По стопам жизни

      Ужас накрыл Незуко с головой. Ужас и понимание, что здесь никогда не было Санеми.       Она оказалась здесь одна из-за собственной глупости. Из-за него.       Ради него.       Незуко вздрогнула, когда Сенко снова склонился к ней и позволил себе дотронуться до её волос. Его толстые пальцы-сосиски, пахнущие табаком и прогорклым жиром, прочертили линию вдоль по скуле, а потом грубо схватили и сжали подбородок, вынуждая Незуко поднять голову. И когда она, щурясь от слепящих лучей солнца, встретилась с ним взглядом, Сенко нетерпеливо спросил:       — Ну, чего мнёшься? По-моему, выбор очевиден.       Незуко ощутила, как внутри неё вновь разгорается буря эмоций, смешавшихся в вихрь ярости и паники. Она не могла поверить в реальность происходящего. Каждый разговор с Сенко, каждый его пошлый жест, словно кинжал, пронзал её сердце, напоминая о том, что она оказалась в ловушке, которую сама же и создала своей неосмотрительностью. В глубине души Незуко знала, что должна бороться, но страх сковывал её, как ледяные объятия зимы.       За окном свистнула ласточка, и её тень на миг скользнула по лицу Незуко, вернув девушку в реальность.       Выбор?       И правда. Она ведь уже сделала выбор.       Не сейчас.       А ещё тогда, когда была демоном.       Защищай то, что тебе дорого, иначе оно исчезнет навсегда. Не сдавайся. Иди вперёд, испачкав руки в крови тех, кто встал на твоём пути.       Борись!       Убивай…       Господин Сенко глухо захрипел, когда Незуко, внезапно подавшись вперед, сжала его мясистую шею в сильных тисках своих пальцев.       Её глаза вспыхнули в закатных лучах солнца, и в этот миг перед ней пронеслись вихрем воспоминания. Она вспомнила, как пламя бушевало в её ладонях, как она сражалась с демонами и с самой собой. И теперь, когда перед ней открылась возможность предать свою светлую душу ради спасения, ей стало не по себе.       — Защищай то, что тебе дорого… — шептала она, крепче сжимая шею мужчины, но эта мысль уже размывалась в сомнениях. В её душе звучал голос, требующий отчёта за каждое бессонное мгновение, за каждую слезу, пролитую на пути к её новой жизни.       Внезапно Незуко ослабила свою хватку, и в её сознании вихрем пронеслись воспоминания о том, как отчаянно она не желала становиться чудовищем, как не хотела повторять историю, которую сама же презирала.       В этот момент её охватил безмолвный страх, напомнив о том, что даже в моменты ярости важно помнить, кто ты есть на самом деле.       — Я не причиню тебе вреда, — произнесла она с внутренней борьбой в голосе. — Я не стану такой, как ты. Защита — это не всегда убийство…

***

      Двое полицейских чинно шествовали по улице, окидывая прохожих пристальными взглядами, словно выискивая жертву для своих придирок.       Твою ж мать! Только не это!       Проверки документов ему ещё не хватало! А если они увидят катану, то не отстанут с расспросами. Нужно быть осторожным и не попасться им на глаза. Гию свернул за угол дома и отвернулся.       Ему повезло. Полицейские прошли мимо, даже не взглянув в сторону замусоренного переулка. Гию выждал ещё немного, а затем выпрямился и с облегчением выдохнул. Теперь нужно было успокоиться и подумать, как действовать дальше: надеяться, что Незуко все-таки возвратится к месту, где они разошлись, и поэтому продолжать ждать её около чайной… или прислушаться-таки к внутреннему голосу-предчувствию, который упрямо шептал Гию, что с ней что-то могло произойти, иначе давно бы уже вернулась. Значит, Незуко попала в какую-то заварушку…       Гию стиснул кулаки, и его сердце наполнилось тревогой. Он представлял, как Незуко, чья храбрость порой граничила с безрассудством, могла столкнуться с опасностями в этом лабиринте улиц. Не раз прежде она рисковала ради других, но теперь она была одна, и эта мысль жгла его изнутри.       Что мне делать? — мелькнуло в его голове. Он не знал, какие испытания могли подстерегать её на этих улицах, которые казались ему враждебными даже в самых знакомых уголках.       Собравшись с мыслями, Гию решительно шагнул в сторону чайной. Он знал, что бездействие не в его характере. Возможно, кто-то видел Незуко или слышал о ней нечто необычное.       С каждым порывом ветра, обдувающим его лицо, в нём крепла решимость. Гию распрямил плечи и уверенно направился к чайной, готовый узнать, что могло произойти с Незуко. У него не было времени на пустые тревоги и страхи; он должен был действовать.       