Когда я говорю 一 беги

      25 апреля 2010 года (воскресенье)

      Два года пронеслись незаметно. Жизнь превратилась в сплошной день сурка. Утром они старались как можно быстрее спрятаться, надеясь не быть замеченными зомби, а затем засыпали, урывая возможные часы сна. Ночью же, как только солнце скрывалось за горизонтом, приходилось выходить из убежища, чтобы отправиться в патруль. Распорядок дня был понятным и простым, поэтому в скором времени к нему все привыкли.       Через год после катастрофы они наткнулись на Джексона. Он сидел на почерневшем газоне и наблюдал за горящим домом. Светлые волосы покрылись пылью и сажей, а голубые глаза казались слишком пустыми для того весельчака, которым его многие помнили. Николас не спрашивал, но знал, что в тот день его друг потерял часть себя. Оставил гореть и тлеть среди обломков старого жилища. Они были друзьями ещё со школы, состояли в одной футбольной команде и в глазах большинства казались неразлучными, единым целым. Николас и подумать не мог, что в сложившейся ситуации они не перестанут существовать друг для друга. Но вот они были здесь, шли плечом к плечу, держа в руках винтовки.       Сегодня короткая спичка оказалась у них, поэтому они, нацепив снаряжение, вышли из убежища и отправились по поручению Мишель. Блейк и Сантес остались караулить военную базу, которую им удалось облюбовать в последние пару месяцев. В условиях, в которых они жили, оставлять своё без присмотра нельзя.       За прошедшее время многое изменилось. Город постепенно превращался в руины. Всё чаще на улицах встречались обломки зданий, которые появлялись из-за урона огромных зомби, что поднимали грохот и пыль, не дающую нормально дышать. Выжившие старались объединяться, желая разделить общую беду. Случилось так, что люди образовали несколько лагерей, которые, в большинстве своём, придерживались единой точки зрения и занимались одним делом. Таким образом, сложилась запутанная иерархия, где каждый искал своё место.       Чаще всего Николас сталкивался с «Сиренами» — отрядом девушек-дозорных, которые, казалось, были везде, куда не посмотри. Сильные, ловкие и быстрые. Они стали глазами города, наблюдая за передвижениями зомби и фиксируя их количество. Собранную информацию девушки передавали лидерам отрядов, которые уже позже предпринимали какие-либо действия. При встрече с «Сиренами» лучше никогда не стрелять, если жизнь была дорога.       Следом за «Сиренами» шла триада. Самые большие по численности отряды, заручившиеся большой поддержкой со стороны выживших. С ними было приятно иметь дело. В большинстве случаев.       «Клык» — оружейники, предпочитающие находиться в нейтралитете. Их не привлекали конфликты за территорию и ресурсы, так как многое из этого они производили самостоятельно. Обосновавшись в здании бывшего правительства, они развивали оружейный бизнес. В отряде собрались реальные знатоки своего дела, способные из обломков металла смастерить нечто приличное и похожее на оружие.       «Черви» — земледельцы. Если бы Николасу когда-нибудь понадобилась еда, он бы точно знал, к кому стоило обратиться. Эти ребята сами по себе были скромными и никогда не влезали в конфликт первыми, предпочитая тихонечко просиживать штаны на фабрике за её прочными стенами. Тем не менее в случае реальной угрозы они умели защищаться, полагаясь на хитрость.       И, наконец, «Шаг» — местные охотники за диковинками. Самые злые и беспощадные жители города, которые были готовы продать родных детей за какой-нибудь трофей. Они не жаловали незнакомцев на своей территории, поэтому расправлялись с такими без зазрения совести. Расположившись в здании детского приюта, шаговцы украсили забор головами непрошеных гостей, давая ясно понять, что милыми никто из них быть не собирался.       Триада имела самое значительное влияние во всём Блоскартере. К их мнению прислушивались все мелкие отряды, которые не были способны защищаться самостоятельно. Николас не знал, каким образом силы распределились конкретно в этом порядке, да и спорить не собирался. Ему бы, например, не захотелось держать при себе такое количество власти.       Вместе с этим пришли и правила, придерживаться которых обязаны были все. В основном они касались общих территорий, расположенных в центре или на окраинах, где было больше всего мест с ресурсами. Однако наличие правил не исключало их нарушений. Случалось множество конфликтов за припасы, которые лидеры отрядов старались разрешать на собраниях. Но даже это не могло усмирить буйных людей. Николас с содроганием вспоминал о том, как часто им приходилось покидать убежище только потому, что бандиты решили разрушить его.       