Ты — золото, а я — железо

Когда Эйнис наконец просыпается от своего лихорадочного сна, ему хочется не просыпаться вовсе. Его воспоминания спутаны и подернуты пьяным туманом, но, к сожалению, он помнит достаточно. Эйнис садится; живот скручивает, и он, тут же пожалев о содеянном, медленно ложится обратно. У него пересохло во рту, губы тоже сухие и припухшие на ощупь. Все его тело болит. Уже проснувшийся Мейгор протирает заспанные глаза. Эйнис смотрит на него, не говоря ни слова. Что он может сказать? Стыд и чувство вины до того переполняют его, что он почти задыхается. «Это не моя вина, — думает он прежде всего. — Во всем этом виноват Мейгор. Я никогда не просил этого. Я…» Это так по-детски, что Эйнису становится еще больше стыдно за себя. Эти мысли не снимут с него вину. Он поддался слабости. Он слишком много выпил. И все неправильные желания, которые мучили его последние годы, всплыли на поверхность. Он должен был это прекратить. Но не прекратил. — Ты выглядишь бледным, — говорит Мейгор. — Тебе стоит привести себя в более приличный вид, прежде чем выходить из шатра, брат. Другие могут спросить, почему ты так выглядишь. Эйнис чуть не смеется над этим. — Это первое, что ты хочешь мне сказать? Мейгор приподнимает бровь. — И что же я должен тебе сказать? — Я был пьян. Чем можешь оправдаться ты? Теперь Мейгор тоже бледнеет. — Может быть, я опьянел от своих побед, — угрюмо говорит он. — А может быть, мне вообще не нужны эти жалкие оправдания. Я могу повторить то, что сказал вчера. Мы те, кто мы есть, и мы сделали то, что сделали. — Это не то, кто я есть, — Эйниса бесит неуверенность в собственном голосе. В улыбке Мейгора нет радости, но он все же улыбается. — Как долго ты собираешься кормить себя этой ложью, брат? — Ты смеешь называть меня лжецом? — Эйнис повышает голос, невзирая на усилившуюся головную боль. — Смею, — просто отвечает Мейгор. — Не разговаривай так со мной. Я твой будущий король. — Моему будущему королю, похоже, понравилось все, что я с ним делал прошлой ночью. Эйнис дает ему пощечину. Или пытается. Прежде чем он успевает ударить, его запястье сжимают железной хваткой. Острая боль пронзает локоть, когда Мейгор выворачивает ему руку. — Довольно, — говорит его брат. — Довольно этого фарса и лживой невинности. Мне это надоело. Не боль ломает Эйниса. Он начинает дрожать. Ему понравилось, верно? Он хотел этого. Его заворожили три слова, слетевшие с губ Мейгора. «Ты мне нужен». По правде говоря, может ли он винить за это Мейгора? Мейгор — младший брат. Он только произносит то, в чем Эйнис слишком боится признаться самому себе. Эйнис хочет заплакать. Он хочет, чтобы его стошнило. Хочет очиститься любыми способами. Но это не может быть так просто, да? Мейгор не отпускает его запястье, но обнимает его за дрожащие плечи свободной рукой. Горячо шепчет на ухо: — Все в порядке. Все хорошо, брат. Все так, как должно быть. — Не так, — бормочет Эйнис ему в грудь. Но Мейгор только крепче обнимает его. И Эйнис не находит в себе сил отстраниться. Мейгор разрывает объятия. — Мне нужно уйти, — говорит он. — Кто-нибудь, должно быть, уже бродит поблизости. Но мы скоро увидимся, брат. Когда Эйнис не отвечает, Мейгор поправляет одежду и молча выходит из шатра. *** Эйнис должен положить этому конец. Он знает, что должен. Но у него не хватает смелости даже долго оставаться с Мейгором в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ним. Он изо всех сил старается избегать Мейгора, и в то же время слишком хорошо понимает тщетность этих попыток. «Если я не прекращу это, кто-нибудь узнает». Это всего лишь его страхи, но Эйнис уже чувствует, что все вокруг знают правду. К счастью, Алиссе все еще нездоровится, когда он возвращается, и они ночуют в разных комнатах, поэтому она не видит постыдные отметины и яркие синяки на его коже. Но это еще не самое худшее. Хуже всего то, что, когда наступает ночь и скрывает темной завесой его чувство вины и страхи, снова становится жарко. Он пытается не думать об этом. Пытается думать о своей жене. О королевстве. И все же его сны полны темного пламени и драконов, что обвиваются вокруг друг друга. Спутываются. Переплетаются. Он просыпается весь в поту. Сам меняет простыни, как мальчишка, который боится, что могут подумать слуги. «Если я не прекращу это, все повторится». Эйнис уверен в этом так же, как в том, что солнце по утрам встает на востоке. Это не должно быть так сложно. Он не должен колебаться так долго. Не должен делать это с такой неохотой. В следующий раз они оказываются наедине в мрачном коридоре Драконьего Камня. Просто неудачное совпадение. Эйнис испытывает внезапное желание сбежать, но, разумеется, не делает этого. А Мейгор только улыбается. Улыбается с мрачным обещанием и не говорит ни слова. «Я должен положить этому конец, — думает Эйнис. — Правда должен». «Правда должен». Улыбка Мейгора становится шире, и они расходятся. «Правда должен». Дверь его покоев тихо и даже успокаивающе скрипит. «Правда должен». Он чувствует руку у себя на горле и горячий рот на губах. Он ни разу этого не произносит. Так не должен поступать старший брат. Так не должен поступать будущий король. Но эти заботы кажутся теперь такими мелкими и бессмысленными. Эйнис питается пламенем своего брата. Поглощает его силу и уверенность. А Мейгор так охотно делится. Это совсем не так, как с Алиссой. Это не имеет ничего общего с любовью или привязанностью, даже с человечностью. Эйнис не чувствует себя человеком. Он чувствует себя драконом. Сильным и могучим, большим и храбрым. У этого дракона две головы. Утром Эйнис просыпается от того, что теплая ладонь мягко гладит его по щеке. Он открывает глаза и видит две лужицы темно-фиолетового пламени. Пламени, которое он так отчаянно хочет поглотить. — Надеюсь, на этот раз никаких сожалений? — хриплый шепот Мейгора подобен шелесту древесных крон на ветру. — Это отвратительно, ты ведь знаешь? — спрашивает Эйнис с едва заметной улыбкой. Мейгор пожимает плечами. — Такие мы есть. — Да, — говорит Эйнис. — Мы с тобой отвратительны. Мейгор снова пожимает плечами. — Как скажешь, брат. Похоже, ты мало что можешь с этим поделать. — Да, мало что, — Эйнис закрывает глаза. — Такой я есть.