Алхимия брака

      Нарцисса некоторое время молча наблюдала за сидящим напротив супругом. Тот со слишком довольным лицом ел свой омлет. Его энергичность сразу же пробудила в ней подозрения. Сделав неторопливый глоток чая, она лукаво прищурила глаза и спросила у него:       — Мне кажется, Люциус, или у тебя всё-таки произошло что-то хорошее?       — Скорее произойдёт, — ответил Люциус.       — И что же произойдёт? — неудовлетворённая его ответом продолжила допрос супруга.       — Нынешняя миссис Снейп в ближайшее время покинет Англию до конца апреля, — сказал он и с довольной улыбкой прибавил: — Это больше трёх месяцев.       — Надо же, — изогнув брови, сказала она, затем сделала ещё глоток и поинтересовалась: — И откуда у тебя такая информация?       — Откуда у меня такая информация? — с усмешкой повторил Малфой. — Ну, отчасти я этому посодействовал…       — Выкладывай уже, Люциус, как ты избавился от соперницы, — не без ехидства произнесла Нарцисса.       — Помнишь, на прошлой неделе вместе с деловой корреспонденцией пришло письмо из Мунго?       — Да, но ты так и не сказал, что там. Я решила, что это очередное благодарственное письмо.       — Ты не угадала, дорогая. Там был список кандидатов в команду целителей, сопровождающих за границу нашу команду по квиддичу. И догадайся, чьё имя я там увидел?       — И ты, разумеется, решил посодействовать жене друга и воспользовался своим влиянием одного из основных спонсоров больницы, — уголки её губ дрогнули в плутовской улыбке.       — Именно так, Цисси, — кивнул супруг.       — Очень мило с твоей стороны, дорогой. Скажи мне, Северус оценил твой альтруизм?       — Я ничего не говорил ему, — отрицательно покачал Люциус. — Знаешь, Цисси, я уверен на все сто процентов в том, что его дражайшая супруга тоже умолчала о своей заявке.       — Почему ты так решил?       — Просто если бы она ему сказала о том, что записалась в команду, то Северус хоть раз бы упомянул об этом, — ответил Малфой, после краткого молчания его губы растянулись в ехидной улыбке: — Я тут подумал, что стоит послать Северусу корзину с вином и фруктами вместе с поздравительной открыткой. Пусть отпразднуют как следует, — и усмехнулся от представшей в его голове мысли.

