Последний вагон

Стоявшие на столе бутылка виски и стакан притягивали взгляд, но Андрей равнодушно отвернулся. Ощущение потерянности и разбитости разрывало его изнутри, однако он уже по опыту знал: алкоголь тут не поможет. Вот если бы запустить чем-нибудь в стену... Последние дни все шло как по маслу - в отношениях с Кирой наконец-то поставлена точка, а договор франшизы благополучно подписан. Андрей радовался как ребенок: он не подвел Катю, так может, теперь ему удастся вернуть ее доверие? Эта надежда давала сил двигаться дальше. Но потом он наткнулся на Катин дневник, а ещё узнал, что ей предложили работу в Питере. К тому же Малиновский со свойственной ему беспардонностью тоже сунул нос в оставленную без присмотра тетрадку. Андрей не стерпел его издевательских слов, и теперь лишился друга. Встреча же с Катей и Михаилом в кафе, попытка объяснения и жестокая отповедь довершили его несчастья. "Зачем ты так! - мысленно застонал Андрей. - Ведь сама же писала, что все еще любишь меня!" Обрушившееся на него горе просто необходимо было кому-то излить, но после ссоры с Романом вести задушевные разговоры стало не с кем. Хотя... "Знаешь, сын, ты, конечно, давно уже вырос, и можешь думать, что не нуждаешься ни в чьих советах, - вспомнил он слова отца. - Но если захочешь поговорить - просто позвони. В любое время." Отцовская проницательность не подвела Павла Олеговича: он прекрасно видел, что у сына на сердце неспокойно. Но не будешь же лезть в душу или обсуждать с женщинами вроде Марго и Киры проблемы взрослого мужчины. К тому же они, опасаясь гнева Павла Олеговича, старательно прикрывали все промахи Жданова-младшего. - Папа, - выдохнул он и посмотрел на часы. Хоть отец и обещал откликнуться на его звонок даже ночью, к счастью, в Лондоне сейчас было восемь вечера, а значит, для звонка еще не поздно. "Мы можем поговорить?" - написал Андрей. Уже на второй минуте телефон пикнул ответным сообщением. "Скайп. Сейчас." - высветилось на экране. Что ж, в этом весь Павел Жданов. Он всегда ценил чёткость и лаконичность. Характерный звук входящего звонка раздался сразу, как только включенный ноутбук завершил загрузку системы. Андрей принял вызов, и на экране появилось размытое изображение отца. - Здравствуй, Андрей, - без предисловий начал он. - Что произошло? Проблемы в "Зималетто"? - С компанией всё в порядке, - заверил сын и добавил: - Это личный звонок. На лице Павла Олеговича появились растерянность и удивление. - Ты стал посвящать меня в личные дела? - произнес наконец он. - Я польщен. Так что у тебя случилось? - Я порвал с Кирой, - признался Андрей. - В который раз? - Не смейся, пап, - нахмурился сын. - В этот раз действительно все кончено. По ту сторону экрана повисла долгая пауза. Отец задумчиво тер подбородок, глядя куда-то поверх экрана. С одной стороны Андрей жалел, что отец сейчас так далеко и нельзя посмотреть друг другу в глаза, а с другой - хорошо, что его нет рядом. Он бы всё неправильно понял, если бы увидел так и непочатый стакан виски возле ноутбука. - Что ж, рано или поздно это должно было случиться, - подал наконец голос отец. - Но я весьма удивлен, что ты нашёл силы разрубить этот гордиев узел без посторонней помощи. - Что значит "должно было случиться"? - поинтересовался Андрей. - Разве вы с мамой не хотели этого брака? - Марго хотела, - неохотно признался Павел Олегович. - И родители Киры тоже. Андрей задумался. А ведь и правда: отец никогда не строил планов в отношении сына и младшей Воропаевой. Не то, что остальные, еще с пеленок объявившие их женихом и невестой. - Знаешь, я ведь видел, что вы с Кирой никогда не стали бы такой же счастливой парой, как мы с мамой, - продолжил Павел Олегович. - Но раньше мне казалось, что вас обоих это устраивало. Почему ты передумал? Вот оно! Тот самый вопрос, ради которого и затевался весь этот разговор! Андрей вздохнул, набираясь решимости. - Потому что полюбил другую женщину, по-настоящему, - честно ответил он. - Веская причина, - кивнул Павел. - Надеюсь в скором времени ты нам представишь свою девушку. - Понимаешь, пап... - замялся Андрей. - Боюсь, что этого никогда не случится... Я очень сильно ее обидел, а когда попытался все исправить - еще больше всё испортил. - Вот, значит, как! - протянул отец. - Ну что ж, с твоим взбалмошным