Исключений не бывает

      После слов Вей Ина между ними повисает гнетущая тишина, благодаря которой удается услышать даже сверчков за окном.       Мальчик, несмотря на провокационную и опасную для себя ситуацию, не стушевался и остался на прежнем месте, гордо вздернув подбородок. Он действительно готов пожертвовать собственной свободой, добровольно надеть на себя ограничивающую цепь в виде злополучного браслета, но он не собирается подчиняться без получения хоть какой-то выгоды для себя. Не собирается отказываться от Темного ордена и Илина, от детей, с которыми вырос… Потому что отказаться от всего этого — это предать братьев, предать умерших родителей.       Вот только главу Цзян его самоотверженность явно раздражала. Вей Ин даже усмехнулся собственным неутешительным выводам, наблюдая, как темнеет радужка глаз собеседника.       Светлый заклинатель никогда не шел на уступки, если дело касалось Темного ордена, но прежде мальчик никогда на подобном и не настаивал. И, конечно, получив подобный ответ от малолетнего мальчишки, Цзян Ваньинь разозлился, с каждым новым словом ребёнка всё больше теряя терпение.       Мальчик совсем не удивился, когда его схватили за воротник, одним быстрым рывком прижав к ближайшей стене. Он всё с тем же вызовом смотрел заклинателю в глаза, не предпринимая каких-либо попыток вырваться.       — Наглый мальчишка, думаешь, что можешь ставить мне условия? Не много ли на себя взял?       Глава Цзян шипит, всё сильнее вдавливая мальчика в стену. Больно не делал, пытался лишь напугать, но выражение лица мальчишки упорно не менялось. Вей Ин прекрасно осознавал, что нужен светлому заклинателю живым, а значит, серьезного вреда тот ему причинить не может. Если так подумать, то физически мальчику он никогда больно и не делал…       Эта мысль, как пронырливый уж, заползла на подкорку мозга. Физически глава Цзян ему действительно никогда не вредил. Он вот так же просто прижимал его к стене или к кровати, требуя утихомириться и подчиниться, стараясь напугать.       Первое время в Юньмэне на Вей Ина подобное действовало безотказно: мальчик, разлученный с семьей и с родным орденом, не знающий, чего ожидать от светлого заклинателя, был страшно растерян. Вей Ин хорошо помнит, что тогда предпочитал даже не разговаривать, хотя обычно его язык работает, как помело́ — брат часто говорил, что тот может сказать десять слов за одну секунду.       Сейчас же, вспоминая себя прежнего, Вей Ину хочется истерически расхохотаться. Его разлучили с семьей, забрали из родного дома, заперли в комнате, посадили на цепь… А он, каким-то неведомым образом, успел привязаться и к самому Юньмэну, и к главе Цзян. В его детскую голову никак не могла прийти мысль, что человек перед ним может быть повинен в том, что они с А-Нином чуть не лишились старшего брата.       Вей Ин догадывался, но сам себя отговаривал, убеждал в противоположном, даже прекрасно зная о его странных взаимоотношениях с Вей Лианем. А ведь поведение брата с самого начала было ключиком к разгадке — он не любил всех светлых заклинателей, но к главе Цзян у него всегда было особое отношение.       Вей Ину даже представить было страшно, что чувствовал его старший брат, когда мальчик грезил мечтами о путешествии в Юньмэн и задавал ему множество вопросов про этот орден. Вей Лиань всегда отвечал, если информация была безопасной, и никогда не отказывал, но лишь сейчас Вей Ин понял, каких усилий брату стоили эти разговоры.       — Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь отправить меня обратно, — Вей Ин прищурился, сузив глаза до щелочек, но всё так же бездействуя.       И пока голос мальчишки отдавал непостижимым спокойствием, слова главы Цзян сочились ядом. Вей Ин знал, что Цзян Ваньинь не любит Вей Лианя. За первые месяцы в Юньмэне он испытал результат такого отношения к брату на себе.       — Смелости у Вей Лианя набрался? — Вей Ин почувствовал, как при упоминании старшего брата его спокойствие начинает давать трещины. Чтобы не выдать своё состояние, пришлось сжать руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу.       