Однако, к кому бы он ни обращался в чайной, какие бы вопросы ни задавал, никто не видел девушки, которую он описывал. Незуко словно растворилась в воздухе.       Осознав тщетность дальнейших расспросов, Гию вновь вышел на улицу. Не в силах более сдерживать свои эмоции, Гию со злостью ударил кулаком по стене, громко выругался, а затем опустился на землю, прислонившись спиной к кирпичной кладке.       И что теперь делать? Как быть? Где искать Незуко?       Думай! Думай! Думай! Вот же гадство! Что он скажет Танджиро, если он сейчас вернётся и не увидит Незуко.       Зарывшись в собственные гнетущие мысли по самую макушку, Гию не сразу понял, что произнесённые слова адресованы ему.       — Господин, — пропищал мальчишка ещё раз, а в следующую секунду кто-то опустился на землю рядом с ним.       Гию удивлённо повернул голову, и увидел того самого мальчишку-воришку.       — Господин, вы ищите девушку, которая была с вами? — спросил он.       — Мы разминулись, — уклончиво ответил Гию.       Вряд ли этот мальчишка может ему помочь в поисках Незуко. Избитый. Помятый. Несчастный оборванец. Тот, кто сам себя защитить-то толком не может.       — Мне нужно идти, — Гию поднялся и уже направился было к выходу из переулка, когда звонкий голос за спиной выбил воздух из его лёгких.       — Я видел, как она шла вместе с Кирито, — сказал мальчишка тихо.       Гию остановился и резко обернулся:       — Кто? Незуко? Кто такой Кирито?       Мальчишка стряхнул грязь со своих штанов:       — Один из слизняков господина Сенко, готов лизать ему ботинки за пару-тройку монет, — ответил он наконец, подумал немного и подытожил: — Мальчик на побегуш…       Не успел договорить, потому что Гию снова оказался рядом, схватил его за грудки одной рукой, забыв на секунду, что это ребёнок и как следует встряхнул:       — Ты знаешь, куда они ушли? — грозно потребовал он ответа.       — Эй! Полегче! — возмутился мальчишка.       Правда, теперь в ярких глазах тлел огонек злобы, готовый вспыхнуть и разгореться настоящим гневом, если его снова начнут избивать. Кажется, он уже понял, что Гию не просто посетитель квартала, а тот, кто умеет бить… и возможно, убивать. По взгляду, по захвату, по ощущению текущей в руке силы, с которой его только что не просто схватили, но с лёгкостью приподняли на несколько сантиметров вверх. Однако даже это понимание нисколько не испугало мальчишку.       — Отвечай! — ещё раз встряхнул его Гию и отпустил, пока тот, чего доброго, не прикусил язык и не передумал говорить. — Так ты видел, куда они пошли?       — Видел. — Мальчик прочистил горло. — К Сенко, вестимо. Куда ж ещё. Он таких, как твоя девка, любит. Не так уж часто ему постовляют таких красавиц.       За «девку» Гию захотелось встряхнуть мозги этого мальчугана ещё разок, и он еле сдержался, чтобы не осуществить свой мимолётный порыв.       — Кто такой этот Сенко? — процедил сквозь зубы.       Мальчишка вдруг дерзко усмехнулся и поднял взгляд на Гию:       — Хозяин худшего борделя в квартале Красных Фонарей.       — Так Незуко сейчас в… — Гию не смог произнести это слово. Только не с именем Незуко рядом. — В… — снова попытался он.       Гию осознавал, что подобные места скрывают в себе множество мрачных секретов и израненных душ. Ему было сложно представить, как Незуко, чьё сердце было столь чистым и светлым, могла оказаться в этом хаосе.       — В преисподней, — чуть скривил губы мальчуган, словно этот ответ был заготовлен заранее. — В самом что ни на есть пекле.       Как будто оглушительный колокольный звон пронзил его слух, а кувалда разбила череп. Гию с трудом разлепил губы и хрипло спросил:       — Где это место?       Мальчик молча поднялся.       — Следуй за мной, — сказал он. Они вышли из переулка, шагая бок о бок.       Гию стремился подавить нарастающее чувство беспокойства и тревоги. Он пытался не думать о том, куда могли отправить Незуко, и не терзаться беспочвенными опасениями. В конце концов, Незуко не была беззащитной девушкой, она могла постоять за себя.       Танджиро потратил немало времени, чтобы обучить её приёмам самообороны, и Иноске также внёс свой вклад. Кроме того, она помнила кое что из своего прошлого, когда она ещё была демоном.       