Когда я говорю 一 беги

17 января 2011 года (понедельник)

      Николас старался не показывать того, насколько злым он себя чувствовал. Вместо того, чтобы молча сидеть в углу этой захудалой комнаты, ему хотелось вскочить и броситься к столу, за которым вальяжно расселись шаговцы в полном своём составе. Они вошли несколько минут назад, принеся с собой запах горелой плоти и крови, который у всех в комнате ассоциировался только с ними. Их лица казались смесью надменности и злорадства над присутствующими, и Николасу было крайне необходимо стереть всё это в порошок.       — Успокойся, ты привлекаешь внимание, — прошептал ему на ухо Сантес, опустив руку на плечо. И Николас рад был бы прислушаться, если бы Джеро не буравил его тяжёлым взглядом.       Барон «Шага» сидел по правую руку от своего заместителя, напоминая больше сбежавшего из дома подростка, нежели человека, носившего такой высокий статус. Френсис был загадкой для большинства людей. Николас предполагал, что он был его ровесником, может быть, на год старше, как и Джексон. Он всегда скрывался, предпочитая смешиваться с толпой, и редко посещал собрания, отправляя кого-либо из доверенного круга людей. Умный не по годам, способный обскакать любого и обернуть ситуацию в свою сторону. Именно таким был Френсис, которого ненавидели абсолютно все отряды города, за исключением его верных шаговцев.       — Одиночки и беспризорные дети, — медленно протянул Френсис, откинувшись на спинку кресла. На его губах играла жестокая ухмылка, больше похожая на оскал. — Проблема нашего бытия. Их легко поймать, съесть и оставить портиться в стенах города, чтобы привлекать новых зомби. А нам это не нужно, верно?       Взгляд затуманенных карих глаз пробежался по каждому лидеру и остановился на Николасе. Он не боялся смотреть в ответ в отличие от остальных, что Френсису однозначно понравилось, если судить по улыбке, что стала ещё шире. Николас до скрипа стиснул зубы и сжал кулаки, всеми силами удерживая себя на месте.       — Что скажешь, Ники? Нам следует избавиться от них? Или… Может быть… Хм… Пощадить? Как думаешь?       Провокация была явной. Шаговцы знали, что «Крик» ещё не обосновался окончательно, считаясь такими же беспризорниками, как и те, что ошивались в переулках. Предыдущую базу всё-таки отобрали, как бы они не сопротивлялись, поэтому зимовать пришлось в маленькой прачечной, прижимаясь друг к другу в попытках согреться. И Николас знал, что Френсис подсылал своих людей наблюдать. Сантес просил не встревать в конфликт и не делать хуже, однако ему очень сильно хотелось размазать этого ублюдка по стене в ближайшие пять минут.       — Ты всё равно сделаешь так, как задумал, — ответил Жак, всегда знающий, когда следовало вмешаться. — Ни к чему провоцировать друг друга. Лучше скажи, зачем явился на самом деле.       Френсис поморщился, будто Жак говорил о какой-то отвратительной вещи. Он подался вперёд и облокотился на стол, становясь вдруг серьёзным. Улыбка сошла с лица, оставив после себя безразличие. Скачки настроения были свойственны всем шаговцам, а их барону — тем более, поэтому никто не удивился, видя уже более привычную картину. За этим столом очень редко улыбались или смеялись, всегда решая важные и серьёзные дела. И только лишь шаговцы превращали собрания в цирк, становясь его клоунами.       — Слышал, в городе есть интересная добыча, — ответил всё-таки Френсис, смотря перед собой. — Очень-очень тихая, скрытная и быстрая. Но такая нужная-нужная кому-то. Диковинка, которую ещё поискать надо. Говорят, что она прячется в каком-то из отрядов.       Люди переглянулись, начав перешёптываться. Так уж сложилось, что отряды в редких случаях решали принимать одиночек и беспризорников. Слишком привыкшие к одним и тем же товарищам они не хотели рисковать и тратить запасы попросту. Хватило рассказа о том, как «Черви» однажды приняли бродягу, а тот оказался заражённым и перегрыз всех соседей по дому. Николас до сих пор не понимал, было ли это правдой или просто байкой для детей. Тем не менее для их общества прикрытие беспризорного значило лишь одно: опасность.       — Хочешь сказать, что кто-то приютил крысу? — спросила Сара, вошедшая в комнату пару минут назад. Она выглядела уставшей, так как «Сирены» стали чаще выходить в патрули из-за орудующих в городе бандитов, которые пришли неизвестно откуда и стали грабить лагеря.       — Хочу сказать, что не против обсудить это лично с тем, кто оставил жемчужинку при себе.       Френсис не стал дожидаться ответа. Он поднялся так легко и тихо, словно не ходил, а летал, а затем ушёл так же быстро, как и появился. Джеро задержался, обводя присутствующих своим отвратительно внимательным взглядом. Иногда его называли настоящим детектором лжи, способным почуять неправду сразу же, стоило ей слететь с языка. Николас не собирался это проверять, да и лгать ему было не о чем. Хотя он предполагал, что Френсис хотел свалить все шашки на «Крик», чтобы ещё больше унизить их и лишить любых возможных альянсов с отрядами. Поэтому он так прицепился к нему сегодня.       Не став развивать эту мысль, Николас поднялся и тоже направился на выход. Собрание можно было считать законченным, поэтому сидеть там уже не было никакого смысла. Сантес шёл прямо за ним. Несложно было догадаться о том, что отец недоволен им. Порой Николасу становилось невыносимо контролировать взрывной темперамент, который так и рвался наружу. Он прикладывал усилия, понимая, что никому не нужна война отрядов. Им тем более. Но иногда всего становилось чрезвычайно много и ни о какой выдержке не было и речи.       Они миновали пару аптек, расположенных недалеко от ратуши, за ними ещё несколько маленьких магазинчиков, прежде чем свернули в нужный переулок. Их новое убежище находилось гораздо ближе к центру, из-за чего приходилось соседствовать с шаговцами. Николасу казалось, будто они преследовали его на каждом шагу, действуя на нервы. Шаговцы заполонили собой всё, сводя с ума весь город. И Николасу это совершенно не нравилось.       Тихий вскрик привлёк внимание. Они остановились и прислушались, не до конца понимая, откуда доносился звук. Николас пожалел о том, что сегодня взял с собой лишь старенький Глок вместо привычной винтовки. Вытащив оружие, он шагнул в темноту подворотни. Подобные места славились тем, что шаговцы любили устанавливать там ловушки, предназначенные для отлова зомби. Николаса никогда не интересовали их мотивы, однако его беспокоили обычные люди, которые также могли попасть в ловушку, не заметив её в темноте.       Сантес придержал его за плечо и вышел вперёд, первым показавшись из-за поворота. Николас следовал за ним, наступая на пятки, поэтому в тот же момент заметил женщину, чья нога попала в крепкий захват капкана.       — Господи, — прошептал Сантес и сорвался с места.       Николас не отставал. Он присел на корточки рядом, внимательно изучая капкан. Тот оказался лёгким, предназначенным для мелкой дичи, что уже делало ситуацию лучше. Будь то тугой, синяком незнакомка бы не отделалась. Сантес схватился за «ушки» и развёл их в стороны, позволив женщине вытащить ногу. Николас только сейчас сосредоточился на ней. Блондинистые волосы были все в грязи и пыли, а местами даже напоминали гнездо, запутавшись окончательно. На её лице виднелись царапины и мелкие ссадины, возможно, ей пришлось драться с кем-то не так давно. Удивительно, что одежда на ней была целой и без единой дыры. Она смотрела на них с лёгким испугом и недоверием, однако сбегать не спешила.       — С-спасибо, — прошептала незнакомка, прижав повреждённую ногу к себе. — Я… не заметила его, пока шла.       — Ничего страшного, — ответил уверенно Сантес. Он старался говорить спокойно, чтобы ещё больше не пугать её. — Знаете, моя жена — врач, она могла бы осмотреть вашу ногу. Мало ли… что-то серьёзное.       Женщина задумалась, забавно прикусив губу. Николас отвёл взгляд, прислушиваясь к окружению. Не хотелось бы, чтобы их сейчас застали врасплох, выпрыгнув из темноты. Он пропустил ответ мимо ушей и на автомате зашагал позади Сантеса, который мягко придерживал незнакомку и вёл вперёд.       