А глава Цзян, тем временем всё больше зверея только лишь от упоминания юного заклинателя, окончательно потерял контроль. Он склонился к ребенку, который по-прежнему держал абсолютно непроницаемое лицо, и зашипел прямо в ухо. Видимо, пытаясь напугать, как в старые добрые времена первого месяца плена.       — Твой старший брат самонадеянный, язвительный и гордый. Позор своего ордена. Я думал, что забрал тебя от него вовремя, но, видно, ошибся.       Раньше от такого шипения, от страшного тона и, тем более, от ужасных слов Вей Ин всегда сдавался. Он сильно пугался, его начинало трясти, лихорадить, появлялись слезы в глазах. Потому что ему всегда было страшно. Детская психика не могла выдерживать подобного напряжения, и у малыша срабатывала защитная реакция: отступить, подчиниться, беспрекословно слушаться…       Вей Ин был настолько вышколен, что помнил о подчинении, даже когда никакой опасности не существовало: он никогда не говорил о Вей Лиане после смены цепи на браслет, если только глава Цзян сам не интересовался его братом. На тот момент это казалось правильным и безопасным, чтобы сохранить хотя бы видимость свободы и хороших отношений.       Но сейчас при упоминании брата в подобном ключе реакция мальчика оказалась точно противоположной. Если раньше Вей Ин пугался, тушевался и стремился свернуть разговор, то теперь в нем бушевал первородный гнев. И вместо того, чтобы испугаться и подчиниться, мальчик, стремясь защитить старшего брата, пошел в словесную атаку.       — Не смей так говорить про моего старшего брата! Он замечательный, самый лучший! — Вей Ин гордо вздернул подбородок, отпрыгнув в сторону.       Глава Цзян, не ожидавший от мальчика отпора, даже позволил ему данный маневр, потеряв на долю секунды бдительность. Вей Ин залез на кровать, становясь тем самым на один уровень с заклинателем, в пылу ссоры совершенно забыв о потревоженной сломанной ноге. Мальчик сузил глаза, указывая на главу Цзян пальцем.       — И это не только мое мнение! В то время как ты считаешь его худшим, что могло случиться с моим орденом, все в Илине его обожают! И я сейчас говорю не только про учеников и учителей Темного ордена, но и про обычных жителей Илина.       Вей Ин с вызовом усмехнулся, скрестив руки на груди. Вся его тирада была пропитана гневом и восхищением. Потому что братом восхищались все. Он, получив в своём детстве идеал в виде приемного отца, пошел по его пути, как-то незаметно, наверное, для самого себя, становясь идеалом для всех, кому западал в душу.       — Пойди спроси у любого илинца, как они к нему относятся. Они скажут тебе однозначное — его в Илине обожают. Он всегда помогает в полях, в огородах, на постоялых дворах, в торговых лавках. Он, вместо отдыха по выходным, занимается с обычными илинскими детьми арифметикой, письмом и другими науками. Обычные дети, не предрасположенные к самосовершенствованию, умеют читать, писать и считать наравне со своими сверстниками, — Вей Ин мило улыбнулся, склоняя голову и задавая провокационный вопрос: — Скажи, обычные дети Юньмэна без способностей так же умеют читать и писать, как обычные дети в Илине?       По растерянному виду главы Цзян мальчик очень скоро понял ответ на свой вопрос. Светлые ордена гнались за способностями, достижениями, репутацией… Совсем забывая об обычной нравственности и морали. В то время как светлые кланы готовы были отказываться от учеников, просто если у них были слишком малые способности к культивации или их развитие шло слишком медленно, Темный орден, с легкой руки Вей Лианя, взялись за обучение обычных детей.       Сначала инициатива исходила именно от Аня, но дети в науках и правда делали успехи. И не только в них… Малыши, которые и вовсе не надеялись стать заклинателями, неожиданно смогли сформировать меридианы. Это было чудом, потому что предпосылок к духовному ядру не было, но, как оказалось, оно просто спало до определенного момента. И, если бы не Вей Лиань, эти дети никогда бы об этом не узнали.       