

Леди Интегра Фэйрбрук Уингейтс Хеллсинг ненадолго остановилась, увидев своё отражение в зеркале спальни. Месяцы пребывания под палящим гималайским солнцем заставили её кожу изрядно загореть, в результате чего она могла сойти за уроженку Бхараты. Она ухмыльнулась. “Возможно, мне следует надеть одно из сари моей покойной матери, когда я приду на следующее заседание Круглого стола. Помимо того факта, что это сделало бы вход достаточно грандиозным для возвращения Дома Хеллсинга, это было бы как раз тем, что могло бы надежно обеспечить сэру Джону Мейтленду Салмонду обширный инфаркт. Но с другой стороны, – вздохнула Интегра, – я не думаю, что когда-нибудь смогла бы так использовать своё сходство с матерью. Не тогда, когда это так много значило для моего отца…” – День ото дня ты становишься все более похожей на неё, – слабо улыбнулся сэр Артур, лёжа на смертном одре. – Если бы не твои глаза, ты бы совсем не была похожа на моего ребёнка… – Тогда тебе следует постараться не умереть, – сухо ответила Интегра, несмотря на комок в горле. – Чтобы ты смог бы наблюдать, как я вырасту и стану её точной копией. – Боюсь, это причинит тебе немало огорчений, – ответил её отец с болезненной гримасой. – Скорее всего, солнце быстрее сядет на обширных просторах Альбионской империи, чем предрассудки альбионской аристократии себя изживут. – Тем больше причин не умирать, – решительно заявила Интегра. – Ты действительно собираешься оставить меня в лапах этих ограниченно мыслящих педантов? Они и так уже достаточно жалеют меня за то, что я наполовину бхаратка. Могу только представить, насколько невыносимыми станут их предполагаемые симпатии, когда они узнают, что я стала осиротевшей девочкой-наполовину бхараткой. – Ну-ну, они не так уж и плохи, – усмехнулся её отец, иронично покачав головой. – Сэр Хью Эдвард Айронс, возможно, ужасно сух, а сэр Шелби Грегори Пенвуд, возможно, удручающе робок, но они оба хорошие парни, которые были моими друзьями много лет. – Они доказали, что являются хорошими друзьями, – презрительно фыркнула Интегра. – Они просто стояли в стороне, когда Конференция ”Круглого стола" делала из тебя всеобщее посмешище! – Ну-ну, Интегра, – ответил сэр Артур с едва заметным намёком на сталь в голосе, – выход из Конвента Двенадцати был выбором, который я сделал ради долгосрочных интересов нашего Дома. – Тем не менее, – добавил он, когда его голос смягчился, – я пойму, если ты почувствуешь, что тебя бросили на растерзание волкам. Но тебе уже следовало бы знать, что ты никогда не будешь одна – только не с Уолтером и Алукардом рядом. – Я знаю, что они не оставят меня в покое… – пробормотала Интегра, у неё перехватило горло и сжались кулаки. – Но они не… они не семья. Ты – единственная семья, которая у меня осталась... и ты уходишь. Услышав это обвинение – столь же прямое, сколь и запоздалое – её отец вздохнул. – У тебя всё равно будет семья, даже когда меня не станет, – в конце концов ответил он с горько-сладкой улыбкой. – Есть человек, которого я мог бы даже назвать братом – твой крёстный Эдуард. – У меня есть крёстный отец?.. – Интегра недоверчиво подняла бровь. – Не думаю, что за свои двенадцать лет существования я когда-либо встречала этого человека. Сэр Артур усмехнулся. – Когда он приезжал в последний раз со своей женой и двумя сыновьями, ты была ещё ребенком. Хотя я не видел этого ублюдка много лет... С тех пор, как он ушёл в пустыни на западных границах Срединного королевства Цинь. – Исчезновение почти на двенадцать лет не звучит для меня как демонстрация братской привязанности, – фыркнула Интегра, скрестив руки на груди. – Учитывая, что он отсутствовал всё это время, я надеюсь, ты простишь меня, если у меня возникнут сомнения в его приверженности и надёжности как предполагаемого члена моей семьи. Её отец поморщился. – Что ж, я признаю, что он никогда не был хорошим крёстным – или даже хорошим отцом, если уж на то пошло – но я могу заверить тебя, что он выкарабкается ради тебя... хотя бы потому, что Дом Хеллсинг и Дом Хоэнхайм были союзниками почти четыреста лет. – Четыреста лет?.. – Интегра нахмурилась, быстро прокручивая в голове генеалогическую историю