***

      Гермиона стояла на крыльце дома и буравила взглядом дверь. Девушка пару раз тянулась к дверной ручке и каждый раз отдергивала руку, будто та была из раскалённого металла.       «Мерлин, я так не нервничала даже перед экзаменами, — с отчаянием подумала она. — Я должна взять себя в руки. Я же всё-таки училась на Гриффиндоре, — сделала глубокий вдох, набираясь смелости, и потянулась к ручке: — Мы оба взрослые люди, вряд ли может произойти что-то…»       Её рука повисла в воздухе вместо ожидаемого прикосновения к холодному металлу. В дверном проёме стоял Северус. Глядя на него, Гермиона почувствовала, как каменеет от нервного напряжения. Неловкая тишина между ними до невозможности растягивала время.       — Почему ты не заходишь, а смотришь на меня как кролик на удава? — заговорил первым Северус.       — Я просто… — растерянно начала девушка.       — Неужели Грейсон научил тебя курить, — перебив её, иронично предположил Снейп, — и теперь ты ждешь, пока запах табака выветрится?       — Нет, я просто задумалась, — ответила она, говоря почти правду.       — Уверяю тебя, Гермиона, дома, в тепле, думать гораздо удобнее, — взяв её за руку, он втянул её в помещение. — Нам, кстати, Люциус прислал отличное вино.       — Малфой прислал нам вино? — повторила Гермиона. — Расплачивается за проигрыш в шахматы? Или мы ему как-то насолили?       — Не угадала, — отрицательно покачал головой Северус. Помогая ей снять пальто, продолжил: — Он решил поздравить нас. Точнее тебя.       — Меня? — удивлённо выдохнула девушка.       — Да, Люциус, в отличие от меня, оказался в курсе того, что моя жена попала в команду целителей «Холихедских Гарпий», — почти равнодушно ответил Снейп и повесил её пальто на вешалку.       «Вот сейчас я себя точно чувствую кроликом перед удавом, — встретившись с ним взглядом, подумала Гермиона и про себя отправила проклятия в адрес Малфоя-старшего: — Чёртов Люциус Малфой! Вот не мог он оставить своё вино и поздравления при себе!»       — Прости… — виновато начала девушка.       — Я не буду прощать тебя за подобный бред, Гермиона, — довольно резким тоном прервал её супруг.       — Северус, я вовсе не думала, что попаду в команду, — быстро сказала она.       — Постой минутку, Гермиона! — вновь останавливая её, Северус поднял руки в примирительном жесте. — Ты меня неправильно поняла. Ты не должна оправдываться передо мной за то, что тебя выбрали. Ты настоящая умница, Гермиона, раз решила воспользоваться такой возможностью.       — И ты не сердишься? — робко спросила Гермиона.       — Нет… — отрицательно покачал головой Снейп и тут же добавил: — Точнее сердился. Буду честным, меня задело то, что ты ничего не сказала о своих планах. А ты на моём месте как бы отреагировала?       — Наверное, очень обиделась. Я записалась под влиянием импульса — наши отношения в то время были в разладе, — а потом совершенно забыла об этом, — уклончиво сказала девушка, решив, что ему не стоит знать всю правду, в которой немалую роль играл Салазар. — Узнав сегодня, что попала в команду, я хотела — хоть и довольно поздно — всё рассказать, но ты уже всё узнал от Малфоя.       — А я узнал всё от Малфоя, — повторил он, пожав плечами, затем положил руки ей на талию, притянул к себе и добавил: — И заодно Люциус лишил нас хорошей ссоры.       — Думаешь, всё бы дошло до ссоры? — заглянув ему в глаза, спросила она.       — Возможно, бы дошло, — чуть наклонив голову набок, ответил Северус. — Судя по тому, что ты предпочла мерзнуть на крыльце, а не зайти в дом, ты именно этого и боялась.       — Ты прав, — тихо согласилась Гермиона.       — И раз уж мы, благодаря болтливости Люциуса, пропускаем громкую ссору…       — Громкую ссору? — перебив, не без скепсиса повторила девушка.       — Да, громкую ссору, — твёрдо сказал Снейп и вкрадчиво продолжил: — И раз мы её пропускаем, то давай уже перейдем к пылкому примирению.       — Пылкие примирения мне гораздо больше нравятся, Северус, — улыбнулась она и, приподнявшись на цыпочках, потянулась за поцелуем.       — Полностью с тобой согласен, — с тёплой хрипотцой произнёс тот, прежде чем их губы встретились.

