Исключений не бывает

      Лежа поперек лошади, мальчик мельком думает, что уходить стоило молча. Просто развернуться и пойти к Мао и малышу Нао, которые сейчас наверняка переживают.       Вей Лиань смог простить, смог отпустить произошедшее, не стал как-либо мстить, словно и вовсе затолкал боль подальше, в глубину своей души.       Вот только Вей Ин не смог простить, не смог отпустить то, что случилось с братом в прошлом. Ань всегда был чудесным, и то, что с ним так поступили — просто неправильно. Нечестно. Он заслуживал лучшего. И весь месяц Вей Ин жалел лишь об одном… О том, что в мире не существует артефакта, способного переносить в прошлое. Тогда мальчик смог бы уговорить Аня не отправляться на собрание в Ланьлин, не дал бы ему познакомиться с человеком, который разделит его жизнь на «до» и «после».       Вновь вспомнив, кто стал главной причиной беды старшего брата, Вей Ин уже в десятый раз за несколько минут разозлился и дернулся в веревках, но твердой рукой его опять прижали обратно к лошади.       — Прекращай, ты так свалишься, — при знакомом голосе ненавистного ему человека мальчишка окончательно вышел из себя. Стал барахтаться так, словно ему под одежду заползла ядовитая змея.       На ухабе ему подвернулась удача — глава Цзян не мог одновременно управлять лошадью, скачущей галопом, и удерживать мальчика. Пришлось больше сосредоточиться на чем-то одном, и, стоило ему немного отвлечься, как Вей Ин всем корпусом подался назад, грохнувшись на промерзлую землю. Всё ещё не до конца зажившую ногу продрало болью, но Вей Ин попросту не стал обращать внимания как на нее, так и на множество других ран, полученных после падения.       Он подскочил и ломанулся в сторону. Конечно, вся эта затея побега была изначально провальной, учитывая, что ему завязали не только руки, но и глаза. За секунду до его близкого знакомства с местным наверняка твердым деревом, беглеца поймали за шиворот, останавливая.       Вей Ин тяжело дышал, даже начал зло пыхтеть от досады. Развернулся, готовясь пнуть светлого заклинателя, но вся его бравада слетела, а уверенность пошатнулась, когда он услышал электрический треск. При знакомом звуке по коже пробежали мурашки, и, если бы его не держали за одежду, мальчик бы точно вновь пустился в бег.       Вей Ин всхлипнул от страха, оседая на землю и всерьез готовясь убегать просто ползком.       Послышался тяжелый вздох, и, когда мальчик уже был готов почувствовать Цзыдянь на себе, его просто взяли на руки. Если бы не заткнутый рот, то он бы точно начал голосить, но сейчас он мог лишь барахтаться. Его вновь положили поперек спины лошади, но на этот раз надежно закрепили крепкими веревками. Вей Ин дернулся в последний раз, и, осознав, что больше возможности для прыжка с лошади нет, немного успокоился.       В действиях.       Зато в мыслях он ругался так, что если бы это услышал старший брат, то точно бы наказал.       Его положение и так было паршивым, а местность Гусу решила преподнести ещё больший сюрприз: резко зарядил ливень.       Дождь не был чем-то удивительным как на территории Илина, так и в Гусу. За прошедший месяц он лил не меньше десяти раз, иногда и вовсе без перерыва, но в те моменты Вей Ину это нравилось. Они с Нао сидели под окном, накрывшись на пару принесенным Мэй-Мэй пледом, попивая теплый горячий шоколад и хрумкая наперегонки печенье.       Сейчас же дождь скорее раздражал своим монотонным накрапыванием по лужам и тем, что насквозь промочил его одежду. Вей Ин пару раз вздрогнул от озноба, втягивая от чего-то появившиеся сопли, как лошадь неожиданно остановилась.       Вей Ин поднял голову, пытаясь разглядеть, что происходит, но едва ли ему что-то было видно через темную плотную повязку. Однако, когда глава Цзян взял его на руки и куда-то понес, по раздающимся голосам мальчик понял, что они на постоялом дворе и, судя по диалекту, всё ещё в Гусу.       Вей Ин не дергался — слишком замерз. Ещё и не очень качественная одежда ордена неприятно прилипала к телу, отчего ребенок раздражался ещё сильнее. Когда его усадили на мягкую кровать, сняли мокрое верхнее ханьфу и накрыли теплым пледом, градус бешенства младшего брата Вей Лианя был уже где-то за чертой возможного.       Повязка слетела с глаз и рта ребенка, и Вей Ин ещё несколько минут пытался проморгаться, привыкнуть к яркому свету в комнате.       Одного взгляда на пейзаж за окном хватило для осознания, что уже вечер — там была тьма-тьмущая. Видимо, постоялый двор был где-то у гуля на куличках, раз у них даже нормального освещения на улице не было. Хотя сама обстановка комнаты, вроде бы, была вполне обычной.       Глава Цзян на пару секунд вышел, сразу же вернувшись обратно, держа в руках лекарский мешочек. Вей Ин уселся на подоконник около кровати, пока светлый заклинатель обрабатывал раны, полученные мальчиком из-за прыжка с лошади.       — Держи, согреешься, — когда ему под нос сунули кружку с горячим чаем, Вей Ин ещё пару минут осознавал происходящее.       За несколько минут любопытства и осматривания комнаты злость успела немного улечься, но, стоило увидеть светлого заклинателя, Вей Ин тут же пожалел, что у него развязаны глаза. Потому что градус агрессии в душе ребенка вновь достиг предела.       Мальчик кивнул, брякнув тихое «спасибо», взял любезно подставленную кружку… и всё с тем же невинным видом вылил содержимое на пол комнаты. Глава Цзян чертыхнулся, отпрыгнув подальше, но пара капель всё равно попала ему на ханьфу. Он мигом подлетел к ребенку, полыхая яростным взором.       — Ты что творишь?!       