своей семьи. – Это восходит ко временам Абрахама Ван Хельсинга… тогда наша семья сменила фамилию с Ван Хельсинг на Хеллсинг. – Твоя фотографическая память столь же ужасна, сколь и впечатляюща, – пробормотал её отец, восхищённо покачав головой. – Но да, ты права. Изучая историю нашей семьи, ты должна была узнать, что Абрахам Ван Хельсинг был вынужден бежать из Голландии, когда Рипп Ван Винкль предал великие дома волшебников Европы римской инквизиции. Однако чего ты не знаешь, так это того, что те немногие маги, которым удалось избежать резни, преуспели в этом, только заключив союзы со своими бывшими соперниками. Абрахам Ван Хельсинг сотрудничал с Элиасером Ван Хоэнхаймом, и, объединив свой ум и волшебство, им удалось пересечь Альбионский канал и найти убежище в протестантском Альбионе. Излишне говорить, что с тех пор их потомки были союзниками. – И ты догадался сообщить мне об этом только сейчас?.. – изумлённо заморгала Интегра. – Ну, – ответил её отец, извиняющимся жестом пожимая плечами, – я всегда думал, что у меня будет немного больше времени, ты знаешь… – Я… мне жаль… – Интегра вздохнула и ущипнула себя за переносицу. – Мне действительно следует перестать винить тебя за то, что ты бросил меня. – Не могу сказать, что завидую тебе в этом, – криво усмехнулся её отец. – Я во многом подводил тебя на протяжении многих лет... И преждевременная смерть была бы просто ещё одним дополнением к этому списку. – Затем, прежде чем Интегра успела что-либо сказать в ответ, сэр Артур продолжил: – Теперь, именно потому, что у меня осталось не так много времени, мне нужно объяснить ещё несколько вещей, которых нет в семейных архивах. Прежде всего, тебе нужно понять, что ты не просто потомок династии магов, Интегра. Ты единственный наследник одного из самых могущественных и стойких волшебных домов Европы. Это Дома Бамберга, Кроули, Ди, Дрейка, Фламеля, Хеллсинга, Хоэнхайма, Мюйргена, Скотта, Винкля, Уиллта и Захарьина. Во-вторых, дети великих домов отмечены следующими способностями: они обладают исключительно высокими степенями магических способностей, демонстрируют необычно низкий уровень тауматургического сопротивления и обладают сверхъестественной способностью творить заклинания даже без помощи инструментов, таких как скипетры, посохи или волшебные палочки. Конечно, эти способности проявляются в разной степени: одни люди обладают только одной чертой характера, а другие – всеми тремя. В-третьих, ты, вполне возможно, самый могущественный маг, которого Дом Хеллсинг произвел на свет за столетия, поскольку обладаешь всеми тремя чертами характера, которые я упомянул, в поразительной степени… – Подожди минутку, – прервала Интегра, нахмурившись. – Что ты имеешь в виду, говоря, что я обладаю всеми тремя чертами? Я всегда творила заклинания только с помощью талисмана… – Ты имеешь в виду тот крест, который ты носишь на шее с самого детства? – её отец рассмеялся. – Это не что иное, как настоящий протестантский крест, Интегра. Все это время я убеждал тебя, что это магическое приспособление, позволяющее скрыть все твои способности. По правде говоря, ты всю свою жизнь творила магию голыми руками. – О Боже мой... – Пробормотала Интегра, массируя виски. Внезапно непреклонная настойчивость её дворецкого Уолтера в том, чтобы она запоминала и произносила целые последовательности магических формул с трёхлетнего возраста, приобрела ошеломляющий смысл. – Между прочим, это ещё не конец, – продолжил сэр Артур со слабой улыбкой. – Твоя мать также была брахманом-ракшасом, чьё племя тысячелетиями хранило песнопения магической Атхарва Веды Бхараты. Другими словами, ты представляешь собой слияние двух древних и могущественных магических линий – одной с Запада, а другой с Востока. – О, ради всего святого… – Интегра снова что-то пробормотала, и её рот скривился. – И как всё это должно помочь мне? Ничто из этого даже не имеет значения в эпоху индустриальной магии! Правда в том, что я смогла бы достичь гораздо большего в наши дни, если бы родилась нормальным мальчиком, а не сверхнормальной девочкой, – добавила она с несвойственной ей горечью. – Я бы отдала все свои хвалёные способности за… – Не смей