характером я ожидал от тебя чего-то подобного. Нет-нет, я и не думал тебя осуждать! - торопливо заметил он, видя, каким отстраненным становится лицо Андрея. - Разве могут родители злиться на детей за то, что те повторяют их ошибки? - Какие ошибки? - машинально спросил сын, но Павел Олегович отмахнулся. - Позже. Расскажи лучше об этой женщине. Почему вы поссорились? Андрей задумался. С чего бы начать? Отец ясно дал понять, что ему можно доверить любые тайны. Он не осудит, но готов помочь принять правильное решение. Слушая исповедь сына, Павел Олегович не пытался его перебивать или задавать уточняющие вопросы, лишь задумчиво хмурился. Но в его взгляде не было ни презрения, ни жалости, и это заставило Андрея быть откровенным до конца. Лишь об инструкции Малиновского он предпочёл умолчать. - Вот такой у тебя сын, пап, - закончил он. - Даже осознав собственную низость, продолжал ломать все, к чему прикоснется. Уму непостижимо, почему она все еще меня любит. Отец ответил не сразу. По его лицу было видно, что он старательно переваривает информацию. - По крайней мере, теперь я понял, почему Катерина перестала тебя покрывать, рисуя липовые отчеты для Совета. - Да, - согласился Андрей. - И после этого меня заслуженно погнали с должности. Павел Олегович смерил его долгим взглядом. - А ты повзрослел, сынок, - неожиданно сказал он. - Научился отвечать за свои поступки. Раньше в твоих проблемах были виноваты все, кроме тебя. Андрей поднял удивленный взгляд на отца. Вот уж чего он сейчас меньше всего ожидал - так это похвалы. - Только не вздумай себя жалеть! - тут же сменил тон Павел Олегович. - Потому что ей хуже стократ. Ты хоть представляешь, какая это мука - ненавидеть того, кого любишь, и любить, кого ненавидишь? - Догадываюсь, - согласился Андрей и тут же осторожно поинтересовался: - А ты откуда об этом знаешь? Тебе тоже доводилось кого-то любить и ненавидеть одновременно? Отец горько усмехнулся, переставив что-то на столе с места на место. Судя по всему, воспоминания были не очень приятными. Но затем он решительно пододвинул экран к себе, и Андрею вдруг показалось, что отец совсем-совсем рядом. - Не думал я, что придется поднимать эту старую историю, - начал он. - Но похоже придется поделиться ею с тобой. Как знать, может она поможет тебе понять, что делать дальше. - Я слушаю, пап! - кивнул Андрей. - Рассказывай! - Ну... - по всей видимости, Павел Олегович тоже не сразу решил, с чего лучше начать повествование. - Помнишь, ты как-то спросил, почему мы с мамой отмечаем годовщину свадьбы осенью, а не летом, и почему срок нашей совместной жизни на семь лет меньше, чем указано в свидетельстве о браке? - Помню, - подтвердил сын. - Мама тогда смутилась, а ты отшутился. - Смутишься тут, - кивнул Жданов-старший. - Дело в том, что первые семь лет семьи у нас по сути и не было. - Это как? - удивился Андрей. - А зачем вы тогда женились? - Это был брак по расчёту, - огорошил его Павел Олегович. - Только расчет был не мой, а Марго и ее родителей. Меня, мои желания, мою волю, в этот расчет включать никто не собирался. - Ничего себе! - ошарашенно пробормотал сын. - А как же... Но я всегда думал, что вы с мамой... И вообще - почему ты на это согласился?! - Мне не оставили выбора, - пояснил отец. - Родители Марго были влиятельными людьми, а я кто? Просто мальчик из очень уважаемой семьи. Неглупый, с хорошими перспективами, не буду скромничать - красивый, девчонки мне проходу не давали. В общем, Рудольф Маркович и Наталья Владимировна увидели во мне подходящую партию для их драгоценной Ритули. В голосе Жданова-старшего отчетливо зазвучало презрение. - Конечно, я уперся. Ну какой из меня жених, когда диплом на носу? Я-то считал, что семью нужно заводить, лишь когда твёрдо стоишь на ногах, и уж точно не по чужой указке. Но мне доходчиво объяснили, что спорить с такими людьми, как Демченко не стоит. Потому что им стоит лишь слово шепнуть ректору - и уже завтра в моих вещах найдут фарцовку или что похуже. И я не только вылечу из института, но отправлюсь в такие места, куда Макар телят не гонял. Что оставалось делать? Мать бы удар хватил, если бы я, ее свет в окошке, оказался бы под следствием, а потом, возможно, и в тюрьме. Пришлось уступить. Павел Олегович перевел дыхание, прежде, чем продолжить. - Знаешь, что