Раньше Вей Ин бы непременно испугался глаз светлого заклинателя, полных ярости. Вот только сейчас Вей Ин и сам едва сдерживал бешенство, которое каким-то образом умещалось в его детском теле. И, не желая терпеть, Вей Ин замахнулся. Раздался звон разбитой чашки, которая прилетела удивительно точным движением прямо в стену, на гобелен с гербом чужого светлого ордена. А Вей Ин ехидно представил, что чашка прилетела в лоб его родному по матери дяде.       — Ты глухой? Я сказал оставить меня в покое! — Вей Ин медленно переводит глаза обратно на светлого заклинателя. Голос спокойный, что собеседника, вкупе со словами, кажется, ещё больше злит.       — Я тебя сейчас оставлю в покое, несносный мальчишка!       Вей Ин кричит, срывая глотку, когда его опрокидывают на подушку и связывают по рукам и ногам, приматывая конец веревки к изголовью кровати. Мальчик пару секунд тяжело дышит, восстанавливая дыхание, а затем начинает орать с удвоенной силой: хоть до кого-нибудь надеется докричаться. Но стоит вновь замолчать, чтобы перевести дыхание, как ему затыкают нос, заставляя дышать ртом, и заталкивают в рот тряпку, закрепляя кляп ещё и плотным поясом.       Вей Ин дергается, пытаясь выплюнуть платок изо рта, но у него нет на это даже шанса. Мальчик тихо что-то мычит, но перестает барахтаться, отворачиваясь к стене. И хотя он спровоцировал светлого заклинателя сам, злился почему-то всё равно. Глава Цзян, убедившись, что ребенок присмирел и больше не приносит проблем, ушел к письменному столу. Вей Ин слышал, как тот отодвигает стул, садится на него и начинает шелестеть бумагами. Мальчик прижимает к себе ноги и прикрывает глаза — произошедшее окончательно измотало его. Хотелось немного отдохнуть.       — Глава Цзян, там… — через палочку благовоний двери в комнату распахиваются, и хозяин постоялого двора что-то тихо шепчет. Вей Ин успел за это время задремать, так что в реальность возвращается очень медленно. Когда до него доходит, что в комнату зашел посторонний, мальчик сразу же подскакивает, насколько ему позволяет длина веревок, выпутываясь из неожиданно появившегося за время сна одеяла.       Только в этот момент Вей Ин, обернувшись, натыкается на скрывающую кровать ширму, которая не позволяла увидеть ребенка. Мальчик лишь обреченно закатывает глаза и падает обратно на подушку, закутываясь в любезно принесенное одеяло. Когда глава Цзян отставляет ширму, Вей Ин наконец смотрит на него. Тот проверяет, насколько крепко завязаны веревки, и кивает сам себе.       — Мне нужно ненадолго уйти. Вернусь в течение часа, — глава Цзян плотнее укрывает его одеялом, а мальчик едва сдерживает порыв съязвить. Хотя, учитывая кляп во рту, что-то ядовито словесно бросить у него всё равно нет возможности.       Вей Ин следит взглядом за тем, как глава Цзян вновь закрывает кровать ширмой, а затем слышит его шаги к двери и поворот ключа в замочной скважине.       Значит, его заперли.       Вей Ин ждет примерно три минуты, убеждаясь, что светлый заклинатель действительно ушел, а затем садится, скидывая с себя одеяло. Видимо, произошло что-то и правда срочное, раз глава Цзян так поспешно ретировался. Вей Ин мотнул головой, а затем начал думать, что ему делать в его бедственном положении. Вариант «смирно ждать своей участи» мальчик отмел сразу, так что пришлось хорошо пораскинуть мозгами, чтобы сложить дальнейший план действий.       Для использования темных искусств зачастую требовались руки и возможность произнести заклинания. В темном ордене обучали именно вербальному типу, но на более сложном уровне можно было освоить и заклинания без проводников в виде слов, действий и вспомогательного инструмента. Мало кто из темных заклинателей мог освоить невербальный темный путь, так как он был более затратный энергетически, на него требовалась хорошая концентрация и множество негативных эмоций.       На памяти Вей Ина темный путь без использования проводников освоил лишь один темный заклинатель — его старший брат. Да и то, использовал он его очень редко, предпочитая всё же стандартный механизм магии. Хотя сейчас Вей Ин засомневался, что причина именно в этом: умение создавать темные заклинания без проводников, лишь одной силой мысли, могло напугать любого светлого заклинателя. Невербальный тип даже не афишировался, о нем знали лишь в самом Темном ордене. Учитывая, что на светлом пути, насколько знал Вей Ин, такого механизма использования боевых искусств не было совсем, опытный темный заклинатель мог посеять в сердцах светлых последователей страх. Потому что люди страшатся того, чего не понимают, или того, что не имеют возможности освоить.       Именно поэтому глава Цзян не особенно волновался, оставляя Вей Ина одного, и проверил лишь, насколько надежно закреплены веревки. Мальчик ради собственного интереса тоже осмотрел узлы — действительно плотно завязаны. Шанса их развязать своими силами нет. Ситуация патовая, но один крохотный шанс выпутаться из неё всё же имеется.       Вей Ин знает, что для невербальных искусств нужно достаточно нехороших чувств, и, благо, их у него за несколько часов накопилось в избытке. Мальчик закрывает глаза, представляя момент похищения: свой вопрос; надежду, что, возможно, всё изменится; злость от пренебрежительного ответа; ненависть к человеку, который когда-то смог пробиться к сердцу Аня, но жестоко предал, позволив толпе светлых заклинателей растоптать детскую невинную душу.       Из-за воспоминаний бешенство, которое за эти часы немного успокоилось, разгорелось с новой силой.       