Amor Enim Vult

ТРИ ДНЯ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Столица Империи Берун Генеральная Штаб-квартира, Кенигсплац, Июль 1934 года

Генерал-лейтенант Кинг Брэдли терпеливо ждал, пока трое других мужчин, находившихся вместе с ним в комнате, молча просматривали документы, которые он раздал вскоре после начала их встречи. Как и ожидал Брэдли, первым нарушил молчание генерал-лейтенант Ганс фон Цеттур. – Я полагаю, вы не будете держать на нас зла, если мы решим подтвердить всю информацию, которую вы предоставили, генерал Брэдли, – дружелюбно осведомился худой генерал. – Хотя логика подсказывает, что вы говорите нам правду просто потому, что успех вашей схемы зависит от правдивости ваших заявлений, опыт требует от нас проявлять осмотрительность, даже если это может быть нецелесообразно. – Конечно, генерал Цеттур, – улыбнулся Брэдли. – Однако я надеюсь, что вы не будете держать на меня зла, если я попрошу вас притвориться, что всё, что я сказал до сих пор, правда – по крайней мере, на время нашей встречи. Думаю, вы согласитесь, что было бы пустой тратой времени откладывать наше обсуждение до тех пор, пока Имперская армия не завершит проверку фактов, которыми я поделился. – Учитывая последствия того, что вы представили, я бы тоже не стал откладывать наше обсуждение, – с усмешкой ответил генерал-лейтенант Райнхард фон Гелен. – Чего я, однако, не могу понять, так это того, почему информация, которую вы обнаружили, не стала известна намного раньше. В конце концов, мне не приходит в голову, что упускать из виду двух выживших членов Королевского дома Романовых – ошибка, которую допустили бы Советы, особенно когда НКВД преуспел в отслеживании и ликвидации политических целей в таких отдалённых городах, как Барселона, Мадрид, Мехико, Париж и Роттердам. – Как ни стыдно мне это признавать, – сухо ответил Брэдли, – моя команда наткнулась на эту информацию совершенно случайно. Великая княгиня Ольга действительно преуспела в своём плане сокрытия побега своих дочери и внучки. Единственная причина, по которой мы узнали, что последние всё ещё живы, заключалась в том, что в итоге мы непреднамеренно спасли тайного сторонника белого движения, проводя совершенно не связанную с этим тайную операцию в Союзе. Я не буду вдаваться в подробности, но то, что раскрыл русский перебежчик, было достаточно убедительным для моего правительства, чтобы санкционировать проведение целого расследования, результаты которого приведены в документах, с которыми вы ознакомились. – Итак, теперь, когда вы поделились с нами своими неожиданными находками, – уклончиво промурлыкал генерал-лейтенант Курт фон Рудерсдорф, засовывая в рот сигару, – чего именно вы от нас ожидаете?.. Брэдли слабо улыбнулся. – Что ж, мы были бы признательны, если бы Империя оказала нам полную поддержку в осуществлении этого плана. Хотя вы, имперцы, не были столь... громогласны в своем противостоянии Советам, как мы, американцы, нельзя отрицать, что Союз Социалистических Республик Руси является крупнейшим источником нестабильности в современном мире, и я уверен, что опасность, которую представляет его режим, не ускользнула от внимания вашего правительства. – Конечно, – ответил генерал-лейтенант Цеттур с кривой усмешкой, – особенно когда нам, имперцам, как вы выразились, пришлось столкнуться с этой опасностью лицом к лицу во время Великой войны. Но именно из-за этого предыдущего опыта прямой конфронтации оппозиция Империи Союзу всегда была... сдержанной, генерал Брэдли. Скажем прямо: географическая изолированность вашей страны позволяет её правительству громко жаловаться на коммунистов. С другой стороны, наша страна имеет протяженную сухопутную границу с Союзом. Другими словами: если вам посчастливилось жить рядом с медвежьей пещерой, вы не стали бы напрасно враждовать со зверем, даже если вы признаёте само его существование постоянной угрозой. – Вообще-то, мы так и думали, – вздохнул Брэдли. – Просто нам пришло в голову, что спросить не помешает. Затем, после нескольких минут молчания, он добавил: – Но даже если вы не можете поддержать нас открыто, что, если вы сделаете это тайно?.. Хотя ваше участие может быть ограничено потребностями национальной безопасности, оно также может быть продиктовано обязательствами семейной лояльности. В конце концов, из того, что я слышал, царь Николай II был одним из любимых племянников кайзера Фридриха, и известие о его убийстве и убийстве его семьи сильно расстроило кайзера. Генерал-лейтенант Цеттур откровенно рассмеялся. – Прошу прощения, генерал Брэдли, – пробормотал он, взяв себя в руки. – Семья – это... как бы это сказать? – сложный вопрос среди европейских королевских особ. Хотя я, конечно, понимаю, что вы пытаетесь сказать о предоставлении кайзеру возможности отомстить за убийства своих родственников, всё это не так просто, как кажется. В конце концов, тот самый кайзер, о котором вы упомянули, также является мужем любимой дочери королевы Виктории – принцессы Виктории. И всё же эти тесные семейные связи не помешали Союзному Королевству Альбион тайно выступить против Империи во время Великой войны. – О, – ответил Брэдли, внутренне поморщившись. – Понятно… “Чёрт возьми! – мысленно выругался он. – Если бы она не была так чертовски молода, леди Интегра Фэйрбрук Уингейтс Хеллсинг должна была провести эту встречу с Генеральным штабом! Слишком многого я не знаю и не могу уследить за этими чопорными членами королевской семьи и их сложными отношениями!” Вслух он сказал лишь: – Что ж, если вы не можете оказать нам свою поддержку открыто или скрыто, не могли бы вы, по крайней мере, дать нам, э-э, передышку, необходимую