Приключения Мурки

— Кхм... Алдуин? Бич монархов, Пожиратель мира, Змей и прочие громкие титулы? Голос кошки не дрогнул, хотя она была готова напрудить лужу при любом резком движении со стороны возможного противника. Мало кто способен заговорить с тем, кто по лору игры должен жрать души, а после быть убитым матерым довакином, тобишь главным героем. А если он узнает, что она личинка довакина и прихлопнет угрозу заранее? Господа давите бронепоезда, пока они еще чайники... Перед тем как ответить, дракон улыбнулся... Как это сделать, если у тебя вся морда сплошная кость, чешуя и зубы? Он просто приподнял голову вверх, а в глазах появилось некое торжество от осознания того, что кошка его знает. Более того, она не боится и не пытается убежать! Кто бы, что не говорил, но распознать эмоции дракона могли только другие особи этого вида и те, кого называли драконьими жрецами. — Верно, киса. Во всем своем великолепии! Рх-х-ха-ха. Смех злобного властелина никак не давался дракону, как бы он не играл со своими связками. А он, между прочим, долго тренировался. Миллионы репетиций этого смеха вне времени и пространства не принесли должного результата. Как бы дракошка не старался, но полностью убрать рычащий бас не получалось и забываясь, его говор напоминал нормальный язык, который выучило животное, голосовые связки которого не предназначены для этих звуков. Хотя, в принципе все было именно так, драконы общаются на своем языке, пока вся смертная шушера учит совершенно другие, более простые языки. Даже человеколюбивый Партурнакс часто не может подобрать синонимы между языками, а потому добавляет слова из языка драконов в разговоре. — У меня имя есть... И да, спасибо за Хелген, не знаю что меня ждало, если бы не ты. От похвалы дракон выпрямился еще сильнее, хотя, спрашивается, куда больше то? Пусть для смертных это и было незаметно, но подглядывающий через выбитую дверь Партурнакс понял, что тут происходит какая-то дичь. Чтобы его брат, это невероятно гордое создание светилось от счастья из-за слов какой-то смертной? Да никогда такого не происходило! Его драконицы словесно лобызали во всех возможных местах, а он не обращал внимания на этих чешуйчатых куриц, но от благодарности каджитки аж пустил дым из носа! — Да, благодари меня! Я такой! Может для тебя еще какую-то деревню сжечь? Или сразу город! Да, лучше город! Где столица? Я на нее метеоритный дождь отправлю! Дракон вопросительно уставился на каджитку, которая выпала из реальности. Одна ее личность рвала на себе волосы от того, что вот это чудовище действительно может и мир сжечь просто ради похвалы, а вторая же, мечтательно закатив глаза лежала на своем троне, получив слуховой оргазм. — Вот бы он меня покатал, а потом действительно сжег город в доказательство своих слов... И трахнул на пепелище как последнюю шлюху... Чтоб котят с первого раза принести... Или из-за отца они будут драконами и прийдется откладывать яйца? Хммм, а каково это было бы, а? Отложить огроооомное яйцо, чтобы из него вылупился пушистый дракончик. Или вовсе китайский, как пушистая змея, но с лапками... Не стой дура! Прыгай на него и катись в сторону Рифтена! Никогда нам не нравилась эта помойка! Вот только, ощущая то же самое, что и вторая личность, Мурка едва не ответила согласием на такое предложение, а потому насильно разорвала связь с этой нимфоманкой драконоебкой. Драка ведь не планируется, а нападать на ближайшие города очень скверная затея. Но и дракона ей хочется, как не посмотри, а он охуенно сильная боевая единица и если такая махина будет стоять за спиной, то она и других дракошек положит, и попаданца закрытого в Каирне душ сожрет, да даже просто в прокачке он ей поможет как никто другой, ведь что ему стоит отлавливать для нее мамонтов и великанов? Но для этого нужно заручиться поддержкой и при этом не быть насаженной на драконий член, а то из-за мыслей второй личности любовные соки уже текут по бедрам. — Для начала, меня зовут Мурка и... А дальше договориться она не успела, так как дракон резко приблизился к ней и опустившись на корточки схватил девушку в свои лапы, чтобы приподнять ее к своей морде. Вытащив язык, Алдуин принялся слюнявить лицо каджитки, которая боялась открыть рот, чтобы ее вновь не изнасиловали орально. Воздушный поток от взмаха крыльев сбил Лидию с ног и протащил пару метров по земле. Шокированная девушка с огромными глазами уставилась на "целующуюся парочку". Раздался глухой стук со стороны входа, на который девушка инстинктивно обернулась. В дверях стоял классический дракон, глаза которого едва не выпадали из орбит, а его челюсь лежала на каменной кладке порога. Именно она и упала с глухим стуком, привлекая тем самым внимание девушки. Дракон сдвинул взгляд, уставившись точно на Лидию, которая неотрывно смотрела на него. Взгляды, в которых читалась крайняя степень удивления встретились, посмотрели друг на друга пять секунд и синхронно вернулись к парочке. Длинный язык дракона блуждал по лицу упирающейся девушки, которая банально впала в ступор и не могла понять, что происходит, а потому оказывала отчаянное сопротивление. Сперва они говорят, она усиленно пытается не сказать чего-либо лишнего, а через секунду во все её дыхательные отверстия пытается проникнуть язык! Так еще и дракон не мог молча это делать, ведь девушка проявила инициативу и представилась первой, что в его сознании приравнивалось