Amor Enim Vult

ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Американский город Линчбург Баптистская церковь Американского Возрождения, Маунтин-Вью-Роуд, Август 1931 года

Губы майора Солфа Кимбли брезгливо сжались, когда он посмотрел на грузного мужчину, сидевшего напротив него в недавно отремонтированном конференц-зале Баптистской церкви Американского возрождения. Он знал, что его отправка начальством из Комитета по антиамериканской деятельности из Вашингтона в Вирджинию на встречу с преподобным Иеремией Корнелло, а не вызов последнего в Капитолий, была знамением времени. С одной стороны, это могло бы быть оправдано как демонстрация уважения. С другой стороны, это могло быть истолковано как акт отчаяния. И, судя по слегка высокомерной улыбке, игравшей на губах преподобного, Кимбли не питал иллюзий относительно того, какой интерпретации придерживался пастор. Но не едва скрываемая снисходительность преподобного вызвала неприязнь Кимбли. За неимением лучшей фразы, в этом человеке было что-то пустое – что-то в остекленевшем взгляде его глаз, что не совсем соответствовало страстной риторике, слетавшей с его губ. У Кимбли осталось смутное, но стойкое впечатление, что он имеет дело с марионеткой. И если и было что-то, что Кимбли страстно ненавидел, так это марионетки. Он был всем сердцем согласен с утверждением имперского философа Фридриха Ницше о том, что человек должен прожить жизнь с бескомпромиссной и непоколебимой верностью своей истинной природе. На самом деле Кимбли считал, что неважно, какой натурой обладали люди – они могли быть ужасными грешниками или образцовыми святыми, ему было всё равно – важна была их готовность жить по своим истинам... и даже умереть за них, если это необходимо. Вот почему Кимбли испытывал огромное уважение к Филлис Тренч – не обращая внимания на тот факт, что его работодатели поручили ему дискредитировать и уничтожить эту женщину – и огромное отвращение к Иеремие Корнелло. Однако, несмотря на его личные чувства к преподобному, Кимбли было ясно, что его начальство рассматривало этого человека как свой единственный источник спасения, учитывая социальное, политическое и экономическое фиаско Великой депрессии. Намеренно пастор это сделал или нет, но его переосмысление внутренних и международных проблем Объединённых Штатов в библейско-пророческих терминах возродило миф об американской исключительности, а также дало убедительный отчет о том, что поставило её под угрозу... и что могло бы её сохранить. Согласно риторике преподобного, величие Америки заключалось в её верности христианскому богу. Но она ослабла в своей вере и сбилась с пути идолопоклонства и распущенности, поклоняясь ложным богам коммунизма, либерализма, социализма и секуляризма. Следовательно, в качестве акта любви, хотя и сурового исправления, Бог обрушил на американцев бедствие Великой депрессии. Если нация хотела обратить вспять своё бедствие и возродить свое величие, ответ был прост: она должна была отречься от своих идолов, отречься от своих прегрешений... и утвердить политических лидеров, которые могли бы гарантировать, что подобная губительная духовная халатность никогда больше не повторится. Судя по рассказам, оригинальностью тут и не пахло. Во всяком случае, Кимбли думал об этом как о довольно невдохновляющем дубликате вековой веры евреев в свой статус Избранного Богом народа. Но что делало ситуацию опасной, так это его нынешний контекст: одним, казалось бы, безобидным шагом преподобный изменил социальные, политические, экономические и культурные различия Америки в моральном и духовном плане – и превратил предстоящие президентские выборы из простого избирательного противостояния с политическими последствиями в религиозную войну с космическими ставками. – Речь идёт не просто о том, чтобы посадить кого-то у власти на четыре года! – объяснял преподобный своим загипнотизированным последователям. – Речь идёт об участии в войне, которая велась между Богом и сатаной на протяжении тысячелетий, о присоединении к космической битве между добром и злом, между светом и тьмой... и между праведностью и неправедностью! Это время отсеивания – отделения зёрен от плевел – и являетесь