Перебираясь через обломки маленьких ларьков, они надеялись на спокойный вечер. Николас не хотел встречаться с кем-то из отрядов до собрания, которое собирались устроить завтра. Лучше уж он сохранит несколько нервных клеток напоследок, чем израсходует их прямо сейчас.       Джексон молчаливой тенью следовал за ним. Блондинистые волосы покрылись пылью, из-за чего выглядели неопрятно. Николас знал, что и сам имел вид не лучше. Маски скрывали их лица, оставив на всеобщее обозрение лишь глаза, и позволяли не дышать грязным воздухом. Тем не менее они не могли перебить пряный запах сырости, перемешанный с тошнотворным привкусом гнили, который, казалось, пропитал собой всё вокруг.       — Что будет на собрании? — тихо поинтересовался Джексон, выглядывая из-за угла. Им нужно было пересечь ещё пару узких переулков, чтобы оказаться перед маленьким зданием аптеки.       — Многим не нравится то, что по городу бродят дети, у которых никого нет. — Николас помнил, что об этом говорили ещё три собрания назад, но никто из отрядов не хотел разбираться с беспризорниками. — Дикари также начали наводить беспорядки.       Дикарями в городе считался небольшой круг людей, которые поклонялись собственным богам и никаким образом не общались с другими. Николас слышал о них не так много, но знал, что они устраивали кровавые ритуалы жертвоприношения. Смысла их никто не понимал, однако всё чаще «Сирены» стали жаловаться на пропажу дозорных, которые хотя бы раз оказывались на севере города, где и обосновались дикари. Ходили слухи, будто фанатики приносили в жертву этих девушек в попытках задобрить Бога и попросить у него милости.       — И что с ними будут делать?       — Пока не знаю. — Он не стал говорить о своих предположениях, не желая портить впечатление Джексона о других.       Грохот заставил их вздрогнуть. Из-за эха сложно было понять, откуда он доносился, поэтому Николас быстро развернулся, направив ружье перед собой. Свет от фонаря винтовки облегчал задачу, подсвечивая необходимый участок. Последовавшая тишина нагнетала, заставляя сердце в груди колотиться быстрее и сильнее обычного.       Николас прижался плечом к Джексону и осмотрелся. Никто не спешил появляться, но ни для кого не было секретом: их чуяли, знали, что они здесь, и упускать добычу никто не собирался. Оставалось лишь надеяться, что это не кто-то опасный, вроде тенебралов, способных создавать иллюзии.       Где-то позади загрохотали мусорные баки — знак явно нехороший. Из-за угла показались двое зомби. Одного взгляда на них было достаточно Николасу для того, чтобы определить вид. Их вытянутые двухметровые тела покрылись жёсткой, словно железной, корой, на которой местами присутствовали зеленоватые выросты.       — Чёрт, крамноды, — обречённо выдохнул Джексон.       Крамноды всегда узнавались быстро. Большие, подобно ожившим скалам, они были способны разорвать жертву на мелкие кусочки. Николас взглянул на Джексона, чётко определяя в его глазах решимость, и кивнул. Медлить не имело смысла, поэтому они бросились бежать, зная, что нельзя подпускать их к себе близко. За спинами раздались частые щелчки, а затем земля под ногами затряслась. Николас знал, что от преследования им так просто не уйти.       — Доставай гранату, — приказал он.       Стрелять в чёртовых громил было бесполезно: шкура просто-напросто отбросит пулю в противоположную сторону, а они потеряют боеприпас. Джексон, привыкший к приказам, быстрым и ловким движением вытащил из кармана на рюкзаке парочку гранат: от одной не было никакого толку. Он выдернул чеку и, остановившись, бросил в бегущих тварей. Дожидаться взрыва они не стали, бросившись с места и надеясь лишь на удачу.       Переулок сменялся переулком. Всё здесь было знакомо. Маршрут, составленный собственными руками, не мог обмануть. Они не останавливались до тех пор, пока щёлканье не прекратилось, а земля под ногами не перестала трястись, но и тогда бежали еще минуты две. Тяжело дыша, Николас привалился к стене и прикрыл глаза. Чёрные волосы липли ко лбу, пропитанные потом. Их следовало бы подстричь, чтобы перестали лезть в глаза. Он размышлял об этом, позволяя сердцу, быстро бьющемуся в груди, успокоиться. Джексон подтолкнул его плечо, привлекая внимание, и протянул сжатый кулак.       — Красавчики?       Николас фыркнул и отбил сложную комбинацию, которую они часто использовали, чтобы поздравить друг друга с успехом. Он пошарил по карманам и достал сложенный вдвое листок. Мишель в последнее время требовалось много припасов, так как она старалась наполнить аптечку всем необходимым заранее, пока ещё хоть что-то оставалось и не было украдено.       — Давай, нам нужно закончить с этим побыстрее, — произнёс Николас и оттолкнулся от стены.       