Однако, несмотря на уверенность в её силах, Гию не мог избавиться от тревожных мыслей. В каждом закоулке мрачного квартала слышались шёпоты и невидимые угрозы, словно тени выслеживали его. Гию знал, что местные посетители довольны всем происходящим, но он не мог отделаться от ощущения, что это лишь маска, скрывающая их гнусные деяния.       — Тебе туда, — наконец махнул рукой мальчуган. — Как войдёшь, сверни направо. Там лестница. Сенко обычно заседает в кабинете на втором этаже.       — Спасибо, — поблагодарил Гию за помощь.       Лицо мальчишки на пару мгновений вытянулось в удивлённой гримасе — видимо, не думал услышать подобное слово в таком месте.       — Мы с тобой квиты, — ответил он беззлобно и снова довольно улыбнулся, уверенный, что этого не заметят.       Даже не попрощавшись, Гию чуть ли не бегом направился к дому, на который ему указали. Теперь, когда мальчишки рядом больше не было, мысли снова вернулись к Незуко и тревожно вились в голове роем надоедливых насекомых.       «Зачем она пошла сюда?»       «Что сказал ей этот Кирито?»       «Незуко вообще понимает, куда её привели? И почему?»       — Эй, аккуратней, парень, — рявкнул кто-то в спину, когда на крыльце Гию в спешке задел только что вышедшего человека плечом. — Чего, так не терпится девочку, что ли?..       — Пш-шёл с дороги, — процедил он в ответ и нырнул в полумрак публичного дома.       Направо… По лестнице на второй этаж…       Гию взлетел вверх, перепрыгивая через ступеньки. В коридоре, к счастью, никого не оказалось, но и все двери по обеим его сторонам были закрыты. И что теперь? Каждую открывать, чтобы в итоге устроить здесь переполох, нарваться на разборки? А может, позвать Незуко? Нет, так тоже не пойдент. Гию медленно двинулся вперед, вслушиваясь в тишину. Бурые узоры на красных обоях до тошноты напоминали ему цветом разводы засохшей крови, а к потёртым дверным ручкам даже притрагиваться не хотелось при одной лишь мысли, сколько запачканных рук к ним до этого прикасалось.       Внезапно он остановился. В глубине коридора послышался едва уловимый шорох, словно кто-то крался. Гию напрягся, его сердце забилось быстрее. Возможно, это был всего лишь ветер, но тревожное предчувствие не покидало его.       Он приблизился к одной из дверей, приложив ухо к холодной древесине. Секунды казались вечностью. Наконец, решив развеять свои сомнения, он осторожно потянул за ручку. Дверь со скрипом открылась, открывая взору тёмное помещение. Гию глубоко вздохнул, готовясь увидеть всё, что скрывалось за дверью. Но комната оказалась пуста.       Тут же развернувшись, он вновь вышел в коридор.       Он как раз добрался до столика, где в беспорядке валялись фишки с незаконченной партией, когда за стеной послышались возня и чей-то сдавленный писк.       Гию тут же кинулся к двери и, распахнув её, приготовился к худшему.       — Незуко!       — Томиока-сан!       Незуко, целая и невредимая, если не считать лёгкого беспорядка в причёске, предстала перед ним как воплощение богини возмездия. Подобно деве-воительнице, она возвышалась в центре просторного светлого кабинета, держа в руке канцелярский нож, остриё которого было направлено в шею мужчины, сидящего на стуле.       Двое других мужчин, находившихся поодаль, лежали на полу без движения, не подавая признаков жизни. Крови не было видно — вероятно, Незуко лишь лишила их сознания, не причинив более серьёзного вреда.       Колокол тревоги, который всё это время звонил у Гию в голове, наконец стих. В тишине этого полудня он услышал щебет ласточек и почувствовал, как его сердце радостно забилось.       Незуко слегка улыбнулась, и мир вокруг наполнился её присутствием — свет, льющийся на пол, воздух, клочок прозрачного неба за окном.       — Ты в порядке? — спросил Гию, ослеплённый то ли солнцем, то ли мнимым спокойствием Незуко.       — Да, — кивнула она и тут же отвернулась. — Это хозяин этого места.       Так вот оно что. Значит, этот толстяк — владелец борделя. Чёрт! Да она, скорее всего, даже не подозревает, где находится. Если только этот вцепившийся в стул толстожоп не успел рассказать или предложить ей какие-то непристойнойности.       Гию чуть ли не насквозь прошил Сенко подозрительным взглядом.       — Уходим, Томиока-сан? — спросила Незуко и, приблизившись, на секунду положила руку ему на плечо.       Гию показалось, что этим мимолётным жестом она искала поддержки. Что она, обычная расстроенная девушка, которой вдруг понадобилось крепкое мужское плечо-опора.       — Да, — он кивнул, но вместо того, чтобы пойти за ней к выходу, попросил: — Подождёшь меня за дверью? Ещё кое-что хочу спросить у этого господина-член…хозяина…       Она безразлично пожала плечами и вышла.       — Не знаю, кто вы, но вам обоим это с рук не сойдёт, — подал голос Сенко, как только дверь за Незуко закрылась.       — Угрожаешь? — удивлённо приподнял бровь Гию.       С таким рохлей он простым щелбаном справится. А этот мужик или дурак, или чего-то не понимает.       — Ну и что ты мне сделаешь? — дрожащим голосом пролепетал тем временем Сенко, храбрясь. — Я не какой-то там оборванец с улицы…       — Да мне всё равно кем ты тут себя возомнил… — хмыкнул Гию. — Я только хотел узнать, ты ведь не обижал Незуко?       Сенко облизнул сухие губы и усмехнулся:       — Хы… Что, не любишь, когда твою девку гладят чужие?       — Она тебе не девка, усёк? — рыкнул Гию, но, кажется, Сенко вдруг решил, что нащупал слабое место.       Ох, зря.       — Такая свеженькая на ощу… — продолжил было молоть он своим поганым языком. Не успел договорить — Гию с силой схватил его, протащил по кабинету и впечатал головой в стол. — Гха!.. Что ты творишь?!       — Заткнись! — рявкнул Гию и, вжав в столешницу толстую морду, зафиксировал её локтем на потной шее.       Сенко дернулся, попытался высвободиться от захвата, тщетно елозя по столу обеими руками, одну из которых Томиока придавил коленом. В самый раз.       — Нет! Не надо! — испуганно взвизгнул Сенко и снова слабо дернулся, как только заметил блеснувшую катану в руке Гию. — Что ты собираешься делать? — воскликнул он.              — Ты не представляешь, с кем связался, — холодно ответил Гию, его голос не выражал никаких эмоций. Он медленно поднёс катану к горлу Сенко, и её лезвие сверкнуло в тусклом свете лампы, отразив испуг на его лице.       — Я… я всё исправлю! — пролепетал Сенко, пытаясь отстраниться от клинка, но лишь сильнее вжался лицом в стол. — Пожалуйста… прошу…       Гию покачал головой, словно пытаясь разрешить вопрос, который не поддавался логике. Он понимал, что на кону стоит нечто важное, но также осознавал, что с такими людьми, как Сенко, не может быть никаких компромиссов.       — Время для жалости прошло, — произнёс он тихо, выпрямляя спину. — Теперь ты должен сделать выбор: жизнь или ответы. Других вариантов нет.       Наступила тишина, словно весь мир замер в ожидании того, что же произойдёт дальше.       Сенко всхлипывал и извивался, причитал и с ужасом смотрел на клинок, что завис в воздухе над его растопыренными пальцами. Теми самыми мерзкими пальцами, которыми, судя по всему, этот мерзавец касался Незуко.       — Я не трогал её! Только за подбородок взял! Клянусь! Пожа… Пожалуйста! Не надо!.. Умоляю! Только не пальцы! И Сенко заплакал. Этот воющий и всхлипывающий мужик — зрелище, отвратительнее которого было разве что содержимое желудка демона. Гию даже передёрнуло. Конечно, он не раз видел слёзы своих боевых товарищей, но то были другие слезы.       Слёзы, полные отчаяния и боли, но они не шли ни в какое сравнение с этой истерикой. Гию знал, что страх способен сделать с людьми. Порой он мог превращать крепких воинов в жалких существ, готовых на всё, лишь бы избежать боли.       Гию шагнул вперёд, задыхаясь от гнева.       — Заткнись, — рявкнул он, пытаясь подавить нарастающую злость. — Успокойся, если жизнь тебе дорога!       Сенко на мгновение замер, словно не веря своим ушам, и тут же разразился безудержными рыданиями, словно дитя, не желая внимать предостережениям. Гию прикрыл веки, стиснув кулаки, силясь обрести самообладание и остановить этот водоворот событий. Напряжение нарастало, и он отчётливо осознавал, что время неумолимо утекает.       Гию смотрел на текущую по носу мужика слезу и все крепче сжимал катану, а затем вдруг замахнулся и под вскрик Сенко всадил лезвие в столешницу между дрожащими пальцами, после чего выпустил его из захвата, и тот мешком картошки сполз на пол. Гию вытащил клинок, вложил в ножны, молча развернулся и вышел за дверь. В нём до сих пор клокотала злость. Человек. Даже не демон. А что же тогда будет дальше?       «Я ведь не мразь, чтобы калечить и убивать людей!»       После залитого солнцем кабинета коридор сдавил Незуко в тисках стен и душного полумрака. Здесь не было окон — только двери, двери, двери и два тёмных провала лестничных пролетов по обоим концам красного коридора, где Незуко нужно было дождаться Томиоку-сана. Как он вообще умудрился отыскать этот дом, проглотивший её заживо? И что собирался сделать с этим отвратительным мужчиной?       