ли вы тем или другим, определяется выбором, который вы делаете своим бюллетенем и своей десятиной! Другими словами, преподобный мобилизовал религиозных правых Америки в политическом и финансовом плане, превращая демократический процесс в опыт обращения, где политические митинги превращаются в духовное возрождение, где предвыборные речи превращаются в фундаменталистские проповеди и где политические обязательства превращаются в религиозный долг. Однако, по мнению Кимбли, наибольшая опасность, которую представляла риторика преподобного, заключалась в её экстремизме – и он был экстремистским в двух отношениях. Во-первых, это нарратив, оправдывающий неоправданное; санкционирующий достижение своей цели любыми средствами. Когда на карту поставлена сама вечность, когда Сам Бог вмешивается в историю посредством апокалиптических событий, тогда можно делать всё, что угодно. И преподобному даже не нужно давать никаких гарантий относительно конца: он мог заставить своих слушателей беспрекословно повиноваться, просто пообещав невообразимо славное спасение, которое лежит в каком-то вечно туманном будущем. Во-вторых, это нарратив, не терпящий возражений; в нём не оставалось места для диалога любой степени или вида. Враг безвозвратно потерян, потому что они слишком ослеплены своим собственным грехом. Более того, праведники не могут позволить себе оставить неправедных на произвол судьбы – даже если они заслуживают смерти так, как предатель Иуда Искариот – потому что они потянули бы за собой ко дну остальную Америку. И поэтому праведники должны спасать неправедных ради себя самих и ради нации... даже если это означало сожжение их на костре в буквальном смысле или в пословице. Изысканная и чудовищная ирония ситуации, конечно, не ускользнула от Кимбли. Только люди могли придумать доктрину, которая обязывала людей ненавидеть других людей во имя священной любви... и которая, следовательно, разрешала парадокс между преданной заботой о ближних и откровенным поношением их, если они оказывались аборционистками и феминистками или извращенцами и гомосексуалистами. Во всяком случае, это доктрина, согласно которой Республиканская партия более чем готова к кооптации. Что показал преподобный и растущая популярность его проповеди, так это то, что Америка – удобно разделённый дом: половина её населения отчаянно нуждалась в либеральном решении экономического кризиса... в то время как другая половина стремилась к консервативному решению экзистенциального кризиса. Хотя было крайне маловероятно, что сотрудничества с преподобным будет достаточно, чтобы удержать президентство в руках республиканцев, вполне возможно, что это всё же поможет партии сохранить большинство в конгрессе. – Итак, каким образом моя скромная церковь может быть полезна уважаемой Республиканской партии, майор Кимбли? – Преподобный Корнелло прервал его размышления, одарив Кимбли благожелательной улыбкой. – О боже, – ответил Кимбли, забавно прищёлкнув языком, – речь идёт не о Республиканской партии, преподобный Корнелло. Речь идёт об Объединённых Штатах. Враги нашей нации стоят у ворот, и падёт ли страна, как когда-то пал Иерихон, зависит от исхода этой встречи. – Я польщен тем, что мне придаётся такое значение, – усмехнулся пастор, откидываясь на спинку стула, – но почему вы так уверены, что враги, о которых вы говорите – это те, кого мы разделяем? – Всё просто, преподобный, – улыбнулся Кимбли, – моя партия и ваша церковь просто пытаются сохранить американский образ жизни от людей, которые стремятся его разрушить, будь то атеисты в Москве, либералы в Беруне или подрывники в Голливуде. Как я уверен, вы знаете, ваш бренд... активного евангелизма задел за живое сердца американцев во всём мире. Но как пастырь часто сбивающегося с пути стада, – со вздохом посетовал Кимбли, – я уверен, вы поняли, что человеческие сердца ужасно непостоянны. Если вы стремитесь сохранить своё духовное наследие надолго, то вам нужно перейти от культурной трансформации к, так сказать, политической институционализации. – Ах вот как. Но речь идёт не о сохранении моего наследия, майор Кимбли, – благочестиво ответил преподобный, откидываясь на спинку стула. – Речь