Приключения Мурки

Александр или всё же Мурка? Тридцать лет он считал себя мужчиной, а в теле девушки провёл лишь часы — мужского в нём больше. Отрешившись от ощущений тела, Александр даже не пытался осознать что происходит с ним, ему было совершенно плевать на то, что будет дальше — он просто выгорел и желал как можно скорее закончить эту испорченную жизнь. Когда горло перестали терзать, мужчина не сразу осознал происходящее. Лишь когда тело оказалось зажато в чём-то огромном и очень крепком, парень мельком подумал о том, что скорее всего его безвольную тушку засунули в какой-то пыточный механизм. Подтверждая его мысли, через пару секунд что-то твëрдое вошло в его рот и выдернуло ненавистный расширитель. Ноющие от постоянного напряжения челюсти обрели свободу и снова могли двигаться! Не теряя времени, мужчина попытался свести счёты с жизнью, но не вышло. Какой-то горячий шланг обвил собой его язык, поскользнул в пищевод и, кажется, даже достал даже до желудка... Невольно он сравнил это действие с гастроскопией — ощущения очень похожими. Вот только шланг начал грубо извиваться внутри, доставляя непередаваемый спектр ощущений. Даже отрешившись от всех чувств и сосредоточившись на том, чтобы перекусить этот шланг вместе со своим языком, Александр не мог сдержать слёз от накатившего отвращения и боли в растягиваемом горле. Спустя несколько секунд бесплодных попыток перекусить нечто копошащееся в нем, по пищеводу будто побежала волна магмы, по крайней мере так это ощущалось. Тело налилось силой, а скорлупа отрешенности, в которую Александр спрятал свой разум, дала первую трещину. С каждой секундой до пленника доносилось всё больше и больше информации из окружающего мира. Сперва — громкое мурчание, будто сидит под боком кошки, размером с грузовик. Следом вернулось обоняние: Александр ощутил из своего рта весь букет ароматов, которым наградил его, ныне мëртвый, дежурный. А следом в его ноздри ввинтился мощный запах шашлыка, дыма, крови и, почему-то, мяты. Не прошло и десяти секунд, как по нервным окончаниям пронеслась волна чудовищной боли. Электрические разряды били в тело до тех пор, пока нечто удерживающее Александра не отпустило его, при этом акуратно положив на землю. Слух уловил одну единственную фразу, которая отпечаталсь в сознании довакина до конца его дней. — Пиздец вам, смертные! Главная странность этой короткой матерной фразы была в том, что сказана она была на языке драконов. Понимание каждого слова намертво ввинчивалось не просто в разум, а в саму душу услышавшего уникальный ту'ум довакина. Зрение так и не вернулось к несчастному, а звуки разгорающейся битвы прдстегнули инстинкт самосохранения. Пусть жизнь и казалась дерьмовой, проигранной изначально, но кнопку повтора не завезли! Нужно продолжать борьбу, даже если тебя уже ебут! В глубине души, юный довакин принял первый из уроков этого мира. Первый, но далеко не последний.

