Алхимия брака

      Северус ещё занимался приготовлением завтрака, когда услышал шаги Гермионы. Не оборачиваясь к ней, Снейп вылил яичную смесь для омлета на раскалённую сковороду и сказал:       — Завтрак нужно будет немного подождать, но кофе уже сварился.       — Лучше я сегодня выпью травяного чая, — ответила девушка.       Хрипотца, которую он уловил в её голосе, вызвала у него подозрение. Северус произнёс это вслух:       — Ты случайно не заболела, Гермиона? — и повернулся к ней.       Она выглядела как обычно, но в то же время покрасневшие глаза, нос и лёгкая испарина выдавали то, что она простужена. Снейп нахмурился и строгим тоном спросил:       — И куда это вы собрались в таком состоянии, миссис Снейп?       Если бы не владевшая ей апатия, Гермиона обязательно бы улыбнулась, услышав, как он к ней обратился. Но её сил хватило лишь на вялый ответ:       — На работу.       — Вот тут-то ты глубоко ошибаешься, Гермиона, — быстрым движением выключив плиту, сказал он, затем подошёл к девушке, покровительственно приобнял её за плечи и продолжил: — Ни на какую работу ты не пойдёшь; только в свою спальню, в постель… или в мою.       — Но я обязана, как… — попыталась возразить она.       — Единственное, что ты сейчас обязана, как целитель и человек, это позаботиться о своём здоровье. Сообщение в Мунго я сам отправлю.       — Я лишь слегка простужена, — стояла на своём Гермиона. — Не думаю, что это помешает моей работе. Если мне станет хуже, то обо мне там позаботятся.       — Так и скажи, что хочешь, чтобы целитель Грейсон полечил тебя, — не без ехидства заметил Северус.       — Вот что у вас за дурацкая зацикленность на Сэле, Северус?! — гневно взорвалась девушка и, несмотря на общую слабость, скинула его руки с плеч и сделала пару шагов назад. — Он всего лишь мой приятель, а приятель не равно любовник! Вам понравится, если я буду постоянно напоминать вам о…       Она осеклась, едва не произнеся имени той, к кому она последнее время ревновала Северуса. И ревность злила её своей нелогичностью. Усмирив свой гнев, Гермиона устало вздохнула и продолжила:       — Мне очень нужно сегодня быть на работе. Если я сегодня не выйду, то не получу выходной девятого.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Затем Снейп подошёл к ней и обнял, прижав голову девушки к своей груди. Потеревшись щекой об её макушку, он с мягкостью, но в то же время твердо произнёс:       — Ты можешь упорствовать сколько хочешь, разрешаю даже проклясть меня, но я тебя никуда не отпущу. Сегодня ты остаешься дома и точка.       — Но тогда… нарушатся наши планы на твой день рождения, — уткнув лицо ему в грудь, пробормотала Гермиона.       — Как-нибудь это переживу, — спокойно ответил Снейп, чувствуя, как она дрожит всем телом. — И не забывай, я ведь пообещал тебе, что забота о твоём здоровье теперь лежит на мне.       — Не думала, что ты говорил серьёзно…       Северус чуть наклонился к ней и вкрадчиво произнёс ей на ушко:       — Запомни, Гермиона, я такими словами просто так не бросаюсь. Сейчас тебе нужно лечь в постель, — и подхватил девушку на руки.       Она вскрикнула от неожиданности и потребовала:       — Северус, немедленно поставь меня на пол! Я и сама могу дойти до кровати.       — Так будет надёжнее. Не стоит дергаться, Гермиона. Лучше обними меня за шею.       — Ты просто тиран, — проворчала она, но сделала то, что ей сказали. Уткнувшись в его плечо, добавила: — Самый настоящий тиран.       — С такой упрямой девчонкой, как ты, иначе нельзя.       В спальне Северус помог Гермионе раздеться и переодеться в пижаму. Чувствуя жар, исходящий от её тела, Снейп ворчливо произнёс:       — Мерлин, горячее тебя только Адское пламя. И ты ещё так рвалась в Мунго.       — Больному человеку как раз место в больнице, — вяло ответила девушка, — ведь самолечение — это самообольщение.       — Оставь эти нравоучения для своих пациентов. Давай, ложись под одеяло, — укрыв её, он спросил: — Как понимаю, перед тем как спуститься к завтраку, ты уже что-то приняла из лекарств?       — Да, противопростудный порошок травника из Базеля номер три. Тот, который можно развести в простой воде. Корнели его советовала. Но порошок убрал только насморк.       — А она не говорила, что он не всем помогает в полной мере?       — Нет, но я об этом сама читала. Там говорилось, что процент невосприимчивых к лекарству очень мал.       — И ты, увы, попала в него. Тебе нужно нормальное зелье и несколько часов сна. Я сейчас спущусь в лабораторию и приготовлю свежее зелье, — прежде чем покинуть комнату, Северус строго добавил: — Гермиона, если ты попробуешь улизнуть на работу, пока меня не будет, я явлюсь в Мунго и отшлёпаю тебя прилюдно.       — И у вас поднимется на меня рука? — не скрывая сомнения, поинтересовалась Гермиона.       — Конечно, поднимется, если ты сотворишь подобную глупость, — без намёка на шутку в голосе ответил Снейп, — но давай не будем доводить ситуацию до этого.       Окончательно смирившись с тем, что болезнь и заботливый супруг вмешались в её планы, колдунья вздохнула и спросила:       — Но я же могу воспользоваться палочкой, чтобы отправить сообщение Корнели о том, что меня сегодня не будет?       — В пределах своей комнаты и дома можешь колдовать, сколько твоей душе угодно.       — Ну, хоть на этом спасибо, — пробурчала она.       За то время, что Северус отсутствовал, Гермиона успела отправить — оформленные согласно всем должным правилам — сообщения начальнице и главному целителю и задремать. Всё-таки противостояние болезни и Снейпу забрало у неё немало сил, а от тепла её разморило. Но едва её слух уловил чужое присутствие, она тут же открыла глаза.       — Прости, что разбудил, — сказал Северус и поставил перед ней поднос-столик, на котором помимо стакана с зельем, стояла бульонница с золотистым ароматным бульоном и кружка с чаем, пахнущим душистыми травами и мёдом.       — Я не спала, только глаза прикрыла, — соврала девушка и, посмотрев на содержимое подноса, капризно добавила: — Не думаю, что осилю…       — Тебе и не надо, — мягко перебил её Снейп, — но прежде чем принять зелье, тебе нужно съесть хотя бы пару ложек бульона, — и шутливо предложил: — Если хочешь, я могу покормить тебя с ложечки, Гермиона.       — Спасибо, но я справлюсь сама, — пряча невольную улыбку, сказала она и в подтверждение своих слов взяла в руку ложку и принялась за бульон.       К своему удивлению, девушка съела больше половины. Северус проследил за тем, как Гермиона поела и приняла зелье, после взял поднос с остатками и сказал:       — Попробуй уснуть, Гермиона. Если что-то понадобится, я буду в кабинете.       — Хорошо, — кивнула девушка, чувствуя, как каждая клеточка в теле наполняется целебным теплом. Когда Снейп был уже в дверях, она тихо спросила: — А ты можешь побыть со мной?       На несколько мгновений между ними повисло молчание. Гермиона захотела уже сказать, что попросила глупость и ему лучше держаться на расстоянии, чтобы не заразиться, но Северус опередил её, дав короткий ответ:       — Могу.       Снейп взмахом палочки растворил поднос в воздухе, затем подошёл к кровати и лёг боком поверх одеяла рядом с девушкой. Гермиона свернулась клубочком, и он обнял её со спины, подложив руку жене под голову. Некоторое время они лежали, не проронив ни слова. Северус, слушая её спокойное дыхание, уже решил, что она уснула, как вдруг Гермиона сказала:       — Прости меня…       — За что? — искренне удивился Снейп.       — Ты можешь заразиться от меня.       — Ничего страшного, у меня жена целитель, — улыбнувшись, сказал он. — Как думаешь, она позаботится о моём здоровье, если я заболею?       — Позабочусь.       — Вот и славно, — сказал Северус и поцеловал её в голову. — Как же всё-таки мне повезло с женой.       Гермиона развернулась к нему, посмотрела ему в глаза и, нахмурив лоб, с некоторой неуверенностью в голосе спросила:       — Ты правда так считаешь, Северус?       — Зачем мне тебе врать? — приподняв бровь, ответил вопросом на вопрос Снейп. Прочитав в глубине карих глазах трепетное ожидание, он погладил девушку по щеке и сказал: — Мне нравится быть рядом с тобой как интеллектуально, так и физически.       — Значит, я нравлюсь тебе? — взволнованно произнесла она, сама не веря в то, что набралась смелости задать этот вопрос.       — Нравишься, Гермиона, — произнёс он так, что сердце в груди той затрепетало, словно крылья бабочки. Но прежде чем она успела сказать хоть что-то в ответ, Северус нахмурил брови и шутливо пригрозил: — А теперь спи, или я уйду.       Гермиона тут же крепко зажмурила глаза. Снейп тихо рассмеялся и похвалил её:       — Умничка, — и ещё крепче прижал девушку к себе и тихо пробормотал что-то неразборчивое, от чего она почти сразу уснула.

***

      Пэнси устало рухнула на кровать. Прошла уже почти неделя с тех пор, как она покинула Англию и поселилась у дальней родственницы в старом особняке, принадлежащем семье Брист уже триста лет, и где сейчас доживала свой век последняя носительница этой некогда славной фамилии. Как и во все предыдущие дни, девушка занималась тем, что выполняла капризы бабушки Агаты. Всё усложнялось тем, что пожилая родственница притворялась, что совершенно не понимает английский, и Пэнси приходилось доставать из глубин своей памяти нужные слова и фразы. По блеску в глазах старушки девушка догадалась, что той доставляет удовольствие следить за попытками троюродной внучки более-менее сносно общаться с ней, про себя посмеиваясь над ужасным акцентом родственницы.       Только в то время, когда над Шварцкесселем раскидывалось темно-синее покрывало ночи и старая тиранша мирно похрапывала — дневной сон был не в почёте у фрау Брист — в своей комнате, Пэнси могла полностью отдаться своим мыслям. Хотя, точнее, они брали её в плен и свинцовым грузом придавливали голову к подушке, не давая уснуть до глубокой ночи. Ведь стоило закрыть глаза в попытках уснуть, как перед ними представали, словно на экране, яркие воспоминания последних двух лет. Это были лучшие и худшие моменты их с Гарри жизни, которые причиняли сердцу боль с одинаковой силой. Поэтому Пэнси предпочитала лежать и рассматривать потолок, пока усталость не возьмёт верх и не погрузит девушку в сон. Её взгляд лениво путешествовал по тонким и извилистым трещинам в штукатурке. По какой-то злой иронии сегодня их узор потерял всю абстрактность, и теперь они складывались в слова, а те, в свою очередь, в предложения. В предложения из письма Гарри, первого за минувшие дни.       «…Признаю, что я сорвался… Признаю, что я тебя очень обидел… Но, знай, Пэнси, я сожалею о своих словах и обещаю, что больше так не буду… Возвращайся домой ко мне! Я жду тебя, Пэнси!»       Вспомнив фрагменты из его письма, девушка до боли закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться от нахлынувших, словно внезапный шторм, чувств с привкусом горечи. Кто бы знал, как ей хотелось поддаться соблазну поверить его словам, собрать вещи в чемодан и, как просил Гарри, вернуться домой, к нему. Но другая часть остужала её желание. Обида, причиненная им, всё ещё острым осколком находилась в сердце и не хотела покидать.       «Слишком рано прощать его, — нашёптывал внутренний голос. — Если вообще такое можно простить».       Ворочаясь в постели с бока на бок из-за внутренней борьбы, Пэнси пришла к решению утром написать Гарри ответ, в котором честно скажет, что ей нужно время подумать обо всём, но ему не стоит питать больших надежд, что она вернется.       Обдумывая текст своего послания к мужу, Пэнси уснула. Во сне ей приснилось, что она писала письмо, и тут вошёл тот, кому оно предназначалось. Гарри с порога заявил, что забирает Пэнси. Девушка ответила отказом. Между ними началась ссора, похожая как две капли воды на те, что происходили ранее. И, как и другие, её завершил страстный и жадный поцелуй, от которого у Пэнси подкашивались ноги, а кровь вскипала уже не от злости: их охватывало общее неописуемое единение, а ссора сходила на нет.       Но это оказался лишь сон, которому суждено было растаять, как весеннему снегу под лучами солнца, оставшись слезами на щеках.

***

      Едва Нарцисса устроилась с новым романом и бокалом вина на софе в библиотеке, как камин вспыхнул зелёным цветом. И через несколько секунд из топки камина вышел Люциус.       — Однако быстро же ты вернулся от Северуса, — с легкой улыбкой заметила супруга и протянула ему свой бокал вина.       Приняв его, Малфой сварливо ответил:       — Эта девчонка явилась с работы на три часа раньше, — сделал глоток и недовольно продолжил: — Так сказать, сюрприз для мужа в честь дня рождения, и мне пришлось покинуть этих голубков, пока их противный кот не принялся за мои брюки.       — И каково это — чувствовать себя на месте любовника, которого выставляют за порог, стоит явиться законной половине, Люциус? — иронично поинтересовалась Нарцисса.       — Цисси, может, не будешь сыпать мне соль на рану? — спросил тот и сел на софу, положив ноги жены себе на колени. — Готов поспорить на весь наш фарфор…       — Даже на твои драгоценные вазы династии Сун?       — Даже на них, — утвердительно кивнул он и продолжил. — Уверен, эта девчонка подмешивает ему что-то из арсенала Лаверны де Монморанси.       Нарцисса звонко засмеялась и, похлопав в ладоши, с доброй иронией сказала:       — Благой Салазар, ты говоришь в точности как женщина, которую обделили вниманием. Кажется, мне пора начинать ревновать тебя к Северусу.       — Вот ты сейчас смеёшься, а потом выйдет наружу, что она его приворожила.       — Дорогой мой Люциус, женщине, которая может себя правильно подать, не нужны никакие ухищрения. Может, стоит порадоваться за Северуса, что он в этом браке нашёл семейное счастье?       — Нет, Цисси, тут точно замешана магия, — возразил Люциус. — Иначе почему он ведет себя так? У него уже было три жены, но ни из-за одной из них он не прерывал наши встречи.       — На сколько я знаю, домой тебя отправляет кот Гермионы, а не сам Северус, — напомнила ему жена.       — Потому что Северус позволяет это шерстяному уродцу, — не без обиды в голосе ответил он.       — И ты скажешь, что и кот пользуется магическими ухищрениями?       — Он магический питомец, так что не стоит исключать такую возможность, — буркнул Малфой.       — Может, тебе стоит начать писать романы, Люциус? Такая способность, как у тебя, продвигать свою версию событий, очень бы пригодилась в писательской работе. Заодно у тебя стало бы меньше свободного времени. Тогда и Северус начнет ценить те часы, что вы проводите вместе.       — Спасибо, но нет, — состроив кислую гримасу, сказал он и, отпив ещё вина, спросил: — Оно из нашего французского погреба?       — Да, я захватила пару ящиков, когда мы вернулись из последней поездки, — ответила она.       Малфой навёл бокал на свет и, посмотрев на него, задумчиво предложил:       — Может, и нам устроить приятный семейный вечер, Нарцисса?       — Почему бы и нет. Ты, шахматная партия и вино?       — Цисси, а у тебя есть свежие сплетни?       — Конечно, есть. И парочка из них весьма пикантная, — с хитрой улыбкой ответила Нарцисса.       — Просто идеально, — с предвкушением произнес Люциус.