идёт об исполнении Божьей воли. Если оставить в стороне этот тонкий, но важный момент, я полностью согласен с вами. К сожалению, люди рассматривают Царство Небесное как чисто духовную сферу, тогда как оно могло бы стать нашей политической реальностью. К сожалению, формальное отделение церкви от государства чрезвычайно затрудняет достижение последнего. Кимбли усмехнулся про себя: “Этот ублюдок хитрее, чем я думал... И тот факт, что он играет в недотрогу, означает, что он точно знает, кто одержит верх в этих переговорах!” Вслух он сказал лишь: – Отделение церкви от государства на самом деле прямо не прописано в нашей американской конституции, преподобный, — а просто взято из письма, написанного Отцом-основателем Томасом Джефферсоном. Хотя Положение об учреждении запрещает федеральному правительству основывать или спонсировать государственную церковь, это не мешает правительству признавать религию или запрещать проявление религии в общественной сфере. Другими словами, ничто ни в этом мире, ни в загробном не мешает нам работать вместе. – Я вижу, вы провели исследование, – кивнул пастор с довольной улыбкой на лице. – В таком случае, как именно Республиканская партия институционализировала бы Царство Небесное в Америке и восстановила бы Объединённые Штаты в их законном статусе богобоязненной нации? – Предполагая, что партия сохранит свою власть, одним из механизмов была бы отмена либеральной законодательной программы демократов или воспрепятствование оной, включая, но не ограничиваясь законами, расширяющими права сторонников абортов, гомосексуалистов, меньшинств и женщин, – уточнил Кимбли. – Другим механизмом было бы утверждение или отклонение назначений президентом на должности в исполнительной и судебной ветвях власти в зависимости от степени их, так сказать, праведного рвения. Я бы особенно хотел подчеркнуть, что назначение консерваторов на должности в Верховном суде может быть весьма эффективным инструментом долгосрочных перемен. Как вы можете знать, а можете и не знать, назначения на должности судей являются пожизненными... и могут быть прекращены только в результате трудоёмкого процесса импичмента Конгресса. – Какая удивительная случайность, – пробормотал преподобный, откидываясь на спинку стула и переплетая пальцы домиком. – Я вижу во всём этом руку Божью... – После нескольких минут глубокого раздумья он, наконец, заговорил: – Принимая во внимание все то, чем вы со мной поделились, майор Кимбли, мне кажется, что это сотрудничество между нашими организациями было бы браком, заключённым на небесах – каламбур, конечно, неуместен. Считайте меня искренним сторонником Великой Старой партии, если хотите. – О, но это не моя воля, преподобный, – улыбнулся Кимбли в запоздалом ответе. – Это Божья воля. – В самом деле, – пробормотал преподобный. – Да свершится воля Божья, или Deus lo vult, как говорили крестоносцы. Когда Кимбли вышел из конференц-зала пастора, садистская ухмылка осветила его лицо. – Теперь давайте посмотрим, как этот брак, заключённый на небесах, проложит дорогу в ад, – подумал он в предвкушении ликования, – и какая сторона на самом деле одержит верх в неизбежном столкновении воли!

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ Командование разведки и безопасности Армии ОША в американском городе Фэрфакс, Форт Бельвуар, Октябрь 1931 года

Полковник Рой Мустанг украдкой вздохнул, взглянув на разгневанное лицо капитана Жана Хэвока. – Что вы имеете в виду, говоря, что я должен сотрудничать с альбионцем? – светловолосый офицер вскипел, стукнув кулаком по столу для совещаний. – Я месяцами рвал свою задницу, выслеживая доктора Шоу Такера, и будь я проклят, если позволю паре слабаков спустить всю эту работу в канализацию… “О, ради бога!.. – застонал про себя Мустанг. – Я ЗНАЛ, что до этого дойдёт…” К несчастью для Мустанга, генерал-майор Кинг Брэдли не оставил ему особого выбора. – Я не пытаюсь подсадить вас, полковник, – извиняющимся тоном объяснил его начальник на совещании, которое они провели всего за несколько дней до этого. – Я просто пытаюсь поделиться своей болью. – Дай угадаю, – вздохнул Мустанг, – ты получил новые приказы сверху. – Чертовски