В мыслях промелькнул язвительное «ребенок темного ордена другой реакции и не заслуживает». Глава Цзян ненавидит темных заклинателей, ненавидит темный орден… Настолько ненавидит, что готов перечеркнуть все хорошие воспоминания с Анем лишь из-за его принадлежности к этому ордену. Потому что защити он его — и пострадала бы репутация.       Все светлые заклинатели думают и заботятся лишь о достоинстве своего клана, о своём честном имени. Отец Ли Мин, глава Цзян, отец Ян Чжэ, их родной дядя — все они одинаковые. И это не только злит, доводя до лихорадочной яростной дрожи, но и приводит к отчаянию. В этом мире люди словно забыли, что такое добро и зло, предательство и справедливость, чистое и грязное.       Ланьлин Цзинь — уважаемый светлый орден, в котором правят лицемерие, лживость, алчность и кровожадность. И Темный орден — изгои в мире, орден, в котором царят уют, забота, поддержка ближнего и любовь.       Так почему именно его орден называют темным, если он поистине светлый? Только из-за темного пути? Но ведь это светлый заклинатель бросил брату в спину светлую сферу с вплетенным в неё темным проклятием! И этот заклинатель всё равно считается светлым? А Вей Лиань, защитивший Ли Мин от толпы кровожадных светлых заклинателей, взявший Ян Чжэ под своё крыло, считается темным, когда совершает доброе дело? Только потому, что он использует темный путь? Что за подмена понятий? Почему черное называют белым, а белое — черным?       Эти светлые заклинатели давно бы атаковали темный орден, если бы не боялись отпора темных заклинателей. Они просто сожгли бы их родной дом, совсем не думая о том, что там десятки маленьких детей, десятки невинных душ. Потому что они — светлые заклинатели, и именно они творят справедливость.       Перед глазами Вей Ина ярко полыхнул Илин алым цветом — светлые заклинатели не пожалели бы и обычных илинских жителей, только потому что те бы бросились защищать темный орден, ведь давно уже поняли, что он из себя представляет. Они бы не стали сидеть спокойно.       Вей Ин зажмурился, словно вживую слыша звук полыхающего огня, громкие яростные лозунги об убийстве отступников, женские крики, детский плач. И где-то среди всего этого ужаса он однажды может найти бездыханное тело Вей Нина. Или Вей Лианя. Или их обоих…       Ведь Вей Лиань может стать для «правильных» заклинателей опасным: быстро обучается, создает артефакты, освоил невербальное использование темных искусств, способен сравнять с землей любой светлый орден. Он — опасность для светлых заклинателей. А Вей Ин не сможет ничего сделать, потому что слаб и связан веревками! Если бы он мог их просто сжечь… Как светлые заклинатели сжигают их жизни и души.       Картинки мелькали перед мальчиком одна за другой, становясь всё ужаснее и страшнее, выходя уже куда-то за пределы детского воображения. Затуманенным сознанием он замечает, как на мертвых людях темного ордена одежда меняется с серой на белую с красными солнцами, словно он когда-то уже видел эту ужасную сцену раньше. Старики, женщины и дети — светлые заклинатели не пощадили в этом видении никого.       — Ай! — Вей Ин остервенело дергает руками, когда чувствует, насколько нагрелись веревки. Они вспыхивают зеленым огнем, обдавая жаром, но не раня.       Темная энергия словно ластится к Вей Ину, а сам ребенок чувствует, что подобный тип магии высосал из него все духовные силы. Когда он оказывается свободным, то ещё долго смотрит в стену, возвращая себе ясность сознания и пытаясь хоть немного восстановиться. Его словно осушили до дна, высосав все жизненные соки, оставив лишь безвольную оболочку. Теперь Вей Ин точно понял, почему брат практически не использует подобный тип магии. Уж слишком от него страшная отдача.       Вей Ин с трудом заставляет себя встать с кровати, слегка пошатываясь на неустойчивых ногах. Его состояние было настолько паршивым, что сломанная нога просто не чувствовалась — энергетическое осушение притупляло любую боль, делая её неважной.       Странно или нет, но эффект продлился дольше, чем он ожидал — стоило ему пожелать открыть дверь, как та сразу же поддалась, пропуская ребенка в длинный незнакомый коридор. Вей Ин опирается на стену, переводя дух и ненадолго прикрывая глаза. Сегодня была чрезвычайная ситуация, но больше он использовать подобное не будет… Хотя очень скоро он жалеет о своём решении.       Когда он шел по лестнице, его немного отпустило — перестало двоиться в глазах, и голова прояснилась, позволяя наконец хотя бы соображать, куда именно он направляется. До этого он шел лишь на ощупь, а темный путь услужливо подсказывал ему дорогу, словно яркий огонек в тумане. Но вскоре эффект рассеялся, темная дорожка исчезла, и пришлось искать выход самостоятельно.              Постоялый двор явно был где-то на окраине земель и представлял собой всего лишь двухэтажное здание, где наверху располагались спальни для постояльцев, а внизу находилась небольшая забегаловка со столами и лавочками.       Вей Ин запоздало вспомнил, что он сейчас должен быть лишь в нижнем ханьфу, но, на радость, похоже, темный путь позаботился и о его внешнем виде: на нем была привычная форма темного ордена, абсолютно сухая. Мальчик думал по тихому улизнуть на улицу и затем придумать, как послать весточку Мао, но его планы нарушил разговор подростков за одним из столов.       Там собралась компания подростков из Ланьлина, которые, судя по всему, недалеко занимались ночной охотой с более старшими товарищами. Сейчас они живо что-то обсуждали, перебивая друг друга. Вей Ин уговаривал себя их не слушать, ведь ему надо было скорее попасть домой, но их разговор вдруг свернул в неожиданное русло.       — Эти дети из темного ордена скоро все передохнут, — один из ланьлинских придурков глумливо рассмеялся, заставляя Вей Ина застыть, как вкопанного. — Все заболевшие дети скоро погибнут ужасной смертью, останутся только их хладные трупы, ха-ха! А всего-то надо было подкупить одного для внедрения в их жалкий орден.       Вей Ин закрыл глаза, а у него в сознании вновь замелькали мертвые детские тела родных по ордену. Среди заболевших был Вей Нин. Вей Лиань перед отъездом говорил, что состояние брата ухудшается, но больше он не писал об этом в письмах. Он и вовсе брата не упоминал. Потому что ситуация с заболевшими детьми оказалась хуже?       Вей Ин сжал кулаки, а подростки продолжали словесно издеваться, ратуя за справедливость светлых заклинателей.       — Слышал, у них всё плохо с лекарствами, а ни один светлый орден не согласиться оказать поддержку. Так и помрут, как мухи. И остальных в могилу сведем! — один из них пьяно икнул, поднимая вверх чарку, и свалился головой на стол, тут же захрапев.       Вей Ин пожалел, что эффект от невербальной техники закончился, ведь самостоятельно свернуть головы он не смог бы в силу возраста, а для новых вербальных заклинаний у него просто не было сил. Даже темная энергия молчала, не откликаясь на зов.       — Это всего лишь маленькие отродья, ни на что ещё не способные. Вы забыли, кто главная опасность? — Вей Ин сделал глубокий вдох, медленно подойдя к компании. Встал позади одного из них, но те были слишком увлечены разговором, чтобы его заметить. — Настоящая опасность, от которой нужно избавиться — Вей Лиань. Или вы забыли, как он смог заткнуть всех участвующих в том собрании в Цинхе?       Больше никто не посмеет причинить его брату вред.       Натянутые до предела нервы с треском лопнули, и Вей Ин, с удивительной силой для восьмилетнего ребенка, схватился за спинку стула и резко его опрокинул, застав говорившего про Вей Лианя врасплох.       — Избавиться, говоришь? — Вей Ин сощурился, придавливая ланьлинца к полу и приставляя к его горлу лезвие его же меча. Придурок, только что обсуждавший смерти детей, затрясся от страха, несколько раз приложившись головой о пол. Когда ещё один хотел подбежать, Вей Ин двинул тому рукояткой по причинному месту, вызвав отчаянный вопль. — На словах такие смелые, а на деле — тру́сы, которые на охоте лишь прячутся за спинами старших. И вы смеете говорить что-то о способностях?       Глаза мальчишки полыхнули красным, а тьма заструилась вокруг, погружая всю комнату в непроглядный мрак. Только тьма призывно завывала, отчего все люди буквально вросли в землю. Или же, судя по выражениям лиц, тьма действительно пригвоздила их к земле, не давая двинуться.       Вей Ин усмехнулся увиденному, вновь возвращая свой взор к бьющемуся в припадке ланьлинцу под его рукой.       — Что ты там говорил о Вей Лиане? То, что он опасен? — Вей Ин склонился к его лицу, дьявольски улыбаясь. — Когда что-то угрожает моему старшему брату, я во сто крат опаснее… И если вы, отродья светлого ордена, только подумаете о чем-то подобном, я вернусь…       Вей Ин сконцентрировал тьму на мече, послышался хруст, и тот разлетелся на множество мелких осколков.       Вей Ин встал, отряхнул свою форму, а затем всё вновь пришло в движение. Фонари опять горели, официантки разносили заказы, люди переговаривались. Так, словно ничего не произошло. Для них, впрочем, так и было. Ещё одно темное заклинание брата — забвение. Лишь двое светлых заклинателей помнили всё случившееся. И сейчас четырнадцатилетние подростки тряслись от страха, смотря на невинно улыбающегося восьмилетнего ребенка.       А Вей Ин вплел им в сердца подарок. Идентичный тому, который оставили его брату светлые заклинатели. У всех ланьлинцев, мечтающих о смерти брата и оскорбляющих темный орден, в сердце теперь был осколок того самого меча с кусочком тьмы. Стоит им только подойти к Вей Лианю с подобным намерением, и… их ждет смерть. Болезненная и мучительная.       Если Ань не хочет себя защищать, Вей Ин возьмет эту роль на себя. Любого, кто посмеет причинить боль его брату, ждет боль вдвойне. Зуб за зуб, жизнь за жизнь.       Вей Ин усмехался собственным мыслям, когда на плечо ему опустилась твердая рука. Мальчик даже не шарахнулся, посмотрел на главу Цзян нечитаемым взглядом.       — И что ты тут устроил? — светлый заклинатель сжал его плечо, наблюдая за трясущимися от страха мальчишками. Вей Ин хмыкнул, прекрасно зная, что заклинателю неведомы подробности.       — Преподал урок, — мальчик вывернулся, отходя на несколько шагов и скрещивая руки на груди. — Не смейте меня трогать!       Глава Цзян смотрел на него, явно пытаясь понять, как тот вышел из комнаты. Обвел глазами с головы до пят, отмечая струящуюся у ног Вей Ина тьму. Он кивнул кому-то позади мальчика, и ребенка подхватили под руки, таща наверх. Вей Ин успел лишь обернуться, замечая, как глава Цзян с иронией смотрит на побежденных подростков, которые всё ещё провожали мальчика расширенными от страха глазами.       Вей Ина втолкнули в комнату, и он наконец смог осмотреть своих сопровождающих. Его сердце екнуло, когда один из них улыбнулся ему.       — А-Шао! — Вей Ин захлопал в ладоши, подлетев к нему и повиснув на шее. Цзян Шао улыбнулся шире, похлопав обнимающего его ребенка по спине, и выпрямил спину, когда в комнату зашел глава светлого клана.       Вей Ин подобрался, оборачиваясь, но глава Цзян не спешил его в чем-то обвинять. Только бросил на мальчишку подозрительный взгляд, отодвигая нетронутую беглецом ширму от кровати и осматривая сожженные веревки. Вей Ин упрямо молчал, и, когда глава Цзян к нему повернулся, лишь бесстрашно вздернул подбородок.       