самое смешное? - едко улыбнувшись, спросил он. - Ведь мы с Марго были влюблены друг в друга, к тому времени встречались довольно долго. Чем больше узнавал ее - тем сильнее влюблялся, и уже представлял, как буду просить ее руки, когда закончу учебу. А потом она представила меня родителям, и те решили, что нечего ждать диплома. Волновались, что меня уведет какая-нибудь шустрая девица, и взяли быка за рога. В общем, по чувствам моим как танком проехались. - Ты возненавидел маму, потому что она во всем этом участвовала, да? - предположил Андрей. - Но ведь сейчас у вас все иначе? - Да, я винил Марго, - кивнул Павел Олегович. - Считал, что она предала меня. Ей-то родители ничего бы не сделали, вступись она за меня. Но ее сумели убедить, что так будет лучше, что я и правда могу переметнуться к другой. К тому же она боялась родителям хоть слово поперек сказать. - А как вы помирились? - спросил Андрей. "Вдруг и у меня получится", - подумал он. - Не поверишь, помирились буквально в один день, - улыбнулся отец. - За семь лет я сделал неплохую карьеру, уже и сам стал чего-то стоить. У меня появились не менее влиятельные друзья. Тогда-то я и решил побороться за свою свободу, вступив в противостояние с тестем. Но Марго раскусила мои планы - мы ведь еще и работали вместе. Я был уверен, что она меня сдаст, орал как ненормальный: "Давай, расскажи папеньке, кто пытается раскачать под ним кресло!" А Марго лишь плакала и просила прощения за то, что подвела меня когда-то. А потом принесла из родительского дома важные документы, которые помогли мне разоблачить твоего деда и добиться его увольнения. Правда, дело на него заводить не стали. Приняли во внимание возраст и спровадили по-быстрому на пенсию. Разумеется, влияние свое он растерял, и я мог больше его не опасаться. - А мама? - напряженно спросил Андрей. - Мама? - усмехнулся отец. - Она не стала ждать, когда я подам на развод, и сделала это первой. Еще и заявление на увольнение написала. Я тогда удивился очень. Зачем ей уходить с теплого-то места? Другое такое ей отец уже не обеспечит. А она: "Ты, говорит, здесь нужнее, а мне незачем больше глаза тебе мозолить. И так виновата перед тобой. Об одном молю: не держи на меня зла". Вот тогда-то я и понял, что не хотела она мне ничего плохого мне сделать, просто, не подумав, послушалась родителей и наломала дров. Представляешь: все семь лет пыталась мне угодить, а я лишь нос от нее воротил. И только когда понял, что теряю ее - как молнией озарило. Понял, что любовь моя к ней жива, воспряла после того танка. Потому и день тот мы считаем началом нашей настоящей семейной жизни. Андрей и подумать не мог, что у его родителей в молодости кипели такие страсти. Бабушку с дедушкой со стороны матери он почти не помнил, да и вряд ли они бы стали с ним откровенничать. - Так вот почему у вас так долго не было детей, - сказал он. - И поэтому второго ребенка завести уже не успели. - Да, с твоим рождением мы, считай, запрыгнули в последний вагон, - согласился отец. - Нам ведь больше тридцати было. После у Марго возникли осложнения. Я на все был готов, лишь бы она выздоровела. На второго мы уже не решились. Андрей подумал, что в историях родителей и его с Катей есть что-то похожее: они с мамой бездумно послушались чужих советов и наделали глупостей, едва не разрушив любовь, которую уже держали в руках. А потом пожертвовали близкими людьми в надежде все исправить. Конечно, Роман ему не родной по крови, но Андрей любил его как брата. - Спасибо, пап! - сказал он. - За то, что выслушал, и за то, что рассказал про вас с мамой. Кажется, теперь я знаю, как поступить. Только боюсь, тебя мое решение разочарует. - Собираешься оставить компанию за Катериной? - догадался отец. - Ну что ж, справедливо. Она лучший управленец из всех вас, и заслужила, чтобы ей дали спокойно работать. Но ты должен понимать, что твое решение Катю ни к чему не обязывает. - Понимаю, пап, - согласился Андрей. - Я уйду из "Зималетто" не ради себя, а ради Кати. Ее счастье для меня важнее, чем собственное. Ему вдруг показалось, что у отца заблестели глаза, возможно, такой эффект дало некачественное видео. Но когда Павел Олегович заговорил, его голос предательски дрогнул. - Твоя мама сказала мне то же самое, когда решила со мной расстаться.