к согласию на интимное общение. Да, Алдуин совершенно ничего не понимал в отношениях, особенно с противоположным полом. В его время все дышать рядом боялись и соглашались с любым предлрженеим сильнейшего дракона, а тут смертная которая ему нравится говорит с ним без какой-либо лести! — Какое прекрасное имя! Оно так тебе подходит! Идеально! Прекрасно! Ты шедевр! Надо познакомится с твоими родителями! А потом в гнездо, на век страсти, чтобы ты снесла пять, нет, десять яиц! Правда, очень короткий монолог растянулся на две минуты, так как между каждым издаваемым словом дракон по десять-пятнадцать секунд облизывал лицо кошкодевочки, которая оцепенела от ужаса, который нагоняла огромная пасть, которая едва не засосвывала кошкодевочку в себя, так еще и эти обещания будоражили ее блядскую натуру. Даже Партурнакс не мог до конца осознать, насколько сильно его брат тронулся умом во время заточения. Он и ранее не являлся образцом адекватности, но сейчас это вышло за любые рамки и до старого дакона дошел истинный смысл понятия ВНЕ ВРЕМЕНИ. За вемя заточения там могла пройти как секунда, так и вечность, а то и не одна! Старший брат полностью и безвозвратно поехал крышей, а с его силами это проблема межмирового масштаба! Хорошо, хоть некромантией не занялся, ведь души после смерти тоже находятся ВНЕ ВРЕМЕНИ и насколько сильно они могли измениться не ведает даже Шеогорат! Если бы у дракона были потовые железы, от осознания возможных проблем он бы стоял не менее мокрым, чем кошкодевочка, которую лобызает безумный братишка. Каджитка тем временем сопротивлялась из последних сил, когда язык ящерицы прорывался сквозь ее сомкнутрые губы и вылизал щеки кошки изнутри. Как бы силен не был язык дракона, но челюсти кошки, с ее то характеристиками, были чуточку сильнее, а потому, Алдуину оставалось довольствоваться только тем, к чему доступ у него имелся. Не сказать, что ящер хоть как-то обиделся. Все же, это, можно сказать, второй поцелуй в его ооооочень длинной жизни. И второй, который он дарит кошке. Глядя на эту картину, Партурнакс уловил ускользающее желание, которое мгновенно налетело на него и так же быстро пыталось сбежать, но закаленный разум старого отшельника смог осознать эту прихоть. Вот только это желание было столь странным, необычным, таким не естественным, что дракон напару мгновений усомнился в собственной адекватности. Он хотел оказаться на месте брата! Старый дракон, который даже при мыслях о молоденьких самках своего вида не испытывал ничего, кроме желания обучить их и воспитать, вдруг приревновал брата к впервые увиденной смертной! — Хмммм... Странно... Откуда это? Партурнакс глубоко задумался пытаясь проанализировать свое поведение и действия двуногой, как увидел странность. Вторая двуногая подняла юбку и зачем-то полезла между своих задних лап. Нет, дракон, конечно, знал, что там находятся половые органы у двуногих, но зачем туда лезть? Вопросы интимные он изучал только со стороны самец+самка, даже несколько раз просил показать как это происходит. Правда, у седобородых женщин не водится, но они все же показали наглядно и дракон был доволен. О мастурбации он не знал, а потому внимательно следил за самкой, которая стала яростно тереть пальцами свою промежность. Мурка этого, конечно не видела, но напор Алдуина возбудил ее настолько, что каджитка прекратила сжимать зубы, за что и поплатилась. С громким чвакающим звуком, язык дракона проник в глотку кошки и стал буквально ебать ее собой. Горло несчастной постоянно двигалось и меняло свою толщину по мере того, как язык входил внутрь или извивался, вылизывая пищевод девушки. Прекратив какое-либо сопротивление, личинка довакина пыталась сделать хоть один вдох, ведь с такими агрессивными "переговорами", она находилась на грани потери сознания от нехватки кислорода. Но вот, Алдуин вытащил язык из каджитки, чтобы посмотреть на ее красное, обслюнявленное лицо, которое выражало крайнюю степень удовлетворения. По крайней мере, так считал дракон, а спорить с ящерецей, котрая упрямее барана — глупая затея. Но чего у него нельзя отнять, так это нюха, который ощутил специфичный запах от каджитки. Точно такой же аромат распространялся от двуногой, которая стояла в стороне и погружает переднюю лапу в дырку между ног. — Самка! Покажи! Требовательный голос, котрым отдал приказ Алдуин смотрящий на Лидию не оставлял другого толкования, а потому мастурбирующая девушка подчинилась. Она уже успела сесть на каменный пол и запустить в себя пару пальцев, чтобы ощутить нечто большее, чем простой оргазм. Нордка раздвинула ноги и продолжила дрочить под взглядом дракона. Её это так возбудило, что спустя тридцать секунд, девушка бурно кончила. Громкие стоны были восприняты правильно, а потому каджитка, которая начала приходить в себя тоже обратила внимание, на бесстыдную онанистку и Партурнакса, чья морда смотрела за этим бедламом из дверного проема. Но "переговоры" только начинались, а поэтому Алдуин резко перевернул каджитку вверх ногами и засадил свой язык в ту ще щелочку, в которой были пальцы второй двуногой. Не успела кошка даже мяукнуть, как из её горла раздался настолько страстный стон, что Лидия не смогла больше это терпеть и двинулась к "ужасной твари, что насилует её госпожу". Правда, у этой твари снизу живота торчал такой хуище, что великаны бы отводили взгляд, справедливо считая, что размер — не главное!