Ань, стараясь помочь им, перевернул с ног на голову весь Илин, жители которого должны были невзлюбить Темный орден, учитывая его ужасную репутацию. А в итоге отношения между ними сложились совершенно обратные. Вей Ин в своё время часто бывал в Илине с братом по делам, и никто ему плохого слова не сказал, а с Анем все здоровались и благодарили за помощь.       Снабжение Темного ордена было их самостоятельным, добровольным решением, как благодарность за помощь и защиту. Жители Илина давно уже перестали верить в байки светлых заклинателей, потому что смогли разглядеть суть Темного ордена.       — И если мой старший брат такая ужасная проблема и несчастье нашего ордена, почему к нему прислушивается Старейшина? Уважают старшие? Любят и обожают малыши? — Вей Ин задает вопросы, внимательно наблюдая за реакцией светлого заклинателя.       Тот, на удивление, не перебивает. Только смотрит на ребенка каким-то странным нечитаемым взглядом, не издавая ни звука. И хоть Вей Ин и настроен решительно, вскоре запал ребенка, как и гнев, постепенно сходят на нет. Потому что какое-либо объяснение бессмысленно.       Глава Цзян не считал себя виноватым в случае с Анем, буквально предав доверие ребенка, которого любил. Мальчик много раз сам себя уверял, что никакой любви к Аню у светлого заклинателя не было, ведь невозможно предать того, кого любишь, вот только увиденная им ранее картина прошлого говорила об обратном.       Всегда вспыльчивый, злой и не терпящий неповиновения глава Цзян с Анем словно становился другим человеком — добрым, терпеливым и улыбающимся. В этих воспоминаниях Вей Ин впервые видел его искреннюю открытую улыбку, которую светлый заклинатель не пытался спрятать за строгостью или усмешкой. Ань ему нравился, это было видно невооружённым глазом. Он стал ему дорог, как в своё время А-Лин или сам Вей Ин.       Именно поэтому, в память о светлом заклинателе из того давнего воспоминания, Вей Ин решается дать ему второй шанс. Потому что эти чувства не могут быть наигранными или фальшивыми. Даже если привязанность к Аню так и не смогла побороть страх потерять репутацию или как-то выделиться в отношении Темного ордена…       И Вей Ин может дать ему этот шанс, но простить его он просто не в силах. Даже если Вей Лиань смог перешагнуть свою боль и пойти дальше.       — Всё дело в том, что он часть Темного ордена? Темные заклинатели для тебя все под одну копирку — злодеи?       Сердце глухо стучит в груди, когда Вей Ин осторожно, стараясь не напрягать больную ногу, слезает с кровати и подходит к светлому заклинателю. Браслет, который мальчик всё это время держал в кулаке, фантомно обжигает, и Вей Ин подчиняется собственному порыву: берет главу Цзян за руку, перекладывая в неё золотую цепочку, свои ограничивающие кандалы. Следующие слова вырываются из его рта против воли, когда глава Цзян прищуривается и собирается что-то ответить.       Вей Ин видит по огню в его глазах — не понял. Ничего не осознал.       Какие бы аргументы мальчишка ни приводил, как бы ни пытался достучаться, он никогда не сможет развеять его заблуждения. Не сможет разрушить привычное представление о темных заклинателях. Вей Лиань для главы Цзян навсегда останется лишь злодеем, который просто не может совершить что-то хорошее. Потому что он темный, и по определению не способен на это. Ведь именно поэтому он предал доверие Аня, доверие не достойного понимания ребёнка из Темного ордена.       Бесполезно. Какие-либо доводы просто не имеют смысла.       — Вей Нин тяжело болеет. И хоть Вей Лиань не сказал об этом прямо… Мой младший брат может не пережить эту болезнь, потому что лучше ему не становится. У нас с ним всегда были странные отношения: мы ссорились, мирились. Он часто жаловался на меня А-Лианю, прося отговорить от авантюр, и я сильно на это обижался. Но я люблю его, — Вей Ин опускает голову, чувствуя, как на глаза набегают слезы. Но он сдерживается, лишь задушено всхлипывает, стараясь сдержать истерику.       …Потому что когда-то уже встречал подобное: болезнь не лечится, а старшие замалчивают возможные последствия. Всё происходит ровно так же, как было когда-то и с болезнью Аня. Тогда всё обошлось, вот только сейчас на душе было неспокойно: Лиань практически не упоминает состояние брата, а Вей Ин не может быть с ними рядом.       Но самое ужасное вовсе не это.       — Лекарства не работают, и исход болезни может быть любым. И если Вей Нин не выживет… я не успел с ним попрощаться. Не думал, что когда-то могу его потерять. Ты разрушил мою жизнь, забрав меня из Илина, разлучив с семьей. Мой брат может не пережить ближайшую ночь, а я даже не могу с ним увидеться!       Вей Ин взвизгнул, хватаясь за волосы. До этого он пытался как-то подавить ужасные мысли, но сейчас, находясь в Юньмэне, вновь к ним вернулся, потому что состояние Вей Нина грызло его с самого начала. И если раньше он был с людьми, которые понимают его, которые поддержат… То сейчас он находится в руках человека, который никогда не захочет даже вскользь поинтересоваться состоянием его брата.       Вей Нин может быть уже мертв, но мальчик никак не сможет об этом узнать, просто потому что глава Цзян ненавидит Темный орден и всех детей в нем.       — Но, конечно, какая тебе разница… Если вдруг кто-то из болеющих детей Темного ордена вдруг умрет, то, значит, такова судьба? Они же темные заклинатели, пусть радуются, что вообще пожили, ведь так?! Негоже светлым заклинателям помогать Темному ордену!       Вей Ин всё же срывается, шипит и хватает светлого заклинателя за одежду, выплескивая скопившуюся боль. Он думает, что его слова наполнены гневом, почти яростью, но, на самом деле, они лишь отражают отчаяние и страх за жизнь своей семьи. Ведь все болеющие дети — это его семья, которая прямо сейчас находится на грани жизни и смерти.       — Ты сам потерял брата, не успев с ним попрощаться, а теперь хочешь, чтобы это пережил и я?       Мальчик хочет высказать всё, что его беспокоит, но неожиданно в горле пересыхает. Сил кричать, что-то доказывать, требовать, шантажировать уже просто нет. Опустошение накрывает ребенка с головой, и он наконец поднимает взгляд, смотря светлому заклинателю в глаза, ожидая реакции. Хоть какой-нибудь.       Вот только глава Цзян поступает так, как и любой светлый заклинатель на его месте. При упоминании Темного ордена он сжимает кулаки, сдерживая раздражение, и, не сказав ни слова, разворачивается и выходит из комнаты.       Вей Ин обреченно усмехается, когда раздается звук поворота ключа в замке, и падает на пол, опустив голову. Слезы льются из глаз диким потоком. Сейчас наконец-то можно дать волю эмоциям, ведь никого рядом нет. Вей Ин закрыл лицо ладошками, свернувшись клубочком. Горло разрывает от беззвучного крика, но сам мальчик может лишь тихонько выть, как загнанная в угол дичь хищника.       Ещё год назад он был счастлив и принимал это счастье как само собой разумеющееся: у него были родной дом и братья, с которыми он хоть и ссорился, но знал, что, несмотря на это, они все равно его любят. И последний день в Темном ордене больше полугода назад тоже не предвещал ничего плохого: учеба, игры с А-Нином, подтрунивание над отношениями Аня и Ли Мин. Обычный день в Илине, который для мальчишки стал последним, когда он видел младшего брата. И хотя в тот день они даже ни разу не поссорились по какому-нибудь пустяку, на душе всё равно было плохо.       Он сейчас хотел быть рядом с теми, кто ему дорог. Да, возможно не в Илине, но хотя бы в Гусу — там, где старший брат всегда сможет с ним увидеться. Но теперь он снова разлучен с дорогими ему людьми…