заканчивать это предложение, – оборвал её отец с неподдельным гневом. – Никогда не жалей о том, кто ты, не когда твоя мать ум... Тогда её отец резко замолчал, и, когда тени вокруг них удлинились, Интегра наконец тихо произнесла: – Мне очень жаль. Это было крайне необдуманно с моей стороны… Сэр Артур устало махнул рукой. – Мне тоже. Я всё время забываю, что те самые вещи, которые я считаю источниками силы, были для тебя не чем иным, как причинами боли... Именно потому, что ты девушка смешанного происхождения в мире, где преобладают белые мужчины. Если бы ты родилась чистокровным альбионцем, тебя бы уже признали за интеллектуальный и магический гений, которым ты являешься. Но послушай, Интегра, – тихо добавил её отец, – тебе не обязательно измерять свою ценность, используя посредственные стандарты недалёких умов. Если уж на то пошло, воспользуйся неспособностью или отказом альбионской аристократии воспринимать твои дары, чтобы найти способы усилить и консолидировать власть нашего Дома. Потому что, хотя ты абсолютно права, говоря, что индустриальная магия сделала наш подход устаревшим в различных областях, есть вещи, которые могут делать только такие "реликты", как мы. На самом деле, именно выполняя эти обязанности, Дом Хеллсинг служил Альбионской короне на протяжении веков – ещё со времён Её Величества Елизаветы I. – Но почему Дом Хеллсинг вообще должен продолжать служить Короне?! – вскрикнула Интегра, в ярости ударив кулаком по кровати своего отца. – После изгнания нас с конференции Круглого стола на основании всего лишь обвинения – после столетий верной службы, как ты только что сказали – почему бы нам вообще не разорвать наши связи с Союзным Королевством! – Ну-ну, Интегра, – ответил отец, успокаивающе положив руку на её дрожащий кулак, – сердце Ёё Королевского Величества было бы разбито, если бы она услышала, как ты говоришь такие вещи. В конце концов, – вздохнул он, – мы обязались присягнуть Альбионской короне за то, что она спасла нас от ужасов Высшей Священной Конгрегации Римской и Вселенской инквизиции. Хотя... – продолжил он с угрюмым смешком, – это было решение, продиктованное скорее политическими и религиозными соображениями, учитывая, как Церковь Альбиона делала все возможное, чтобы бросить вызов папству в Риме в то время. Это – плюс тот факт, что альбионцы склонны приписывать колдовство гораздо больше женщинам, чем мужчинам – было тем, что спасло Абрахама Ван Хельсинга и Элиасера Ван Хоэнхайма от виселицы или костра. – Итак, в обмен на спасение только для того, чтобы нас могли использовать как пешку в борьбе против католической реформации, мы связали наши судьбы с Альбионской короной, – пробормотала Интегра, в очередной раз ущипнув себя за переносицу. – Лучше тот дьявол, которого мы знаем, чем тот, которого мы не знаем, – размышлял её отец, философски пожимая плечами. – Маги всегда использовались в государственных целях, Интегра. Это цена, которую мы платили на протяжении бесчисленных поколений за обладание нашей силой. На самом деле, от меня никогда не ускользала эта ирония: власть, которой мы обладаем, часто используется от имени кого-то другого. – Ну, учитывая, что государство, которое всё это время было нашим покровителем, в настоящее время не заинтересовано в использовании нашей власти ради неё самой, что я должна делать? – Раздражённо спросила Интегра. – Используй это время, чтобы узнать как можно больше, – просто ответил её отец. – Сначала посети народ своей матери и изучи их мистические искусства. Созерцательные техники Востока всегда в значительной степени присутствовали в их магических традициях. Именно для изучения этих техник твой крёстный отец, Эдуард, отправился в Цинь, а я – в Бхарату. Конечно, – продолжал сэр Артур, слегка смущённо пожимая плечами, – в конце концов я познакомился с твоей матерью… так что я не продвинулся в своих исследованиях так далеко, как планировал. Во-вторых, – продолжил сэр Артур, когда по его лицу на мгновение пробежала тень, – посети колонии Альбионской империи. Более того, осмотри колонии всех оставшихся империй земного шара. Узнай, как живут порабощённые народы мира. То, что ты обнаружишь, даст