Алхимия брака

      Северус и Гермиона неторопливо прогуливались по парку в освещенных рождественской иллюминацией сумерках. После праздничного семейного обеда в доме Грейнджеров небольшая прогулка на свежем воздухе показалась им обоим прекрасным решением. Снейп подстроил свой шаг под темп державшей его локоть жены и обсуждал с ней минувшую встречу с её родителями, которые встретили их с гостеприимством, хотя натянутая вежливость между ним и супругами Грейнджер всё ещё присутствовала.       — Думаю, всё прошло неплохо, — прижавшись головой к плечу Северуса, подытожила Гермиона. Услышав тихий смешок, удивлённо воскликнула: — Что такое?       — Просто вспомнил, что именно эту фразу ты сказала, когда в октябре, после знакомства с твоими родителями, мы прогуливались здесь, — ответил Снейп.       — А я и забыла, — улыбнулась Гермиона, затем добавила: — Вроде бы прошло около двух месяцев, а кажется, не меньше года.       — Я настолько невыносим, что время со мной так долго тянется? — иронично поинтересовался он.       — Временами вы бываете до ужаса невыносим, Северус, — шутя согласилась девушка. — Но в то же время у вас есть качества, которые перекрывают все минусы.       Северусу так хотелось спросить о положительных качествах, которые она в нём разглядела; но он колебался задать этот вопрос. Его раздумья прервало тихое восклицание Гермионы:       — Снег пошёл! И такой крупный, точно птичий пух! — остановившись на месте, девушка вытянула вперед руку раскрытой ладонью вверх, чтобы поймать одну из тяжелых ледяных пушинок.       — Вернёмся домой? — предложил Снейп.       — Давай ещё погуляем, — отрицательно покачала головой она. — Вокруг так красиво.       — Ты сама так считаешь или на тебя влияет выпитое у родителей вино? — слегка поддразнивая её, поинтересовался он.       — Сама. И, кстати, я выпила всего лишь на один бокал больше вас, Северус.       — Не боишься, что простудишься?       — Не боюсь, — ответила Гермиона и решила подразнить Северуса: — Если даже и простужусь, то обращусь к Сэлу за помощью.       — Ну уж нет, дорогая моя! — нахмурив брови, возразил Снейп. — С твоим лечением я справлюсь сам. У меня знаний гораздо больше, чем у него.       — Вы уверены, что не передумаете? — пряча улыбку, спросила девушка. — Вы же понимаете, что больные требуют ухода и заботы?       — Если потребуется, готов кормить тебя даже с ложечки, — серьёзно ответил он. — Сделаю всё, что потребуется.       — Лишь бы Салазар держался от меня на расстоянии?       — Лишь бы он держался от тебя на расстоянии, — повторил Северус и лишь потом понял, что попал в её ловушку и проболтался.       Гермиона рассмеялась, затем обняла Снейпа. Прижимаясь к его груди лицом, она с укором сказала:       — Как же вы ревнивы, Северус. Сэл — просто коллега, с которым мне комфортно общаться, не более. Но в ваших глазах он угроза номер один. Разве можно быть таким?       — Очень даже можно, — проворчал он, но всё-таки обхватил её руками, тесно прижимая к себе. — Почему мне нельзя быть ревнивым, ведь ты же можешь быть жестокой?       — Я жестокая? — искренне удивилась девушка.       — Да, жестокая. У тебя получилось найти ниточки, за которые ты искусно тянешь и будишь во мне ревность. Мне и самому эта твоя способность не нравится, но я не могу ей сопротивляться. Для тебя же это лишь игра, и она тебя веселит.       — Ох, Северус, прости меня… Поверь, я не специально…       — Знаю, Гермиона, — перебил её Северус и потёрся щекой о её макушку. — И тут нет твоей вины. Я постараюсь научиться не реагировать так остро, но не обещаю, что это будет быстро.       — Нам нужно столькому научиться, — задумчиво произнесла Гермиона.       — Научимся, если только кто-то из нас не умрёт от пневмонии.       — Ты замёрз?       — Нет, мне рядом с тобой сейчас очень тепло, Гермиона. Я за тебя переживаю.       — Хорошо, давай вернёмся домой, — согласилась она и, сделав короткую паузу, лукаво спросила: — Профессор, у вас будет время закрепить со мной пройденный материал?       — Для такой одарённой ученицы, как вы, я обязательно найду время.

