like you mean it

      — Я приготовил кимпаб! — Минхо ввалился в квартиру Сынмина и Феликса, размахивая пакетами.       — Шесть утра! — заорал Сынмин, встретивший его в гостиной, и страдальчески замотал головой. — Почему именно сейчас? У меня единственное свободное утро на неделе.       — Мне просто нравится проводить с тобой время, — Лино со смехом ущипнул Сынмина за нос. Ким застыл на некоторое время, а потом ухмыльнулся.       — Я, конечно, знал, что ты мной очарован, но не так же явно нужно это показывать.       — Не обольщайся. Где Феликс?       — У Чана, — Сынмин ворчливо завозился и полоснул Минхо странным взглядом. — Если ему что-то передать, то оставь в его комнате.       — Сынмин-а, ты оглох или намеренно игнорируешь, что я тебе говорю? Повторяю: я приготовил кимпаб. Есть сейчас будем. Иди умойся.       — А Хан-и?       — Хан-и твой тоже скоро придёт. Он не смог раздуплиться.              Тот правда пришёл быстро. Ну, как пришёл. Дополз: весь помятый, лохматый, с синяками под глазами, слипшимися ресницами и отёкшим лицом. Ну сказочный айдол, кумир молодёжи!       — Знаешь, где я вертел твои затеи, хён? — Джисон пластом упал на диван. — Почему нельзя было устроить совместный обед, а не этот садистски ранний завтрак в шесть утра?       — Он сумасшедший, — буркнул появившийся в дверях Сынмин.       — Захотелось посмотреть на ваши помятые мордашки.       — Иди к чёрту, хённим! — в сердцах воскликнул Джисон.       В очереди на усиленную тренировку в зале он против собственной воли оказался первым. Минхо незаметно договорился с его тренером перенести день ног на сегодня и мило улыбался на свирепый взгляд Хана. Хёнджин и Чан хихикали в сторонке, пока страховали Чонина, уверяющего их в том, что и одного было бы достаточно. Те, конечно, ему не верили, поэтому всячески докучали улюлюкиваниями. Поднимали моральный дух, так сказать.       Не то чтобы Минхо не любил совместные тренировки, просто в зале мигом становилось слишком шумно. Особенно весело, когда сюда приходили участники других групп, как сейчас. В дальнем углу с бедной синей грушей соревновались Чанбин и Черён, изредка прибегающие к диверсии: нападали друг на друга исподтишка.       — Это грязный приём! — кричал Со, обвинительно указывающий на хохочущую девушку, и раскидывался звездочкой на полу, совершенно разбитый и поверженный.       — Тебе недостаёт ловкости, — сказала ему Бэй, ободряюще похлопывающая измотанного Джисона по спине. Тот кивнул, соглашаясь с ней.       — Попроси у Минхо-щи пару уроков, — посоветовал О Сынмин.       — Хён, — в сотый раз поправил Минхо.       — Это ему у меня надо уроки брать, — заявил Чанбин.       — Какие? — с усмешкой спросил Ким Сынмин. Минхо нашёл в нём спасение и, обняв со спины, положил подбородок на плечо. Пару минут отдыха никому не помешает. — По скоростному поеданию куриных ножек?       — Ну нет, — хохотнул Со и подставил Черён подножку, почти у самого пола поймав её, чтобы не ударилась.       — Бесстыдник, — ворчала она. — Паразит. Как тебе не стыдно?       — Не стыдно совершенно, — улыбнулся он и продолжил свою прерванную мысль. — В скоростном поедании ножек тебе, Сынмо, и Минхо-хёну нет равных.       — Вы закончили болтать? — пробасил тренер. — А теперь глаза в пол и вернулись к упражнениям. Меньше трёпа, больше дела — раньше закончите.       Желания отлипать от такого удобного Сынмина не наблюдалось, и Минхо позволил себе ещё минуту подержать его в объятиях. Тот легонько раскачивался из стороны в сторону и, казалось, тоже никуда не спешил. Было приятно постоять так немного, оставить где-то там, за спиной, все шутки и издёвки, тяжёлые годы, вместо этого раствориться в непривычной тишине, когда даже мысли рассеивались.       Тренер только так не думал и разогнал их по разным углам.       — Беспредел, — ругался Хёнджин. — Я, может, тоже с ним пообниматься хочу!       — Перехочешь! — воскликнул Чанбин. — Со мной будешь обниматься.       — В очередь, — Минхо грозно зыркнул на них. — Хёнджин — мой.       — Нет, мой.       — Мужчины, разошлись все, — пробасил тренер и закинул руку на плечо вспотевшего Хёнджина. Кивнул на него. — Сейчас он мой.       