для того, чтобы сделать то, что мы должны сделать?.. В конце концов, Империя получит огромную выгоду, если эта операция увенчается успехом, даже если предпочтёт остаться совершенно непричастной. В конце концов, столь решительное противодействие советской угрозе полностью соответствует всем целям, которые ваша страна преследовала в течение последних нескольких лет. Всё, о чём мы просим – это дать нам немного пространства для манёвра, чтобы действовать, так сказать, на вашем заднем дворе. – Под пространством для манёвра, – лаконично пояснил генерал-лейтенант Рудерсдорф, – я полагаю, вы подразумеваете разрешение вашим людям завербовать майора Викторию Ивановну Серебрякову для ваших целей?.. – Пожалуй, моим людям было бы намного проще, если бы вы просто приказали майору Серебряковой немедленно присоединиться к нам, – ответил Брэдли, наморщив нос. – Но я полагаю, что это нарушило бы вашу идею оставаться официально непричастным. – Меня не совсем устраивает мысль о предоставлении вашим людям даже такой, казалось бы, незначительной уступки, – пробормотал генерал-лейтенант Гелен, неодобрительно покачав головой. – Майор Серебрякова – один из самых выдающихся солдат Императорской армии, и её уход стал бы серьезной потерей… – Но мы даже не предлагаем постоянный отъезд, – мягко вставил Брэдли. – Вы можете рассматривать это как отпуск, если хотите. В конце концов, роль, исполнения которой мы ожидаем от майора, является не более чем символической – и, надеюсь, на это потребуется не более нескольких лет её времени. Конечно, я не буду отрицать, что её присутствие у меня на такой срок всё равно было бы потерей для Империи, учитывая навыки майора. Но из того, что я слышал, Курсы повышения квалификации магов специального назначения, которые она преподавала в течение последних шести лет, могут проходить другие не менее способные люди. Скажу по-другому: другие солдаты могут заменить майора Серебряковой в качестве военного инструктора… но никто другой не может заменить её в качестве русской императрицы. – Но даже если бы мы позволили вам забрать ее без каких-либо возражений с нашей стороны, это не означает, что вы не столкнетесь с какими-либо возражениями с её стороны, – возразил генерал-лейтенант Рудерсдорф, скрестив руки на груди. – В конце концов, из того, что я знаю о майоре Серебряковой, она бы предпочла носить ботинки военного инструктора, а не каблуки русской императрицы. – Хотя майор, возможно, и не проявляла особого интереса к власти или престижу на протяжении многих лет, – признал Брэдли, – она, безусловно, продемонстрировала способность оставаться глубоко лояльной. Не вдаваясь в подробности, мы планируем сделать несколько... обращений к чувству неослабевающей преданности майора. Генерал-лейтенант Цеттур приподнял бровь. – Что ж, – в конце концов заключил он, – до тех пор, пока майор Серебрякова не докажет, что поддаётся “призывам” ваших людей, мы предоставим вам пространство для манёвра, о котором вы просите, без какого-либо вмешательства с нашей стороны. Но, как уже подчеркнул присутствующий здесь генерал Гелен, майор является крайне ценной составляющей как Имперской армии, так и Военной академии, и мы не потерпим, чтобы с ней плохо обращались каким-либо образом. – Конечно, генерал Цеттур, – решительно кивнул Брэдли. – Как вы можете себе представить, нам самим нужно искреннее участие майора, чтобы эта схема сработала. Однако просто для ясности: будет ли предоставляемое вами “пространство” распространяться на то, чтобы позволить нам следить за родителями майора? По очевидным причинам эти двое стали бы мишенями НКВД. Брэдли наблюдал, как три имперских генерала коротко обменялись взглядами друг с другом. После секундной паузы генерал-лейтенант Гелен ответил: – Мы ценим как вашу инициативу, так и вашу дальновидность, генерал Брэдли, но Империя позаботится об этом сама. Учитывая представленную вами информацию, мать майора Серебряковой приходится внучатой племянницей нашему кайзеру, что делает её членом Императорской семьи. Только по этой причине на нас лежит ответственность за обеспечение её безопасности и безопасности её мужа. – Понятно, – кивнул Брэдли. – В таком случае, надеюсь, вы не будете возражать, если я попрошу вас не сообщать родителям майора о нашем открытии, пока моя команда не поговорит с ней самой. – Ну, в любом случае, это не наше дело, – вздохнул генерал-лейтенант Цеттур. – Это разговор, который ей самой нужно будет провести со своими матерью и отцом. В любом случае, когда вы планируете обратиться к майору Серебряковой? – В ближайший понедельник, – заявил Брэдли. – На самом деле мы просто хотели сначала согласовать это с Генеральным штабом. Теперь, когда предварительная договоренность заключена, я могу послать своего лучшего человека поговорить с майором. Чего Брэдли, конечно, не сказал вслух, так это того, что бригадный генерал Рой Мустанг был его лучшим помощником просто потому, что он был хорошим человеком, а это означало, что у него было гораздо больше шансов разоружить майора Серебрякову и не дать ей сорваться с крючка в свете предстоящего противостояния. – Хорошо, – кивнул генерал-лейтенант Цеттур. – Даю вам слово: мы не будем вмешиваться в ваши попытки завербовать майора. Но если мы получим какие-либо указания на то, что она действует против своей воли, то это джентльменское соглашение аннулируется. – Справедливо, – улыбнулся Брэдли. – А теперь, если у вас нет других вопросов или предложений, джентльмены, я больше не буду отнимать ваше драгоценное время. Благодарю вас за сотрудничество – и я с нетерпением жду более взаимовыгодного сотрудничества между нами в будущем!

ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ Столица Империи Берун Генеральная Штаб-квартира, Кенигсплац, Июль 1934 года

– Итак... – прогрохотал генерал-лейтенант Курт фон Рудерсдорф через несколько минут после того, как генерал-лейтенант Кинг Брэдли покинул комнату: – Мы действительно собираемся доверять американцам?.. – В разумных пределах, – улыбнулся генерал-лейтенант Ганс фон Цеттур, откидываясь на спинку стула. – Если мы примем то, чем поделился генерал-лейтенант Брэдли, за чистую монету, то станет ясно, что цели Объединённых Штатов совпадают с нашими. Как подчеркнула бригадный генерал Таня фон Дегуршафф в анализе, который она провела пять лет назад, Союз Социалистических Республик Руси представляет самую большую угрозу для Империи... и даже для всего мира. Хотя американцы явно реализуют этот свой план не для того, чтобы оказать нам какую-либо услугу, это не меняет того факта, что мы получим огромную выгоду, если они добьются успеха. В конце концов, если их заговор сработает, то один из наших самых больших врагов будет выведен из строя, а нам не придётся пачкать руки. – Как бы мне ни было неприятно это признавать, – вздохнул генерал-лейтенант Райнхард фон Гелен, – я склонен согласиться с вами по этому вопросу. Насколько я могу судить, Империя выиграет от этой операции, ничем не рискуя при этом. Если американцы потерпят неудачу, мировое сообщество русов останется расколотым, а статус-кво Союза останется неизменным. Но если американцы добьются успеха, тогда Империи не придётся иметь дело с постоянной угрозой, исходящей от режима генерального секретаря Иосифа Джугашвили. – Верно, но если американцы добьются успеха, то крупнейшая страна мира окажется у них под каблуком, выражаясь американским языком, – отметил генерал-лейтенант Рудерсдорф. – Что ж, какими бы невыносимыми ни были американцы, я предпочту иметь дело с ними, а не с Советами, – усмехнулся Цеттур. – Кроме того, только потому, что мы позволяем им начать реализацию их маленького плана, не означает, что мы останемся в стороне в долгосрочной перспективе. Если ситуация потребует этого, нам, возможно, придётся вмешаться – особенно если их заговор преуспеет в том, чтобы представить достаточно значительную угрозу нашему стремлению к гегемонии. Однако при нынешнем положении дел американцам предстоит преодолеть ряд препятствий. – Одним из которых было бы убедить майора Серебрякову принять участие в этой схеме, – фыркнул генерал-лейтенант Рудерсдорф. – Я сомневаюсь, что это станет серьезным препятствием, – медленно произнёс генерал-лейтенант Гелен. – Учитывая, насколько многое зависит от участия майора, я убеждён, что у американцев есть какие-то рычаги воздействия на неё. Но лично я не могу представить, что может быть, учитывая безупречный послужной список этой женщины. – Я предполагаю, что это как-то связано с её семьёй, – задумчиво произнес Цеттур. – Вполне возможно, что они пригрозят посадить её мать на императорский трон вместо неё, что подвергнет мать майора постоянному риску политического убийства. Зная майора Серебрякову, она, скорее всего, предпочтёт подставиться под пулю – как в метафорическом, так и в буквальном смысле. – Что ж, она определённо находится в гораздо лучшем положении, чтобы пережить любые покушения, учитывая, что ей удалось пережить Великую войну, – согласился генерал-лейтенант Рудерсдорф, кивнув. – Даже сам Дьявол Рейна доверяла ей свою жизнь, что является немалым свидетельством мастерства её адъютанта. – Интересно, приняли ли это американцы должным образом во внимание, – пробормотал генерал-лейтенант Гелен. – Майор Серебрякова не просто одарённый солдат; она также обладает незаурядным обаянием, а это значит, что в конечном итоге она может накопить гораздо больше власти, чем они намеревались. В конце концов, очевидно, что они откажутся от неё, как только им удастся свергнуть Советы... при условии, что они вообще зайдут так далеко. Цеттур пожал плечами. – В конечном итоге она может оказаться гораздо более популярной, чем они намереваются или ожидают, но все зависит от того, захочет ли майор Серебрякова вообще сохранить свое положение члена королевской семьи. Я бы предположил, что она сделает минимум, необходимый для выполнения своих обязательств, и вернётся в Империю, как только это будет разумно возможно. И если произойдёт непредвиденное, и если она в конечном итоге откажется отказаться от своей роли... Что ж, есть несколько способов разрешить этот сценарий, начиная от фальсификаций при проведении Учредительного собрания и заканчивая реальным убийством. – Но разве мы не должны сами рассмотреть возможность возвести майора на Императорский трон? Конечно, после того, как американцы проделают достаточную работу, – предложил генерал-лейтенант Рудерсдорф. – Я совершенно уверен, что американцы уже приняли во внимание эту возможность, – слабо улыбнулся Цеттур, сложив пальцы домиком и подперев подбородок руками. – К сожалению, ещё слишком рано говорить о том, поможет ли установление нашего собственного марионеточного режима Империи или помешает ей. Как бригадный генерал Дегуршафф так умело инструктировала нас в прошлые годы, дополнительные территории – даже сателлитные – могут в конечном итоге стать скорее обязательствами, чем активами. Последнее, чего мы хотим – это взвалить на себя ответственность за восстановление еще одного континента, особенно