***

      Ратуша, в которой собирались лидеры отрядов, представляла собой полуразрушенное здание, державшееся на последнем издыхании. Тем не менее она располагалась в центре города, объявленном нейтральной территорией, и была наиболее презентабельной из всех прочих. Николасу здесь не нравилось от слова совсем, однако выбора ему никто предоставлять не желал.       Их отряд, именуемый «Криком», считался немногочисленным и бродячим. Никто из триады не допускал и мысли о их присоединении к ним, поэтому приходилось крутиться так, как получалось. К тому же единогласного лидера у них никогда не было. Сантес временно выполнял его роль, будучи старшим и знающим толк в жизни человеком. Он говорил о том, что в скором времени самостоятельно назначит кого-нибудь на эту должность, но пока молчал, подозрительно рассматривая их изо дня в день во время тренировок. Поэтому им оставалось ждать.       Николас следовал за Сантесом. После вылазки ему удалось урвать несколько часов сна, однако они не могли сполна возместить ущерб. Усталость сказывалась на его теле, делая движения более медлительными, а мозг отказывался работать, подкидывая мысли о том, чтобы послать собрание далеко и надолго. Тем не менее он не мог не прийти сюда. Ощущение необходимости не покидало, да и Николас был слишком ответственным для такого поступка.       — Пока вы с Джексоном пугали всю округу, к нам приходили шаговцы, — как ни в чём не бывало сказал Сантес.       В этот момент все камни вдруг оказались под ногами Николаса, заставив его споткнуться и пролететь вперёд. Он шокировано посмотрел на Сантеса.       — И ты мне не сказал?       С шаговцами у большинства отрядов не сложились отношения с самого начала. Слишком уверенными в себе они были. И их приход в один из лагерей ничего хорошего в себе никогда не нёс.       — Ничего не произошло, поэтому не поднимай панику раньше времени, — только и ответил Сантес, пожав плечами.       Николасу отмашка не понравилась, однако он не стал об этом говорить. Двигаясь по длинному коридору, они больше не разговаривали, предпочтя молча прислушиваться к приглушённым спорам в переговорной. В ратуше не было другого места для обсуждений, так как остальные помещения либо начинали разрушаться, либо уже были разрушены. Николас до сих пор не понимал, почему они не могли проводить собрания в другом здании, не рискуя получить обломком стены или потолка по голове. Однако к нему никто не прислушивался.       — Ты ни черта не понимаешь в этом деле, Сара!       — Пошёл ты, шаговец!       Снова сирена сцепилась с шаговцем. Николас не раз становился наблюдателем их конфликтов. «Сирены», будучи независимыми, не собирались прогибаться под влиянием «Шага», из-за чего последние часто срывали тросы, по которым девушки перемещались по городу. Это приводило к спорам, полным мата и шипения, а иногда и к драке.       Появление Сантеса и Николаса нисколько не повлияло на развитие конфликта. Сара — лидер «Сирен», рыжеволосая бойкая девчонка, — смотрела прямо на Джеро — шаговца, обычно заменяющего их босса, который редко появлялся на людях. Ходили даже слухи о том, что никакого барона у шаговцев и не было. Николас остановился на входе, осматривая обоих быстрым взглядом. Между ними витало странное напряжение, которое бы Джексон назвал «сексуальным», будучи проницательнее любого человека в подобных делах. Его самого это нисколько не интересовало, так как в их мире были вещи посерьёзнее прочих, незначительных.       