Глава Цзян потер переносицу, глубоко вздохнул и вновь взял в руки лекарский мешочек, подходя с ним к мальчику. Вей Ин даже отбегать не стал, просто поднял глаза на светлого заклинателя. Тот указал ему на кровать.       Вей Ин мог бы воспротивиться и разозлить заклинателя, — в последнее время это доставляет ему удовольствие, — но общая усталость организма не позволила пререкаться. К тому же, стоило адреналину покинуть тело, как заныла сломанная нога, о которой Вей Ин совсем забыл и на которую не обращал внимание всё это время.       Решив, что показывать характер сейчас не лучшее решение даже для себя самого, мальчик всё же подошел к кровати, забираясь на неё с ногами. Глава Цзян достал неизвестную для ребёнка склянку, зачерпнул мазь и аккуратно обработал ей его больную ногу, а затем крепко перебинтовал. Вей Ин зашипел от боли, прикусив руку. Когда они только приехали на постоялый двор, нога явно выглядела лучше, сейчас же на ней вновь уродливым пятном расцвела гематома.       — Так лучше? — глава Цзян подкладывает под его ногу подушку, а затем Вей Ин с напряжением смотрит, как тот готовит новый моток веревки. Мальчик было дернулся в сторону двери, не желая оказаться связанным, но главе Цзян даже не пришлось как-то предотвращать его побег.       Вей Ин просто не почувствовал свою ногу. Он удивленно хлопает глазами, дотрагиваясь до онемевшей конечности и…ничего не чувствуя. Словно ноги у него нет. Глава Цзян видит начавшуюся панику ребенка и садится, связывая мальчику руки. — Я нанес специальную мазь для заживления. От неё подобный эффект, пока не впитается. Потерпи немного, это не опасно.       Вей Ин чешет нос связанными руками, пока глава Цзян вновь закрепляет конец веревки на изголовье кровати. Ноги ему в этот раз не связывают, видимо из-за эффекта от снадобья не считают это нужным. Светлый заклинатель кивает Цзян Шао, подросток убегает и возвращается, неся в руках поднос с едой.        Вей Ин морщится — то ли от вредности и нежелания подчиняться, то ли оттого, что видит на подносе типичную для Гусу еду. В поселении еду готовила Мэй-Мэй, и это сильно отличалось от того, что им приносил иногда Мао из обычных забегаловок Гусу.       — Не буду есть!        Как бы там ни было, Вей Ин не собирался уступать.        Глава Цзян ставит поднос на прикроватный столик, притягивая ребенка к себе. Вей Ин поднимает на него взгляд, но неожиданным поползновениям в адрес своих личных границ не препятствует. Он уверяет себя, что это только из-за ноги, но где-то в глубине души, несмотря на историю Аня, осознает, что просто очень соскучился.       — Не будешь есть — не позволю смотреть огоньки в небе через несколько часов, — Глава Цзян в этот раз не пытается напугать, заставить ребёнка есть силой или запихнуть ему еду за шиворот. Лукаво улыбается, наблюдая, как расширяются глаза мальчика, и как тот испытующе смотрит в окно.        Вей Ин и вовсе забыл об обещанном фейерверке, так что после слов светлого заклинателя замер, с сомнением глядя на него. Поморщился, но все же взял плошку с рисом со стола. Зачерпнул и отправил ложку в рот. Невольно удивился вкусу — вовсе не пресному, как он ожидал. Специи делали еду сносной, позволяя хотя бы не морщиться от противного вкуса.       Когда до огоньков осталось всего полчаса, Вей Ин подполз к изголовью кровати, положив на него связанные руки и задумчиво наблюдая за тем, как светлый заклинатель заполняет бумаги. Вей Ину невольно вспомнилось, что брат тоже, даже в Гусу, разбирал дела ордена.       — О чем говорили эти ланьлинцы? Что-то о том, что мой брат смог кого-то из-за чего-то заткнуть… — Вей Ин наконец задает вопрос, который терзал его с момента возвращения в комнату.        Глава Цзян переводит на него взгляд, но Вей Ин только с любопытством наклоняет голову. Светлый заклинатель вздыхает.       — Это лишь предположение, никто ничего не смог доказать, но о Вей Лиане действительно ходят слухи… Поэтому я не очень-то в них верю, — глава Цзян откладывает перо, сворачивая бумаги и наконец обращая всё своё внимание на ребенка. — Пару лет назад на одном из собраний, где был Вей Лиань, кое-что случилось. Говорят, что он обещал покарать всех, кто так иначе причастен…       — О, я тоже слышал! — Цзян Шао подскочил к ним, приподняв палец.        Вей Ин, стоило подростку появиться, переключил внимание на него. До мальчика медленно дошло, что они имеют в виду собрание в Цинхе, где Вей Лиань спас невинную девочку. Он ей тогда что-то шепнул… Обещание отомстить?        Цзян Шао задумчиво облокотился на стену, щипая себя за руку.        — Говорят, что дома всех, кто был в этом замешан, были сожжены, но при этом никто не пострадал. Почти никто… Кроме родителей одной девочки. Говорят, их прокляли и они больше не могут иметь детей.       Цзян Шао как-то тоскливо улыбнулся, склонив голову.       — Все уверены, что это был Вей Лиань, но никаких доказательств не было, так что всё это осталось лишь на уровне домыслов и слухов. К тому же, я уже встречался с А-Лианем, когда мне нужен был пропуск к семье, и он мне не показался злым или ужасным…       Этот разговор ещё надолго отпечатался у мальчика в сознании. Когда он засыпал в кровати на постоялом дворе после просмотра огоньков, сомнения, касающиеся этой истории, почему-то пропали.        Вей Лиань действительно мог это сделать, и, возможно, именно тогда он и открыл для себя невербальный тип использования магии, чтобы не оставить никаких следов. Он не позаботился о мести за себя, но расквитался с теми, кто был замешан в случившемся с Ли Мин. Это вполне в духе его старшего брата.

