Пять лет спустя

Со дня смерти Дани прошло всего пять дней. Пять долгих, изматывающих дней, наполненных тишиной, разговорами, в которых не было смысла, и попытками понять, что же теперь делать дальше. Все вернулись обратно — не домой, нет, потому что дом был там, где можно было почувствовать себя в безопасности. Сейчас это было просто временное убежище, съёмная квартира, где каждый старался найти хоть уголок, чтобы ненадолго забыться, собраться с мыслями. Скоро все разъедутся. Разберут вещи, отправятся обратно в свои квартиры и дома, вернутся к привычному ритму жизни. К работе, к делам, к обязанностям, которые никто не отменял. Жизнь не останавливалась, даже когда казалось, что она должна была сделать паузу. Но пока никто не спешил. Все нуждались в отдыхе, в этих нескольких днях, чтобы просто пережить момент, собраться с мыслями. Однако одна тема не давала покоя. Даня мёртв. И вопрос похорон стал тем, из-за чего разгорелся один из самых долгих и напряжённых споров. Катя настаивала на том, что, каким бы он ни был, он заслуживает, чтобы его проводили в последний путь. Пусть без почестей, без громких слов, без сожалений — но он должен быть похоронен. Сева и Миша были категорически против. — Он этого не заслужил, — твёрдо сказал Сева, сжав кулаки. — Он сделал слишком много мерзостей. — Пусть этим занимается государство, — поддержал его Миша. — Нам не за что его хоронить. Катя смотрела на них, сжимая губы, но не отступала. — Он всё равно человек, — тихо сказала она. — И если мы не сделаем этого, кто тогда сделает? — Мне всё равно, — отрезал Сева. — Я не могу его оплакивать. Спор длился часами. Никто не хотел уступать. И в воздухе висел вопрос, который никто не озвучивал, но который висел над ними тяжёлым грузом: “А если бы всё сложилось иначе?”.

Оля с Еленой гуляли с Миленой. Во время тяжелых споров…

***

— А знаете… если бы не Даня… — задумчиво начала Катя, переводя взгляд с Миши на Севу. — Если бы не Даня, наша нервная система была бы в порядке, — сухо отозвался Миша, усмехнувшись, но в голосе не было лёгкости. Катя покачала головой. — Если бы не Даня, мы бы с тобой не поженились, — продолжила она, глядя Мише прямо в глаза. — Ты бы остался с отцом. Всё было бы иначе. Не было бы Милены. Ты бы не взял мою фамилию. Сева скрестил руки на груди, молча слушая их. — И что, ты хочешь сказать, что он должен был сделать всю эту мерзость, чтобы ты оказалась здесь? — резко спросил он. — Нет, — Катя вздохнула. — Просто… Это странное чувство, когда ты понимаешь, что человек, который причинил тебе столько боли, одновременно стал частью истории, которая привела тебя к тому, что у тебя есть. Миша хмыкнул. — Судьба любит иронизировать. — Да уж, — Сева уселся на подлокотник кресла. — Но я бы предпочёл, чтобы его вообще не было в нашей жизни. Катя устало улыбнулась. — А ты думаешь, я не предпочла бы того же? Наступило молчание. — Если бы не Даня… — вдруг заговорил Сева, сжимая пальцы. — Может, ты, Катя, была бы сейчас счастлива. Не сражалась бы за каждого, не училась бы жить с болью, не потеряла бы столько. Она посмотрела на него. — А может, просто всё было бы иначе, но не лучше. Сева покачал головой. — Кто знает… Но я всё равно рад, что ты у меня есть. Каким бы путём ни привела нас жизнь. Он выдохнул и перевёл взгляд на Катины руки. Она нервно теребила край рукава. — Значит, всё-таки похороны? — спросил он после паузы. Миша тяжело опустился на диван и потер лицо ладонями. — Катя, он не заслужил этого. — А мы заслужили его присутствие в своей жизни? — Катя посмотрела на него. — Пускай так. Но он был человеком. — И что, ты надеешься, что он посмертно раскается? — горько усмехнулся Миша. — Нет, — тихо сказала она. — Но я хочу поставить точку. Сева задумчиво кивнул. — Пусть будут похороны. Без помпы, без слов о «вечной памяти». Просто пусть эта история закончится. Миша устало кивнул. — Ладно. Пусть будет так.

