like you mean it

      Долгие дни мысли о бархате Сынмина, о рычащих звуках и хриплом фоновом смехе. Минхо почти убедился в том, что крыша его уехала далеко и надолго и вернуться даже не обещала.       Его активное наступление сменилось глубокой задумчивостью. Тихим выжиданием чего-то. Минхо скользил взглядом по Сынмину, который почти довёл Чанбина до белого каления и теперь пытался вырваться из его захвата. Со держал его за шею, как щенка, и что-то настойчиво шептал на ухо.       Не будь сердце Чанбина занято одной бойкой девушкой, Минхо бы, наверное, заволновался. Или нет.       — О чём думу думаешь? — с одной стороны от Ли упал Джисон, а с другой приземлился Хёнджин.       — Будто ты не знаешь — охотно ответил вместо него Хван.       — Знаю, но хотел, чтобы он признался.       — Я вроде бы ничего не нарушал, чтобы в чём-то признаваться, — Минхо улыбнулся. — А вы чего прохлаждаетесь?       — Имеем право, — воскликнул Хёнджин. — У нас законный перерыв!       — А у тебя законный перекур, — протянул Джисон. — Но как же так получилось, что ты не в курилке, хён?       Вот с одной стороны, очень хорошо, что Хан и Хван спелись, с другой… Минхо одновременно и был рад, что все их разногласия остались далеко позади, и не особо, потому что теперь они доставали людей не по одиночке, а вместе.       — А чего ты покрасне-ел? — ухмыльнулся Хёнджин. — Смотри, как уши горят!       — Хватит.       — Да ты только глянь! — воскликнул Джисон и захохотал. — Он сейчас пятнами покроется!              — А ну колись, что произошло!       — Что могло такого произойти, чтобы он так, — Хан умолк на полуслове и едва не уронил челюсть. — Это что-то…       — Боже, рассказывай!       — Перерыв окончен, — Минхо хлопнул в ладоши. — Подъём.       — Хорошо, — хореограф кивнул, но бросил любопытный взгляд на Ли. — С самого начала.       Все находящиеся в зале удивлённо проследили за тем, как Хёнджин и Джисон, все краснющие, свалились на пол от смеха. Хван даже пару раз стукнул рукой: по Хану, полу, своим коленям и дивану.       Возможно, Минхо немного жесток. Возможно, даже не немного. Спевшийся дуэт буравил его свирепыми взглядами, но молча выполнял чуть больший объём работы, чем остальные. Если бы молнии из их глаз могли убивать, то Минхо распластался бы на этом полу. Но так как они не могли, мужчина просто хихикал над ними.       Как там говорят? Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний? Вот это оно.       В мыслях прочно обосновался Сынмин. Его голос, звонкий смех. Было интересно послушать хотя бы демоверсию, но Джисон в таких вопросах категоричен. Поэтому оставалось прожигать лёгкие в надежде на то, что вместе со здоровьем и дымом голову покинут лишние размышления. Ненужные. Особенно сейчас.       Некоторое время Минхо слонялся по зданию и его бесчисленным коридорам с видом совершенного безделья, словно искал, не заговорят ли где-нибудь о чем-нибудь полюбопытнее, чтоб приткнуть туда и свой нос и послушать. Чтобы заглушить мысли, возникающие невпопад. Но, как назло, никого не оказалось на его пути. Даже залы были заперты.       В конце концов, он очнулся напротив определённой двери, номер которой видел в чужом расписании. Без задней мысли и без стука Минхо зашёл в комнату для вокальных практик и безапелляционно припечатал:       — Я понял.       — Хён, — сперва Сынмин удивлённо выдохнул, уставившись на незваного гостя, но спустя несколько секунд нахмурился. — Прекращай бесцеремонно врываться во время моих занятий.       — Прости.       — Прощаю. Но если бы здесь был учитель?       А вот об этом Минхо не подумал. Сынмин кивнул ему, но почти сразу же улыбнулся, и глаза его замерцали в неравномерном освещении. У Ли на мгновение перехватило дыхание. Он продолжил сразу, как пришёл в себя.       — Так вот. Я кое-что понял, — в комнате повисла тишина. — Ты околдовал меня.       — Я окол-… Чего?       — Ты наложил чары, а я забыл, как дышать, — тихо-тихо обронил Лино с придыханием.       Некоторое время Минхо честно старался сдерживать смех, но уши, ему казалось, продали его с потрохами даже сквозь уложенные волосы. Нежный румянец от раздражения, граничащего со злостью, багрился на щеках Сынмина. Он хлопал ртом — почти как рыба. Даже мило.       Внезапный порыв заставил повиноваться: Лино протянул ладонь к чужим вихрам и зачесал чёлку, открыв лоб. Ему так шло.       Мягкие локоны заскользили сквозь пальцы — те пробежали следом по затылку, скользнули за ухом и царапнули ногтями шею.       Беспомощно Сынмин старался достать из себя хоть какие-то звуки. Темные глаза забегали по непроницаемому лицу хёна в попытках найти любой намёк на объяснение, но даже отросшие волосы сыграли на руку своему владельцу: полностью закрыли уши. И зрачки не дрожали.       И даже душно как-то стало в небольшом тусклом помещении. Сынмин прокашлялся, но сказать более ничего не сумел. Словно голос запропастился.       — Сынмин-а, ну ты хоть моргни, — Лино сдавленно закашлялся. — А то застыл, как фарфоровый слоник. Налетели чары? Или это просто моё обаяние?       — Что с тобой не так, хён?       — Со мной всё так, а с тобой?       — Уйди отсюда, — в моменте прорезалась хрипотца: баритон, так любимый Минхо, вернулся к своему обладателю. — Мне нужно заниматься.       — Как скажешь, — он пожал плечами и вышел за дверь.       В запертом кабинете послышался отчаянный страдальческий стон и звук нескольких клавиш, одновременно зажатых, видимо, лбом.       Воспоминания об этом следовали за Минхо по пятам, провожали до курилки, вдыхали вместе с ним терпкий смог, послушно шли рядом с ним на практику и даже кружили голову поздней ночью.       А затем они сменились фантазиями. Как Сынмин, окутанный красным светом и дымом, сидел у стены. Как взгляд его, тёмный и проницательный, очерчивал лицо Минхо. Как длинные пальцы его оставляли за собой царапины, сжимали почти до боли чужую спину.       И почти ежедневным ритуалом Лино стали эти видения — в душе, во время завтрака и перед сном.       Зерно, взращиваемое годами, проклюнулось, и со скоростью света проросло, прекрасным цветком раскрывшись, словно под какими-то гормонами роста. Неебически сильными.       Казалось, он только начал свою игру, но моментальный сокрушительный проигрыш Ким Сынмину накрыл его с головой. Точно как и желание взять его за подбородок и…       — Ситуация, — резюмировал Джисон.       — Тяжёлый случай, — Феликс помахал рукой перед лицом Лино и деловито кивнул Чонину.       — Не впутывай меня в это.       — Ты наш друг, — Феликс рассмеялся.       — Ты уже в этом, — кивнул Джисон.       — Боже упаси, — Чонин на мгновение скривился и глянул на Минхо. — Хён, ты когда последний раз в церкви был?       Минхо равнодушно уставился на них — уловка стара, как мир.       — Это всегда работает, — кивнул Ян. — Не моя проблема, что ты не веришь в Бога.       — Чонин-а, я очень рад, что ты веришь в бога, но хватит использовать это как уловку, чтобы привлечь моё внимание. Тебе достаточно просто позвать меня.       — Так неинтересно.       Не поспоришь. Минхо отрешённо перевёл взгляд в свою тарелку и заметил лишний кусок курицы, подкинутый невозмутимым Сынмином. Глаза не выдержали — закатились сами. Бесшумно, пока Феликс разбалтывал мемберов за столом, Лино вернул ножку и добавил свою, а затем поднялся из-за стола. Закончил трапезу, как говорил его друг.       Бросил посуду в раковину и упорхал к менеджеру за расписанием на следующую неделю, провожаемый весёлыми взглядами.       Всех четверых.       Ох, и устроит им он весёлую недельку за насмешкой над старшими — из танцевального зала выползать будут.       В принципе, так и случилось. А что? Минхо — настоящий мужчина. Сказал — сделал. И с особым наслаждением наблюдал, как участники бросали укоризненные взгляды, ругались сквозь зубы, но под строгими взорами Чана и хореографа, бывших с Ли в сговоре, послушно шли отрабатывать связки. И, конечно, из зала едва не выползали.       Самым последним тащился Сынмин. Лино, привалившийся спиной к двери, блуждал взглядом по вспотевшему телу. Свободная футболка прилипла к коже и предательски очертила рёбра и талию. То ли сердце, то ли желудок Минхо подскочили к горлу.       — Хён, ты изверг! Скажи честно, ты решил нас раньше времени в гроб загнать?       — Ни в коем случае, — Минхо рассмеялся и позволил Сынмину уложить голову на своё плечо. Наверняка ему было неудобно — разница в их росте ощутима. — Давай, Сынмин-а, уедут без нас же. Дома отдохнёшь.       — Ну пусть едут, — Ким почти обмяк, и Лино едва успел подхватить его, чтобы не позволить свалиться безвольной тушей на пол. — Вызовем такси.       — Не расслабляйся раньше времени, у нас скоро камбэк, — Минхо хихикнул и отодвинул от себя Сынмина, поудобнее перехватил его за бок и подтолкнул к выходу. Тот, впрочем, не сильно сопротивлялся. Устал очень.       — Тебе говорили, что у тебя прекрасный характер?       — Да.       — Врали.       И пусть. Минхо только хохотнул и увереннее прижал к себе высокую уставшую шпалу, из гордости не опирающуюся на него. Зря, на самом деле. Всё равно ведь сил не оставалось — дыхание загнанного зверя, пробежавшего сотню километров в попытке спастись от погони.       Ох, нет. Лино опять вернулся к мыслям о добыче, так спокойно погребёнными под годами их концепта.       На улице Сынмин не оттолкнул его и послушно дошёл до машины с заснувшими участниками. На телефон пришло уведомление — Чан запустил трансляцию. Вот бессмертный.       — Хён, — шепнул Хан, когда они остались одни в машине. — Если что, могу поговорить с Сынмо.       — Ещё чего удумал?       — А, ну раз ты спрашиваешь, то завтра мы с Чаном и Бином думали ехать к Хонджуну пить пиво.       Страдальческий стон сорвался с губ Лино. Возможно, ему тоже стоило с кем-нибудь выпить.