***

      — Ты почему уже на ногах? — глядя на хлопочущую на кухне жену, строго сказал Джордж. — На часах ещё нет семи.       — Пандора решила, что ей нужен ранний завтрак, — ответила Луна, непроизвольно посмотрев в сторону переносной кроватки, в которой мирно спала их дочь; её руки тем временем ловко добавляли ингредиенты в деревянную миску. — А потом я решила: нет смысла сейчас ложиться и лучше начать готовить к празднику.       — Я не слышал, что она просыпалась, — виновато сказал он.       — Ты и так четыре раза вставал за ночь, — успокоила его жена.       Джордж подошёл к ней, обнял за талию и со вздохом произнёс:       — Но всё же нужно было разбудить меня и в пятый раз.       — Джордж, ты и так устаешь на работе в течение дня…       — А ты ещё слаба после родов.       Луна откинула голову ему на плечо и с лёгкой улыбкой ответила:       — Если я буду лежать целыми днями, то у меня появятся пролежни. Со мной всё в порядке, Джордж, — затем, ложкой зачерпнув из миски, поднесла её к его губам и беззаботно добавила: — Лучше попробуй и скажи: не слишком много сахара?       — Ммм, — проглотив содержимое ложки, протянул он и добавил: — То, что нужно. Вряд ли можно сделать лучше.       — А я вот думаю, Молли сделала бы лучше, — неуверенно сказала она.       — Не переживай по этому поводу.       — Тебе легко говорить. У меня совершенно не получается готовить по её рецептам или следовать советам.       — И не надо. Вы с моей мамой готовите по-разному, и мне это очень нравится.       — Правда?       — Самая настоящая, я очень люблю, как ты готовишь, Луна, — ответил муж и поцеловал её в висок. — Но сейчас я хочу, чтобы ты присела и передохнула, пока я готовлю для нас завтрак. Ты ведь ещё не ела, я же прав?       — Не ела. Хотела позавтракать с тобой.       — Следующий раз не жди меня, — с укором сказал Джордж. — Тебе по-прежнему нужно хорошо питаться, — и, приобняв жену за плечи, подвёл её к стулу и усадил.       — Ты слишком обо мне печёшься, Джордж, — с притворным недовольством произнесла Луна.       — Не слишком и пекусь, — отрицательно покачал головой тот. — В идеале я должен настоять на том, чтобы перенести праздник в честь Пандоры на пару недель позже.       — Но ведь причин переносить праздник нет, — возразила жена. — Мы с малышкой чувствуем себя хорошо.       — Это сейчас ты чувствуешь себя хорошо, — он нежно погладил её по щеке и, борясь с подступившим к горлу комом, продолжил: — Но неделю назад ты меня так напугала, что я чуть с ума не сошёл…       Луна встала на ноги и обняла Джорджа, прижимая его голову к своему плечу. Гладя его, она шептала ему ласковые, успокаивающие слова. Почувствовав исходящую от него дрожь, девушка догадалась, что он плачет, и сама заплакала.       — Прости, что заставила тебя так волноваться, — сквозь слёзы пробормотала Луна.       Джордж отстранился и, посмотрев на неё, нежно упрекнул:       — Ты-то почему плачешь, глупышка моя? — он стал целовать её влажные от слёз щёки.       — Скажи ты первым: почему плакал?       — Потому что вновь вспомнил тот день и вновь ощутил тот страх, что потеряю тебя, — крепко сжав в объятиях любимую, он с жаром продолжил: — Один лишь Мерлин знает, как сильно тебя люблю, Луна.       — Я тебя тоже очень-очень сильно люблю, Джордж, — призналась она. — И когда ты заплакал, моё сердце не выдержало, и слёзы сами потекли.       Их обмен чувствами прервало тихое кряхтение, доносящееся из кроватки. Оно предвещало скорое пробуждение Пандоры. Разомкнув объятия, они вместе подошли к колыбели. Малышка только успела открыть свои огромные глазки.       — Всё-таки мы с тобой хорошо постарались, создавая нашу искорку, — с отцовской гордостью сказал Джордж и обменялся с Луной улыбкой.       — Согласна, она у нас просто чудо.