верно, – невесело кивнул генерал-майор. – Похоже, альбионцы связались с нашим руководством и заключили какое-то соглашение о сотрудничестве между одним из своих разведывательных подразделений и нашим. – Так как зовут наших новых закадычных друзей? – Спросил Мустанг со слабым чувством смирения, готовясь к вероятному мятежу в своих рядах. – Организация Хеллсинг, – ответил генерал-майор Брэдли, передавая папку через свой стол. – Всё, что у нас есть на них, находится в этом досье. Мустанг открыл папку... и тут же уставился на профиль, который был размещен на самой первой странице. Хотя женщина на фотографии была исключительно привлекательной, что действительно привлекло внимание Мустанга, так это её очевидная молодость. – Прошу прощения, сэр… – наконец заговорил Мустанг. – Но глава этой Организации Хеллсинг выглядит так, словно она примерно ровесница Элриков… – Она ровесница Элриков, – подтвердил его начальник с кривой усмешкой. – И если этого недостаточно, чтобы заставить вас почувствовать себя жалким, есть ещё тот факт, что она стала главой организации в возрасте двенадцати лет. – Вот чёрт… – пробормотал Мустанг себе под нос: мятеж, которого он ожидал среди своих подчинённых, превратился из вероятного в гарантированный. – Однако я бы посоветовал вам не обращать внимания на её возраст, – со вздохом продолжил генерал-майор Брэдли. – Я встречался с мисс Хеллсинг и могу заверить вас, что у этой женщины стальные яйца. – Но как альбионцы вообще узнали об исчезновении доктора Шоу Такера? – Ответил Мустанг, наморщив лоб. – Армия держала этот вопрос в секрете… Генерал-майор Брэдли покачал головой. – Вы должны иметь в виду, что доктор Такер начал свои исследования в составе альбионско-американской команды, которая работала над созданием базы данных сигнатур воздушных магов Империи во время Великой войны. Похоже, что с тех пор альбионцы незаметно следили за работой Доктора – или, по крайней мере, Организация Хеллсинг следила. – Но почему они заговорили о его исчезновении только сейчас?.. – Спросил Мустанг, когда его недоумение усилилось. – Доктора нет уже несколько месяцев. – Если вы спросите меня, – промурлыкал генерал-майор Брэдли, откинувшись на спинку стула, – я думаю, что альбионцы провели небольшую перетряску в своих рядах. Мисс Хеллсинг, вероятно, новичок в своей работе – какой бы на самом деле ни была её работа – но я полагаю, что она годами выполняла свою домашнюю работу, учитывая, как быстро ей удавалось продвигаться. – Значит, она знает, что доктор Такер исчез... и она предложила нам помочь вернуть его, – медленно проговорил Мустанг. – Но при всём уважении, сэр, что у неё есть такого, чего нет у нас? Мои лучшие люди уже несколько недель идут по следу доктора Такера. – Что у неё есть, я цитирую, так это "давние разведывательные ресурсы в Союзе Социалистических Республик Руси", – фыркнул генерал-майор Брэдли. – И прежде чем вы откроете рот и скажете мне, что у нас тоже есть активы в Союзе, я хотел бы отметить, что мы говорим об альбионской голубой крови – и когда они говорят ”давняя", они имеют в виду столетия, а не десятилетия. – О, – Мустанг моргнул. – Ну, тогда я не собираюсь смотреть в зубы дарёному коню. Хотя я почти уверен, что это не подарок. Чего на самом деле хочет мисс Хеллсинг в обмен на то, что она одолжит нам свои “давние активы”? – Боюсь, я пока не посвящён в это, – ответил его начальник, печально покачав головой. – В любом случае, мы получили приказ от начальства – полностью сотрудничать с мисс Хеллсинг и её людьми. – Нам не робеть в строю, нам умереть в бою, – иронично процитировал Мустанг, когда его мысли вернулись к настоящему. – Я должен попытаться сказать это капитану Хэвоку в лицо… – Прибыли наши гости, полковник, – прервал тираду капитана Хэвока майор Риза Соколиный Глаз. – Они уже здесь? – застонал капитан Хэвок. – Впустите их, майор, – вздохнул Мустанг, прежде чем быстро заморгать, когда в дверь неторопливо вошла самая странная пара агентов разведки, которых он когда-либо видел. Она состояла из красивой девушки-подростка в белом костюме-тройке и мужчины средних лет с моноклем в чёрном костюме-двойке. При виде щеголевато выглядящей пары рот Хэвока