когда последние несколько лет уже показали нам, что в мире существуют гораздо более эффективные способы наращивания власти. Другими словами, я говорю, что мы вернемся к этому вопросу, когда очертания будущего станут гораздо менее туманными, чем сейчас. – Вполне справедливо, – кивнул генерал-лейтенант Рудерсдорф. – Но что именно, по-вашему, имеют в виду американцы? Объединение всемирной русской диаспоры и катализатор глобального антикоммунистического движения – это одно, но фактическое свержение советского режима – совсем другое. В конце концов, белоэмигранты могут протестовать сколько угодно, но я очень сомневаюсь, что Москва будет тронута их призывами. – Вы, конечно, абсолютно правы, – пробормотал Цеттур, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. – Это часть головоломки, которую генерал-лейтенант Брэдли намеренно утаил, а это значит, что именно эта часть имеет решающее значение для всего их плана… “Думай, солдат, думай! – строго приказал себе Цеттур. – Если бы этот заговор задумала Мифрил, какие стратегии она бы применила?..” После нескольких долгих мгновений напряженных размышлений Цеттур моргнул. “Подождите... Бригадный генерал Дегуршафф уже представлял план чего-то подобного много лет назад. В то время мы не реализовали все его элементы, но вполне возможно, что наши конкуренты додумались до подобной схемы…” Вслух Цеттур сказал лишь: – Кто-нибудь из вас помнит документ, который Мифрил представила пять лет назад о стратегиях сдерживания угрозы, исходящей от Союза Социалистических Республик Руси? – Конечно, – кивнул генерал-лейтенант Гелен. – И что из этого? – Если вы помните, – медленно заговорила Цеттур, – одна из стратегий, которые она изложила в том предложении, заключалась в том, чтобы мы разжигали националистический бунт среди репрессированных этнических меньшинств Союза... и впоследствии возлагали вину за восстание на Союзное Королевство Альбион и Объединённые Штаты. Это в высшей степени иронично, но я подозреваю, что люди генерал-лейтенанта Брэдли в конечном итоге разработали аналогичную схему – за вычетом самосаботажа, конечно. – Итак, американцы провоцируют этнический мятеж, – размышлял генерал-лейтенант Рудерсдорф, – а затем Советы наносят ответный удар в своей обычной жёсткой манере, и что тогда?.. – И тогда американцы смогут пожинать плоды всей дипломатической работы, которую мы проделали, – ответил Цеттур со слабым смешком. – Хаа… Как бы мне ни было неприятно это признавать, – вздохнул он, – тот, кто придумал этот план, заслуживает нашей признательности и восхищения. – Ну вот, вы снова говорите загадками, – пожаловался генерал-лейтенант Рудерсдорф. – Какие из наших дипломатических усилий они планируют использовать? – Ответственность Мифрил по Доктрине об ответственности за защиту… – медленно проговорил генерал-лейтенант Гелен, когда осознание озарило его лицо. – После того, как она написала своё предложение два года назад после того, как обнаружила направленную ту программу сексуального рабства Доминиона Акицусима, оно было единогласно принято Лигой Наций после его презентации доктором Фридрихом фон Литтеном… – Именно так, – сухо ответил Цеттур, скрестив руки на груди. – Мифрил изначально задумывала эту доктрину как способ обойти суверенное право на самоопределение, которое исторически вынуждало остальной мир оставаться в стороне, даже когда отдельные нации подвергали риску свои собственные народы. Ссылаясь на Обязанность защищать, члены Лиги Наций могут быть вынуждены коллективно реагировать, когда государство не в состоянии защитить своё гражданское население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности. – Другими словами, – пророкотал генерал-лейтенант Рудерсдорф, задумчиво жуя сигару, – если американцам удастся спровоцировать восстание меньшинства в Союзе, а Советы нанесут ответный удар, проведя программу этнической чистки, как они делали несколько раз в прошлом... тогда Объединённые Штаты могут сослаться на Обязанность защищать, чтобы обязать других членов Лиги Наций вмешаться посредством коллективных действий. – И как только уляжется пресловутая пыль, – медленно добавил генерал-лейтенант Гелен, – они смогут назначить наследницу императорского престола Руси – или её официально назначенную замену – главой нового государства-преемника, спонсируемого Америкой… – Короче говоря, – заключил генерал-лейтенант Рудерсдорф, - американцам каким-то образом удалось собрать воедино как средства, так и мотивы для осуществления масштабного государственного переворота... такого, который склонит нынешний баланс сил в мире в их пользу. – Ну, я очень сомневаюсь, что американцам удалось сделать все это самостоятельно, – усмехнулся Цеттур. – Откровенно говоря, мне отчетливо видится в этом альбионский след, – пояснил он, наморщив нос. – Всё это просто означает, что результирующий баланс сил – при условии, что наши соперники добьются успеха – не будет однополярным. – О, ради бога… – проворчал Генерал-лейтенант Рудерсдорф, раздраженно раздавливая сигару: – Опять эти невыносимые островитяне? Хотя, честно говоря, – пробормотал он, качая головой, – если альбионцы в сговоре с американцами, разве мы все не должны быть немного более... обеспокоены? Тем более, что, похоже, на стороне наших оппонентов тоже есть мыслитель уровня Мифрил. – Я был бы достаточно осторожен, но не слишком обеспокоен, – ответил