***

      Люциус и Нарцисса сидели на застеклённой террасе и за полуденным чаем обсуждали пришедшее утром письмо от сына из Швейцарии. Последние новости от Драко о состоянии здоровья Астории вызывали у них противоречивые чувства.       — Нам стоит отправиться к ним, Люциус, — настаивала на своём желании отправиться к сыну и невестке Нарцисса. — Думаю, у них там на самом деле всё не так радужно, как Драко пытается нам это представить.       — А я вот думаю, ты просто нагнетаешь ситуацию, Цисси, — успокаивающим тоном сказал супруг. — Драко бы не стал от нас что-то скрывать.       — Ох, дорогой, как же ты ошибаешься, — возразила она.       — Хочешь сказать мне, что твоё материнское сердце знает лучше и чует неладное на расстоянии, милая? — скептически изогнув брови, не без насмешки предположил он.       — Смейся-смейся, Люциус, мы потом ещё посмотрим, кто из нас окажется прав, — едко ответила Нарцисса. — Не забывай, Астория могла попросить Драко…       Внезапный хлопок прервал её. В нескольких шагах от столика, за которым пили чай хозяева, материализовался домовой эльф. В руках у него была красивая удлиненная деревянная коробка, украшенная сверху пышным алым бантом.       — Что у тебя там, Бимбер? — смерив взглядом, требовательно поинтересовался Малфой у домовика.       — Подарок, хозяин, для вас, — пропищал тот и, согнувшись в раболепном полупоклоне, с вытянутыми руками приблизился к Люциусу.       Выхватив коробку из рук домового эльфа, Малфой быстро отыскал прикреплённую к банту небольшую картонную открытку. Нарцисса не смогла удержать своё любопытство и нетерпеливо поинтересовалась:       — И от кого тебе подарок, дорогой?       — «Мистер Малфой, благодарю вас за поздравления и прекрасное вино! С уважением, Гермиона Снейп», — вместо ответа прочёл он вслух послание с открытки.       Прежде чем супруга успела выразить своё искреннее удивление, раздался очередной хлопок, и появился ещё один домовой эльф. Длинная, прикрывающая колени, застиранная наволочка на существе указывала на то, что это была женская особь. У неё в руках была красиво оформленная корзина, из которой выглядывала бутылка вина и разнообразные закуски к нему.       — Очередной подарок для мистера Малфоя, Смоква? — с ироничной улыбкой поинтересовалась Нарцисса.       — Да, хозяйка, — раболепно ответила та.       — Как интересно… — заметив краешек открытки, колдунья спросила: — Люциус, ты не будешь против, если я узнаю первой, от кого он?       — Не буду, дорогая, — великодушно ответил супруг, а сам же открыл коробку и обнаружил бутылку любимого сорта огневиски.       «Хоть и грязнокровка, а в алкоголе разбирается, — подумал он. — Или же ей подсказал Северус?»       Тем временем его супруга направила на корзинку волшебную палочку и произнесла:       — Accio открытка! — и ловко поймала призванный предмет. Прочитав написанное на ней послание, Нарцисса насмешливо хмыкнула.       — Что такое, Цисси? — испытующе посмотрел на неё Люциус.       — Ты явно угодил семье Снейп, раз уж они оба решили тебя поблагодарить, — ответила жена, затем бросила на него проницательный взгляд и с едва заметной улыбкой задала вопрос: — Ты не такого результата ожидал, отправляя вчера свои поздравления им, ведь так, Люциус?       — Ты права, дорогая, — кивнул Малфой. Он вынул из коробки бутылку огневиски, медленно вертя её в руках, продолжил: — Но и такой результат меня вполне устраивает.

***

      Пэнси читала письмо от Астории и прервалась в середине послания на слове «ребёнок». Это слово, словно одна из костяшек домино, запустило в её голове цепную реакцию и привело к воспоминанию почти трёхмесячной давности.

~~~

      — Ты выглядишь словно тебя вот-вот стошнит, — прямодушно ответил Долгопупс.              — Спасибо за комплимент, — сморщив нос, кисло сказала она.       — А ты случайно не… — он смущённо замолчал.       — Что я «случайно не»? Говори как есть, Долгопупс, — приказала Пэнси.       — Ты беременна? — выпалил Невилл.