скривился. – Правда? – он с сарказмом повернулся к Мустангу: – Предполагается, что я возьму Дживса и Вустера с собой в обзорную поездку по Союзу? – Я не согласен с этим утверждением, капитан Хэвок, – с мягким упрёком ответил человек с моноклем. – Реджинальд Дживс камердинер, а не дворецкий. – Так вы настоящий дворецкий? – Капитан Хэвок разинул рот. – Великолепно, – пробормотал он, – просто великолепно. Вместо пары призраков, которые, возможно, справятся со своей задачей, я получаю пару пижонов, которые захотят чаю с пышками… Это всё, что успел сказать капитан Хэвок, прежде чем девушка-подросток приставила дуло пистолета "магнум" к его голове. – На вашем месте я бы следила за манерами, капитан, – ухмыльнулся подросток. – То, что вы делаете, называется стереотипизацией, и это крайне невежливо. У Мустанга отвисла челюсть. Всё произошло так быстро, что и он, и капитан Хэвок полностью пропустили движение. Однако, к счастью для них обоих, майор Соколиный Глаз вообще ничего не упустила. На самом деле, ей действительно удалось выхватить и свой полуавтоматический пистолет, и револьвер... и направить их стволы в головы посетителей. – Брось это, Вустер, – холодно приказала майор Соколиный глаз молодой женщине. – Может, ты и хороша в стрельбе, но я могу сказать тебе, что нет никого на свете, у кого палец на спусковом крючке быстрее, чем у меня. – На вашем месте я бы действительно не бросал вызов своему коллеге, майор Соколиный Глаз, – вздохнул человек с моноклем. – Временами она может по-детски соревноваться, и никто из нас не хотел бы, чтобы присутствующий здесь капитан Хэвок оказался побочным ущербом от импровизированного соревнования по стрельбе. Кроме того, – добавил он со слабой улыбкой, – вы не сможете пользоваться пальцами на спусковых крючках, если у вас их не останется. И вот тогда Мустанг наконец заметил их – тонкие провода-гарроты, которые каким-то образом обмотались вокруг предплечий и пальцев майора Соколиного Глаза... и концы которых находились в руках дворецкого в перчатках. Майор Соколиный глаз на мгновение замолчала... прежде чем, в конце концов, весело покачать головой. – Туше, Дживс. Но если вы спросите меня, то обмен моих пальцев на ваши головы кажется мне довольно выгодной сделкой. – При всём уважении, майор Соколиный Глаз, – ответил человек с моноклем с лёгким упрёком в голосе, – это ужасная сделка, тем более что мы с моим коллегой просто хотели продемонстрировать нашу компетентность, учитывая сомнения капитана Хэвока… – Хватит, вы все! – Наконец не выдержал Мустанг. – Вы можете отойти, мистер?.. – Мистер Дорнез, – улыбнулся дворецкий, с поразительной скоростью вытаскивая моноволоконные провода. – Мистер Уолтер Дорнез. И мой коллега... – Мистер Алукард, – ответила женщина... прежде чем её фигура замерцала и заколебалась, чтобы в конце концов показать высокого и широкоплечего мужчину в кроваво-красном пальто. – Просто мистер Алукард. Мустанг разинул рот. Это была магия иллюзий... безупречная и достаточно незаметная, чтобы соперничать с магией Элриков. – Я думаю, вы оба достаточно продемонстрировали свои навыки, – криво усмехнулся он. – У вас всё ещё есть возражения, капитан? – уточнил он, обращаясь к своему не менее потряснному подчинённому. – Никак нет, сэр, – ответил капитан Хэвок, решительно покачав головой. – Хотя, думаю, мне гораздо больше нравилось, как вы выглядели раньше, – добавил он, печально глядя на мужчину в красном халате. Мужчина повыше пожал плечами и ухмыльнулся. – Постоянно это слышу. – Превосходно, – улыбнулся мистер Дорнез и хлопнул в ладоши в перчатках. – И поскольку мы прекрасно начали, я думаю, мы можем отпраздновать это за чашечкой чая с пышками. – Немного помолчав, он добавил: – Конечно, подавать их буду я. Услышав это заявление, майор Соколиный Глаз быстро повернулась к Мустангу: – Он мне нравится. Мы можем оставить его себе, полковник? Мустанг вздохнул и ущипнул себя за переносицу. – Мы сможем решить после того, как выпьем этот чёртов чай, – пробормотал он.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ Американский город Нью-Йорк Кристофер-стрит, Гринвич-Виллидж, Манхэттен Ноябрь 1931 года