Он осмотрелся, замечая и других людей, рассевшихся за длинным столом, на котором лежала карта. Её составили «Сирены», так как у них не было прямого доступа к подобным вещам. Николас смутно помнил те карты, которые показывали в школе учителя, но они не имели ничего общего с нынешней. На ней были отмечены основные убежища, возможные ресурсные точки, а также свободные здания, в которых можно переждать нападение большого количества заражённых. Ему даже посчастливилось приложить собственную руку к созданию, отмечая наименее безопасные места в городе.       — Доброго времени суток, господа, — пробасил высокий мужчина, расположившийся в центре стола. Жак — лидер «Клыка». — Предлагаю разобраться с делами поскорее и вернуться до наступления позднего утра.       Сантес подтолкнул его к стульям в углу комнаты — обычным их местам. Николас старался сосредоточиться, вынуждая сонный мозг настроиться на важные вещи. Он внимательно следил за лицами каждого присутствующего, готовый к любому подвоху. Хоть такое происходило достаточно редко, однако расслабиться ему было сложно.       — Дикари оборзели в край! — завопила Сара, стукнув кулаком по столу. Её щёки покраснели, а дыхание сбилось. — Снова устроили игрища, а мои девочки так и не вернулись! Гнать чертей из города надо!       Николас знал, что дикари промышляли подобным. Ему не довелось видеть их ритуалы, но по рассказам некоторых одиночек, с которыми они встречались во время патруля, ничего хорошего в них не было. Он посмотрел на Жака. Мужчина внешне выглядел, как обычно, спокойным. Серые глаза, лысая макушка и редкие тёмные волосы с проседью по бокам. Жак напоминал многим старого охотника. Весь его образ внушал доверие и уважение. На лице легко читалась усталость, и Николас мог понять.       — Сара, успокойся. Я как раз собирался поднять эту тему, — осадил разыгравшийся пыл девушки Жак, заставив её сесть обратно на стул. — Мы потратили много времени на наблюдения, поставили твоих людей в опасное положение, за что приносим извинения. Признаю, следовало прислушаться к тебе раньше. Мы с советом обсуждали нынешнюю ситуацию… И пришли к единственному выводу: от дикарей нужно избавиться.       Николасу не пришлось оборачиваться на Сантеса, чтобы заметить реакцию. Всё тело отца напряглось, став практически каменным рядом с ним. Он попытался найти в себе нечто необычное, негативное. Что-то, что заставило бы его возразить. Но Николас ничего не отыскал. Глубоко внутри он понимал, что это решение неизбежно. Дикари зашли слишком далеко в проповедях и поклонении Богу. Во избежание потерь совет должен был предпринять меры. И он их обозначил.       — О, да, чую скоро будет пахнуть порохом, — с довольной улыбкой пропел Джеро, потирая ладони друг о друга. Он резко вскочил со стула, заставив его упасть, а затем развернулся и направился к выходу. — Барон будет в восторге от вашего решения, дорогой совет. Он предлагает напасть на поселение ночью и выгнать фанатиков из города до рассвета. Всё-таки мы не слишком бессердечные, чтобы отправить их прямиком в руки тварям на улице, верно?       Шаговцы всё продумали с самого начала. Николас был уверен в том, что Джеро отправили сюда намеренно, полагаясь на его острый язык. Этот парень имел здоровое влияние на членов совета, поэтому он был так уверен в том, что делал. Если бы совет попытался сделать что-то иное, противоречащее принятому решению шаговцев, они бы пошли на это одни. Дикари, так или иначе, покинули бы город к завтрашнему утру.       — Мы ждём всех. К тому времени, как появятся звёзды, — закончил Джеро и вылетел из кабинета, весело насвистывая в тишине коридора.       Николас знал: они пойдут.       