тебе ошеломляющую информацию, которой ты сможешь воспользоваться, когда Круглый стол, наконец, призовёт к восстановлению нашего Дома. – Почему ты так уверен, что мы вообще вернёмся на своё место? – С сомнением спросила Интегра. – Учитывая, как быстро они вышвырнули нас без малейших доказательств в поддержку своих заявлений, я сомневаюсь, что они примут нас обратно в ближайшее время – или что они вообще примут нас обратно. – О, они тебя обязательно позовут, – мрачно усмехнулся сэр Артур. – Ты сама убедишься в этом, когда будешь путешествовать по миру, Интегра, но эпоха империй подходит к концу... по причинам, которые имперские державы этого мира отказываются признавать. Если Союзное Королевство желает сохранить своё превосходство в мировом порядке, то ему необходимо будет кардинально переосмыслить и реинжинирировать то, как обстояли дела за последние сто лет. Его представление о своей центральной роли в мире, народы и ресурсы которого существуют только для того, чтобы их использовали для политического, экономического и культурного подъема Королевства – это парадигма, которая оставалась неизменной со времён правления королевы Виктории. Но если ты взглянешь на факты, Интегра, – зловеще продолжил отец, – у Союзного королевства, может быть, и много территорий... но ему катастрофически не хватает средств и друзей. Такое же положение дел применимо и к Французской Республике. Если всё будет продолжаться так, как есть, то в этом столетии произойдёт окончательная эрозия нормативного доминирования Европы в международных делах. Если к этому и без того несостоятельному сочетанию добавить вероятность усиления антиколониальных восстаний – по мере того, как колонии начинают осознавать ценность, которую их собственные правители придают праву на самоопределение – то огромные территории всё ещё существующих империй мира станут неуправляемыми всего через десятилетие или два. К сожалению, – продолжал сэр Артур со вздохом, – многие рыцари Круглого стола разделяют корыстные интересы своих коллег-аристократов в поддержании имперского статус-кво. В конце концов, значительная часть альбионской аристократии черпает своё богатство из плантаций, шахт и предприятий, которые были созданы в колониях на протяжении десятилетий. Именно поэтому вместо того, чтобы прислушаться к моему посланию… – ...Круглый стол решил вместо этого застрелить посланника, – с горечью закончила Интегра. – Именно так, – кивнул её отец. – Прямо сейчас сливки альбионского общества с комфортом – и близоруко – нацелились на Империю и ошибочно определили растущую мощь последней как величайшую угрозу заветному мировому порядку с Королевством во главе. Но, хотя это может прозвучать несколько банально, настоящий враг находится внутри. Моя единственная надежда заключается в том, что Круглый стол осознает опасность скорее раньше, чем позже. Но как бы и когда бы ни произошло это осознание, – заключил сэр Артур, – ты должна быть готова встретить опасность лицом к лицу, Интегра. Так что ты можешь сказать этим придуркам на Съезде, чтобы они убирались к чёртовой матери – и извиниться перед Люцифером за то, что были такой грёбаной помехой! “Идиот, – подумала Интегра несколько дней спустя, стоя перед могилой своего отца. – Вдобавок к тому, что я стала чёртовой сиротой, почему ты должен был пойти и сделать меня ещё и своей посыльной?” С этими словами Интегра развернулась на каблуках... и провела следующие несколько лет, делая именно то, чего хотел её отец – именно так она оказалась свидетельницей захватывающего дух разнообразия зверств, которые имперская организация "Энтерпрайз" обрушила на мир из первых рук. Она наблюдала, как сотни тысяч уроженцев Бхарати умерли от голода, поскольку альбионское колониальное правительство экспортировало рекордное количество выращенных дома культур, чтобы пополнить казну Альбионской короны. Она наблюдала, как десятки тысяч мирных жителей Аль-Джазейна были убиты толпами республиканских солдат и европейско-алжирских педс-нуаров во имя священного умиротворения... и цивилизаторской миссии Французской Республики. Затем она наблюдала, как десятки тысяч женщин Чосон были похищены из своих домов