Уорент-офицер разведки армии Объединённых Штатов Мэри Марта Сью остановилась у входа в Гоморру и глубоко вздохнула. Хотя прошло чуть больше года с тех пор, как она в последний раз посещала заведение с майором Ризой Соколиный глаз, "Гоморра" теперь была немногим больше, чем разрушенной тенью своего прежнего гламура и блеска – её разрушение стало результатом серии вдохновлённых религией беспорядков, которые потрясли Америку за последние несколько недель. – Эд взломал дверь в переулок, – мягкий голос младшего лейтенанта Элрика вторгся в мысли Мэри. – Будет лучше, если мы воспользуемся этим входом. Так мы, эм, будем более осторожны... При этом напоминании о том, что они фактически совершали преступление по взлому и проникновению – и ни много ни мало по её просьбе – Мэри поморщилась. Честно говоря, она надеялась заняться запланированным бизнесом более законным способом с помощью майора Соколиного Глаза, но отношения между ней и майором в последнее время были натянутыми. “Это она виновата в том, что слишком остро отреагировала! – Мэри поймала себя на том, что пытается оправдаться, следуя за младшим Элриком по улице. – Я просто... я просто праздновала моральную победу, вот и всё…” Это было оправдание, которое Мэри повторяла себе уже несколько недель. Жаль, что это не прозвучало правильно – ни разу – за всё это время. Она до сих пор точно помнила момент, когда произошёл разрыв. В течение нескольких дней она следила за сообщениями о гражданских беспорядках, вспыхнувших в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско. Беспорядки начались, когда преподобный Иеремия Корнелло заявил в интервью, что “трансвеститы, гомики и педики” были среди тех, кто стояли за так называемой "Угрозой дебилов" – так в газетах страны стали называть волну сексуальных преступлений, недавно вспыхнувшую в Объединённых Штатах. Воодушевлённые словами преподобного – и ещё больше запаниковавшие от ярких и сенсационных сообщений о растлении и изнасилованиях – массы “порядочных, моральных и благочестивых людей” мобилизовались, чтобы противостоять угрозе... и оставили после себя разграбленные, разорённые и сожжённые салоны, ночные клубы и кабаре. Мэри и её коллеги слушали радио за обедом, когда диктор передал в эфир новости о шокирующем рейде "Гоморры"... и о том, как обезумевшая толпа в конце концов избила и зарезала нескольких постоянных посетителей до смерти. Когда Мэри внезапно вспомнила ужас и унижение, которые она пережила в Гоморре, она злобно и бездумно воскликнула: “Поделом этим забытым богом педикам!” При этом шокирующем высказывании весь зал затих. – Ч-что?! – В конце концов заговорила Мэри, защищаясь. – Это… это правда! Они получили справедливое наказание… – Не смей больше ничего говорить, – прошипела майор Соколиный Глаз, её кулаки задрожали от ярости. – Потому что, если ты ещё больше унизишь себя в моих глазах, я лично потребую твоего увольнения из этого подразделения, мисс Сью. И с этими словами майор резко встала и вышла из комнаты, для пущей убедительности хлопнув дверью. Вечером того же дня за ужином с матерью Мэри наконец дала волю своему праведному негодованию: – В чём, в конце концов, проблема?! Я просто делилась своими чувствами! Что плохого в том, что я воспользовалась правом выражать свои религиозные взгляды?! Несколько мгновений её мать просто молча смотрела на неё. Затем самым печальным голосом, который Мэри когда-либо слышала, она проговорила: – Знаешь, Мэри, я уже много лет собиралась спросить тебя об этом, но какому Богу ты на самом деле поклоняешься? Что случилось с доброй, заботливой и жизнерадостной девочкой, которую мы с твоим отцом вырастили? Твой отец не узнал бы тебя, если бы увидел сейчас… Затем, когда она встала и вышла из-за стола, её мать тихо добавила: – Я видела фотографии в газетах, Мэри, и каким бы ни был мир, который ты и твои братья и сестры-христиане пытаетесь создать, мне он не кажется Царством Небесным. Во всяком случае, это просто похоже на ад на земле. Это печальное заявление, прозвучавшее так близко к предыдущей вспышке гнева майора, потрясло Мэри до глубины души. Потому что факт был таков: Мэри давным-давно привыкла к неискренним аргументам и злобным порицаниям атеистов и