Катя не ответила, просто кивнула и поднялась с дивана. В комнате повисло напряжённое молчание. — Значит, завтра займёмся этим, — тихо сказал Сева, устало проводя рукой по лицу. — Чем раньше покончим с этим, тем лучше. — Катя, — Миша протянул руку, чтобы остановить её, но она уже направилась в сторону кухни. — Ты же понимаешь, что это не изменит ничего? Она остановилась, не оборачиваясь. — Знаю. Миша вздохнул. — Тогда зачем? Катя немного помолчала, затем повернулась к ним. — Потому что мне нужно убедиться, что это конец. Сева вздохнул и встал с подлокотника кресла. — Пойду проветрюсь. Миша тоже поднялся, но остался на месте, глядя на Катю. — Я знаю, что ты сильная, — сказал он. — Но даже сильные иногда должны просто отпустить и перестать тащить на себе чужую судьбу. Катя посмотрела на него долгим, внимательным взглядом, затем тихо сказала: — Это не про силу. Это про долг. Она ушла на кухню, оставив мужчин в гостиной. Сева подошёл к двери, взял куртку и сказал: — После похорон поеду домой. Достаточно на вашей шее сидел. Миша усмехнулся, хотя в глазах сквозила усталость. — Да уж, целых два месяца. Катя будет скучать. — Ты тоже, — ухмыльнулся Сева. — Не прикидывайся. Миша покачал головой, но не стал спорить. — Ладно, иди проветривайся. Сева вышел, и в квартире стало непривычно тихо. Миша провёл рукой по волосам, затем пошёл на кухню. Катя стояла у окна, глядя в темноту. Он подошёл, обнял её за плечи. — Когда всё это закончится, мы сможем просто… жить? Катя слегка кивнула. — Сможем. Когда-нибудь. Похороны Дани прошли тихо, без лишнего шума и длинных речей. Присутствовали только те, кто должен был быть здесь. Не по зову сердца, а скорее по чувству долга. День выдался холодным, промозглым, как будто сама погода подчёркивала тяжесть происходящего. Катя стояла в стороне, глядя на свежевырытую могилу. Она не знала, какие чувства испытывает. Облегчение? Опустошение? Возможно, и то, и другое. Рядом с ней был Сева — хмурый, молчаливый, будто бы его мысли витали где-то далеко отсюда. Миша стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он не собирался скрывать, что не испытывает жалости. Для него Даня был человеком, которого следовало бы забыть. Священник быстро провёл церемонию. Не было долгих речей, не было слов о «добром человеке, ушедшем слишком рано». Никто не плакал. Никто не задержался у могилы дольше, чем требовалось. Когда последние комья земли легли на крышку гроба, все разошлись. Катя задержалась на мгновение, вглядываясь в холодную землю. — Вот и всё, — тихо сказал Сева, положив руку ей на плечо. Она кивнула. Да, вот и всё.

***

Прошло несколько месяцев после похорон Дани. Жизнь постепенно входила в привычное русло, но осадок тех событий всё ещё ощущался. Катя снова погрузилась в работу, как и раньше. Дни сливались в сплошную череду судебных заседаний, встреч с клиентами, составления документов. Она старалась не думать о прошлом, но иногда ночью, когда город затихал, её накрывали воспоминания. Тогда она вставала, шла к окну и смотрела в пустоту, прислушиваясь к тихому дыханию Милены. Миша, несмотря на все уговоры Кати, оставил бизнес на время и проводил больше времени с семьёй. Он забирал Милену из детского сада, гулял с ней, читал перед сном сказки. В нём ещё оставалась внутренняя тревога, будто он ждал, что что-то опять разрушит их спокойствие, но он никому не говорил об этом. Милена, казалось, чувствовала всё, что происходило вокруг. Девочка повзрослела за эти месяцы. Она больше не задавала вопросов о том, почему мама иногда выглядит грустной, а папа хмурится, глядя в телефон. Она просто крепче прижималась к ним, когда чувствовала, что это нужно. По выходным они старались проводить время вместе — ходили в парки, катались на велосипедах, ездили в небольшие поездки за город. Но самым важным было то, что, несмотря на тени прошлого, они были вместе. И это было главным.