***

      Когда один шичэнь подошел к концу, послышался звук вновь отворяемого замка.       Вей Ин всё это время так и лежал на полу, прижав к себе ноги и всхлипывая. Глаза были красными от слез, а сознание и вовсе улетучилось куда-то за пределы реальности. Он даже не почувствовал мягкого прикосновения к своей щеке, не заметил откинутую с лица прядку волос, не понял, что его перенесли и уложили на мягкую кровать, завернув в теплое одеяло.       На самом деле, он ни на что и не надеялся, стоило ему вспомнить отношение главы Цзян к детям Темного ордена. Он, как и любой светлый заклинатель, не стал бы помогать своим врагам, не стал бы соглашаться на условия Вей Ина, потому что дети Темного ордена этого не заслуживают, потому что светлым заклинателям не пристало помогать отступникам.       Требования Вей Ина для главы Цзян — пустой звук. Мальчик всего лишь пленник светлого заклинателя, и ничто не помешает ему просто посадить ребенка на цепь или привязать к кровати. Будет слишком много сквернословить — всегда можно заткнуть рот…       Светлый заклинатель, пошедший на поводу у ребенка Темного ордена, разве он не лишится собственной гордости? Не разрушит свою же репутацию? Зачем идти на подобный шаг, терять значимость в глазах других кланов, оправдываться перед ними, если можно просто заковать нужного мальчишку в цепи?       Когда его губ коснулось нечто теплое, обдавая их жаром, Вей Ин наконец пришел в себя. Его инстинктивная реакция, подкрепленная злостью, отчаянием и страхом за жизнь младшего брата, оказалась быстрее, чем затуманенное сознание мальчика. Глава Цзян никак не комментирует ситуацию, когда чашка с горячим чаем, как и на постоялом дворе, летит в стену и разбивается на множество осколков.       Хотя Вей Ин, с нечитаемым выражением лица уставившийся на разбитые осколки, всерьез думает, что сейчас разлетелась на много мелких частей его детская душа.       — Я согласен, — когда Вей Ин вновь чувствует, как отрешенность сменяется то ли гневом, то ли ненавистью, воздух прорезает голос главы Цзян. Согласие звучит настолько неожиданно, что мальчик от подобного теряется, и вся привычная злость сходит на нет, растворяясь где-то в недрах души ребенка.       Вей Ин поднимает глаза на светлого заклинателя, стараясь понять, не послышалось ли ему. Глава Цзян как-то устало вздыхает и протягивает руку к мальчику, дотрагиваясь до его щеки и стирая дорожку слез. Ребёнок лишь запоздало хочет возмутиться, когда его вновь бесцеремонно берут на руки, пересаживая к себе на колени, и склоняются к лицу мальчишки. Взгляд светлого заклинателя вновь ожесточается, он берет мальчика за воротник ученической формы.       — Я помогу детям Темного ордена. За это ты, кроме браслета, перестанешь швыряться чашками и истерить и пообещаешь вести себя как положено ребенку светлого клана. Всё ясно?       Вей Ина словно резко оглушили. В ушах стоял такой звон, как будто над его головой кто-то стучал ложкой по кастрюле. Слова главы Цзян источают яд, угрозу и ещё много похожих эмоций, но… Правда была в том, что больше всего в голосе было усталости, словно светлый заклинатель до возвращения к ребенку успел оббегать всё тренировочное поле. Не говоря уже о его неожиданном согласии, когда ребенок ожидал отказа.       Поэтому, получив согласие, мальчишка… растерялся. Он просто не мог поверить, что ему это не снится.       Вей Ин не сказал ни слова, пребывая всё в том же состоянии, когда глава Цзян вновь капнул на браслет его кровью. У мальчика вообще не возникло сомнений, что его обманывают, даже после того, как цепочка оказалась у него на запястье. Светлый заклинатель, убедившись, что браслет работает как положено, потянулся куда-то в сторону, а затем перед мальчиком вновь оказалась чашка, но уже с горячим шоколадом.       Ребенок долго таращился на неё, обхватив руками, тяжело дыша. Мысли сменяли друг друга со скоростью молний, и у Вей Ина не получалось задержаться ни на одной. Верить светлому заклинателю было нельзя, он уже видел суть этих справедливых орденов, но почему-то... Ему хотелось это сделать. Наивно, опрометчиво, но очень хотелось.       Глубоко вздохнув, Вей Ин всё же решился и отпил немного из чашки. Теплая жидкость потекла по горлу, успокаивая нервы и душу.       — Лекарь придет к тебе к вечеру, чтобы осмотреть ногу, — глава Цзян, наблюдая за тем, как истерика медленно отпускает мальчишку, ставит около кровати новые костыли, а затем обрабатывает сломанную конечность всё той же заживляющей мазью. Вей Ин уже совершенно не удивляется, когда нога вновь отнимается.       