Цеттур со слабой улыбкой. – Честно говоря, я не возражаю, если альбионцы и американцы в конечном итоге присвоят работу, которую мы проделали до сих пор – хотя бы потому, что они собираются выполнить работу, которую мы никогда не могли рискнуть выполнить сами. Хорошо это или плохо, но бригадный генерал Дегуршафф заставила Империю позиционировать себя как пацифистскую державу... И мы слишком много вложили в этот "бренд", как она выразилась, чтобы сейчас повернуть назад. Если это означает, что американцы могут изображать из себя самых мускулистых миротворцев мира, в то время как альбионцы раздают чай и булочки на стороне, то все они имеют полное право на выбранные ими роли. – Какой бы обнадёживающей ни была ваша уверенность, – с сомнением в голосе произнёс генерал-лейтенант Гелен, – я всё равно не могу избавиться от чувства малейшего беспокойства. Возможно, нам следует проинформировать бригадного генерала Эриха фон Реругена о предложении американцев. Возможно, он сможет увидеть что-то, чего мы не можем или не хотим видеть. Генерал-лейтенант Рудерсдорф фыркнул. – И он просто может сказать "нет" из принципа. Бригадный генерал – выдающийся солдат, но его патологическая осторожность мешает ему стать блестящим солдатом. Во всяком случае, я сомневаюсь, что он знает что-то такое, чего не знаем мы, учитывая, насколько скрупулёзно он делится своими фактами и взглядами. Цеттур кивнул. – Я склонен согласиться с генералом Рудерсдорфом в этом вопросе, генерал Гелен. Кроме того, – вздохнул Цеттур, – я действительно верю, что этот человек по горло загружен работой. – Что ж, это правда… – неохотно уступил генерал-лейтенант Гелен. – Я не думаю, что у него был перерыв за шесть месяцев – по крайней мере, с тех пор, как Мифрил представила своё предложение о создании Бюро по этической оценке промышленности и инноваций. – Честно говоря, – пробормотал генерал-лейтенант Рудерсдорф, неодобрительно покачав головой, – он действительно не должен позволять ей определять его темп! Даже если они сейчас в одном звании, он гораздо старше, чёрт возьми! – Я думаю, что для этого уже слишком поздно, генерал Рудерсдорф, – усмехнулся Цеттур. – Потому что дело в том, что даже темп таких дряхлых старых дураков, как мы, определяется Мифрил – и так было годами.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Столица империи Берун, резиденция Серебряковой-Дегуршафф, Курфюрстендамм, Июль 1934 года

Бригадный генерал Таня фон Дегуршафф нахмурилась, вставляя ключ в замок входной двери, но обнаружила, что вход в её дом остался незапертым. – Виша?.. – позвала она, входя и закрывая за собой дверь, беспокойство, которое она испытывала с тех пор, как жена позвонила ей в офис, усилилось. – Всё в порядке?.. – Спросила Таня по телефону ранее в тот же день, поскольку необычно расстроенный голос майора Виктории Ивановны Серебряковой вызвал лёгкое чувство беспокойства. – Мне будет легче обсудить это с тобой дома... – уклончиво ответила Виша. – Просто дай мне полчаса, – ответила Таня, быстро взглянув на свой календарь и отметив, какие из оставшихся дел можно делегировать, а какие из встреч отложить. – Я отправлюсь домой сразу, как смогу. Таня как раз успела направиться в гостиную, когда Виша слетела вниз по лестнице и обвила руками её шею. – О, слава богу, что ты здесь! – воскликнула её жена, прежде чем уткнуться лицом в грудь Тани. – В чем дело? – Спросила Таня, когда лёгкое беспокойство, которое она чувствовала ранее, немедленно переросло в настоящую тревогу. – Американский профессор – нет, какой-то правительственный агент из Объединённых Штатов посетил меня сегодня утром, – ответила Виша, высвобождаясь из объятий Тани и в волнении принимаясь расхаживать по комнате. – Я думала, что он просто хотел, чтобы я помогла ему с исследованиями – но в итоге он рассказал мне самую шокирующую вещь – но это не то, что меня так расстроило – я имею в виду, он сказал много вещей, которые меня расстроили – но то, о чём он просит меня сделать – и причина, по которой он просит меня это сделать… – Виша, – мягко вмешалась Таня, нежно обнимая жену за плечи, – просто остановись на мгновение и передохни. Теперь, – продолжила она после того, как Виктория сделала паузу и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, – давай начнём с самого начала: что тебе сказал этот американский агент? – Он… он сказал мне, что я прямой потомок царского дома Романовых! – Виктория раздраженно заламывала руки. – И что я законный наследник императорского трона Руси! Услышав это совершенно неожиданное и совершенно нежеланное откровение, Таня резко побледнела. “Американцы?! – вытаращила она глаза. – Как американцы узнали о личности Виши?! И если они узнали, то кто ещё узнал?! Знают ли Советы…” – Дело в том, что у него были все эти убедительные доказательства... – продолжала Виша, слишком сосредоточенная на попытках объяснить своё горе, чтобы заметить беспокойство Тани – по крайней мере, до того момента, когда она подняла глаза, увидела выражение лица Тани... и замерла. Долгое, мучительное мгновение они просто смотрели друг на друга. – Ты…Ты знала... – наконец прошептала Виша, отступая на шаг от Тани. В этот момент источник страха Тани сместился на что-то совершенно другое. – Я... Твои...