~~~

      Тогда Пэнси опровергла предположение Долгопупса, но время показало, что он был прав. Сегодня утром она, наконец, решилась проверить догадки… и получила подтверждение. У неё и Гарри будет ребёнок. Теперь когда её тайное желание осуществилось, сердце Пэнси разрывалось от страха перед будущим. Прошло больше двух месяцев, как девушка покинула Англию и поселилась у троюродной бабки, а примирение между ней и мужем так и не случилось. Два-три раза в неделю Гарри отправлял ей письма, в которых просил вернуться, чтобы они начали всё заново. В ответ он получал одну и ту же просьбу о времени, необходимом ей для того, чтобы подумать. Теперь, после того, как она удостоверилась в своей беременности, время на размышления практически закончилось, настала пора действовать.       С трудом отбросив в сторону давящие мысли, Пэнси собиралась вернуться к чтению письма, но тут девушка услышала громкий, слегка скрипучий, голос Агаты:       — Пэнси-милочка, зайди, пожалуйста, ко мне в комнату!       Отложив послание подруги в сторону, Пэнси направилась в спальню к пожилой родственнице. Сморщенная, как чернослив, старушка в бледно-розовой старомодной ночной рубашке и такого же цвета фланелевом халате, волосы которой были чистого золотого цвета без примеси седины, несмотря на почтенный возраст, лежала в кровати, окруженная грудой подушек. Когда внучка пересекла порог комнаты, её хозяйка посмотрела на девушку водянисто-зелёными глазами и радостно, будто ждала её не пару минут, а пару дней, сказала:       — А вот, наконец, и ты!       — Вам что-то надо, ома Агата? Открыть окно или, наоборот, растопить камин? Может, почитать книгу?       — Нет-нет, — отрицательно покачав головой, остановила её Агата. — Я хочу попросить тебя сходить в кондитерскую герра Бека и принести мне клубнику в парящем шоколаде. Если это тебя, конечно, не затруднит, моя деточка.       «Я буду только рада прогуляться», — подумала она, но вслух сказала:       — Совершенно не затруднит. Я заодно сделаю необходимые покупки для дома.       — Какая прекрасная идея, — сказала старушка, затем, печально вздохнув, добавила: — Хотя я на это время останусь совсем одна.       — Может, перед тем, как я уйду, пригласим в гости фрау Карин? — предложила Пэнси, прекрасно понимая, что её слова обернутся дополнительными хлопотами, на которые она была согласна, лишь бы вырваться из дома родственницы на несколько часов.       — Это было бы так чудесно. В оранжерее как раз расцвел редкий сорт азалий, — Агата сделала короткую паузу и с ехидцей добавила: — Карин просто позеленеет от зависти.       — Хорошо, ома Агата, я прослежу, чтобы чай накрыли в оранжерее.       Некоторое время спустя Пэнси сидела на втором этаже кафе «Zauberkuchen». Её столик был отгорожен от соседних полутораметровой деревянной перегородкой, от которой к потолку тянулись нити с разноцветными круглыми и ромбовидными кристаллами. Девушка пила горячий шоколад и ела маленькими кусочками персиковый пирог со взбитыми сливками, растягивая удовольствие. Перед ней лежали последние письма от Гарри и Астории, которые она так и не дочитала после того, как Агата вызвала к себе.       «…Я устал ждать и просить тебя вернуться Пэнси. Устал ждать, когда ты вернешься сама домой и простишь меня. Нет, я не сдаюсь! Я устал просыпаться и засыпать без тебя, Пэнси!       В конце недели я буду в Шварцкесселе и заберу тебя домой. Ты можешь сопротивляться сколько хочешь и как пожелаешь (можем даже устроить дуэль), но ты вернёшься в Англию со мной. И точка!

Гарри»