неверующих. Но вот от чего она никогда не думала защититься, так это от разочарования и горя людей, которых любила и уважала больше всего. Особенно когда вовлечённые в это люди оказались самыми добрыми и нежными женщинами, которых Мэри когда-либо знала. Потому что, если бы такие добрые и нежные души могли так яростно и интуитивно возражать против убеждений Мэри… тогда что же это на самом деле говорило о её вере?.. Когда Мэри уныло опустилась в кресло, её взгляд упал на газетную статью, которую только что прочитала её мать... И она начала вяло рассматривать фотографии рейда на Гоморру. Она уже собиралась выбросить газету от досады, когда её внимание привлекла одна поразительная деталь на увеличенной фотографии. Глаза Мэри расширились. “Этого… этого не может быть! – запиналась она, сжимая газету внезапно задрожавшими руками. – Это... это просто слишком большое совпадение!” Но даже если это было слишком большим совпадением, Мэри должна была это выяснить. И вот так на следующий день она обнаружила, что обращается к первому лейтенанту Эдварду Элрику. – Есть… Я… кое-что нужно проверить в Гоморре… – начала она неуверенно, смотря в пол. – Кое-что, что, возможно, ваши… ваши контакты в полиции Нью-Йорка помогут мне подтвердить… – Это было всё, что Мэри успела сказать, прежде чем резко замолчала. “Он никогда не согласится, – в отчаянии подумала она про себя. – Я в ссоре с ним с тех пор, как поступил на службу... И он, вероятно, теперь думает обо мне ещё хуже после того, что случилось с Майором…” – Мы с Элом можем помочь тебе проверить, – в конце концов пробормотал Элрик-старший, к крайнему изумлению Мэри. – Я всё равно хотел навестить пару друзей – узнать, как дела в Нью-Йорке в таком беспорядке... – добавил он, смущённо кашлянув. От такой совершенно неожиданной доброты Мэри чуть не расплакалась. “Хотя теперь, когда я действительно думаю об этом, – размышляла Мэри, возвращаясь мыслями к настоящему, – он всегда был добрым. Просто у него довольно... колючий способ показать это”. – Эл пойдёт с тобой и поможет найти то, что ты ищешь, – проинструктировал Мэри Элрик-старший, кивнув на открытую дверь. – Я останусь здесь и буду наблюдать. – В любом случае, что мы ищем? – спросил тот. – Что случилось? – тихо спросил он, когда они пробирались через осколки битого стекла и обломки разбитой мебели, усеявшие зал Гоморры. – Проекционный зал, – пробормотала Мэри в ответ, подавляя дрожь при виде красновато-коричневых пятен, покрывавших пол. – Это должно быть как раз там, где раньше был бар. – Похоже, копы прибыли до того, как бунтовщики успели разгромить это место, – заметил Эл, пока они с Мэри осматривали относительно невредимую комнату. – В любом случае, я думаю, что смогу выяснить, как заставить эту штуку работать… Действительно, младший Элрик разобрался с механизмом проектора за считанные минуты. – Я останусь здесь и буду поддерживать его в рабочем состоянии, – Эл кивнул Мэри. – Иди и поищи то, что ищешь. “Многое осталось таким, каким я помню”, – подумала Мэри, стоя в холле и наблюдая за роликом со всё более краснеющими щеками. Странно, что даже если она видела клипы всего один раз, большинство сцен, в которых женщины целовались с женщинами, каким-то образом запечатлелись в её памяти. Она просмотрела материал продолжительностью около двадцати минут, прежде чем чёрно-белые виньетки с их зернистой текстурой внезапно уступили место полноцветному клипу, снятому в поразительно ярком разрешении. Однако по сравнению с откровенно знойными виньетками, которые Мэри уже видела, цветной клип был совершенно безобидным, учитывая, что в нём не было ничего, кроме двух танцующих женщин. Однако всего через несколько мгновений Мэри обнаружила, что пересматривает свои взгляды. Даже если две женщины просто танцевали, то то, как они танцевали, было, мягко говоря, скандальным. Определенно, было что-то в том, как светловолосая ведущая обнимала свою партнёршу, что умудрялось быть одновременно до боли нежным... и, несомненно, эротичным. Во всяком случае, что действительно привлекло внимание Мэри, так это фигура лидера. Было что-то смутно знакомое в светлых волосах этой женщины, стройных конечностях и необычайной