***

      Незаметно минует полтора месяца с его возвращения в Пристань Лотоса. Благодаря лечению светлого ордена мальчик, пусть и не обходится пока без костылей, может хотя бы двигать сломанной ногой без боли. Ходить без вспомогательных средств пока категорически запрещают, но с сегодняшнего дня лекарь наконец позволил ему гулять, даже если на костылях.       Вей Ин таким переменам обрадовался, ведь до этого мог передвигаться только по своей комнате и, с разрешения главы Цзян, по главной резиденции. Что было весьма удручающе, потому как стоило Вей Ину посмотреть в окно, он каждый раз видел на улице одну лишь чудесную погоду: ярко светило солнце, щебетали птицы, теплый ветер мягко колыхал листву… А мальчик был заперт при этом в четырёх стенах.       Стоило ему узнать, что ограничение снято, как Вей Ин тут же решил этим воспользоваться: ускользнул из-под опеки чересчур невнимательной няньки (которая, судя по всему, была новенькой и просто не знала истинного характера врученного ей ребенка) и отправился бродить по пристани. На костылях, зато свободный!       Очень быстро ноги привели его к небольшому мосту, где ученики обычно плавали в свободное время. Несмотря на теплую погоду, там никого не было — сейчас шли занятия. Пока ребенок был привязан к кровати из-за сломанной ноги, с ним занимался глава Цзян, так что сейчас у мальчишки было свободное время.       Вей Ин опустился на деревянные доски, стащил с ног обувь вместе с носками, аккуратно положил костыли и погрузил ступни в теплую воду.       На протяжении всего времени в Юньмэне Вей Ин так и не пробовал плавать. Когда он только появился в ордене, его положение не позволяло подобное развлечение (да и первое время приходилось ограничиваться игрой «попробуй сломать цепь»), а когда эти самые цепи сменились браслетом, вода стала слишком холодной для плавания.       — Кажется, мне нужно поговорить с девой Хуан о присмотре за тобой, — Вей Ин, сидящий на самом краю досок и погруженный в свои мысли, от неожиданности вздрогнул, едва не свалившись в озеро. Не успел промокнуть он только благодаря светлому заклинателю, успевшему подхватить его на руки. — Зачем к краю-то так близко сел, горе ты моё?       — А ты зачем так неожиданно подкрадываешься? — Вей Ин тихо буркнул и запыхтел от негодования, как чайник.       Глава Цзян, уже привыкший к его язвительности и словесным беззлобным нападкам, лишь едва заметно улыбнулся и посадил ребёнка обратно на мостик, заново натянув на него носочки и обувь. Вей Ин возмущенно что-то затарахтел о несправедливости, пинаясь обеими ногами.       — Один к воде не подходи, плавать ты ещё не умеешь. Мочить ноги разрешено, но только когда есть кто-то из старших учеников поблизости. Ясно? — тон голоса заклинателя вновь стал пропитан строгостью, когда он произносил эти нравоучения.       — Облачно, — Вей Ин тихо фыркает, когда неожиданно подмечает, что его куда-то несут, прихватив костыли. Ребенок хмурится, нахохливается, как цыпленок, и хватает главу Цзян за нос, заставляя тем самым обратить на себя внимание. — Куда ты меня тащишь? Я обратно в комнату не хочу!       Возмущению мальчишки нет предела, но очень скоро он понимает, что о возвращении в главную резиденцию речи и не идет. Глава Цзян опускает его на скамейку на тренировочном поле для малышей-первогодок, которых сейчас, помимо Вей Ина, просто не было, поэтому оно пустовало.       Мальчик удивленно озирается по сторонам, пока светлый заклинатель уходит куда-то вглубь пристройки: там хранились предметы для тренировок в виде деревянных мечей или луков для стрельбы. Очень скоро глава Цзян возвращается и несет с собой детский лук, колчан со стрелами и что-то свернутое за пазухой.       Вей Ин стрельбу любил ещё с уроков в Темном ордене. Он хорошо помнит, как их в младшей группе учил этому старший брат, а особенно мальчику нравились неординарные задания, которые тот давал. Например, однажды им нужно было попасть стрелой во вращающиеся банки. Потом — в двигающиеся соломенные чучела. Преподаватель в Юньмэне, крепкий мужчина, даже удивился успехам мальчика на первом занятии: Вей Ин смог идеально попасть во все мишени на разных расстояниях, а на состязании кланов заслуженно занял первое место.       В тот день ребята, даже те, что постарше, восхищенно заголосили после объявления результатов, обступили его кольцом и начали допытываться, кто же научил его так отлично стрелять.       