и вынуждены служить в военных борделях в качестве одной из попыток Доминиона Акицусима сдержать сексуальные аппетиты своих солдат. Несмотря на неоднократные требования её личного телохранителя закрыть глаза (“Вам следует отвести взгляд, мадемуазель. Эти зрелища не подходят для глаз молодой женщины…”), Интегра вместо этого раскрывала их, пока образы детей, которых морили голодом, женщин, которых насиловали, и мужчин, которых избивали, били дубинками, обезглавливали, казнили электрическим током, потрошили, вешали, калечили и расстреливали, не отпечатались на её сетчатке. Только когда Интегра поймала себя на том, что от души проклинает своего покойного отца за то, что он отправил её на такое ужасное задание, она решила, что с неё хватит. Именно тогда она, наконец, решила найти народ своей матери... и как она в конечном итоге оказалась в отдалённом горном скиту высоко в Гималаях. Конечно, первые несколько месяцев она провела, просыпаясь по ночам, измученная воспоминаниями обо всем, что видела и слышала... и охваченная ненавистью, такой непримиримой и сильной, что её челюсть и кулаки несколько дней ныли. Только после того, как она провела в горах полгода, иссохший старик, который приветствовал её в скиту, спросил: “आपको क्या परेशान करता है, बच्चा?” Не моргнув глазом, Интегра ответила на хинди: – Зло. Сам факт его. Чудовищность его. И полная абсурдность и тщетность даже попыток противостоять ему. Мудрец выслушал это и кивнул... И на несколько минут в крошечной хижине воцарилась тишина. – Зло – это проблема только для разума, который был приучен верить во всесильного и всеблагого Бога, – наконец безмятежно ответил отшельник. – В конце концов, если Бог всеведущ, всемогущ и вездесущ, как говорите вы, жители Запада, то как вообще может существовать зло? Однако в Санатана-дхарме мы не верим в существование такого Бога, – мягко объяснил старик. – Для нас зло – это просто неотъемлемая черта сансары, неизбежный аспект бесконечного цикла смертей и перерождений. Следовательно, не растрачиваем ли мы впустую нашу энергию на решение так называемой “проблемы зла”? Вместо этого мы сосредотачиваемся на достижении мокши – на развитии способности находить счастье и свободу даже перед лицом страдания и зла. Интегра помолчала несколько минут, пока до неё медленно доходил смысл слов мудреца. “Интересно… – Подумала она, когда что-то в ней глубоко расслабилось. – Абсолютная практичность подхода, который обходит проблему избавления от зла, чтобы вместо этого сосредоточиться на жизни с ним, может быть единственной вещью, которая действительно может освободить меня от невыносимого бремени всего, чему я была свидетелем за последние несколько лет…” Но всё же... была ещё одна вещь, с которой Интегре нужно было побороться. – Так это всё? – спросила она старика без намёка на свою обычную иронию или сарказм. – Неужели я действительно должна провести остаток своей жизни в солипсистских поисках безмятежности, в то время как всего лишь пять процентов населения мира зверствуют и терроризируют ещё сорок пять процентов? – Ах, – мягко улыбнулся отшельник, качая головой, – это ещё одна иллюзия твоего ограниченного ума – эта вера в разделение между собой и другими. Спасение – это одиночное стремление только на Западе, дитя моё. Если ты будешь достаточно долго практиковать то, чему я тебя учил, ты обнаружишь, что это "я", которое ты хочешь спасти, есть не что иное, как сам космос. Как сказано в Мандукья упанишаде Атхарва Веды: Айам Атма Брахма. Это "Я" – Атман – и есть Брахман. Но тебе не нужно верить мне на слово, – подмигнул мудрец, рассмеявшись над скептицизмом, который ясно читался на лице Интегры. – В конце концов, знание, полученное через непосредственное восприятие, более мощно, чем знание, полученное через простое свидетельство. Тогда Интегре не пришло в голову спросить старика, что именно он имел в виду под “прямым восприятием”, но несколько недель спустя, когда она сидела при лунном свете под галлюциногенным воздействием ферментированного напитка, который он загадочно назвал сомой, всё в буквальном и переносном смысле встало на свои места. В течение нескольких дней после случившегося