Когда я говорю 一 беги

15 мая 2014 года (четверг)

      Элисон уворачивалась от каждого удара, который наносил Виктор. Дыхание уже давно сбилось, а сердце отбивало быстрый ритм в груди. По лбу стекал пот. Она чувствовала, как короткие пряди волос прилипали к лицу, но не отвлекалась. Пропускать удар не хотелось: Виктор никогда не жалел её, поэтому и вкладывал достаточно силы в каждую свою атаку.       — Тебе не нужна моя жалость, — сказал тот однажды вечером, когда они сидели возле очага. Он вырезал маленькую игрушку из куска древесины, а она внимательно следила за ловкостью чужих рук. — Твари на улице, люди в городе — никому из них не будет дела до того, девушка ты или нет. Если ты слаба — готовься умереть.       Поэтому Элисон выкладывалась на полную, крутясь вокруг него и мечась из стороны в сторону в попытках избежать атаки. Она не была сильной физически — сказывались усталость и недоедание, — однако быстрая реакция и хитрость компенсировали это. Тело ощущалось сплошным синяком. Одни не успевали сходить, как появлялись новые. Но они не собирались сдаваться. Поэтому Виктор продолжал напирать, а Элисон — защищаться.       Отражать атаки у неё стало получаться лишь недавно, когда она начала прислушиваться к своему телу. Находясь с ним в гармонии, Элисон чувствовала себя немного сильнее. Каждое движение, каждый резкий и быстрый удар давались ей легче. Постепенно она действительно увереннее держалась на ногах, не падая на землю, запутавшись в шагах. Вслед за этим менялся и взгляд Виктора, которым он осматривал Элисон изо дня в день. От лёгкого холода до теплоты и, возможно, гордости. Она не знала, как ещё истолковать его.       Элисон споткнулась о корень, вывернутый из-под земли, и повалилась в сырую от росы траву. Вставать не спешила: вечерняя прохлада успокаивала напряжённое тело. Она смотрела на серое небо, к которому тянулись зелёные макушки деревьев, и хотела точно так же приблизиться к нему. Может быть, почувствовать лёгкость облаков, а может, прикоснуться к солнцу, чтобы обжечься его теплом.       — Чего разлеглась?       Несмотря на грубость слов, Виктор упал рядом с ней, тяжело дыша. Они молчали, давая друг другу время собраться с силами, чтобы встать. Их совместное путешествие началось пять зим назад, и теперь она не представляла жизни без Виктора. Он не был милым, но всегда понимал то, чего ей хотелось. Знал, когда нужно было что-то сказать, чтобы прекратить бесконечный поток тревожных мыслей в её голове, а когда помолчать, чтобы дать ей возможность разобраться самостоятельно. Может быть, Элисон где-то глубоко внутри, на подкорке сознания, считала его своим отцом. Лишь самую малость. И от этой мысли что-то теплело в груди.       — Как долго ещё мы будем прятаться?       Элисон задавалась этим вопросом последние несколько дней. Они недавно перебрались в новое укрытие — небольшой домик в чаще леса, добраться до которого было не так-то просто. Царапины от веток на руках и лице всё ещё пекли, стоило только прикоснуться к ним. Виктор всё чаще выглядел настороженным и хмурым. Она чувствовала: что-то приближалось. И ничего хорошего в себе оно не несло.       — Пару дней. В городе сейчас неспокойно. Придём сейчас туда — окажемся в эпицентре войны.       — Но зачем людям воевать сейчас? Не было бы лучше и проще сплотиться и держаться вместе?       Элисон знала, что звучала наивно. Она бы сама никому не доверилась. Исключением стал лишь Виктор, но даже с ним ничего не было идеальным. Им пришлось прорывать друг к другу пути, чтобы стать каким-то подобием команды. Тем не менее Элисон никогда бы не пожалела о том, что присоединилась к Виктору. Она не хотела допускать и мысли о другом исходе.       — Иногда людям слишком тяжело существовать в одном мире. Это и приводит к разжиганию конфликтов, — с тяжёлым вздохом произнёс Виктор. Его голос был таким хриплым, будто он кричал на протяжении нескольких дней. — Забавно лишь то, что люди успешно создают конфликты, но никогда не умеют выходить из них.       Он был прав. Элисон нечего было сказать в ответ, поэтому она закрыла глаза, позволив себе расслабиться окончательно. Виктор прикроет её спину, если понадобится, а она не останется в долгу.       