Они... – Таня заикнулась, когда выражение недоверия, разочарования и обвинения на лице её жены обрушилось на неё, как сильный удар в солнечное сплетение. – Ты знала всё это время и не сказала мне?.. – недоверчиво вскрикнула Виша, её руки сжались в кулаки. – Я… я не… я бы… Они попросили меня… – Таня запнулась, когда выражение ужаса и неверия на лице её жены сменилось выражением оскорбленного возмущения. – Пожалуйста, Виша, – умоляюще попросила Таня, протягивая к ней руку, – я могу объяснить... – Не прикасайся ко мне, – прошипела Виша, отступая ещё дальше от Тани. – Я НЕ хочу, чтобы ты была рядом со мной прямо сейчас, – добавила она дрожащим от ярости голосом... прежде чем резко развернуться на каблуках и сбежать вверх по лестнице в их спальню. На несколько мгновений Таня застыла на площадке первого этажа. – Чёрт... – наконец пробормотала она, в трансе пробираясь к дивану в гостиной. – Чёрт! Только когда она протянула руку, чтобы прижать пальцы к вискам, она заметила, как сильно у неё дрожат руки. Виша никогда раньше так на неё не смотрела – ни разу за те одиннадцать лет, что они знали друг друга. И того, что её жена действительно может относиться к ней с такой... неприкрытой враждебностью, было достаточно, чтобы вызвать ужас, о котором Таня никогда даже не догадывалась. Даже страх, который она испытывала в ту ночь, когда чуть не умерла, или тревога, которую она постоянно испытывала после, не могли сравниться с тем, что она чувствовала сейчас… это было ошеломляющее, тошнотворное и удушающее чувство, что она вот-вот потеряет то единственное, без чего она абсолютно не могла жить– “Дыши! – Таня ахнула, когда сдавившее её грудь напряжение начало царапать и раздирать ей горло. – ДЫШИ. Тебе нужно успокоиться, пока это не переросло в полномасштабную паническую атаку…” “Я не могу… я не могу УСПОКОИТЬСЯ, – отчаянно отреагировала та её часть, которая и без того была в ужасе. – Если... если Виша возненавидит меня... Она бросит меня... Даже если они не заберут её, я потеряю её…” “Возьми себя в руки! – злобно зашипела та её часть, которой всегда удавалось оставаться сверхъестественно спокойной. – Сейчас не время для грёбаного срыва! Ты можешь загладить свою вину перед Вишей позже! Но прямо сейчас тебе нужно ПОДУМАТЬ. Кто бы ни придумал эту схему, в его распоряжении было достаточно ресурсов, чтобы раскрыть настоящую личность твоей жены…” “Она никогда не простит меня! – иррациональная часть Тани захныкала, когда сама Таня начала раскачиваться взад-вперёд на диване. – Она никогда больше не будет доверять мне! Я держала нечто такого масштаба в секрете от неё, и теперь это разрушит ЕЁ жизнь. А как насчет обещания, которое я дала её родителям – обеспечить её безопасность?! Подожди, а что, если ее родители не в безопасности?! Что, если с ними что-то уже случилось?! Виша будет злиться на меня до конца своей жизни…” Таня не знала, как долго она просидела на диване, пока её противоречивые "я" вели войну на истощение на хаотичном поле битвы её сознания. Всё, что она знала, это то, что было уже темно к тому времени, когда пара нежных рук начала отводить её цепляющиеся пальцы от лица... и, наконец, остановила её противоречивые мысли. – Мне так жаль... – перед глазами Тани всплыло полное раскаяния лицо Виши, когда та опустилась на колени у её ног. – Мне не следовало вот так вымещать на тебе свой гнев и ужас. С моей стороны было неправильно… – Прости меня! – дико закричала Таня, обняв жену и уткнувшись лицом в грудь Виши. – Прости, прости, прости! Клянусь, я всё исправлю. Я заглажу свою вину. Пожалуйста... Просто не бросай меня... Просто дай мне ещё один шанс... – Тсс... – промурлыкала Виша, крепче обнимая Таню и нежно укачивая её. – Я не оставлю тебя. Я никогда не покину тебя. И это я должна извиняться, а не ты… Услышав этот знак прощения от жены, Таня чуть не разрыдалась. Единственное, что удерживало её от откровенных слез – это тот факт, что чувство абсолютного облегчения, охватившее её тело, полностью лишало сил. “Конечно, она бы тебя не бросила, грёбаный идиот!.. – Пробормотала рациональная Таня, раздражённо проводя рукой по волосам. – Вот почему я всё время говорила тебе успокоиться! Почему тебе ВСЕГДА приходится раздувать все из мухи слона…” “Она не бросает меня… Она не бросает меня… – захныкала иррациональная Таня, и сама Таня ещё крепче прижалась к Више. Она не знала, как долго они оставались прижатыми друг к другу на полу – но Виша обнимала её и целовала, пока дрожь в теле не утихла. – Прости... – Пробормотала Таня несколько минут спустя, когда, наконец, почувствовала себя намного спокойнее. – Я не знаю, почему я та, кто разваливается на части, когда тебе угрожают… – Что ж, угрожают здесь нам обеим, – вздохнула Виша, нежно убирая прядь волос со щеки Тани. – Но мне жаль, если я... вывела тебя из себя. Я не ожидала, что ты так отреагируешь. Единственной реакцией, которую я действительно ожидала от тебя, была какая-нибудь беспрецедентная демонстрация убийственной, но сдержанной ярости… – Ты… ты никогда раньше не смотрела на меня с таким выражением, – пробормотала Таня, отводя глаза. – Это было выражение твоего лица, которое... подтолкнуло меня. Я имею в виду, я могу многое исправить. На самом деле, – добавила она с нехарактерно меланхоличным смешком, – я практически сделала карьеру на исправлении разного рода вещей. Но если бы что-то сломало нас, – мрачно продолжила она, оглядываясь на Вишу, – я бы не... я бы не знала, как это исправить... и это самая