***

      На утро после завтрака Вей Ин думал, что, пока они будут спускаться к лошади, он успеет что-то придумать. Но здесь его постигла неудача: всю дорогу ребёнка несли на руках.        Мальчик хотел было огорчиться, но вспомнил, как посреди ночи у него здорово заболела нога, стоило мази перестать действовать, и ему пришлось скрепя сердце просить у светлого заклинателя новую порцию лекарства. Вернее, он и не просил, просто тихо что-то ворчал, но глава Цзян достаточно быстро понял ситуацию. Под утро действие мази прошло, ноге стало легче, но наступать на неё до сих пор было до ужаса больно. Так что где-то в глубине души Вей Ин ни капли не сожалел о подобном передвижении с чьей-то помощью.       Перед лошадью Вей Ина ссадили на землю, позволив ему приземлиться на стоящую около постоялого двора скамейку. Мальчик понимал, что возможности побега у него нет. Наступать на ногу было слишком больно, доковылять он не сможет, к тому же руки до сих пор были связаны. Ему хотели и ноги связать, но, заметив мелькнувший в глазах ребенка страх, что больную ногу перетянут веревкой, светлый заклинатель уступил.        Вей Ин действительно сейчас не очень-то способен что-то предпринять для побега, но позлить светлого заклинателя хотелось. А тут как нельзя кстати стояла их привязанная к столбу лошадь…        Вей Ин посмотрел в сторону главы Цзян, убедился, что тот разговаривает с хозяином постоялого двора, и издевательски улыбнулся. Затем встал на одну ногу и допрыгал до лошади, благо можно было опереться на столб. Пришлось изловчиться, чтобы отвязать животное, но, так как у него самого были связаны лишь запястья, пальцами он работать ещё мог.        Вей Ин коварно улыбается, а затем замахивается больной ногой и ударяет лошадь в бок. Та начинает ржать и убегает восвояси. Вей Ин хихикает себе под нос, радуясь, что его коварный план удался, но тут его хватают за плечо и разворачивают к себе. Адреналин вновь улетучивается разом, а потревоженная нога начинает неприятно ныть.       — Ты что натворил? — глава Цзян шипит, хватая мальчика за воротник.       — Я тебе такую жизнь устрою, что ты сам меня сдашь обратно в Темный орден, — Вей Ин невинно склоняет голову и мило улыбается.       — Несносный мальчишка!        По лицу светлого заклинателя начинают ходить желваки. Он хватает ребенка за подбородок, заставляя смотреть на себя, и прищуривается.        Вей Ин сглатывает. Он не должен бояться, ведь вполне осознанно вывел светлого заклинателя из себя, но ноги начинают дрожать от страха, несмотря на все его мысли.        А глава Цзян неожиданно улыбается. Мило так, предвкушающе. У Вей Ина грудь пробирает от стойкого ощущения своего провала.        — Ты никогда не думаешь, прежде чем что-то делать.       — Моя лошадь! Где моя лошадь? — Вей Ин слышит знакомый голос и буквально застывает на месте. Дыхание перехватывает, он цепляется руками за одежду светлого заклинателя и, стараясь справиться с удивлением, поворачивает голову на звук. — Кто-то украл мою лошадь! Она же была привязана где-то здесь!       Человек мечется из стороны в сторону, причитая что-то об ужасном воре. Его поведение, крики и ругань, обещания покарать воришку не очень-то подходили к ланьским одеждам.        Перед ним был один из учителей Гусу Лань. Их с братьями родной дядя, которого Вей Ин узнал бы и через десять тысяч лет.        И хоть план разозлить главу Цзян провалился, и Вей Ин отправил в путешествие лошадь совершенно другого человека, — теперь он и правда вспоминает, что на ней не было никаких опознавательных знаков Юньмэна, — зато мальчик смог хоть как-то насолить человеку, который бросил их с братьями на произвол судьбы.        Провал оказался победой. И, пока Вей Ин внутренне ликовал из-за совершённого им преступления, его подхватили на руки и понесли в неизвестном направлении. Когда через несколько десятков шагов перед мальчиком оказались лошадь и карета со знакомыми знаками светлого клана, Вей Ин понял, что никто его верхом везти не собирается. И почему-то это успокоило. Больной ноге подобное путешествие явно бы не понравилось.        Цзян Шао, сидя на месте кучера, помахал им рукой, а затем мальчика усадили на одну из лавочек в карете, удобно устраивая больную ногу на подушках.       — Зачем это? — Вей Ин спохватывается, когда у него на глазах вновь оказывается повязка. Мальчик хочет возмущенно завопить, когда рядом с их каретой раздаются незнакомые голоса, но глава Цзян без промедления затыкает ему рот новой повязкой.       — Чтобы ты не смог воплотить в реальность то, что придет в твою чересчур умную головушку, — глава Цзян хмыкает.       Мальчик мычит, обреченно откидываясь на мягкие подушки и поджимая под себя здоровую ногу. Карета наконец отправляется в путь, и её начинает слабо трясти, но Вей Ин лишь обиженно дуется, свернувшись клубочком.