Мальчишка, до этого счастливый от неожиданной победы и гордый за свои успехи, после заданных вопросов заметно сник и побледнел, потому что не мог ответить, что большинство навыков получил в ордене темных заклинателей. Хоть он какое-то время и учился стрельбе в Пристани Лотоса, но основы данного искусства освоил именно в Илине. И Вей Ин, которому за пределами Юньмэна строго-настрого было запрещено говорить о родном ордене, решил и вовсе не отвечать. В тот момент ему стало настолько грустно, до мокрых глаз грустно, что мальчик поспешил ретироваться на поляну, впервые радуясь одиночеству. Вот только многие дети не послушались и направились за ним.       Спасибо тогда стоило сказать Цзинь Лину и двум ланьским подросткам, которые отвадили от него пытливую публику. Никто из этой троицы к нему не приставал, они просто сидели рядом, переговариваясь о чем-то своём.       Вей Ин, оставаясь всё в таком же подавленном состоянии, сам не заметил, как начал иногда прислушиваться к разговору. Именно тогда эта несносная троица, явно сговорившись, решила вытащить его погулять по Ланьлину. И именно в этот момент мальчика в удрученном расположении духа нашел глава Цзян.       Сейчас же, возвращаясь в реальность, Вей Ин всерьез готов расхохотаться мыслям, которые он считал проблемами в прошлом. Ни болеющего младшего брата, ни предательства Аня для него тогда не существовало, зато его голова была забита невозможностью сказать о своей принадлежности к Темному ордену. Сейчас эта проблема и вовсе казалась смехотворной…       Сейчас Вей Ин, соблюдая свои же условия, старался вести себя, как будто ничего не произошло, но все эти события никак не вылетали у него из головы. Он давно мог бы взбунтоваться, однако глава Цзян и правда исполнял обещанное.       По словам лекаря, в Темный орден каждую неделю поставлялись лекарства, рассчитанные на всех болеющих детей. И хоть Вей Ина и пробрал смех, когда он узнал, что глава Цзян делал всё, чтобы о его помощи изгнанникам не узнали другие кланы, всё же мальчик держал своё слово в ответ на чужие старания. Разговоров о возвращении больше не затевал, кружками не швырялся, старался вести себя, как паинька…       Лишь бы не оборвали поступление лекарств для Темного ордена.       Глава Цзян, кроме опасности для его репутации, также рисковал и запасами важных лекарственных трав, потому что болеющих детей в Темном ордене было много — бо́льшая часть средней группы. Оставшиеся дети этого возраста, которых болезнь не коснулась, а также малыши — все они были отправлены в поселение Темного ордена в Ланьлине.       — Я не очень хочу сейчас заниматься стрельбой из лука, — Вей Ин поджимает под себя здоровую ногу, но послушно берет протянутый лук. Тот привычно ложится в его руки: за время в Юньмэне мальчик успел приспособиться к прилично более увесистому оружию, чем оно было в Илине. Этот значительный вес объяснялся тем, что в светлом клане выбор оружия для тренировок зависел ещё и от навыков и возраста заклинателя.       — А мы и не будем заниматься. Мы поиграем, — глава Цзян неожиданно подмигивает, заставив ребенка удивленно склонить голову. Затем мальчишка понимает, что именно глава Цзян принес с собой из пристройки помимо лука и колчана со стрелами. Это был ромбовидный воздушный змей с нарисованной мордочкой кота.       И хоть глаза мальчика и загорелись от предвкушения, но в голове очень некстати промелькнуло воспоминание о том, как однажды в Ланьлине глава Цзян подарил Аню похожего воздушного змея, которого они вместе расписывали. Вей Ань тогда сразу после событий на стрельбище попросил Мао вернуть этого змея обратно светлому заклинателю. И сейчас перед ним был именно этот воздушный змей: немного потрепанный от времени, но при этом все еще чудесно сохранившийся. Видимо, всё же его бережно хранили на протяжении всех этих лет…       Вей Ин постарался не подать вид, что уже знаком с этим змеем, хотя рука прошлась по правильно выведенным линиям рисунка: Вей Ань в своё время был растяпой, но если дело касалось письма или рисования, был на удивление аккуратным.       И, тем не менее, очевидный факт маячил где-то на периферии сознания: подобные змеи приходили в негодность через пару-тройку месяцев активного использования, но этот был потрепанным именно от времени, а не от того, что его для чего-то использовали. Глава Цзян не только не выбросил этого змея, но и хранил всё это время, не позволяя никому им играть? Зачем беречь вещь в память о ребенке, которого предал? Или он просто куда-то забросил этого змея, а сейчас тот попался под руку?       