грации... Мэри резко замерла. Возможно ли, что это и было тем подтверждением, которое она искала?.. Но как она могла сказать наверняка? На фотографии было изображено лицо крупным планом, в то время как в клипе не было ничего, кроме двух фигур… Конечно, так получилось, что именно в этот момент танго в клипе закончилось… и камера, наконец, увеличила изображение, чтобы сфокусироваться на лицах танцоров. – О Боже мой… – Мэри разинула рот, слишком потрясённая, чтобы даже осознать, что произнесла имя Господа всуе. “Это действительно ОНА. После шести долгих и мучительных лет… Я наконец нашла ЕЁ”. Потому что на экране было лицо, которое она видела в газете – лицо, превратившее многие сны, которые она видела после Великой войны, в откровенные кошмары. Это было уже не совсем то лицо, которое она помнила из прошлого, но Мэри узнала бы эти льдисто-голубые глаза, эти острые, как бритва, скулы, этот острый нос и эти презрительные губы где угодно. Наконец-то она нашла убийцу своего отца. Наконец-то она нашла Рейнского дьявола. И конечно – конечно – из всех возможных мест она просто случайно нашла её в логове беззакония. ________________________________________________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! Как всегда, всего несколько замечаний. Во-первых, бренд политизированного евангелизма преподобного Корнелло напрямую вдохновлён неослабевающей поддержкой правых христиан Дональда Трампа... и тем, что эта поддержка значила для Америки за последние пять лет. Фактически, реплика преподобного о том, что выборы являются частью космической битвы, взята непосредственно из цитаты Южного баптистского пастора Роберта Джеймса Джеффресса-младшего, когда он сказал следующее о президентских выборах в США в 2016 году: “В заключение я хочу сказать, что эти выборы не являются битвой между республиканцами и демократами. Это битва между добром и злом, светом и тьмой, праведностью и неправедностью… Я убеждён, что это наш последний шанс изменить эту страну к лучшему”. https://www.rollingstone.com/politics/politics-features/christian-right-worships-donald-trump-915381/ https://www.rollingstone.com/culture/culture-features/capitol-christian-right-trump-1121236/ Во-вторых, “Угроза идиотов”, упомянутая в этой главе, была реальностью. Этим термином обозначалась серия преступлений, совершенных вуайеристами, насильниками, растлителями и убийцами в середине 1930-х годов, которые были широко сенсированы американскими таблоидами. Преступников называли "сексуальными придурками" и "сексуальными извергами”, и одним из последствий последовавшей общественной паники стали репрессии против ЛГБТК-населения страны, поскольку гомосексуальность стала рассматриваться как психическое заболевание, а квиров стали приравнивать к психопатам. Именно угроза идиотизма наряду с Великой депрессией привели к прекращению увлечения Анютиными глазками – того короткого периода времени в 1920-1930-х годах, когда гомосексуальная культура открыто процветала в Америке. https://www.chicagomag.com/Chicago-Magazine/November-2005/The-Gay-30S/ В-третьих, Дживс и Вустер – вымышленные персонажи, фигурировавшие в серии комедийных рассказов и романов, написанных английским писателем П. Г. Вудхаусом. Реджинальд Дживс – высококвалифицированный камердинер богатого и праздного молодого лондонца по имени Берти Вустер. Дуэт впервые появился в печати в 1915 году... и продолжал фигурировать в творчестве мистера Вудхауса в течение следующих шестидесяти лет. В-четвёртых и наконец, поклонники Хеллсинга наверняка узнали в маскировке Алукарда его прозванное в народе альтер-эго “Girlycard”. Я хотел бы поблагодарить читательницу NeapolitanCubed за напоминание о её существовании, ЛОЛ!,, ЛОЛ!,, ЛОЛ!,, ЛОЛ Как всегда, ваши отзывы – это топливо, которое подпитывает мое пламя :’-) Поэтому, пожалуйста, напишите мне пару строк! X-D P.S. Как видео танго Тани и Виши дошло до Гоморры, было объяснено ещё в омаке главы 23 (так ЧТО ДА, эта конкретная разработка ждала своего часа целую ВЕЧНОСТЬ). На случай, если кто-то из вас забыл, "Гоморра" принадлежит Филлис Тренч ;-) Моя благодарность читателю TheRyderShotgun за то, что побудил меня разместить это напоминание!