***

      Солнце осторожно пробиралось сквозь ветки деревьев, отбрасывая свои нежные лучи прямо на землю. Элисон медленно шагала вперёд, попутно срывая ещё не до конца покрасневшие ягоды земляники. Её сладковатый вкус заставлял жмуриться от наслаждения и тихо мычать. Она чувствовала себя ребёнком, которого впервые привели в лес и отпустили прогуляться по округе. Пальцы ласково касались шершавой древесной коры, поглаживая, как кота. Под ногами хлюпала всё ещё влажная, не прогретая солнцем земля. Иногда Элисон забывала о происходящем вокруг кошмаре, слишком заворожённая красотой леса и его чудесами.       Они шли без перерыва второй день. Тело нуждалось в отдыхе, голова гудела из-за недостатка сна, а во рту пересохло. До ужаса хотелось есть. Ягод было ещё слишком мало для того, чтобы действительно насытиться ими. Элисон не спрашивала, но чувствовала, что до Блоскартера оставалось совсем немного. Она не знала, какие эмоции следовало испытывать по этому поводу.       С одной стороны, было страшно. Они не знали точной обстановки. Одно простое «Вперёд» на обрывке бумаги, который Виктор принёс со встречи, ничего не говорило. Безопасно ли? Надёжно? Неизвестно. Оттого и страшно.       С другой стороны, у них наконец-то появилась возможность встретить других людей, найти новое убежище, в котором имелось бы всё необходимое для жизни. Из-за кочевого образа жизни они никогда не могли обосноваться где-нибудь достаточно надолго для того, чтобы начать жить. Мало-мальски, но жить. Всё это время, на протяжении пяти тяжёлых зим, им приходилось бежать, прыгать с места на место, как белкам, лишь бы остаться в живых.       Теперь же имелась надежда. Она мелким зачатком теплилась под сердцем, заставляя делать каждый новый шаг к себе навстречу. И Элисон не собиралась останавливаться. Шла, еле перебирая ногами, и прислушивалась к тому, что её окружало. Теней они больше не встречали. Те, казалось, остались позади или, наоборот, поджидали впереди. Других выживших также не попадалось. Возможно, все уже давно перебрались в город и успели там обосноваться. В любом случае она не хотела гадать.       Виктор прижался к дереву и выставил руку, останавливая Элисон. Он всматривался в глубь леса, словно настоящий хищник, выискивающий добычу. Хотя, может быть, это они были жертвой неизвестности, скрывающейся среди зеленеющих елей и сосен. Элисон постаралась не думать о плохом, вместо этого сосредоточившись на Викторе. Она наблюдала за языком его тела, отмечая напряжение в плечах и боевую стойку, обозначающую опасность.       — На севере, — прошептал он, показав направление указательным и средним пальцами. — Не твари. Люди.       Элисон нахмурилась. Они знали эти леса достаточно хорошо для того, чтобы понимать: люди так просто сюда никогда не совались. Чаще всего выжившие предпочитали не покидать пределов города — о чём рассказывал Виктор, — считая, что за бетонными стенами им было бы куда безопаснее, чем среди глуши. В чём-то они, вероятно, были правы. Но не Элисон было их судить.       Она крутанулась на каблуках ботинок и направилась в противоположную сторону. Ей нужно было убедиться самой в том, насколько опасными были эти люди. Тихо, но быстро ступая по мшанику, она попутно отстегнула верёвку, прикреплённую к ремню на поясе, и, замахнувшись, перекинула её через одну из массивных и надёжных веток. Один из концов обмотала вокруг ствола и закрепила узлом булинь, которому обучил её Виктор. Он всегда считал, что лучше знать и уметь больше, чем ничего.       Закрепив ногу в узле на втором конце, она подтянулась. Медленно и осторожно Элисон поднималась вверх, борясь с жжением в ладонях. Шипы на подошве её ботинок позволяли лучше цепляться за кору, из-за чего она хотя бы немного, но чувствовала себя уверенно. Она не боялась. Может быть, лишь капельку. Но Элисон слишком привыкла полагаться на себя и свои навыки, поэтому продолжала карабкаться вверх.       Схватившись за выступающий сучок, она вновь подтянулась и забралась на крепкую ветку. Смотреть вниз не решилась. Виктор явно наблюдал за ней, а потому можно было не переживать об опасности снизу. Элисон села и прижалась спиной к стволу, вытаскивая бинокль. Было светло, поэтому найти мелькающие среди зелени макушки не составило труда. Они медленно продвигались вдоль леса, молча размахивая руками. Чёрная одежда больше напоминала лохмотья, а плотные маски скрывали лица. В руках были автоматы. Головы крутились из стороны в сторону. Они явно что-то искали. Может быть, кого-то.       — Вниз, — послышался резкий приказ Виктора. Он редко говорил таким тоном, поэтому Элисон не стала терять времени и прислушалась.       Как только ноги коснулись земли, она сбросила верёвку и прижалась к Виктору. Чувствовать его крепкую спину напротив своей всегда было гораздо лучше. Короткая передышка позволила ей оценить ситуацию и привести мысли в порядок. Одно становилось очевидным: действовать в открытую они не могли. Слишком рискованно. Поэтому им следовало быть хитрыми и быстрыми, чтобы незаметно пройти мимо людей, не напоровшись на стычку.       — На восток, — коротко оповестил Виктор и двинулся вперёд.       Элисон кивнула и направилась в указанном направлении. Ладони потели от волнения. Она не знала, что будет делать, если столкнётся лоб в лоб с противником. Бежать? Слишком глупо. Её могли бы запросто догнать или застрелить. Стрелять? Это казалось единственным разумным вариантом, если она хотела выжить. Но хватит ли у неё смелости на это? Совсем другой вопрос. Оставались надежды на Виктора, но Элисон понимала, что он не всегда сможет прикрывать её спину. Стоило бы начать делать это самостоятельно.       Сбоку послышался свист, заставивший Элисон застыть на месте. Она смотрела себе под ноги и не решалась поднять глаз, чувствуя на себе тяжесть чужого взгляда. Сердце упало вниз. Всё внутри, казалось, замерло в ожидании. Мозг лихорадочно придумывал различные варианты событий. Что делать? Времени на раздумья совсем не было. Шаги донеслись справа. Элисон отбросила здравый смысл в сторону и крутанулась по направлению шума, выставив ружьё перед собой.       Мужчина поднял руки над головой, но даже под маской легко читалась его едкая ухмылка.       — Здравствуй, пташка, — мягко пропел он, сделав ещё шаг в её сторону. Элисон сжала ружьё покрепче и перенесла указательный палец на курок. — Ну же, хорошие девочки не играют с такими опасными штуками. Правда?       Элисон скривилась. Милые и добрые речи всегда раздражали. Клиенты прибегали к подобному очень часто, если хотели соблазнить её. Она помнила каждый отвратительный голос, произносивший ласкательные имена. Как помнила и то, что после таких встреч приходилось часами стоять под обжигающими каплями воды, лишь бы забыть об этом.       — Прочь с дороги, — прошипела Элисон. Ей следовало убираться отсюда как можно скорее, если она не хотела, чтобы ещё больше людей оказалось здесь.       Мужчина фыркнул. Всё в его движениях кричало об уверенности.       — Я не могу дать тебе уйти, дорогая. Понимаешь? Нам нужна такая диковинка, как ты. Пришлось попотеть, чтобы выследить тебя. Бежала из города в такую глушь.       Его слова заставили Элисон задуматься. Что-то не сходилось. Бежала из города? Такого не могло быть, потому что Элисон направлялась в город. Она не была там с начала катастрофы. Поэтому не могло быть и речи о бегстве. Замешательство на её лице заставило мужчину нахмуриться. Он осмотрел Элисон с головы до ног несколько раз, прежде чем осознание отразилось в его глазах.       — Ты не она…       Элисон больше не стала слушать. Выстрел прозвучал оглушительно. Она не смотрела на тело, упавшее на землю, а бросилась бежать. В ушах выл ветер, а в глаза лезли ветки. Ноги несли её куда подальше, придерживаясь восточного направления, как и велел Виктор. В голове не было ни одной мысли. Пустота. Будто кто-то намеренно перекрыл канал.       Новый выстрел привлёк её внимание. Он прогремел совсем недалеко от неё, а за ним последовали крики. Виктор. Никто не мог поднять столько шуму, кроме него. Не став долго думать, Элисон свернула с тропинки и бросилась на звуки. Она обязана была помочь ему, даже если это значило получить пулю. Никогда бы Элисон не позволила себе оставить его сражаться в одиночку. Они прошли многое. Вместе. И даже если сегодня им было суждено умереть, то следовало сделать это вдвоём. Не сбегая, а сражаясь.       Она вылетела из леса прямо на небольшую поляну. Около десяти человек образовали круг, в центре которого лежало тело. Элисон не пришлось присматриваться. Виктор лежал на земле, прижав руки к голове, защищаясь от ударов ногами. Она не видела его лица, но кровь на костяшках говорила о многом.       