***

      Когда неожиданно раздаются голоса, означающие, что они въехали на рынок, Вей Ин подается вперед, но запоздало вспоминает собственное положение. Однако повязка с глаз на удивление пропадает, и Вей Ин таращится на знакомые улочки светлого ордена. И, хотя его не было всего чуть больше месяца, хотя он обещал себе возненавидеть это место, при взгляде на знакомые дома, людей и лавки с зазывалами-торговцами в груди теплеет.       Они въехали в Юньмэн. И почему-то заставить себя ненавидеть это место он не может.       В его комнате всё осталось таким же.       Вей Ин проходится рукой по ширме, задумчиво смотря на свой палец после этого действия. Ни следа грязи. Убирались в этой комнате тщательно, как и прежде. Мальчик разворачивается, подходя к кровати на новых костылях, и опрокидывается на неё спиной, закрывая глаза рукавом формы Темного ордена.       Он в действительности уже и не чаял сюда вернуться, но и на то, что его оставят в покое, не особенно рассчитывал. Вот только какие условия его заточения будут теперь, он не знал. А ещё беспокоил тот факт, что, пока его провожали к основному зданию, он видел проходящего мимо Хай Хэна. И хотя в мыслях он уже выцарапал ему глаза, в реальности ничего сделать так и не посмел.       Пока его младший брат имеет риск умереть от болезни, этот негодяй живет в светлом ордене. И Вей Ин, зная это, должен согласиться остаться здесь. Насмешка судьбы, да и только. Что же ему делать…       — …Снимай с себя эту дрянь, — когда он услышал знакомый голос светлого заклинателя, то готов был от безисходности драть на себе волосы.       Брат каждый день посылал ему письма в Гусу, и там хоть и вскользь, но описывалось состояние Вей Нина. Сейчас же никто ему получать письма старшего брата не позволит, и он не будет знать, как обстоят дела ордена с лихорадкой. Эта горечь медленно перетекла в отчаяние, а с появлением светлого заклинателя — в злость.       — Ничего я снимать не собираюсь! Я в Юньмэн не хотел и жить по твоим прежним правилам не буду! — Вей Ин подскочил, от ярости совсем позабыв о больной ноге, и схватил стоящий на одной из тумбочек подсвечник.       Глава Цзян, наблюдая за ребенком, вопросительно изогнул бровь. Когда заклинатель начал сокращать расстояние между ними, из-за чего у Вей Ина невольно возникло дежавю с первым его визитом в Юньмэн, мальчик попытался призвать темную энергию.       И оторопел, когда у него ничего не вышло.       — На твоей комнате блокирующий талисман, — глава Цзян услужливо пояснил.       Мальчик зашипел на него, замахнувшись подсвечником. Значит, он вырубит его и сбежит на волю, раз этот талисман блокирует темную силу только в пределах комнаты.       Чуда не произошло, и средство обороны у него отобрали, опрокидывая на кровать и раздевая, откидывая форму Темного ордена. Вей Ин барахтался, визжал, кричал, а под конец начал остервенело кусаться. Мальчик думал, что главу Цзян это взбесит, что тот просто ударит его головой об стену или даст пощечину.       — Дикий волчонок, — глава Цзян и правда шипит от досады, но не делает ничего, о чем думает Вей Ин. Он всего лишь силой переодевает, а затем отпускает ребенка, позволяя ему отползти на край кровати. — Ты и правда хочешь, чтобы я был с тобой таким же жестоким, как при первом твоём появлении в Пристани Лотоса?       Вей Ина заданный вопрос ставит в тупик. Глава Цзян по пути в Юньмэн и правда вел себя не очень мягко, но всё же его не пугал. Сейчас тоже.       — Надеешься, что всё будет так же, как раньше? — Вей Ин садится на кровати, поджимая под себя здоровую ногу и стараясь не думать о другой, вновь давшей о себе знать нестерпимой болью.       В голове мальчика копошится множество мыслей, но он пока не может выделить ни одну из них. Однако где-то глубоко внутри он тоже хочет, чтобы всё было как прежде. Не признается в этом себе, но хочет.       И в этот момент калейдоскоп мыслей останавливается. Вей Ин начинает копошиться в рукаве юньмэнского ханьфу, выуживает оттуда знакомый браслет и в задумчивости на него смотрит.       — Я согласен надеть форму. Позволю вновь запереть себя в Юньмэне. Но у меня есть условия.       — Надо же, ты в этот раз ставишь мне условия, — глава Цзян усмехается, взгляд прожигает мальчишку насквозь, побуждая отказаться от идеи и сдаться.       Но мальчик стоит на своём, сжимая браслет в руке настолько сильно, что тот режет нежную кожу ладоней, но он совсем не обращает на это внимание.       Идея Вей Ина подстать ему, но в данной ситуации только так он может одновременно и оправдать своё желание остаться в Юньмэне, и хоть как-то помочь родному ордену. Если честно, он готов к отказу, не очень-то надеясь, что глава Цзян согласится: гордость вряд ли позволит ему терпеть шантаж от маленького ребенка. Он может связать мальчика, посадить на цепь, угрожать навредить родному ордену… На самом деле у светлого заклинателя множество способов заставить Вей Ина остаться в светлом клане и при этом не пошатнуть собственную светлую гордость. Но в ответ Вей Ин слышит вовсе не то, о чем думает.       — И какие же?       Вей Ин от удивления даже успокаивается.       