Интегра изо всех сил пыталась выразить словами то, через что ей пришлось пройти. Её первые попытки привели её только к осознанию полной неадекватности языка, когда дело доходило до передачи того, что было практически невозможно передать. В конце концов, каким образом она могла бы описать парадоксальную, но такую яркую реальность быть всем и ничем, быть везде и нигде, быть видящим и увиденным, быть во времени и в то же время в вечности... и чувствовать высшую отрешённость, которая в то же время была наполнена всепоглощающей нежностью? – О чём нельзя говорить, о том нужно молчать, – заключила Интегра, вспомнив слова австрийско-альбионского философа Людвига Йозефа Иоганна Витгенштейна. К несчастью для Интегры, ей так и не удалось повторить этот опыт самотрансцендентного единения за все оставшееся время под опекой старика. Тем не менее, воспоминаний об этом было достаточно, чтобы, по крайней мере, остановить нарастание её горькой ярости и сдержать распространение ядовитого цинизма. Любое дополнительное чувство безмятежности, которое она обрела после этого, было тем, которое ей пришлось добывать для себя в результате многочасовой кропотливой медитации. На самом деле она была в середине одного из таких созерцательных упражнений, когда чьё-то присутствие – знакомое, но долгое время невидимое – вторглось в её сознание... И, открыв глаза, Интегра увидела безмятежное лицо Уолтера Дорнеза. – Приношу свои извинения за вторжение, леди Интегра, – пробормотал дворецкий, слегка склонив голову, как будто не прошло десяти лет с тех пор, как он в последний раз видел свою хозяйку... и как будто покорить неприступные вершины Гималаев было так же просто, как прогуляться по ухоженной территории поместья. – Я пришёл, чтобы попросить вас вернуться. Похоже, Конференция Круглого стола остро нуждается в ваших услугах. – Этим ублюдкам потребовалось достаточно много времени, – ответила Интегра после короткой паузы. – Я так давно хотела выкурить сигару, что, чёрт возьми, сходила с ума. – Вы хотите сказать, что начали курить? – ответил Уолтер, на его лице отразился слабый намёк на неодобрение. – Если это так, то месье Бернадотт проявил гораздо больше нерадивости в качестве вашего опекуна, чем я опасался. Я уверен, вы знаете, что курение увеличивает риск преждевременной смерти. – Если вы увидите всё, что видела я, Уолтер, – беспечно ответила Интегра, – вам всё равно не захочется жить так долго. – Затем, помолчав немного, чтобы отметить все морщинки, которых не было на лице её лакея раньше, Интегра добавила: – Хотя в вашем случае, вероятно, уже слишком поздно. Я имею в виду, Господи Иисусе, вам, должно быть, сейчас столько же лет, сколько Мафусаилу. – Забавно, – сухо ответил дворецкий, поднимаясь с пола. – Алукард часто говорит в точности то же самое. Однако вскоре после того, как Интегра попрощалась со своим гуру, она ненадолго заколебалась, прежде чем резко повернуться обратно. – Баба-джи! – позвала она, стоя перед его хижиной. – Я всегда хотела спросить вас об этом: откуда такой человек, как вы, который всю свою жизнь прожил в Гималаях, вообще что-либо знает о западном уме? Мудрец усмехнулся. – Много лет назад, – наконец ответил он, глядя вдаль, – у меня был другой студент со светлыми волосами и голубыми глазами, совсем как у тебя. У него было тело гиганта... но сердце ребенка. Он был тем, кто научил меня западному мышлению. – Вот как… – Интегра моргнула. – Что ж, тогда я рада, что разгадка этой тайны не носит мистического характера. И с этими словами Интегра развернулась на каблуках... и отправилась обратно в Лондиниум, чтобы откликнуться на призыв Круглого стола. Самое первое, что она сделала по прибытии в поместье, конечно, это устроилась в кабинете отца, чтобы просмотреть объёмный отчёт, который сэр Хью скрупулезно составил от её имени. Несколько часов спустя Интегра оперлась подбородком на костяшки пальцев и задумалась. “Удивительно... – подумала она, уставившись в пространство. – Всего за четыре года Империя тихо и ненавязчиво использовала культурную пропаганду, дипломатическое взаимодействие, экономическую помощь, гуманитарную интервенцию и технологические инновации, чтобы