За дверью раздался вскрик, от которого Незуко вздрогнула, а через несколько минут Гию наконец вышел в коридор. Злой как чёрт, он поймал на себе её обеспокоенный взгляд, хотел было что-то сказать, но, видимо, передумал и первым молча двинулся к лестнице, по которой, казалось уже вечность назад, поднималась она — ещё полная надежды и ожидания что-нибудь узнать о Санеми. Но вся её надежда выцвела и засохла в солнечном кабинете Сенко; Незуко будто так и осталась там — мёртвым цветком, который положили для гербария в хрустящие страницы книги.       У Гию ещё хватало сил на гнев, а у неё сил почти не осталось. Разве что передвигать ноги и снова куда-то идти.       — Томиока-сан… Что вы сделали с этим мужчиной? — тихо спросила Незуко, когда они дошли до лестницы.       — Ничего. — Гию оглянулся и посмотрел на неё. Остановился. Шумно выдохнул, выпуская с воздухом из лёгких и весь запал злобы. — Но если ты хочешь…       — Нет, — устало качнула она головой. — Не хочу. Давай-те просто уйдём отсюда поскорее.       Он кивнул и замер, прислушиваясь.       — Кто-то идёт, — сказал едва шевеля губами, но Незуко и сама уже услышала тяжёлую поступь шагов на первом этаже.       — Есть ещё одна лестница. Давай-те тогда по ней, — предложила она шёпотом.       Они быстро проскочили обратно по коридору и свернули в темноту узкого лестничного пролёта как раз в тот момент, когда незнакомец сделал первый шаг на второй этаж.       К счастью, успели.       Так и не сбавляя скорости, друг за другом двинулись вниз по утонувшей во мраке лестнице. Мягкий ковер на ступенях глушил шаги и, кажется, все звуки сразу. Вот почему, внезапно вынырнув из темноты и тишины, Незуко резко остановилась на середине спуска, пойманная в ловушку рассеянного света ламп и негромкой болтовни.       — Вот чёрт! — не сдержался Гию за её спиной, когда сам увидел причину внезапной задержки.       Поворачивать обратно было поздно. Их заметили. Разговоры потухли сами собой и вслед за случайной — первой — парой глаз потянулись другие. Теперь любопытные женские взгляды прыгали по растерянным лицам незнакомцев и скользили по их одежде.       — Томиока-сан! Что это за место? — Незуко невольно вцепилась в рукав его хаори.       Он ничего не ответил, вместо этого решительно взял её за локоть и на этот раз первым направился вниз по лестнице, вынуждая Незуко следовать за собой:       — Пойдем.       Однако она не сдвинулась с места. Застыла, будто зачарованная, не в силах оторвать взгляда от убранства просторной комнаты и её обитательниц. Незуко казалось, что вместе с ней остановился ход времени и исказилась реальность. Разве подобное место могло бы существовать? Она мазнула взглядом по окнам, чтобы убедиться в том, что там, за стеклами, по-прежнему плавилась под солнцем улица, на которой всё ещё жались друг к другу дома. Но ничего не увидела — сквозь наглухо задвинутые сёдзи не смог пробиться ни один солнечный луч, и искусственный свет керосиновых ламп заменил день на иллюзию ночи, а женщин, казалось, превратил в кукол с отдающими фарфоровой белизной лицами, чёрными глазами и яркими «кровавыми» губами.       Их было пятеро: младшей, наверное, не больше четырнадцати-пятнадцати, старшей — лет около двадцати. И все они, застигнутые Незуко и Гию за праздной болтовней, так и замерли, и не сделали ни единой попытки прикрыть перед незнакомцами свой неподобающий вид. Задранные до бёдер подолы струящихся кимоно и глубокие вырезы декольте, вопиющая напускная роскошь жемчужных нитей бус вокруг шей и тонких запястий. Красивые куклы, одетые в шелка и разврат поверх погребального савана тотальной нищеты этого места. Догадка острым крюком вонзилась Незуко в живот и выпотрошила из неё остатки сил, а затем вспорола нутро до горла, где застряли слова:       — Томиока-сан? Это что… — язык плохо слушался. — Публичный дом?       — Да, — ответил он глухо и снова потянул за собой. Гию почти насильно оторвал Незуко от перил и потащил вниз. Он смотрел себе под ноги, будто отгородился от всего вокруг: будто эти соблазнительные женщины не были ему интересны и ему не было стыдно за то, что он слышал от них, пока продолжал тянуть Незуко за собой.       — Эй, красавчик! Возьми и меня с собой тоже. Уверена, такого молодца на нас обеих хватит, — звонко рассмеялась одна из девушек.       — Для такого красавчика за полцены, — подхватила вторая.       — Да я бы ему и бесплатно отдалась. Комната зазвенела от хохота, а Незуко вспыхнула от стыда. Она почувствовала, как нестерпимый жар сжёг её щеки и уши, прокатился тяжёлой волной по спине и расплавил кожу под рукавом там, где пальцы Томиоки-сана обхватили руку.       — Не слушай их, — услышала Незуко его бормотание.       Он сжал её локоть ещё сильнее и попытался ускорить шаг, но ноги никак не хотели идти. Ей казалось, что спертый воздух стал плотнее воды, и она, захлёбываясь в тяжелом аромате духов и грязи слов, с неимоверным усилием продирается вперёд через эту вязкую субстанцию. А ещё ей отчаянно хотелось вырвать руку из захвата, чтобы закрыть уши и не слышать больше ни звука из уст женщин, которые посчитали её одной из них и, сами того не осознавая, погрузили Незуко в огненную жижу суровой реальности.       Даже грязное предложение Сенко, высказанное им тет-а-тет в кабинете, унизило её не так сильно, как издевательские смешки этих продажных женщин. Потому что там, в кабинете хозяина борделя, не было Томиоки-сана. И как смотреть теперь ему в глаза, зная, что он пришёл и нашёл её в этом доме порока?       — Хорошенько ублажи его, девочка, желательно не один раз, чтобы он к нам и в следующий раз вернулся!       — Раз тебя выбрал такой красавчик, ты должна постараться на славу!       — Где Сенко успел добыть только такую? Вот пройдоха — небось сам же первый и опробовал.              — А как же! Будто ещё сомневаешься в этом…       Как отмыться от грязных фраз?       Голова внезапно отяжелела, и в горле окончательно пересохло. Незуко стало жарко, душно и тошно. И даже на улице эти ощущения никуда не исчезли, а первое же резкое движение, когда она рванула вперед к колонке на углу, прокатилось по вискам ударом молота. Плохо. Очень плохо.       Вода казалась Незуко ледяной, но она умывалась до тех пор, пока руки не заломило от холода. И всё-таки вода не спасла: головная боль окончательно стянула виски железным обручем мучений. Как же это не вовремя.       Незуко оглянулась по сторонам в поисках места, куда бы присесть, заметила впереди скамейку и без единого слова направилась туда. К счастью, Томиока-сан не стал ничего спрашивать и молча пошёл следом. Нужно было сказать ему про головную боль и попросить несколько минут отдыха, но она не могла заставить себя говорить, потому что знала, что каждое произнесённое слово вопьётся в виски болью, как каждый шаг и любое резкое движение отдавалось сейчас в желудке тошнотой, а яркие солнечные блики ножами резали глаза.       Она присела на скамью, сложив руки на коленях, и попыталась унять лихорадочное биение пульса в висках. Ветер ласково играл с её волосами, создавая ощущение лёгкости, но реальность оставалась суровой и непреклонной. Тишина вокруг напоминала ей о том, что мир не знает о её страданиях, и это было одновременно отрадно и печально.       Наконец, она обратила свой взор на Томиоку-сана, который стоял поодаль, словно уважая её личное пространство.       — Если тебе плохо, — тихо произнёс он, прерывая молчание. — Просто скажи мне, — в его голосе звучала искренняя тревога.       Незуко опустила голову, избегая его взгляда, и почувствовала, как сердце сжалось.       — Я… Я просто немного устала, — прошептала она едва слышно, ещё ниже склонив голову.       И даже едва уловимый аромат жасмина от чахлого куста позади скамьи теперь казался невыносимо сладким и тяжёлым. Она всегда думала, что мир жесток. Но теперь, оказавшись здесь, в квартале Красных Фонарей, поняла свою ошибку. Мир не жесток. Он прекрасен и необъятен. Люди жестоки. Они могут быть более жестоки, чем демоны.       Незуко наконец подняла голову и решилась взглянуть на Томиоку.       — Нам лучше уйти отсюда, Томиока-сан, — произнесла она.       — Да и… — Гию опустил взгляд, но сразу же поспешно отвернулся и, сняв своё хаори, протянул его ей.              Незуко недоумённо посмотрела на его протянутую руку, спешно оглядела себя и вдруг закусила губу, густо покраснела и схватилась за край своего кимоно, сцепив в руке разошедшуюся по шву ткань.       «Вот чёрт! — подумала она. — Наверное, шов кимоно разошёлся ещё при разборке с охранниками хозяина борделя в его кабинете, а я этого не заметила. Не до того было».       