***

      Стоило им только войти в двери прачечной, как Мишель тут же оказалась рядом. Она бегло пробежалась глазами по нему и Сантесу, отмечая любые признаки травм, и, не найдя их, переключилась на их гостью.       — Веди её сюда. Мне нужно осмотреть ногу.       Сантес не сопротивлялся, медленно и осторожно уводя женщину к столику, который Мишель использовала для хранения своей аптечки и других инструментов. Он помог ей взобраться и остался рядом, готовый к любой ситуации. Мишель присела на корточки и мягко схватилась за ногу женщины, внимательно осматривая.       Николас позволил себе расслабиться, усевшись на старенький диван рядом с Блейком. Брат подтолкнул его в плечо в молчаливом приветствии и позволил ему удобно устроиться под боком. Он был настолько тёплым, что Николасу тут же захотелось прижаться ближе и заснуть, позабыв о прочих заботах.       — Как Вас зовут? — услышал он тихий голос Мишель и сосредоточился на нём, не желая ничего пропустить.       — Ох, извините, что не представилась сразу. Я Хелен. Спасибо, что помогаете мне.       Теперь они знали её имя. Николас приоткрыл один глаз и снова осмотрел Хелен. Она была маленькой и худой, из-за чего голубой свитер буквально висел на ней. Длинные волосы спутались, местами в них встречались маленькие пучки травы. Ему оставалось лишь предполагать о том, с чем столкнулась Хелен, чтобы выглядеть таким образом. По царапинам на щеках и разорванной штанине было видно: произошло нечто явно нехорошее.       Мишель одобрительно ей улыбнулась и продолжила с невероятной нежностью ощупывать ногу Хелен. Николас прищурился, рассматривая образовавшийся синяк, который через пару часов станет ещё больше и начнёт болеть. Он сам никогда не попадал в капкан, однако понимал, что боль будет сильной, как бы сейчас Мишель ни пыталась уменьшить её.       — Алан, принеси немного льда.       Как по щелчку пальцев рядом с Мишель оказался Алан, протянувший ей пакетик со льдом. Он был рыжеволосым мальчишкой с мягкими чертами лица и замечательными глазами цвета карамели. При всём этом Алан был самым маленьким членом отряда «Крик», будучи едва выше Мишель. Николас часто вспоминал тот день, когда он и его друг Руди появились на пороге их прошлого убежища, умоляя о крыше над головой. Они приняли их, не раздумывая. Николас предполагал, что они какое-то время следили за ними после нападения на дикарей, но на прямую не спрашивал, давая им время освоиться. Алану нравилось помогать Мишель. Он быстро обучался, никогда не перечил и, казалось, иногда знал больше, чем его учительница. Руди же неплохо разбирался в оружии и быстро ориентировался в стрессовой ситуации, что не могло не понравиться Николасу. Смотря на них двоих, Николас понимал, что именно их им и не хватало для полноты отряда.       — Я очень благодарна вам за помощь, — вновь отозвалась Хелен, когда Мишель закончила осмотр и приложила лёд к ушибу. — Предположить не могу, что делала бы, если бы осталась в переулке в одиночестве. Даже не знаю, как могу отблагодарить вас.       Блейк рядом с ним хмыкнул, чем привлёк внимание остальных.       — Только тем, что найдёшь нам новое логово. Чувствую, что скоро нас и отсюда попрут.       Наблюдательность Блейка всегда работала исправно. Иногда Николас поражался этой его черте. Его брату хватало одного взгляда, чтобы понять положение дел. Усталость Николаса, хмурый вид Сантеса — всё это выдавало их. Им необходимо найти новое жильё в кратчайшие сроки, если они не хотят сгореть заживо, когда придут шаговцы и другие отряды, которых первые переманят на свою сторону.       — Знаете… у меня есть одно место на примете, — задумчиво протянула Хелен и медленно сползла со стола.       Она подошла к одной из стиральных машин, на которой они разложили маленькую копию карты из ратуши. Бегло осмотрев её, Хелен схватила карандаш и поставила метку на юге, ближе всего к окраине города.       — Сюда очень редко приходят люди, однако там можно найти много полезных вещей. Также на юге имеется большой стадион, который ещё пока что не трогали. Вы могли бы занять его первыми.       Идея была заманчивой. Завладеть самым большим и многофункциональным убежищем, чтобы показать уже наконец всем отрядам, что и «Крик» чего-то стоит. Николас представил то, каким образом они могли бы обустроить здание, а также решить проблему с одиночками. Никто прежде не предлагал им укрытия, слишком боясь потерять драгоценные запасы пищи и оружия. Но никому и в голову не приходила мысль о том, что настала пора расширяться и использовать все имеющиеся ресурсы. Одиночки были ещё одной парой рук, от которой глупо было бы отказываться.       Николас посмотрел на Сантеса и понял, что тот думает о том же. Став приютом для выживших, они могли бы выиграть на фоне других отрядов. Возможно, им бы даже удалось заручиться поддержкой кого-то из триады, что прибавило бы авторитета.       — Надеюсь, что ты проведёшь нас, — с улыбкой сказал Сантес, на что Хелен решительно кивнула.       И кто бы мог подумать, что спасение одного человека приведёт к спасению всего их отряда. Сборы не были долгими, поэтому к тому времени, как в небе появились первые звёзды, а температура опустилась ещё ниже, они вышли из убежища.       Сантес вместе с Мишель шли впереди, тихо переговариваясь с Хелен, которая и вела их незамысловатый отряд. Николас смотрел на неё исподлобья, выискивая любые признаки заражения. Он не сомневался в том, что Мишель заметила бы их, однако происходило слишком много подозрительных вещей в последнее время, а это не могло не напрягать. Остальные парни также присматривались к ней. Все они были достаточно измотанными жизнью, чтобы расслабляться сейчас. Даже маски, натянутые на лица, не могли скрыть их настороженных взглядов.       Николас невольно вспомнил историю «Червей», принявших в свои ряды заражённого. Точные подробности ему не были известны, потому что те редко рассказывали об этом. Однако другие отряды, будучи вечными сплетниками, не могли не распускать множество слухов, насмехаясь над наивностью червивых.       Слухи эти говорили о том, что у новобранца при первоначальном осмотре не наблюдалось никаких признаков. Тот пришёл к ним с укусом трёхдневной давности и попытался убедить в том, что обладал иммунитетом, позволившим бы червивым первыми изобрести лекарство. Свидетелей переговоров не нашлось, однако ходили слухи о том, что сначала бедолагу хотели прикончить на месте, а потом решили пойти на поводу у возможной славы, которая могла бы сделать «Червей» более влиятельными.       Последствия настигли их позже. Новобранец действительно не проявлял агрессии какое-то время, пока не вышел в патруль с небольшой группой. Живым никто не вернулся. Лишь слышали вопли, когда заражённый всё-таки обратился и сожрал всех, кто был с ним.       — Я не заражена, — вдруг сказала Хелен, оглянувшись через плечо. Её голубые глаза смотрели без осуждения. В них отражалось лишь явное понимание. — Сложно не почувствовать взгляды, которыми вы прожигаете меня.       Сантес и Мишель остановились и оглянулись на них. Оба с выражением родительского стыда за непослушных и прямолинейных детей. Николас знал, что они были достаточно проницательными для того, чтобы распознать перед собой заражённого, однако он предпочитал лишний раз перепроверить.       — Все так говорят, — отозвался Алан, прислонившийся к боку Руди. — А потом звереют и убивают близких людей.       Николас не знал, что произошло с этими двумя, но понимал — их жизнь не была лёгкой. Об этом говорили частые вздрагивания Алана, стоило только кому-то из них начать размахивать руками. Несколько ночей назад Николас застал его за молитвой. Алан сидел напротив окна, из которого в помещение проникал блёклый свет от луны, и тихо нашёптывал что-то себе под нос. Он не собирался ему говорить о том, что видел.       