***

Целых шесть минут о кошечке никто не вспоминал. Имперцы орали боевые кличи и умирали сотнями в драконьем пламени, гражданские бежали куда могли, лишь бы оказать как можно дальше от разбушевавшегося дракона. Глаза Александра начали видеть размытые силуэты, он не знал с чем это связано, но зрение постепенно возвращалось к нему. Правда всë это время он ощущал будто под веки насыпали песка и никак не мог проморгаться чтобы избаваться от него. Вдруг, чуткий кошачий нос уловил группу приближающихся запахов. От них пахло потом, кровью, страхом и мужчинами. Александр не мог понять как именно он различает все эти ароматы, но он точно знал, что в его сторону движется группа самцов, скорее всего имперцев и от этого становилось страшно. Вдруг они захотят продолжить развлекаться с его телом? Сам того не осознавая, довакин вновь погрузил свой разум в старую скорлупу, "спасаясь" от того, что нанесло ему моральную травму. Очнулся Александр когда его, словно мешок картошки, перекинув через плечо нëс неизвестный брат бури. Принадлежность к этой группе разумных легко определить по тому, что вокруг были только недавние пленники наряженные в самые простые одежды, которые только можна найти в этом городе. Спустя несколько секунд после пробуждения, брат бури с кошечкой на плече, не вписался в поворот и на большой скорости протаранил дверной косяк попкой своей ноши. Победила дверная рама, а "спаситель", кубарем покатился в сторону, отбрасывая кошку как можно дальше от себя. А Александр, испытывая новую волну боли, не мог даже обматерить неудачливого несуна. Сперва его отхлестали по заднице до состояния одного сплошного синяка, а спустя менее десяти минут, этой же попкой, пытались выбить не то дверь, не то стену. В его голове поскользнула предательская мысль, что если бы его несли на руках как принцессу, то такого бы не случилось! Правда несвойственная мужчине мысль тут же испарилась. В километре к востоку бесновался дракон. Он был в десяток раз больше того птенчика, что показали разработчики в игре. Две пары лап крушили здания, топтали смертных и вызывали ощутимые колебания почвы каждый раз, когда одна из них опускалась на землю. Алдуин стал похож на нормального дракона, а не ту крошечную виверну, которую показали в игре. Рëв чудовищной ярости дракона что крушил всё вокруг себя заставил шерсть на хвосте вздыматься волнами. — Да ну нахуй! Сами его валите! Встав на четыре конечности, Александр понял, что ноги его не держат. Ощутив крепкую хватку на своëм локте парень резко оказался в вертикальном положении. Онемевшая нижняя часть тела не позволяла крепко стоять на ногах, а потому он вцепился второй рукой в того, кто поднял его. Знакомая физиономия Ралофа улыбнулась. Лицо — как в игре, но тело — вылитый космодесантник! Рост за два метра, плечи словно мост у машины — Мурка усядется, и место останется! Когда Ралоф поднялся, он одобрительно покачал головой глядя на то, как кошечка двумя руками держит гигантскую мужскую ладонь. Странность заключалась в том, что Ралоф был в повозке пока их везли в Хелген и тот, кого видит перед собой Александр совершенно не соответствует тому, что показали в самом начале игры! — О обворожительная нимфа, услада глаз моих, позволь этому мужчине взять всю ответственность за твое нежное, хрупкое и такое ласковое тело! Не бойся красавица, я унесу тебя из этого кошмара и встану нерушимой стеной, что защитит столь прекрасный цветок от всех невзгод! От столь проникновенной речи, ноги у кошечки дрогнули, а чуть ниже пупка появилось странное тепло, которое медленно тлело в томительном ожидании. Сердце стучало столь сильно, что от его ударов дрожали рестницы, а может и не от ударов, а по какой-то другой причине, Мурка этого не понимала. Кошечка желала, чтобы эти мощные, мужественные руки легли на ее попку и подняли вверх хрупкое девичье тело, прижав к огромному, накачанному мужскому торсу. Само естество кошечки буквально орало от желания оседлать эту машину смерти и делать с ней котят прерываясь только на краткий сон. — Ралох, кобелина ты ебливая! Прекрати девок соблазнять! Сейчас не до этого! Бегом в арсенал, пока дракон сюда не добрался! Разум Александра выныривал откуда-то с глубин подсознания. Он даже не заметил, как начал считать себя Муркой, а самое паршивое, что кошка оказалась ужасно похотливой! Влюбленный взгляд резко сменился настороженным, а восхищенное лицо утратило свою нежную улыбку. Теперь кошечка смотрела с подозрением на своего временного спутника. — Да, иду я братец, иду! Ну ты посмотри какая дева! Мечта! Идеал! Я б её домой забрал, деток бы на радость отцу делал, каждую ночь стараться буду! Александр с возрастающим ужасом слушал разговор этого Ралофа версии астартес и Ралофа обыкновенного, ничем от канонного не отличающегося. — Ты заебал уже со своей дымящейся шишкой, у тебя ещё на великанош и их мамонтов не стоит? Была хоть одна деревня, хутор, да хоть одинокий дом в лесу, где ты ещё не накрыл своей медвежьей тушей какую-то девку? Куда глаза отводишь? На меня смотри, животное! Взгля Ралофа сместился с его брата на охреневающую от такого поворота кошечку. — А ты, хули уши развесила? Думаешь он тебя спасёт и трахаться утащит? Хрен тебе, а не спасение, на правах рядовой пойдёшь! Всё, бегом в арсенал, пока железо не разобрали! Шестой взяв дрожащую кошечку на руки, Ралох унëс её в дверной проëм арсенала. В тот самый проём, о край которого он недавно едва не убил свою ношу.