***

      Невилл вышел на крыльцо заднего входа дома Джорджа и Луны, чтобы покурить. Раскурив сигарету, он спустился вниз. Его внимание привлёк куст цапня: несколько побегов образовали большой, туго закрученный узел. Невилл сразу определил, что растение завязало его самостоятельно, стремясь задавить осмелившегося подойти к нему слишком близко садового гнома или грызуна, и теперь не могло распутать без посторонней помощи. Соблюдая дистанцию, чтобы не нервировать лишний раз куст, колдун навёл волшебную палочку на тугое сплетение побегов и произнёс заклинание. Пострадавший участок засветился неоново-зелёным, затем постепенно выпрямился. Как и ожидалось, из распустившегося узла на землю посыпались желто-белые косточки, принадлежавшие мелкому созданию.       — Так-то лучше, — удовлетворённо пробормотал себе под нос Невилл.       Затем он повернулся к дому и в одном из окон гостиной увидел Джинни. Она покачивала на руках Пандору. Лицо Джинни светилось такой нежностью, словно она держала собственного ребёнка, а не племянницу. Эта картина тронула Невилла до глубины души, наполнив его теплым умиротворением. На несколько мгновений он представил, что младенец на руках у жены — их дочь.       Грёза разрушилась в тот момент, когда к Джинни подошёл Гарри. От его внимания не ускользнуло возникшее между ними напряжение. Даже у него самого засосало под ложечкой.       «Как хорошо, что её здесь нет», — подумал Невилл, невольно вспомнив, как застал Пэнси несколько дней назад стоящей в одном платье на улице.        Ярче всего ему вспомнились её дрожащие плечи, не то от холода, не то от внутреннего напряжения. Он знал, что она бесцельно искала мужа, гонимая чувством ревности. Невилл догадывался о её слепой вере в то, что прежняя любовь между Гарри и Джинни вспыхнула с новой силой. В отличие от Паркинсон, он лучше знал, что было на сердце у его жены. Слишком глубоко и болезненно тот ранил её душу. А на шрамах от таких ран ничего хорошего не могло вырасти. Поэтому Невилл не видел в Поттере противника.

***

      Тихо напевая колыбельную, Джинни покачивала на руках Пандору. Она с трудом отвоевала эту возможность не только у Джорджа и Луны, но и у Молли с Артуром. Наслаждаясь теплом, наполняющим грудь и пробудившим в ней материнские чувства к малышке на руках, девушка то и дело наклонялась, чтобы понюхать макушку племянницы, источающую сладкий аромат, напоминающий сливочную карамель. Хоть и считала это глупостью, но не могла удержаться. Заметив, что племянница задремала, колдунья отошла подальше от собравшихся гостей и наложила рядом с собой небольшой круг чар приватности. Мысли Джинни стали крутиться вокруг темы, о которой более двух лет усердно старалась не думать — о том, каким будет её собственный ребёнок. Мечтая о будущем, она всё же была полностью сосредоточена на племяннице.       — Чудесно смотритесь вместе, — подойдя к Джинни, сказал Гарри.       — Спасибо, Гарри, — с натянутой улыбкой ответила девушка, не отрывая полного обожания взгляда от малышки.       — Пэнси подозревает нас. Вчера даже устроила мне допрос, но я всё отрицал.       Джинни посмотрела на него холодным, почти равнодушным взглядом и сухо сказала:       —И я, по-твоему, должна вручить тебе орден Мерлина за то, что ты не признался жене в измене? Извини, но мне всё равно.       Если бы она в этот момент превратилась в венгерскую хвосторогу или Беллатрису Лестрейндж, то это бы меньше его поразило. Ещё никогда он не ощущал с её стороны такой ледяной отстраненности, даже отчужденности. А ведь пару дней назад от неё летели искры, и они оба горели от страсти, разожженной ими.       «Разве возможно так быстро измениться?» — мелькнула в голове Поттера мысль, которая с трудом находила там место.       — Разве ты не переживаешь, что она может рассказать Невиллу? — подавив замешательство, спросил Гарри.       — И что с того? Пусть рассказывает, — равнодушно ответила Джинни. — В отличие от тебя, я не стану ничего отрицать. А там уж пусть Невилл решает, нужна ли ему такая жена, как я.       — Да, ты права, пусть всё ему рассказывает, — оживился он. — Тогда у нас появится шанс…       — Очень бесполезный шанс, — резким тоном перебила его она и, поймав его недоумевающий взгляд, продолжила: — Если Невилл потребует развода, ты будешь последним человеком, за которого я соглашусь выйти замуж.       — Почему? — пораженно выдохнул Поттер. — После того, что между нами было на вечеринке?       Прежде чем ответить, Джинни улыбнулась ему. Её улыбка выбила у Гарри почву из-под ног: она была совершенно лишена какого-либо намёка на теплоту и дружелюбие, лишь чистое злое торжество.       — Благой Мерлин, как это мило, Гарри! — саркастично сказала она. — Обычно девушки придают значение подобным вещам. Но я тебя разочарую: для меня это был просто перепихон под влиянием момента и алкоголя. Не более.       — Как ты можешь так говорить, Джинни? — возмутился Гарри.       — Я имею полное право так говорить, Гарри, — колко ответила она и добавила: — А сейчас прошу запомнить простую вещь: чтобы ни случилось с моим браком, я не буду с тобой, Гарри. Ты трижды доказал то, что я не могу тебе доверять. Мне не нужен рядом человек, у которого такое непостоянное сердце, — не дожидаясь от него ответа, она решительным шагом направилась в сторону родителей, чтобы у Поттера не было возможности продолжить разговор.