Руди же скрывал большую часть собственной тьмы за яркими улыбками, которыми награждал их каждое утро. Мишель всё порывалась поговорить с ним, прознав однажды о том, что тот мог не спать на протяжении нескольких дней, однако быстро сдалась, решив подождать какое-то время.       — Вирус действует не так-то просто, — с досадой произнесла Хелен и покачала головой.       — Тебе что-то известно о нём? — оживилась Мишель. Она хотела знать больше о той дряни, с которой им приходилось сталкиваться, в надежде на то, что ей удастся вывести лекарство.       Хелен помрачнела. Плечи ссутулились, сделав её ещё меньше, а на лице появилось какое-то отрешённое выражение. Она словно стала на несколько лет старше, когда усталость, скрывавшаяся до этого за плотной стеной, наконец вышла наружу.       — Мне известно не многое. Вирус состоит из двух разных типов, взаимоподдерживающих друг друга. Заражение происходит через укус и развивается в течение двадцати четырёх часов, но может и задержаться. Всё зависит от устойчивости иммунной системы человека. Однако выработать иммунитет к нему практически невозможно.       — Почему? — тихо спросил Алан, выйдя немного вперёд, чтобы идти вровень с Хелен.       — Вирус имеет свойство к подавлению ряда компонентов иммунного ответа, тем самым избегая распознавания со стороны иммунной системы. Он… как бы… прячется. И чем дольше это происходит, тем больше мутаций происходит в организме. Начиная от образования дыр и зловония и заканчивая укреплением кожи, что делает её практически непробиваемой.       Хелен говорила быстро, словно знала всё об этом вирусе. Николас должен был напрячься из-за этого, начать подозревать её в причастности, однако одного взгляда на неё хватало для того, чтобы сделать вывод: Хелен не нравилось всё это. Также как и им самим. Выходило, что они оказались на одной стороне.       — Почему он мутирует? — поинтересовался Джексон.       — Изначально, попадая в организм человека, вирус начинает взаимодействовать с его клетками. Он повышает уровень дофамина, отчего появляется некое состояние… взбудораженности, но на его место быстро приходит норадреналин, который вызывает агрессивное состояние. Мутации же происходят из-за изменения структуры белков его оболочки. Различные её изменения и сбои в организме хозяина способствуют образованию, например, твёрдых экзоскелетов. Отсюда и уплотнение кожного покрова.       — Господи, кому вообще понадобилось делать такое? — поражённо прошептала Мишель, проводя ладонями по лицу.       — Кому-то явно сумасшедшему и поехавшему. — в голосе Хелен проскользнули грусть и досада, объяснения которым он не мог найти.       На какое-то время разговоры прекратились. Они пересекали улицу за улицей, прислушиваясь к каждому шороху. Никому сейчас не хотелось бежать и прятаться, пока в голове творился беспорядок из сотен мыслей. Николасу хотелось поскорее оказаться на новом месте, чтобы заняться его укреплением и обустройством. Он надеялся, что им наконец удастся закрепиться там, осесть без необходимости сбегать в глубокой ночи, пока за спиной грозно полыхает очередное убежище.       — Будьте осторожны в лесу, — вновь заговорила Хелен, но уже тише. — Самая опасная мутация вируса — туманности. Они… хитрые. Не имеют формы, но могут временно её принимать. Также… иллюзии. Их пары выделяют нейротоксические вещества, которые влияют на нейротрансмиттеры жертвы. Грубо говоря, напор идёт на нервную систему. Поэтому туманности опасны… Но они не терпят света. Поэтому, как только вы заметите туман, то немедленно направляйте на него фонари, а потом бегите так быстро, как только можете. Бегите до тех пор, пока у вас не закончатся силы.       Николас кивнул, зная, что так сделают остальные. Информация была важной, поэтому он постарался уместить её у себя в голове. Больше ему не хотелось слушать. Он позволил себе отключиться, уверенный в том, что ничего опасного сегодня уже не произойдёт.