Светлый заклинатель складывает руки на груди, приподнимая одну бровь. Самовольство ребенка ему явно не нравится, как и не нравится идти на уступки, но он отчего-то это делает. Вей Ин сжимает кулаки, опустив руки вдоль тела.       — Ты поможешь Темному ордену с болезнью и позволишь написать одно письмо Ан… Лианю, — Вей Ин, привыкший уже звать старшего брата детским именем, быстро осекается. Глава Цзян не замечает оговорку, сверля мальчишку взглядом, и не перебивает, тем самым позволяя ему продолжить. — У детей Темного ордена та же болезнь, что была у меня в Юньмэне при использовании темного пути, только у них она в более тяжелой форме. Но если ты меня вылечил, значит лекарство есть. И если ты поможешь детям моего родного ордена…       Вей Ин сглатывает, закрывает глаза и прикладывает руку к груди. Там, где находится кулон старшего брата, который удивительным образом придает моральных сил.       — …То я останусь в Юньмэне. Позволю запереть себя с помощью браслета. Буду общаться с тобой, не делать пакостей… по крайней мере, специально. И учиться. Я не могу обещать, что наше общение будет таким же, как до Ланьлина, но… Я постараюсь тебя простить, — Вей Ин заканчивает свой монолог, произнесенный на одном дыхании.       — А если я откажусь? Что мне помешает нацепить на тебя браслет силой? — звучит ожидаемый ответ.       Вей Ин про себя усмехается, перебирая волосы, всё ещё подвязанные черной лентой родного ордена. Он и не особо рассчитывал, что сможет заставить главу Цзян помочь, ставя на кон свою свободу. Слишком маленькая мотивация.       Но был и другой вариант.       — О, ну, кроме того, что я тогда не позволю себя запереть… Если ты нацепишь на меня кандалы… Или же браслет… Я просто отрублю себе руку или ногу. Или… О, я знаю! Могу разрушить собственное духовное ядро! Вряд ли тебе нужен будет калека, ведь так? — Вей Ин склонил голову, махая здоровой ногой в воздухе. Прикрыл глаза. — Впрочем, учитывая, что тебе было абсолютно всё равно на издевательства над Анем… Это недостаточная мотивация.       Вей Ин постучал себе кулаком по голове. Поднялся с кровати, подходя к светлому заклинателю.       — Вы, светлые заклинатели, думаете лишь о собственной репутации. О репутации своего ордена. О репутации других орденов. О связях по репутации с другими орденами, — Вей Ин спрятал руки за спину, заглядывая светлому заклинателю в глаза. Тот от слов мальчика даже побледнел, становясь похожим на белоснежный холст художника. — Тебя многие замечали в ту неделю с Анем. Ян Чжэ, его отец, Цзян Шао, Старейшина Цзян… И ещё многие люди, о которых ты мог не знать, но я отлично помню. Что будет, если я расскажу благородным светлым заклинателям о том, как ты бросил ребенка, которого обещал защитить? Что это именно ты позвал его на стрельбище? Что именно ты якшался с отродьем Темного ордена?       Вей Ин думал, что побелеть ещё сильнее невозможно, но, кажется, ошибся. Да и дрожащие руки главы Цзян были тому подтверждением. Кажется, собственное добровольное заточение не было достаточной мотивацией, а вот возможность ухудшения репутации сразу же напугала до дрожи. Вот она, вся суть светлых заклинателей…       — Ланьлин бросит тебя из-за связи с ребенком Темного ордена. Гусу и Не, которые мне кажутся более надежными в отношении выполнения обещаний, весьма вероятно, узнав о случившемся, тоже отвернутся. И Юньмэн останется без поддержки…       Вей Ин делал ставку на то, что на стрельбе в тот день не было главы Цинхэ Не, а так же ни одного ученика или преподавателя Гусу Лань. Конечно, он не мог точно знать, сработает ли подобное на Гусу и Не, но всё же попытаться стоило. Ради А-Нина и других детей Темного ордена, у которых практически нет шанса спастись из лап болезни без его помощи.       Мальчик глубоко вздохнул, поднимая двумя пальцами злосчастный браслет.       — …Что выберешь?       — Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты похож на Аня. Светлого, милого ребенка с веснушками. Ребенка, который окрашивал своим лучистым светом всё вокруг. Самого замечательного ребенка, которого я встречал, — глава Цзян неожиданно начинает говорить совсем не то, что Вей Ин от него ждет. В голосе словно слышна боль и горечь, но мальчик всерьез решает, что ему лишь послышалось, и вздергивает вверх подбородок. Смотрит с вызовом. Не верит. — Но, кажется, я ошибся. Едва ли ты похож на Аня. Нет. Ты похож на Вей Лианя. Такой же язвительный и высокомерный. Со вздорным языком.       Вей Ин пару секунд хлопает глазами, а затем разражается диким хохотом. От истерического смеха болит живот, болит душа, болят внутренности, болит сердце. Хочется побиться головой о стену или вынуть из себя сердце, чтобы оно больше не болело, не ранилось чужими словами.       — Правда? Похожим на старшего брата я тебе меньше нравлюсь?!       Вей Ин кричит, и слезы отчаяния струятся по его щекам. Хочется просто умереть на месте, но он не может. Вей Ин злится и одновременно бьется внутренне в истерике. Эмоции мальчика настолько сильные и оглушительные, что тьма выходит из-под контроля, вырывается сильнейшим потоком, разрушая все преграды.       Он снова кричит, ударяет светлого заклинателя сильным выбросом темной энергии и с лихорадочным блеском в красных глазах отчеканивает каждое слово: — Но ведь такими нас сделал ты.