позиционировать себя как поборника либерального мирового порядка – одновременно расширяя свой и без того внушительный военный потенциал…” После того, как Интегра мысленно проанализировала основные положения документа, который она только что прочитала, она пришла к следующему выводу: “Ошибки быть не может, – кивнула она, постукивая пальцами по столу. – Кто бы ни руководил внешней и внутренней политикой Империи, они поразительно молоды, тревожно развиты не по годам... и необъяснимо чужды этому миру. Потому что каким бы блестящим ни был печально известный генерал-философ Империи, эти схемы просто не относятся к тем идеям, которые были бы доступны уму, полностью аккультурированному в силу возраста... или ассимилированному в силу однородности”. Пока Интегра продолжала размышлять о профиле своего неизвестного соперника, на её губах появилась слабая улыбка. “На самом деле очень жаль... Потому что я скорее согласна с целями, которые, похоже, преследует этот загадочный Имперец. Просто средства, с помощью которых они добиваются этих целей, приведут к созданию однополярного мира с Империей в качестве бесспорного гегемона. И это, к сожалению, результат, которому я обязана сопротивляться”. Именно для того, чтобы начать собирать свои силы для такого сопротивления, Интегра организовала встречу со всеми подчинёнными отца – нет, со своими подчинёнными – в поместье Хеллсингов. В последний раз поправив галстук перед зеркалом в спальне, Интегра направилась в главный конференц-зал поместья и заняла своё место во главе длинного стола овальной формы. Затем, сделав короткую паузу, чтобы дать Уолтеру прикурить сигару, которую она сунула в рот, Интегра откинулась на спинку стула, выпустила струйку дыма и обратилась к мужчинам, которые уже собрались в комнате: – Джентльмены... – проговорила она со слабой улыбкой. – Я верю, что после перерыва в несколько лет мы снова в деле.

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕСПОЛЕЗНОЙ ЛЕСБИЯНКИ Глава 70: О демонстрации странной совместимости двух сучек из BAMF

Потому что давайте посмотрим правде в глаза: те из вас, кто знаком с франшизами "Youjo Senki" и "Хеллсинг", как вы можете НЕ предвкушать, как эти два светловолосых и голубоглазых крутых ублюдка сразятся в трёхмерные шахматы с теневыми куклами, пока Виша и Серас будут общаться друг с другом на пижамных вечеринках, скромно хвастаясь своими Сучками-боссами??? В любом случае, если вы всё ещё не убеждены, вот мой аргумент о том, почему Таня и Интегра рождены, чтобы быть лучшими врагами/заклятыми друзьями навсегда, йоу. Внешность Таня: светлые волосы и голубые глаза… попала в поле зрения коммуниста-педофила предпочитает одеваться в военную форму, Интегра: светлые волосы и голубые глаза… попалась на глаза нацистскому психопату предпочитает одеваться в костюм-двойку Личный опыт Таня: физически не!Немка и ментально Не!Японка, Осиротела в младенчестве Начала свою карьеру, поступив в Военную академию Империи в возрасте семи лет Интегра: физически наполовину англичанка, наполовину индианка Осиротела в детстве Начала свою карьеру, взяв на себя управление Организацией Хеллсинг в возрасте двенадцати лет Секретные активы Таня: предвидение мировой истории благодаря её предыдущему существованию в параллельном мире Интегра: все связи и ресурсы, которые приходят с бытием наследницей престижной и таинственной семьи Не такие уж секретные пороки Таня: питает любовь к шоколаду Подозрительный характер, хм, необычное пристрастие к смертельно опасной булочке с корицей, которую зовут Виктория (Серебрякова) Интегра: питает любовь к сигарам Имеет подозрительное, хм, необычное пристрастие к смертельно опасной булочке с корицей, которую зовут Виктория (Серас) Известные атрибуты Таня: Физические атрибуты: Высокая выносливость, стойкость, ловкость и рефлексы Психические атрибуты: Высокий интеллект, знания, присутствие, харизма, сила воли, решительность, бдительность, осведомленность и осторожность Особые атрибуты: Опытная, но поразительно бесполезная лесбиянка Интегра: Физические качества: Высокая выносливость, сила духа, ловкость и рефлексы Умственные качества: Высокий