      Пэнси несколько раз перечитывала этот кусок письма от мужа, и каждый раз она чувствовала, как от волнения сердце сбивалось с ритма. Девушка солгала бы сама себе, если бы сказала, что не хочет, чтобы Гарри приехал и забрал её. Напротив, она считала, что он давно должен был так поступить, а не слать одно за одним письма с извинениями и раскаяниями. Ей хотелось прочесть это всё в его голосе и глазах, а не на бумаге.       Пэнси убрала послание Гарри в конверт, решив, что не будет на него отвечать, раз он сам скоро прибудет за ней, и взялась за письмо от Астории. Но прежде чем вернуться к его чтению, она посмотрела в окно на прогуливающихся на улице людей. Её взгляд зацепился за огненно-рыжую гриву волос.       «Неужели это!.. — подумала она, когда в её голове сформировалась догадка. Переведя взгляд на спутницу рыжеволосой девушки, Пэнси утвердилась в своём предположении. — И Грейнджер с ней. Какого тролля они обе забыли в Шварцкесселе?!»       Потеряв интерес к письму от Астории и еде, девушка через окно стала следить за ними. Уизлетта и Грейнджер остановились сначала перед магазином с волшебными безделушками, которые так любили приобретать туристы. Постояв у его витрины несколько минут, они направились прямо в кафе, в котором находилась сейчас Пэнси. От охватившего её нервного волнения сердце у неё в груди быстро забилось, а ладони стали влажными. Ведомая не то предчувствием, не то импульсом, колдунья быстро взмахнула палочкой, целясь в шторы из переливающихся кристаллов. Едва они успели с тихим, почти мелодичным перестуком опуститься и скрыть за собой Пэнси, до неё донеслись весёлые голоса Грейнджер и Уизлетты. Подружки заняли соседний от неё столик. Пэнси услышала у себя за спиной голос Долгопупс:       — Вот только сейчас я поняла, что чертовски замерзла!       — Я тоже, — согласилась её приятельница. — Даже не верится, что зима вообще закончится.       Повинуясь некому внутреннему чутью, Пэнси шепнула подслушивающее заклинание, чтобы не пропустить их разговор. Она ни капли не сомневалась в том, что они могут упомянуть Гарри.       — Кончится, Гермиона, — со звенящим весельем смешком сказала Уизлетта. — Если верить календарю, осталось дней десять.       — У природы всегда свои взгляды на то, какая будет погода, — скептически подметила Грейнджер, — и она не очень любит обращать внимание на календарь.       — Не переживай из-за холода. Март мы встретим в Греции, уж там-то точно будет тепло, а на поле для квиддича просто жарко, — бодро сказала Долгопупс и с азартным предвкушением добавила: — «Дельфийские Мантикоры» — сильные противники и погоняют нас по полю будь здоров, но мы их всë равно сделаем.       — Я думаю заказать яблочный штрудель и молоко с мёдом и корицей, — по тону подруги было ясно, что еда её волнует гораздо больше, чем разговоры о квиддиче. — А ты?       — Обойдусь горячим шоколадом… Ты же, как целитель нашей команды, знаешь, что в последнее время я набрала немного в весе.       — Не так уж и много набрала…       — Возможно, но всё же набор веса вместе со сбившимся на пару месяцев циклом заставили меня волноваться. Признаюсь, Гермиона, я была даже самую малость напугана.       — Ты боялась, что из-за беременности и рождения ребёнка тебе пришлось бы пропустить два года или вообще уйти из квиддича?       — О нет, Гермиона! — возразила Уизлетта. — Я, конечно, страстно люблю квиддич, но всё-таки оставила бы его сразу, как только узнала бы, что у меня будет ребёнок.       — Тогда почему ты боялась, Джинни? — искренне удивилась Грейнджер. — Уверена, Невилл был бы рад, если бы…       — Я бы тоже была рада, — сказала Долгопупс и, понизив голос до полушепота, продолжила: — Если бы предполагаемая беременность по всем подсчётом не была результатом моего глупого рождественского приключения.       — О каком глупом рождественском приключении ты говоришь?!       — Понимаешь, на той вечеринке на площади Гриммо я слегка перебрала с пуншем. Потом вышло так, что я и он оказались под омелой… Ну, потом… ах, мне так стыдно, Гермиона! Я поддалась соблазну, и мы занялись сексом в библиотеке…       От последних слов сердце Пэнси сначала замерло, а затем с ускоренной силой забилось в груди. Страх перед правдой и желание её узнать сплелись в её душе тугим узлом.       — Неужели, ты переспала с Гарри? — явно не веря своему предположению, произнесла Грейнджер.       «Пожалуйста, пусть она назовёт другое имя, — с тающей надеждой про себя молилась Пэнси. — Только не Гарри… только не он. Не сейчас!»       — Да, я была с Гарри, — ответила Уизлетта, — и боялась, что забеременела от него. Но, хвала Мерлину, всё обошлось! Я не беременна от него!              «Вот если бы и мне так повезло», — невольно подумала Пэнси, чувствуя, как всё внутри неё покрывается холодом.       Внутренний ледяной кокон укрыл её от беседы двух подруг, заморозив практически всё. Даже слёзы, которые так и рвались наружу, застыли, прежде чем достигли глаз. Но боль он не смог притупить. Гарри ей изменял. Правда, о которой она и так догадывалась, всё равно смогла причинить ей неописуемые страдания. Положив руку на живот, где уже билось крошечное сердце её ребёнка, и едва шевеля губами, Пэнси прошептала:       — Я должна что-то придумать для нас с тобой… Мы не будем жить с ним…       Взгляд девушки упал на листок с письмом Астории и выудил из текста предложения, способные привести к решению её проблемы.       «… Драко вчера рассказал мне, что присоединился к Союзу Свободных Уз. Он рассказал мне, что организация борется за отмену закона о браке. Драко сказал, что успех организации дает нам надежду на то, что нас не разлучат после того, как закончится срок нашего брака. Я теперь тоже хочу присоединиться к Союзу Свободных Уз. Чем больше членов, тем больший вес будет иметь организация…»