Чонин едва не начал молиться.       На самом деле, тренировки у них всегда проходили так: половину времени они честно занимались, а вторую безбожно ебланили. Болтали, дурачились, спорили за гири, коих было миллион, делили тренажёры, которых тоже много.       В шуме и гаме прошли их тренировки, практики, прогонки выступлений к предстоящим концертам. Даже обед и кофе-брейки. В конце дня почему-то у Минхо изменилось расписание, — вокальную практику отменили, — и он весело направился проводить время в одиночестве на набережной.       Кое-как отвязавшись от менеджера, даже поспорив с ним, Ли наконец-то вырвался на свободу, на улицу, где воняло кислородом и пекло солнце. В кофейне у входа он встретил Чонсу и проболтал до встречи с хореографом вместо прогулки по набережной.       Телефон его разрывался от сообщений в общем чате участников и во время занятия, и по дороге домой, и до глубокой ночи, не давая ему заснуть. Звук выключен, конечно, но всё же интерес выше желания видеть сны, так что стабильно каждые пять минут Минхо лез смотреть, о чём шёл разговор.       Темы сменялись одна за другой, потоком лились шутки, Хёнджин рассказывал о ближайших выставках, а Чанбин подбивал его в них поучаствовать. Джисон в своей комнате усиленно стучал по клавишам синтезатора, но благо музыки не было слышно; всё-таки наушники — удивительное изобретение. В стуках этих Минхо узнал грустную, почти душераздирающую композицию Чана, лёгкую игривую Чонина, следом что-то из зарубежного рока — название группы он не помнил, — и что-то ещё.       Ночь снова выдалась крайне тяжёлой. Минхо не привыкать к недосыпу, но всё же мало приятного в этом было. Точнее, ничего. Абсолютно. Что вообще может быть приятным в недосыпе? Мазохизм какой-то.       Утро только-только сменяло ночь, вступало в свои права, и солнце ещё даже не успело выглянуть из-за горизонта. Минхо сидел в гостиной без света и наслаждался тишиной. На самом деле, ему давно не выпадало шанса остаться наедине с собой — выходные и время перед сном не в счёт.       Стоило наведаться к родителям и проверить котов, встретиться с друзьями не из индустрии. Сходить с Ким Сынмином в сауну. Или в поход. Приобщить, так сказать, к культуре пеших маршрутов по подъемам и спускам.       Может, даже съездить в отпуск в горы со всеми участниками; просто взять, загрузить машину и поехать. Ещё, как в фильмах, прокладывать маршруты по картам, горланить песни и эстетично смотреть в окно. Романтика!       — Опять не спишь? — Джисон проковылял за водой, руками ощупывая особо выступающие углы, чтобы не врезаться.       — А чего ты так рано? — Минхо неверяще уставился на него. — Тебе уже вставать что ли?       — Сплюнь! Я просто воду забыл в комнату взять, — он зевнул, следом зевнул Минхо. — Часа через три. Или четыре. Который час вообще? Короче, в восемь вставать.       — Везунчик, — Минхо улыбнулся. — Иди давай. А то стоя уснёшь ещё.       Кивнув, Джисон отправился обратно, но несколько раз ударился об углы. Минхо с весельем вслушивался в его ругань, а затем, когда голос совсем стих, задумался. Предупредил менеджера о ранней прогулке и выскочил на улицу, направляясь к набережной.         Сигарета жгла пальцы, щёки и уши, напоминая о его бездумном поступке. Совершенно неправильном, почти преступном, но таким... Минхо не находил слов, но знал: он поступил бы так же. В тот момент не было никаких мыслей, Ли даже не понял, что именно сделал.         Мыслей в голове было море и даже целый океан. Первый шаг к идее-фикс Ли уже сделал тогда, в курилке, о чём они оба предпочли не говорить. Оставить так, как было, чтобы не разбираться ещё и в этом, когда голова уже забита рабочими вещами.       И это остудило его пыл, но до конца унять своеобразный исследовательский интерес не получилось. Минхо мог бы называть всё своими именами, мог бы, но не хотел. Какой в этом смысл? Это лишь ускорит то, что так хотелось растянуть на подольше.         Возможно, Минхо привлекала идея извести Сынмина. Совсем чуть-чуть. Как в старые добрые, когда они могли спокойно шутливо грызться, стоя в обнимку. Сейчас же могли только шутливо грызться, а в обнимку на камерах уже не постоять. Хотя…