страшная вещь в моем мире… – Дорогая, ничто ни в этом мире, ни в следующем не сможет нас сломить, – тихо проговорила Виша, прижимаясь лбом ко лбу Тани. – Тебе нужно немного больше верить в то, что я чувствую к тебе. Я не собираюсь бросать тебя или отвергать только потому, что ты совершила ошибку. Я имею в виду... не знаю, осознавала ли ты это вообще за все годы, но мы женаты, – добавила она, испытующе вглядываясь в лицо Тани, – но тебе не обязательно быть непогрешимой Любимицей Рейха, когда ты со мной. Я люблю тебя, Таня фон Дегуршафф, и это не меняется, даже когда я бросаю на тебя яростные взгляды. От этого тихого, но искреннего заверения бремя, которое Таня даже не осознавала, что несла, спало. “Ах!.. – Подумала Таня, закрывая глаза. – Вот почему она единственная, кто мне когда-либо будет нужен. Всё остальное может подождать, если дело дойдёт до драки…” – Мне действительно жаль, что я тебе не сказала, – тихо сказала Таня, кладя голову Више на грудь. – Это было одно из обещаний, которые я дала твоим родителям, когда просила у них твоей руки. – Я представляю, почему они попросили – и даже могу понять, почему ты согласилась, – тихо ответила Виша, гладя Таню по волосам. – Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться после того, как я заперлась в нашей спальне, но после того, как я это сделала, я поняла, что, вероятно, сделала бы то же самое. В конце концов, Эрия всегда учила меня принципу раскрытия информации по мере необходимости... и я уверена, что мои родители прибегли к тому же принципу из убеждения, что это обеспечит мою безопасность. – Хотя в данном конкретном случае этот принцип сработал довольно эффективно, – вздохнула Таня. – Если бы я сказала тебе правду намного раньше, тогда, возможно, ты была бы настороже все это время. – Бесполезно размышлять о том, что могло бы быть, – ответила Виша, покачав головой. – Ты научила меня этому лучше, чем кто-либо другой. Кроме того, в этой ситуации нет нашей вины. И, судя по поведению моего посетителя… Я даже не уверена, что это его вина. – Что ж, – ответила Таня, мягко высвобождаясь из объятий Виши и вставая с решительным видом, – точное определение того, кто виноват, потребует изучения имеющейся информации – начиная с той, которая у нас уже есть. Итак, – продолжила она, протягивая руку, чтобы помочь жене подняться, – ты расскажешь мне в точности, что произошло сегодня – с самого начала и до конца?

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 77: О предвидении потенциальных угроз тайным сапфическим бракам

ДОКТОР ИОГАНН ФОН ЛИБЕРТ (прочищает горло, прежде чем обратиться к своим коллегам): Приветствую всех и благодарю вас за то, что собрались в нашем главном конференц-зале в столь короткий срок. Как основной состав Министерства, на который возложена священная задача выявления угроз Отечеству, нам надлежит сохранять наши навыки предвидения острыми, как бритва. Следовательно, начиная с сегодняшнего дня, мы будем оттачивать наши навыки определения рисков, проводя упражнения, которые потребуют от нас выявления конкретных факторов, которые могут привести к определённым результатам. ГРАФИНЯ ЭНГЛЕР (благодарно улыбается старшему Либерту): Благодарю вас за то, что вы так умело поделились обоснованием этой импровизированной инициативы, доктор Либерт. (Поворачивается, обращаясь к остальным членам своего штаба). Итак, что касается сегодняшних учений, вопрос заключается в следующем: какие факторы могли бы привести к расторжению брака бригадного генерала Дегуршафф и майора Серебряковой? ОСТАЛЬНОЙ ПЕРСОНАЛ (замолкает при мысли об этом дьявольски сложном сценарии): … ДОКТОР АННА ФОН ЛИБЕРТ (наконец поднимает руку после нескольких минут напряженного раздумья): Думаю, я нашла один из возможных вариантов. Невежественный принц Вильгельм будет настаивать на том, чтобы снова пригласить бригадного генерала Дегуршафф на ужин. В порыве гнева майор Серебрякова в конце концов обезглавит его своей лопатой. Затем её будут судить за цареубийство, и она проведет остаток своих дней в одиночной камере. ДОКТОР АБУЛКЕР (прищелкивает языком в несвойственном ей раздражении): Чёрт возьми. Это близко к сценарию, который я представляла… ГРАФИНЯ ЭНГЛЕР (ободряюще кивает ей): Тогда давайте послушаем, доктор Абулкер. То, что идея не оригинальна, не означает, что она менее глубока. ДОКТОР АБУЛКЕР (уверенно): Беспечный член С.Е.К.Р.Э.Т.а Виктории нарушит правила и по ошибке коснётся руки майора Серебряковой. В приступе кровожадной ярости бригадный генерал Дегуршафф в конечном итоге превратит в пыль весь клуб своим Типом 95. Затем её будут судить за непредумышленное убийство, и она проведет остаток своих дней в одиночной камере. МАЙОР ЗИБЕР (закатывает глаза, глядя на коллег): О, ради Бога... У вас у всех мозги преступников. Если вы спросите меня, есть только одна правдоподобная причина, по которой Рейнский дьявол и её Служанка могут расторгнуть свой брак. ГРАФИНЯ ЭНГЛЕР (поднимает бровь, забавляясь и заинтригованная): О? И что же тогда это за причина? МАЙОР ЗИБЕР (самодовольно скрещивает руки на груди): Это очевидно. Они разведутся только для того, чтобы снова пожениться. ОСТАЛЬНЫЕ СОТРУДНИКИ (замолкают при этом неожиданно блестящем заключении): … ГРАФИНЯ ЭНГЛЕР (после долгой паузы): Итак... мы все согласны с тем, что майор Зибер выигрывает этот раунд?.. ОСТАЛЬНЫЕ СОТРУДНИКИ (единогласно): Согласны.