***

      Джинни посмотрела вслед быстро удаляющейся девушке, которая занимала соседний столик, и про себя улыбнулась.       «Я всё-таки была права, — подумала она. — И мне вовсе не показалась, что вижу в окне знакомую мордашку».       Благодаря маминым сплетням, Джинни знала, что Паркинсон сбежала от Гарри в Шварцкессель, но не ожидала, что их дороги так быстро пересекутся. Но для неё такое стечение обстоятельств было к лучшему, ведь она знала от Рона — который оказался не менее хорошим источником информации, чем их мать — о намечающейся в ближайшее время поездке Гарри в Германию. Она не сомневалась, что Поттер попытается наладить отношения с женой. И кто знает, может быть, ему бы удалось — Гарри был весьма везучим, — но счастливый исход для семьи Поттер совершенно не устраивал его бывшую возлюбленную.       Случайно заметив Паркинсон — или девушку, очень похожую на неё — в толпе на улице Шварцкесселя, Джинни некоторое время следила за ней краем глаза, одновременно отвлекая внимание Гермионы от своей добычи, запомнила, куда зашла Пэнси (это было кафе «Zauberkuchen») и через некоторое время сама пришла туда. Ориентируясь на собственное чутьё, девушка заняла тот самый столик, который соседствовал с занятым её жертвой.       «Она точно там, — подумала Долгопупс, бросив взгляд на шторы, за которыми кто-то скрывался. — Как раз примерно у того окна, в котором я её видела».       Предполагая, что их с Гермионой подслушивают, Джинни рассказала той о своём небольшом сексуальном приключении — они и правда очень быстро всё закончили — с Гарри во время рождественской вечеринки. Её откровения настолько шокировали подругу, что та провалилась в глубокие размышления над услышанной правдой. Тот факт, что её обожаемый друг был бессовестным изменником, способным изменить жене прямо у той под носом, явно не укладывался в правильной головке Гермионы.       «Прости меня, Гермиона, — не без раскаяния мысленно обратилась к ней Джинни, глядя на то, как подруга неторопливо терзает вилкой яблочный штрудель. — Ты случайно оказалась на моей доске, а я, увы, оказалась так слаба и не удержалась, чтобы не воспользоваться тобой».       Реакция подруги на правду доставляла ей злорадное удовольствие. Что-то подсказывало ей, что Гарри потерял баллы не только у Паркинсон, но и у Гермионы.       «Интересно, как ты на этот раз будешь выпутываться, Гарри? — провожая взглядом через окно Пэнси, подумала Джинни. — Надеюсь, будет весело…»