интеллект, знания, присутствие, харизма, сила воли, решительность, бдительность, осознанность и осторожность Особые качества: Совершенно неопытная, но потрясающе полезная лесбиянка _________________________________________________________________________________________________ Всем привет! Во-первых, фанаты Стального алхимика и Хеллсинга наверняка узнали персонажей из этих франшиз, а именно: Ван Хоэнхайм, Алукард, Пип Бернадотт, Уолтер Дорнез, Абрахам Ван Хельсинг и Рип Ван Винкль. Во-вторых, смешение истории магии в этой вселенной с реальной историей протестантской реформации, католической контрреформации и охоты на ведьм в Европе было увлекательным само по себе... а также полезным как способ углубления темы этой истории о религиозной и гендерной нетерпимости. https://qz.com/1183992/why-europe-was-overrun-by-witch-hunts-in-early-modern-history В-третьих, представленные здесь зверства британской, французской и японской империй на самом деле являются лишь верхушкой чудовищно огромного исторического айсберга. https://www.independent.co.uk/news/uk/home-news/worst-atrocities-british-empire-amritsar-boer-war-concentration-camp-mau-mau-a6821756.html В-четвёртых, вопрос, который Интегра задаёт своему учителю о примирении часто противоречащих целей личного искупления (мокша) и общественных обязательств (дхарма), на самом деле является дилеммой, которую пытается разрешить самое почитаемое священное писание Индии, Бхагавад-гита. В-пятых, мистики всего мира разделяют трудности Интегры с выражением своего мистического опыта словами. https://imere.org/mystical-experience-stories/ В-шестых и наконец, реплика сэра Артура о том, чтобы послать “придурков на Съезде в чёртов ад!..”, навеяна репликой сэра Шелби Пенвуда из сериала “Хеллсинг: Окончательный вариант": "Когда попадешь в ад, скажи им, что тебя послал Пенвуд!" А потом извинись от моего имени за причиненные неудобства. Также в этой главе есть ряд терминов, которые не обязательно будут доступны непрофессионалу. Как обычно, я перечислил их ниже с краткими комментариями: Баба: почётный термин, используемый в знак уважения по отношению к индуистским и сикхским аскетам. Брамин: член высшей касты в индуизме и касты, из которой происходят индуистские священники. Миссия Цивилизаторства: политическое обоснование военного вмешательства и колонизации, основанное на якобы содействии модернизации коренных народов. Пьедсуары: люди французского и другого европейского происхождения, родившиеся в Алжире во времена французского правления и в подавляющем большинстве поддерживавшие колониальный режим. Высшая Священная Конгрегация Римской и Вселенской инквизиции: или сокращенно Римская инквизиция; система трибуналов, разработанная Римско-католической церковью в 16-м веке для судебного преследования лиц, обвиняемых в преступлениях, связанных с альтернативными религиозными убеждениями. Махавакьяс: “Великие высказывания” духовной Индии; они выражают понимание того, что индивидуальное "я" (джива), проявляющееся как отдельное существование, по сути, является частью (Атман) и проявлением целого (Брахман). Прамана: в индийской философии прамана - это средство, с помощью которого человек получает знание; тремя наиболее общепринятыми из них являются восприятие (пратьякша), умозаключение (анумана) и свидетельство (шабда). Проблема зла: философский вопрос о том, как примирить существование зла и страданий со всеведущим, всемогущим и всеведущем Богом. Санатана дхарма: "вечный порядок" в переводе с английского и другое название индуистской религии. Сиддхашрама: мистическое убежище, предположительно расположенное в Гималаях, где живут великие мудрецы. Сома: ведический ритуальный напиток, который, возможно, был психоактивным веществом, вызывавшим изменения в восприятии, настроении, сознании, когнитивных способностях или поведении в духовных целях. Упанишады: религиозные тексты, посвященные медитации и философии, идеи которых составляют духовное ядро индуизма. Веды: религиозные тексты, составляющие древнейший пласт санскритской литературы; четвертую веду, Атхарва Веду, иногда называют “Ведой магических формул”. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-)