БЛАГОДАРНОСТИ: Этот омак посвящается reader Coffeebish за то, что он вдохновил меня, ЛОЛ. Если быть точным, Coffeebish пришла в голову идея о том, чтобы Таня поручила Министерству стратегического прогнозирования выявить возможные угрозы для ее отношений с Вишей. Я просто подумал, что было бы веселее, если бы коллеги Тани сами взялись за это дело… пока Тани не было рядом, ха-ха.

___________________________________________________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! Как обычно, всего несколько заметок. Во-первых, упомянутые здесь отношения между королевой Викторией и кайзером Фридрихом основаны на историческом факте: германский император Фридрих III был зятем королевы Виктории, поскольку был женат на старшей дочери королевы, принцессе Анне. Во-вторых, слово Inselaffes, которое генерал-лейтенант Рудерсдорф использует в этой главе, в переводе с английского означает “островные обезьяны” и в реальной жизни является уничижительным термином, используемым немцами по отношению к британцам. В-третьих, предыдущие главы, на которые ссылаются в этой главе, включают следующее: в главе 31 генерал-лейтенант Брэдли ссылается на план, использованный Великой княгиней Ольгой для спасения своей дочери Татьяны и внучки Виктории от большевиков; в главе 46 генерал-лейтенант Цеттур ссылается на анализ, сделанный Таней относительно того, что колонии или аннексированные территории являются пассивами, а не активами; в главе 20 генерал-лейтенант Цеттур ссылается на предложение Тани о сдерживании Союза Социалистических Республик Руси; и в главе 71 генерал-лейтенант Гелен ссылается на открытие Таней сексуального насилия, спонсируемого государством, в доминионе Акицусима. В-четвёртых, доктрина ответственности за защиту (R2P) – это реальная доктрина, которая была единогласно принята Организацией Объединенных Наций (ООН) в 2005 году после серии событий 1990-х годов, заставивших её пересмотреть свою позицию по жёсткому уважению национального суверенитета. В принципе, суверенитет не позволяет странам вмешиваться во внутренние дела других стран... и, поддерживая этот принцип, остальной мир стоял в стороне и наблюдал, как увековечивались массовые зверства геноцида в Руанде и югославских войн. https://www.globalr2p.org/what-is-r2p/ Согласно доктрине R2P, в настоящее время считается, что страны несут фундаментальную ответственность за защиту своих собственных граждан. Если они этого не сделают, ответственность перекладывается на Организацию Объединённых Наций, которая затем может предпринять шаги по защите уязвимого населения соответствующей страны... даже если это означает нарушение суверенитета вышеупомянутой страны. Страны, действующие в соответствии с мандатом R2P, могут использовать все необходимые средства, включая военное вмешательство, для защиты населения, находящегося в опасности. В-пятых, читатель Malorne01 был достаточно любезен, чтобы сообщить мне, что даже если звания бригадного генерала не существовало в реальной Германии в 1930-х годах, это звание использовалось Империей в каноне Youjo Senki. (Чтобы понять контекст, стоящий за этим, пожалуйста, прочтите заключительные примечания к предыдущей главе). Если быть точным, Цеттур и Рудерсдорф были бригадными генералами до легадонского вторжения. Короче говоря: хотя моё использование ранга в этой истории не является исторически точным, оно соответствует канону. В-шестых, и, наконец, я хотел бы выразить свою глубочайшую благодарность читателю и художнику Айзнелу за то, что они поделились своим ВЕЛИКОЛЕПНЫМ произведением Angsty!Фан-арт ВишТани!!! ПОЖАЛУЙСТА, поделитесь с ними своей любовью в комментариях или в их связанном Instagram-аккаунте! Возможно, некоторые из вас даже захотят заказать их работы, увидев их портфолио на выставке!!! <-D Большое тебе спасибо за то, что ты снова подарил нам свой талант, Айзнель! https://www.instagram.com/eiznel1412/ Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев!