Десять дней безвизового режима

      «Черт!»       «Боже!»       «Господи!»       Когда грудь больше не сдавливало под натиском тела, Скарлетт неистово забарабанила ногами по дивану, прижалась к изголовью и поползла к самому краю. Она рухнула на пол, стукнулась головой о комод, но совершенно ничего не почувствовала из-за нахлынувшей паники: — Нет! Не надо! — завопила она, попятившись к кухне. — Пожалуйста!        Глаз не отрывала от упавшего с неба убийцы: в одной руке он крепко сжимал меч, а под другой держал нечто странное, похожее то ли на свернутый в рулон ковер, то ли… — О Господи! — вскрикнула Скарлетт, прежде чем она успела прикрыть рот.       Сердце застопорилось в глотке, ноги защипала судорога, и Скарлетт ринулась в укрытие, хотя о каком укрытии могла идти речь, если в чертовой квартире толком нет дверей? Сплошные арки, перегородки да занавески, и лишь в нужнике стояла единственная дверь — не считая главной, входной. Но как только Скарлетт вбежала в кухню, так сразу же сообразила: необходимо срочно вооружиться чем-то тяжелым или же острым, чтобы, если вдруг…        Скарлетт стало плохо, от смятения время словно замедлилось, и она потеряла над собой контроль.       «Что, если там был человек? Мертвый человек?! Это был не рулон!»       Страх кусал кожу, вызывал мурашки, а жажда жизни гнала Скарлетт в гибельную западню. Припав к гарнитуру, Скарлетт дернула выдвижной ящик. Кухня громыхнула, лязгнули вилки и ложки, но стоило ей взяться за нож, как мужская рука, с размаху ударив по запястью, выбила у Скарлетт оружие.  — Что?..       Пальцы чужака вцепились в плечо, резко развернули Скарлетт к себе, и наконец-то она встретилась лицом к лицу с кошмаром: — Без глупостей, ладно? — сурово пробормотал он, буравя ее взглядом. — Что вы сделали? Сколько вас?        Он говорил знакомые слова, но бессмысленные фразы — она совершенно ничего не понимала. Не ясно: дело в том, что страх окончательно овладел рассудком и затуманил его, оглушив Скарлетт на пол-уха, или всё и вправду сущая белиберда? Кто «они»? Кого «сколько»? Она тут одна. О чем он? — Я-я… — заикаясь, отрицательно замотала головой, незаметно пытаясь нащупать что-нибудь, чем можно было бы отбиться: — Я н-не п-п-понимаю… П-пожалуйста… Н-не… А-а-а!       От сильного толчка в грудь Скарлетт отлетела на добрые ярды и врезалась спиною в духовку. Ноги подкосились, и она безмолвно сползла на пол со слезами. Он даже не дал ей опомниться: подошел вплотную, присел на корточки и больно стиснул пальцы на шее. Скарлетт поперхнулась, отчаянней захныкала.        Вот сейчас…       Еще немного…        И он…       Ее…                ...убьет. — Еще раз повторяю: сколько вас и как я здесь оказался?       Вероятно, он не верил, что Скарлетт может сохранять самообладание в кризисных ситуациях, но, по крайней мере, надеялся, что она способна разговаривать, пока ее душат. Иначе как трактовать неоспоримую настойчивость и самоуверенность? Я мог бы поклясться, что такой метод — это лишь воспроизведение скрытых сексуальных фантазий и фетишей на перепуганной беззащитной девчонке, но я не стану этого делать, ведь, скорее всего, он ей банально угрожал.        Так и не дождавшись ответа вместо хриплых стонов, чужак в плаще отнял руку. Скарлетт охватил кашель — горло раздирало так, будто ей расковыряли гланды раскаленными щипцами.  — Правда кх… Я н-не… знаю, — погладив шею, прокашлялась она. — Н-не п-пон-н-нимаю… — Думаешь, я тебя пугаю?        Скарлетт затихла, трусливо, но с затаенной надеждой всмотрелась в недобрый прищур, и, не найдя в нем ничего светлого, исполнилась тотальной обреченности. Голова опустела, ноги одеревенели — она всё равно не сбежит.  — …не сверну тебе шею за вранье? — после короткой паузы он хладнокровно продолжил: — Что тебе известно о титанах? Сколько вас таких? Где ваше логово? Что молчишь? Язык проглотила? Как вы проникли за стены? И что за… гребаный перенос?  — Титаны?..       Скарлетт застыла, сильнее вжалась затылком в твердую эмалевую ручку. Какие еще тита…       «Погодите…»       Скарлетт пробежалась глазами по его плащу, по куртке, по светлым штанам, сапогам… и ремням! У него такие же ремни и дурацкие штуки на бедрах! А плащ! Зеленый плащ, как у тех человечков в нарисованном лесу…        Боже!        Он — пришелец! Герой того мультфильма! — Доехало? — с раздражением приметил он, среагировав на внешнюю перемену.        Если точнее — долетело.  — Я не титан, — неожиданно заверила, и он, кажется, омерзительно скривился. — Правда! Их здесь нет и… Эй, нет! Стойте!       Видимо, его не устроила правда, поэтому он вытащил из сапога вострый нож, перехватил ладонь Скарлетт и рывком порезал, если верить хиромантии, прямо линию жизни. Скарлетт зашипела, попыталась сжать пальцы в кулак, но он… не позволил, придирчиво вгляделся в свежую рану. Кровь заблестела бусинами, и вскоре красные бусины лопнули, тонкими ручейками засеменив вдоль фаланг вниз — к кухонной плитке. Герой мультфильма двинул челюстью и подытожил: — Понятно. — Ч-что понятно?       Скарлетт зря не слушала брата, когда он с жаром рассказывал о своем новом увлечении, и потому сейчас могла лишь хлопать ресницами да выть от безысходности, не догадываясь, что за проверку ей устроил человек в плаще. Единственное, что врезалось в память Скарлетт, это то, что Тедди уж очень сильно хотел на ту встречу фанатов…       Настолько сильно, что герой сам к ним явился. — Что обычная ты, — поднялся пришелец и отвернулся к окну, наклонился к кустам. — И крикливая.        Как он понял, что обычная? Для этого он порезал ее? Что будет дальше?       Скарлетт потряхивало. Она сглотнула комок, отмела ворох мыслей, не спуская глаз с пришельца, пока тот взведенным топором нависал над ее слабой душонкой. Тогда Скарлетт убедилась в том, что единственная возможность спастись кроется в спокойствии и повиновении, даже если эта возможность так и останется жалкой вероятностью…  — Клянусь, что я ничего не знаю, — ныла Скарлетт, прислоняя к груди раненую руку. — Пожалуйста, отпусти меня. Я никому не расскажу. Обещаю.        Внезапно зазвонил телефон. Веселая, ритмичная песня Тэйлор Свифт «Shake it Off» разразилась в гостиной, в то время как Скарлетт, затаив дыхание и вжавшись в дверцу духовки, стискивала кровоточащую руку. Будь я там сторонним зрителем, коим сейчас вам и представляюсь, посчитал бы сцену их знакомства до забавного пугающей, как и любую немую сцену в самых посредственных кинокомедиях.  — Что это? — поморщился герой в плаще. — Тут кто-то еще?  — Нет! Нет! Только я!  — А что за звуки тогда были?  — Это телефон!  — Теле… — запнулся он и, не сумев повторить, пуще обозлился: — Что? — Это такой… предмет! Он для связи! Как… как… Боже, помоги…        Как только музыка стихла и мертвецкая тишина снова накрыла квартирку, пришелец сорвался с места: он яростно задернул кухонные шторы — душа Скарлетт ухнула в пятки, — и следом шагнул к плите.        Налетел на дрожащую Скарлетт, схватил за обсыпанное мурашками предплечье и потащил, обмякшую, за собой. Он поволок ее к телефону — в гостиную.  — Закрывай, — приказал и бесцеремонно, грубо толкнул навстречу незашторенным окнам.       Всхлипывая, стараясь не замарать портьеры кровью, Скарлетт задернула их вместе с мнимым шансом спастись…        «Зачем? Зачем закрывать? Что он хочет?»        Ответ витал в воздухе гарью.        Темнота пожирала, алчно отбирала куски света у квартиры, и чем глубже комнаты погружались во мрак, тем сильнее Скарлетт сходила с ума. Спотыкаясь, она покорялась приказам, как ослица шла за поводырем, абсолютно не понимая чужих намерений, но имея страшные, ужасающие догадки о жестоких замыслах прибывшего.       Он не хочет оказаться застигнутым врасплох. Он не допустит свидетелей. — Что вы ищите? — просипела Скарлетт, вжавшись головой в плечи. — Проверяю.  — Клянусь, мы здесь одни. Пожалуйста!       Зависший телевизор разрезал зал пополам, и всё за чертой холодной полосы почернело, а выпрыгнувший из другой реальности герой никак не вписывался ни в интерьер, ни в пределы адекватности. Он рыскал по квартире, оглядывал стены и закрома, пока Скарлетт осиновым листком тряслась и следовала за ним по пятам, потому что он ее не планировал отпускать.        Он остановился у входа в спальню, пристально посмотрел на Скарлетт снизу вверх — так странно бояться низкого человека — и отправился дальше. — Где свечи? — Что? — Скарлетт обернулась, но, ничего не разглядев, согнулась пополам, когда напоролась на ножку мольберта.  — То. Не собираюсь бродить в потемках. — Так... Так можно включить свет, — в непонятках выдала она, позабыв, что герой в плаще далеко не местный и вообще может быть не в курсе самых примитивных бытовых технологий современного мира.        Он застопорился — Скарлетт медленно, испуганно оглянулась, опасаясь очередного нападения, но пришелец ничего не предпринимал и только продолжал буравить её ненавистническим взглядом. Наверное, не понял… — Как? — Там, на стене, есть рубильник. Или можно эту лампу включить. Она ближе.       После недолгой паузы он скомандовал: — Включай.       Скарлетт проморгалась. Он выпустил ее, но не из виду: всё так же следил за ней, точно готовый в любой момент с нею расправиться. Скарлетт сомневалась, не доверяла ему, но всё-таки решилась и украдкой сделала пару шагов, а после взялась за колесико на невысоком торшере и прокрутила. Как при восходе солнца, лампа мягко и плавно разгорелась под аляпистым абажуром. Приятный теплый свет согрел комнату, оставив дальние углы затемненными — воцарилась уютная, слегка романтичная атмосфера. В самый раз, конечно.        Конечно.        Удостоверившись, что она ничего дурного не сотворила и констеблей не натравила, он немного расслабился, отвел взгляд. Скарлетт прикрыла глаза и с шумом выдохнула: так, теперь нужно выяснить, как его засунуть назад, иначе она себе вены вскроет или ее хватит удар, если он останется еще хотя бы на час. Но как?        Как?       Может, всё сон?       Тогда почему так больно? Совсем как в реальности…        Как всё вернуть в прежнее русло? Не каждый день персонажи сходят с экранов и вылезают из книг, и, как назло, Скарлетт напрочь позабыла сюжет французского кино с Жаном Рено и Кристианом Клавье.  — Всё хорошо, Скарлетт, всё хоро…       Зашептала она убаюкивающе, но прервалась и завизжала, когда, разлепив веки, заметила, что на ее бежевом диване покоится бездыханное тело. Судорога пробила легкие — Скарлетт охнула.        Зрение помутилось, стены накренились, смялись и завертелись перед Скарлетт безумным калейдоскопом. Безнадежность сковала руки, пригвоздила к крашеной стенке.        Послышался стук, скрежет, скрип — пришелец насильно усадил Скарлетт на стул около зависшего телевизора.        Она так бы дальше и смотрела на подошвы ботфорт, которые свисали с дивана, если бы пришелец не повернул ее голову в свою сторону. Потребовалось время, чтобы Скарлетт вновь прозрела.  — Теперь заткнись и говори по порядку, — персонаж встал напротив неё, сложил руки на груди, не растеряв бдительности. — Где я и как тут оказался? Какой год? Это будущее? — Нет, — скомканно ответила, преодолев тревогу, — не совсем.  — В смысле? Четче говори.  — Сэр, это… другой мир, — пролепетала Скарлетт, нервно скрестив лодыжки.       Рану саднило, и Скарлетт очень хотелось верить, что весь этот абсурд — типичный кошмар после тяжелой недели. Но, каким бы буйным ни было ее воображение, придумать столь насыщенный вечер она не могла. Ладонь пекло, и кровь текла, сгущалась и мерзко липла. Скарлетт противилась действительности, глотала слезы и пот, но стоящий над душой палач был вовсе не воображаемым. Его непреклонность, требовательность и смертоносная решительность заставили трусливую Скарлетт принять невероятное — всё взаправду. Не понарошку.        И это испугало до приступа тахикардии.  — Другой? Мир? — с претензией отчеканил.         В его лице читалось презрение, всеобъемлющее недоверие и свирепость, оттого Скарлетт не смела идти ему наперекор — боялась, страшно боялась. Иначе и она ляжет белой каменной фигурой, но уже подле дивана.        «Нет, ну нет… Хоть бы там был не труп…» — Я даже не знаю, как всё объяснить, но… — всхлипнула, шмыгнула и собралась, — это так странно. Вы могли заметить, но я п-п-ра… пр-равда н-не опасна. Я-я обычный… человек, и вы свалились н-на меня прямо с потолка, когда…       Закончить ей не дали: в дверь нетерпеливо постучали — Скарлетт и пришелец переглянулись. Голоса в квартире притихли, и только треск вытяжки в ванной продолжал дробить натянутое безмолвие. — Скарлетт! — долбилась к ним взвинченная Бланка, так и норовящая разбудить половину улицы. — Скарлетт, у тебя всё нормально? Я знаю, что ты там: я тебя слышала!       Герой в плаще подлетел к Скарлетт, вцепился коршуном в плечи и потащил ее к выходу, негромко диктуя простецкого рода требования: отвори, убеди, что всё хорошо, и сплавь куда подальше. — Уяснила? — и Скарлетт послушно кивнула.        Но герой оказался далеко не наивным парнем и верил только действиям, потому, прислонившись к спине Скарлетт, вытянул из ножен меч и приставил к самым ее ребрам. Для надежности он без зазрений совести даже кольнул, и Скарлетт, пискнув, быстро закивала.  — Отвечаю, что если ты не откроешь, то я вызову копов! Платить за вызов и за взлом двери будешь ты!        Притворно успокоившись, вытерев от пота лицо и поправив волосы, Скарлетт скривила улыбку и повернула ключ. — Ска… О! Скарлетт, в чем дело? — растерявшаяся Бланка, наспех осмотрев Скарлетт, резко поменялась в лице. — Эй, ты в порядке?.. У тебя кровь!       Невыносимый, отвратительно шипящий, пшикающий польский акцент Бланки слушать — сплошная мука! Более того, когда она начинала тараторить, было вообще не разобрать! Однако простодушная Скарлетт, принимающая каждого юродивого и любого несчастного, вряд ли обращала внимание на выраженный изъян роковой Бланки, как и на высоко собранную копну волос цвета заварки. — Ой, пустяки. Н-нож соскочил с доски, — ухмыльнувшись, отмахнулась она. — День сегодня… неудачный. Просто.  — Да-а-а… — пропела Бланка, с подозрением заглянув Скарлетт за плечо. — Ты не одна? — Одна, — мгновенно ответила, почувствовав острие меж ребер. — Всё х-хорошо, Бланка, иди спать. Прости, что… что не взяла телефон и… разбудила…       На самом деле размалеванная Бланка весь вечер и всю ночь вертела полуголой задницей в кадре. Она бы так и красовалась на камеру, если бы не шум и грохот, постоянно отвлекающие и мешающие, над ее домашней студией. Но если Бланка и могла притвориться глухой, люди притворяться не желали: просмотры падали, трансляцию покидали, а завсегдатаи вежливо извинялись, отказываясь от денежного привата. Оно и понятно: кто же захочет дрочить на вульгарную девчонку, пока сверху избивают человека?        Тогда Бланка взбесилась и, чуть не выдрав всю мелированную шевелюру, в ярости захлопнула ноутбук.  — Разбудила? Я работала… Черт, кто там валяется?        Когда Скарлетт обернулась следом, с ее плеч словно спали оковы, сулившие скорое отправление в дом душевнобольных:         «Она тоже их видит». — Твой бывший? На Тедди не похож… Вы сошлись? Тебя избили? — Что? — всполошилась Скарлетт, стоило Бланке ступить ближе. — Нет! Глупости какие… Никто меня не...  — Скарлетт, я знаю этих козлов, — Бланка строго выставила палец. — Один раз ударит и больше никогда не остановится.  — Бланка, н-нет, правда, — тревожно усмехнулась Скарлетт, и капелька пота стекла за шиворот. — Я просто п-порезалась. Меня сегодня… Меня уволил мистер Труви, и я прям… прям сама не своя! И нет, с Гленом мы не сошлись.  — А кто это тогда там валяется?! — возмутилась Бланка. — И че он лежит, когда ты кровью истекаешь? Давай я тебе помогу: где у тебя бинты?       Бланка хотела было протолкнуться внутрь, но Скарлетт деревом вросла в ковролин. Схватилась больной рукой за дверную створку, преградив собой путь.  — Бланка! Б-Бланка! — засуетилась Скарлетт. — Нет. Чш-ш-ш… Не надо, спасибо. Я сама, а это… Это мой кузен! Из Лестера. Он приехал. Час назад. Он спит.       Волнение зачесало нос, и Скарлетт едва удержалась, чтобы не чихнуть перед Бланкой, которая явно слабо верила в только что сочиненную белиберду. Но, по правде… По правде, Скарлетт так и подмывало намекнуть, подать ей знак SOS, но интуиция упрямо нашептывала, что как только она попробует воспротивиться указам пришельца, так сразу поплатится проткнутой клинком печенью. — Ладно, — хмыкнула соседка. — Но я не хочу, чтобы тебя завтра грохнули, и этот затворник, — Бланка ткнула пальцем на крышу дома, — нашел вместо тебя каких-нибудь… нелояльных съемщиков.        Какой бы заботливой Бланка не казалась, она всегда в первую очередь думала о своей шкуре, и за это я ее, признаюсь, глубоко уважаю. Ведь не всякий здравомыслящий человек или, еще интересней, порядочная семья захочет соседствовать с виртуальной проститукой.  — Я-а-а… Понимаю твои опасения, Бланка, — смущенно говорила Скарлетт, потихоньку прикрывая дверь. — Со мной всё будет хорошо, обещаю. — Утром загляну, и если увижу твой труп, то сделаю вид, что ничего не знаю.       Скарлетт проронила последнее «договорились» и закрыла дверь. Пару секунд Бланка потопталась на крыльце, после чего закурила сигарету и спустилась к себе на цоколь. Скарлетт отлипла ухом от дверной скважины и развернулась к пришельцу, когда тот ее одернул. К счастью, как только Бланка удалилась, он спрятал меч в ножны. — Назойливая, — подметил он.  — Она неплохая, — замялась Скарлетт, стараясь не терять самообладания.  — Умно поступила, что не сдала.        Он сказал это так, будто помиловал. Скарлетт пробирала дрожь. В беспокойстве потерев локоть, она неожиданно поймала себя на ощущении мнимого умиротворения, ведь настоящему в такой ситуации места нет. Так ведь? — Спасибо, — кротко улыбнулась.  — Получается, — вкрадчиво заговорил он, — другой мир? — Да. И…в этом мире, — она осмелилась посмотреть ему в глаза, — нет титанов.       Точно услышав о невозможном, он прищурился и приоткрыл рот. Кажется, он снова не поверил.       Или же поразился.