Так значит, она всё это время сидела рядом с Томиокой-саном, с вульгарным разрезом до середины бедра и обнажённым коленом…       Незуко почувствовала, как её лицо заливает румянец, а сердце начинает биться чаще от смущения. Она не заметила, как обстановка вокруг неё накалялась, и теперь, когда Томиока-сан протянул ей хаори, этот момент стал особенно ощутимым.       С трудом подняв голову, она встретилась взглядом с Гию. Его глаза были полны серьёзности, что лишь усилило её смущение.       — Благодарю, — тихо произнесла Незуко, надеясь, что её голос не дрогнет.       Томиока лишь кивнул, продолжая держать хаори в руках. Она осторожно надела его на плечи, ощущая, как ткань мягко касается её кожи. Между ними повисло неловкое молчание.       Вот почему те женщины из публичного дома отпускали такие фривольные шуточки. Вот почему Томиока-сан только что так быстро отвёл взгляд в сторону, а сейчас и вовсе повернулся к ней спиной. Незуко почувствовала, что снова начинает краснеть и ещё сильнее вцепилась в ткань.       Томиока-сан, всегда казавшийся бесстрашным и уверенным в себе, теперь выглядел растерянным. Казалось, слова женщин из публичного дома проникли в самое сердце и сделали его уязвимым.       Незуко не могла понять, почему его реакция так задела её. Она отвела взгляд, пытаясь разобраться в своих чувствах, но каждый раз, когда она смотрела на него, её волнение перерастало в смущение.       Незуко, кутаясь в тёплое хаори Томиока-сана, не так остро чувствовала прохладный ветер, обдувающий её плечи. Она смущённо переступила с ноги на ногу, понимая, что такие легкомысленные шутки не имеют к ней никакого отношения. Однако она не могла не задуматься о том, как одно слово способно изменить атмосферу.       — Незуко… — позвал тем временем Томиока.       — М? — она по-прежнему старалась смотреть себе по ноги, медленно плавясь от стыда.       — А если бы Шинадзугава был здесь? И если бы этот подонок предложил тебе что-то… что-то унижающее тебя в обмен на информацию о том, где он… Я выбил из хозяина публичного дома кое-что перед уходом…       — Томиока-сан… — испуганно перебила Незуко.              Но он всё равно продолжил:       — …Ведь ты не согласилась бы на его условия?       Она подскочила на месте и уставилась ему в лицо. Обиженная и разозлённая. Не потому что Томиока-сан смел задавать ей подобные вопросы. И даже не потому, что допускал, что она могла бы принять такое предложение от хозяина борделя. Незуко разозлило совершенно другое.       — Это моё личное дело! — воскликнула она.       — Нет, не личное! Незуко! — Гию резко обернулся и в упор посмотрел на неё сверху вниз. Серьёзный и встревоженный. — Я многого не понимаю, и я никогда не задавал тебе вопросов почему ты так часто приходила в додзё Шинадзугавы… Просто хотел сказать, что чтобы там ни было… это не стоит того, чтобы опускаться до подобного!..       — Томиока-сан! Прекратите! Сейчас не время для таких разговоров! — в глазах защипало, и Незуко прикусила губу. Она сама разберётся в своих мыслях, чувствах и поступках… Только ей решать, до какой грани она может дойти. Это её жизнь. Её путь. И её выбор. Только её. И если вдруг она что-то решит, то ни Томиока-сан, ни Иноске с Зеницу, и даже Танджиро не смогут её остановить. Наверное, Гию заметил собирающиеся на ресницах слёзы. Он точно хотел ещё что-то возразить, но передумал. Вместо этого отвёл взгляд в сторону:       — Прости, — сказал он мягко. — Не хотел тебя обидеть.       — Не согласилась, — вырвался у Незуко ответ, о котором она тут же пожалела. Лучше бы промолчала. Думала, что он не заметит отсутствующей частицы сослагательного наклонения, без которой гипотетическое развитие событий обернулось свершившимся фактом. Она увидела, как Томиока-сан, словно хищник, почуявший жертву, вдруг напрягся и метнул на неё вспыхнувший гневом взгляд:       — Так он всё-таки предлагал?! — его руки сжались в кулаки. Он ждал ответа. Он готов был кинуться обратно к хозяину публичного дома и довести дело до конца.       Сломанными рёбрами дело бы точно не ограничилось. Незуко молча выдержала его взгляд, но так и не ответила:       — Пойдёмте отсюда, — сказала она устало.       — Незуко. Ответь.       — Пойдёмте, Томиока-сан. Пожалуйста. Незуко медленно двинулась в сторону переулка. Уставшая. Опустошённая. — Домой, — пробормотала Незуко. — Я очень хочу домой.