***

      — Держитесь подальше от поля основных действий. Оружие наготове. Нам не нужно привлекать внимание.       Сантес говорил одно и то же на протяжении последнего часа. Николасу в какой-то момент захотелось закрыть уши руками, но он не сделал этого лишь из уважения к отцу. Как бы сильно ему не нравились нравоучения и приказы, его вырастили так, чтобы он прислушивался к ним. Порой Николасу снились времена в военной академии, когда рано утром в общую спальню врывался командир и объявлял подъём. Быстрые сборы, шипение под нос, ругань невыспавшихся мальчишек. Когда-то это было его жизнью. Однако Николас никогда не жалел о том, что те моменты остались позади, плотно закрытые за множеством замков в железном ящике. Привычки, выработанные в академии, не собирались его покидать, поэтому пришлось научиться жить с ними.       Блейк бубнил что-то себе под нос, натягивая костюм. Когда ребята только прибыли на военную базу, то нашли военную форму, считая её наиболее пригодной для вылазок, чем их собственная одежда. Кофта с длинными рукавами прилегала к коже, как и штаны, при этом не мешая движениям. Таким образом они могли минимизировать количество открытых участков, на которые могла бы попасть слюна зомби. Мишель ещё не до конца понимала, как действовал вирус и как можно было его подхватить, поэтому просила быть осторожными.       — Мы пойдём на север, где в последнее время их видели. Думаю, шаговцы войдут в лагерь первыми, поэтому нам стоит перекрыть пути отступления на улицы. — Сантес нахмурился, внимательно изучая карту перед собой. Николас мог сказать, что ему нисколько не нравилось положение дел.       — А что если… Знаешь, мы могли бы вывести их, — предложил он, остановившись рядом с ним. Николас обвёл глазами улицы и улыбнулся. — Смотри. Самый близкий выход из города как раз на севере. Мы можем под шумок вывести тех, кто не сопротивляется, за стены. Я слышал, что они начали обустраиваться на прочих землях, за чертой.       Сантес взглянул на него с лёгким прищуром, а затем улыбнулся в ответ и потрепал по голове. Он ничего не сказал, но Николас знал, что его идею одобрили.       — Подлиза, — фыркнул Блейк, наконец справившись с костюмом. Высокий рост брата заставлял Николаса поднимать голову, чему он никогда не был рад, но и не жаловался.       Собираться долго не имело смысла, поэтому в скором времени они покинули убежище. Мишель спряталась в бункере, который они нашли на днях. Николас не хотел оставлять её в одиночестве здесь, но и тащить с собой было опасно. Поэтому ему пришлось смириться с этим и унять беспокойство, царапающее грудь.       Накинув на плечо ремень от винтовки, он двинулся следом за Сантесом. Под ногами шуршали камни, впиваясь в массивную подошву армейских ботинок. Прохладный вечерний воздух ласкал лицо, пусть оно и было наполовину закрыто плотной маской, избавляющей от необходимости дышать пылью. Они медленно продвигались вдоль улицы, полагаясь на Сантеса, который точно выучил весь маршрут от и до. Он всегда тратил много времени на изучение карты, построение путей отступления и прогнозирование возможных исходов. Николас никогда этого не понимал, предпочитая действовать по ситуации. Стресс, паника и крики отрезвляли и запускали механизм выживания, встроенный в его организм. Мозг лихорадочно искал ответы на вопросы, роящиеся в голове. И находил, постепенно успокаиваясь.       Николас поднял глаза к небу, замечая первые намёки на звезды. Вовремя. От их нынешнего убежища идти было не так далеко. Оно также располагалось на севере, практически соседствуя с лагерем дикарей. Удивительным было лишь то, каким образом им удавалось всё это время не пересекаться. Николас едва ли мог вспомнить случаи, когда замечал дикарей, без дела гуляющих по городу. Они предпочитали прятаться, работая тихо и скрытно. Возможно, по хитрости и скорости дикари могли обойти и «Сирен», что очень много раз подтверждалось.       Приближаясь к точке назначения, они замечали всё больше людей. «Сирены», «Клык», даже «Черви» — все были здесь. В общей массе сложно было определить, кто к кому относился, однако Николас легко находил лидеров и их приближённых. К тому же отряды предпочитали кучковаться, образовывая круги, лишь бы не потерять сородичей среди прочего сброда. Они бросали подозрительные взгляды на каждого проходящего мимо человека, готовые защищаться в любой момент. Какую бы общую цель они не преследовали, расслабляться никто не собирался.       — Будьте внимательны, — в который раз произнёс Сантес, осматривая их. Николас видел в его глазах тревогу, поэтому кивнул, не желая доводить отца ещё больше.       