Её тело застыло. Как и сердце. Лишь глухие удары доносились до ушей, не давая ей окончательно свалиться в собственный омут. Элисон вдруг снова ощутила себя маленькой. На какую-то долю секунды ей почудилось хрупкое тело мамы, сжавшееся калачиком в углу гостиной. Она смутно помнила тот вечер, однако кровь, покрывавшая бледную кожу матери, навсегда въелась в воспоминания.       Мозг отключился окончательно. Элисон подняла дуло ружья к небу и резко нажала на курок. Резкий звук заставил мужчин замереть на месте, а затем медленно обернуться. Она смотрела прямо на них, видя лишь безразличные туманные глаза, и хотела прикончить их всех. Никто не двигался, словно боялся, что пространство вокруг вспыхнет от любого неверного шага. Виктор под чужими ногами громко дышал.       — Уходите отсюда, — прошипела Элисон, махнув ружьём в сторону леса.       Она понимала, что не представляла большой угрозы для десяти крупных мужчин, однако отчаяние, поселившееся в её душе, было готово на многое. Может быть, они увидели его отражение в глазах. Медленными шагами мужчины отходили всё дальше в темноту леса, пока на поляну не вышел другой. Он выглядел молодо. Его серые глаза напоминали Элисон тот самый туман, в котором прятались Тени. Неизвестный. Опасный. Худощавое тело плавно двигалось по глади поляны, пока он не остановился рядом с Виктором, присев на корточки.       — Бойкая. Быстрая, — медленно протянул незнакомец. — Ты стоила мне моего любимого мальчика. Не бойся. Он жив. Стреляешь ты всё-таки паршиво. Однако… он мог и умереть, верно?       Парень посмотрел на Виктора. Его длинные пальцы схватились за седые волосы и подняли голову. Только так Элисон смогла разглядеть ссадины и кровоподтёки, покрывающие лицо её спутника. Он вдруг стал выглядеть намного старше. Элисон хотелось броситься к нему, прижать к себе и залечить каждую рану, лишь бы с ним всё было хорошо. Но она не сделала и шага, заметив в руках незнакомца охотничий нож.       — Знаешь… В моём городе имеются правила. Я, конечно, им не следую. Тем не менее, у моего отряда есть обычаи. Так вот… рана за рану, голова за голову. Таков принцип.       Она не успела. Одним ловким движением парень провёл острым лезвием по шее Виктора. Алая кровь пролилась на землю, испачкав и чужие пальцы. Элисон ничего не видела. Ничего, кроме печальных глаз отца, жизнь из которых постепенно уходила. Она чувствовала, как ослабла хватка на ружье, но продолжила стоять на месте. Пусть ублюдки уходят до того, как Элисон позволит себе развалиться. Ни за что она не покажет им того, что творится внутри.       Они уходили со свистом и хохотом. Также быстро, как и появились. Элисон двинулась лишь тогда, когда после них ничего не осталось. Она бросила ружьё и рюкзак и побежала к Виктору так быстро, как только могла. Наплевав на сырость и маленькие ямки. Не жалея колен, Элисон упала перед ним и нежно обхватила голову, уложив себе на плечо.       — Виктор… Боже, прости, что просто стояла там. Ну же… Посмотри на меня, прошу тебя. Пожалуйста…       Но ответом на её мольбу была лишь тишина. Даже птицы замолкли, словно боясь потревожить что-то сокровенное. Элисон смотрела в пустые глаза Виктора и не могла больше сдерживаться. Она закричала так громко и сильно, что, скорее всего, привлекла бы к себе кого угодно. Но ей было плевать. Боль, раздирающая грудь, была настолько невыносимой, что умереть сейчас казалось не так уж и страшно. Слёзы обожгли глаза. Они текли по щекам и падали на землю, смешиваясь с грязью и кровью.       Элисон задыхалась от слёз и криков. Но ничего не могло помочь ей. Не осталось больше никого, кто мог бы успокоить. Она снова одна. Снова с огромной, напоминающей бездну дырой в сердце. Виктор учил её быть сильной, но в тот момент, когда он покинул её, она не могла взять себя в руки.       Элисон прижалась лбом к его лбу и тихо прошептала:       — Спасибо тебе, пап… Я люблю тебя.       Она не знала сколько ещё времени просидела в таком положении. В один момент Элисон оказалась в стороне с лопатой в руках. Ей хотелось закопать свою боль, оставить здесь, чтобы больше никто не смог увидеть её. Преодолевая усталость и боль в теле, она копала, отбрасывая песок в сторону. А затем, собрав оставшиеся силы, Элисон перетащила тело Виктора в яму и закопала. Она упала на колени перед его могилой и прошептала тихую молитву, которой когда-то научила её мама.       В ту ночь вместе с ней, сидящей на могиле названного отца, плакали и лес, и небо.       На утро, собрав все вещи и схватив оружие, Элисон поставила крест и двинулась дальше по направлению к городу, оставив рядом с Виктором частичку себя.