***

      — Глупая! — шипел на неё Юширо. — Какая же ты глупая!       Его слова заставляли Незуко всё сильнее вжимать голову в плечи и плотнее кутаться в хаори Томиоки-сана. Сам же Гию стоял, привалившись к стене, и исподтишка наблюдал за происходящим. Он слегка поморщился, всё же, по его мнению, этот демон слегка перебарщивал. Похоже, Танджиро разделял его мнение, так как, переведя взволнованный взгляд на поникшую сестру, произнёс:       — Да хватит, Юширо-сан, ей и так досталось!       Пока они добирались до дома Юширо, Гию успел немного ввести Танджиро в курс дела и объяснить, что произошло. Старший Камадо на мгновение замер, словно поражённый услышанным, а затем долго обнимал сестру, повторяя, что это он виноват в том, что привёл её на окраину Квартала Красных Фонарей, где ей было не место. Нужно было договориться о встрече в другом месте.       Гию видел, как неловко чувствовала себя Незуко. Они не раскрыли Танджиро всю правду, а придумали красивую историю о том, что Незуко не просто так бросилась за первым встречным, приняв его за Шинадзугаву, а за воришкой, который якобы украл её мешочек с деньгами. И её потом, как какую-то богатую госпожу, похитили прямо посреди улицы, и она оказалась в том злосчастном доме. История была неубедительной, но простодушный Танджиро поверил ей. А вот Незуко с тех пор не могла поднять на брата глаза.       — Танджиро, ты понимаешь, какие последствия могли бы нас ожидать? — Юширо был вне себя от гнева. — Где была её голова, когда она совершала этот поступок? Что бы мы делали, если бы всё закончилось не так благополучно? — он снова окинул Незуко злым взглядом.       — Юширо-сан, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать это, — наконец не выдержала Незуко. — Вы можете отчитать меня позже, я и сама понимаю, что поступила неправильно. Но давайте скорее возьмём кровь у Томиоки-сана и Танджиро! Время не ждёт! И мы привезли все бумаги, которые нашли о метках. Но там нет никакой информации, которая нам нужна, — добавила она, зябко поведя плечами.       — Давай сюда! — потребовал Юширо. — Может я что-то найду!       Незуко передала бумаги демону, и Юширо неспешно принялся перелистывать редкую, аккуратно сложенную стопку. С каждой новой страницей его лицо становилось всё более хмурым. Было очевидно, что он не нашёл ничего обнадеживающего. Молчание затягивалось.       Наконец, он раздражённо цокнул языком и с силой опустил стопку на стол.       — Хорошо, — проворчал он, — просмотрю ещё раз позже. Давайте сначала возьмём кровь.       Махнув рукой, Юширо пригласил Танджиро и Гию следовать за ним, и скрылся за ближайшей дверью. Переглянувшись, молодые люди последовали за ним.       Спустя полчаса, после завершения всех процедур, Танджиро, Гию и Незуко засобирались в обратный путь. Поезд должен был отправиться поздно вечером, но им предстояло ещё добраться до станции.       Юширо пообещал, что как только появятся новости, он сразу же пришлёт ворона. Он проводил троицу до дверей дома, в котором теперь жил один.       — Постой, Незуко, — окликнул он девушку, уже собравшуюся выйти за дверь. Танджиро и Гию уже стояли на крыльце. — Не делай глупостей, — с тяжёлым вздохом произнёс он.       — О чём вы, Юширо-сан? — спросила Незуко.       — Возможно, тебе стоит забыть его, — устало протянул Юширо. — Если я не смогу ничего сделать, то им всем недолго осталось. Сможешь ли ты это выдержать? А если ты потеряешь и его…       Незуко на мгновение замерла, а затем медленно покачала головой.       — Знаете, как всегда говорит мой брат? — спросила она с грустной улыбкой. — Я постараюсь! Так вот… я тоже постараюсь! Но я не могу забыть его…       — Ясно. Что ж, ты знаешь, на что идёшь. Если ты всё решила, то это твоё право.       — Юширо-сан, — неожиданно спросила Незуко, пристально глядя демону в глаза. — А как вы…       — Тссс, — приложил он палец к её губам, не давая ей продолжать. — Не стоит…       Незуко покорно умолкла, она сама не осознавала, как вопрос о господе Тамаё едва не слетел с её губ. Виновато опустив глаза, она поклонилась ему, и Юширо отпустил её локоть.       — Иди, образина, — пошутил он, на мгновение вернувшись к тем давним событиям. — Береги себя!       Незуко стремительно спустилась по ступенькам крыльца и присоединилась к терпеливо ожидающим её Танджиро и Томиоке-сану. Обернувшись, она ещё раз помахала Юширо, после чего троица скрылась за поворотом.