Тишина разрушилась в один момент. Ночь, только-только опустившаяся на город, вспыхнула ярко-рыжим пламенем. Оно заревом полыхало, заполняло собой всё вокруг. Крики и визги давили на уши, смешиваясь с частыми выстрелами. Воздух запах порохом. Дикари, словно животные, вынырнули из убежищ и бросились в атаку. Они никого не щадили, метко стреляя из луков и размахивая мачете и копьями. Массивные шубы делали их медлительными и неповоротливыми, чем пользовались остальные. Несколько червивых окружили двух мужчин, начав кружить вокруг них и отпрыгивать в разные стороны, чтобы запутать врагов ещё больше. Где-то в стороне шаговцы разделались с ещё парой дикарей, превратив их в кровавое месиво.       Николас понимал: хаоса не миновать, — поэтому стиснул винтовку в руках и бросился бежать. Он старался смешаться с толпой, чтобы не привлекать особого внимания. Приходилось петлять между телами, уклоняться от ударов и выжимать всё возможное из своего тела. Теперь уже не было разных лагерей. Все они смешались в единую массу, где остались лишь чёрное и белое. Он заставил себя сосредоточиться на цели. Им нужно всего лишь найти мирных и помочь выбраться за пределы города.       Мимо пробежали дети. Он ожидал увидеть слёзы, страх и панику, но на их маленьких лицах виднелись уверенность и злость. Одетые в меховые жилетки они крепко держались за руки и вели друг друга подальше от полыхающего здания, куда шаговцы забросили бомбу несколькими минутами ранее. Николас рванул к ним, желая спрятать, но не ожидал, что маленькая девочка с курносым носом и милыми веснушками направит на него нож.       — Не подходи, — грозно пролепетала она, крепко держась за рукоять. В ней чувствовалась сила, несмотря на небольшой рост и худое тело. — Чужаки пришли. Как и пророчил Хеху.       Николас не понимал ни слова. Он не знал никакого Хеху, не слышал ни о каком пророчестве. Скорее всего, слова относились к их вере, к Богу, которому они поклонялись в надежде на светлую и мирную жизнь. Неожиданно Николас осознал жестокость ситуации. Если прежде он не задумывался о том, что намеревались сделать другие отряды, то сейчас, видя перед собой эту крохотную девочку, к нему пришло осознание.       — Проваливай. Нам твоя помощь не нужна. — грубо фыркнул ему в лицо мальчик-подросток, а затем, дернув остальных, ушел.       Последовать за ними он не успел: грузное тело влетело в спину, заставив пошатнуться и пролететь вперёд. Николас сморгнул пятна перед глазами и обернулся, чувствуя ярость, вспыхнувшую в груди. Дикарь смотрел на него, с его рта капала кровь, словно он только что разорвал предыдущую жертву на куски. Он молчал, пожирая одними глазами, и ринулся в атаку. Николасу удалось отскочить в сторону и поднять винтовку в надежде на то, что тот испугается. Однако это не произошло, наоборот, мужчина залился диким смехом, похожим на хихиканье гиены.       В его руках появились клинки, которыми он тут же начал размахивать, оттесняя Николаса всё дальше и дальше. Видимо, выбора Николасу оставлять не хотели. Терпение постепенно заканчивалось. Он понимал, что они пришли сюда не за кровью и жертвами. Им всего лишь нужно было обезопасить себя от чужих традиций и верований, ставящих жизни жителей города под опасность. Им хватало зомби, бродящих по улицам. Тем не менее защищаться он должен был.       Николас выстрелил. Отдача от винтовки током прошлась по напряжённым рукам, заставив его сильнее стиснуть зубы. Дикарь смотрел на него широко раскрытыми глазами, а затем упал в пыль и грязь, издав последний свистящий звук. Всё сегодня сводилось к единому принципу: либо они, либо ты. И Николас не собирался выбирать последнее.       Краем глаза он заметил Блейка, который отбросил в сторону напавшего дикаря. Его руки не дрогнули, когда нажали на курок. Блейк скучающим взглядом обвёл мужчину под своими ногами, а затем перешагнул через тело и пошёл дальше. Николас знал: брату не было дела до смерти чужого человека. Тем более до того, который пытался убить его. Он прислушался к себе, надеясь ощутить всплеск грусти или угрызения совести, но ничего не нашёл.       — Не зависай, — проворчал Блейк, опустив руку на плечо. Он, словно видя Николаса насквозь, заглянул в его глаза и приподнял уголки губ. — Давай, Сантес и Джексон должны были закончить со всем.       Николас с опозданием понял, что вокруг стало тише. Начавшаяся в один момент суета испарилась так же быстро. Тела лежали на земле в неестественных позах, но он не смотрел на них. Николас чувствовал лишь тепло руки Блейка и тяжесть оружия на своих плечах. Его не интересовали другие отряды, их потери и раненые, потому что они не были семьёй. Теми, за кого стоило бы переживать.       Сантес и Джексон нашлись у ворот. Они провожали взглядами спины дикарей, поспешно сбегающих из прежнего убежища. Николас остановился рядом с ними, но не посмотрел вперёд. Вместо этого он опустил глаза и проследил царапины на корпусе винтовки.       — Пора идти, — тихо произнёс Сантес. — И побыстрее. Шаговцы скоро начнут забирать трофеи.       Никому не хотелось смотреть на это, поэтому они поспешили скрыться в переулке. Их тихие шаги отражались от стен, смешиваясь с едва различимым звуком дыхания. И, даже если среди серых мусорных баков Николас заметил пятно рыжего, они не останавливались.