Глава Цзян, не подозревающий о суматохе в головушке ребенке, размотал катушку, и, поймав порыв ветра, запустил змея в воздух. Вей Ин, всё ещё не до конца вынырнувший из своих мыслей, проследил за ним взглядом, наблюдая, как медленно раскачивается на ветру отпущенный на свободу впервые за столько лет воздушный змей. Тот мелко колыхался на ветру, и мальчишка невольно засмотрелся, отвлекшись, лишь когда глава Цзян кивнул ему на стрелы.       — Мне нужно попасть в сам змей? — Вей Ин встает, опираясь спиной на ближайший столб с фонарем и натягивает тетиву лука.       — Если бы всё было так просто, я бы выбрал обычного змея. Видишь, у этого змея есть поперечная деревянная перекладина? Тебе нужно попасть в неё и не попасть в полотно, — Цзян Ваньинь хмыкает, на что мальчик приподнимает бровь.       Логичнее было бы дать ребенку обычного воздушного змея, с которым резвятся остальные дети. С другой стороны, наверное, главе Цзян просто хотелось вновь его запустить в небо, а Вей Ин был достаточно умелым стрелком, чтобы не повредить сам змей.       Вей Ин вздыхает, на самом деле едва ли понимая, почему глава Цзян выбрал именно этого воздушного змея, ведь кто там знает, что в бедовой голове светлого заклинателя творится, и просто выполняет привычные движения, запуская стрелу в воздух по направлению к змею. Когда стрела задела перекладину, змей покачнулся, оповещая, что мальчик попал точно в поставленную цель.       Вей Ин опустил лук, раскручивая в руке следующую стрелу, а затем посмотрел на светлого заклинателя, который продолжал смотреть на воздушного змея в небе, как будто не мог отвести глаз.       — Так неинтересно, — в голосе Вей Ина чувствовалась странная смесь между настороженностью и надеждой. В его голове созрела проверка. Когда заклинатель перевел наконец глаза на ребенка, мальчик мило улыбнулся, по-детски невинно, и указал на змея пальцем. — Я хочу его сбить! Продырявить! Чтобы он упал вниз!       Вей Ин выбрал самый что ни на есть капризный тон для своей просьбы. Любой другой взрослый давно бы, наверное, разозлился, но глава Цзян лишь задумчиво перевел взгляд с мальчика на змея и обратно. Смотал обратно нитку, аккуратно сложил воздушного змея и неловко, очень заторможено для себя привычного, кивнул.       — Сейчас принесу другого. Его можно будет сбивать прямо в полотно, — глава Цзян разворачивается и уходит, крепко сжимая змея подмышкой, пока в голове мальчишки двигаются шестеренки.       Стрельба в змея действительно оказалась веселым развлечением: Вей Ин впервые за этот месяц искренне радовался и от всей души улыбался, посылая стрелы в воздушного змея, сбивая полотна одно за другим.       В то время как обычно Вей Ин не мог оставаться с главой Цзян на слишком долгое время из-за душевной боли, сегодня мальчик смог провести с ним весь день. И впервые за этот месяц ребенок согласился вместе почитать книгу. Стена между ними медленно начала рушиться. Особенно после того, как мальчик тайком заглянул в пристройку у тренировочного поля: того воздушного змея нигде не было. Вей Ин буквально перерыл все ящики, все углы и не смог заглянуть лишь в одно место: в шкаф с замком и со множеством защитных чар.       Второй раз, когда лед неожиданно тронулся, произошел ещё спустя месяц.       Вей Ину запретили выходить из комнаты без сопровождения в связи с проведением совета кланов. Мальчик не пытался особенно противиться — ему не слишком хотелось видеться с этими лицемерными светлыми заклинателями. Однако, когда он узнал, что среди делегации ордена Гусу Лань будет его родной дядя, ребенок всё же не выдержал. И хоть одна часть души мальчишки хотела никогда не встречаться с этим человеком, другая желала поквитаться с ним за всё хорошее. Две эти мысли долго боролись между собой, но когда до Вей Ина дошло, что кроме светлых кланов на собрании должен появиться и Темный орден, он всё же сбежал из своей комнаты.       В главной резиденции ещё шли приготовления ко встрече гостей. Вей Ин, спрятавшись за одним из поворотов, услышал, что сначала планируется собрание по насущным вопросам, затем какое-то мероприятие, а уже затем, на следующий день, пир. Мальчишка хорошо знал, что его клан приходит лишь на собрания и на ночь никогда не остается, так что единственный шанс поймать кого-то из Темного ордена, чтобы спросить о Вей Нине, был для ребенка именно сегодня.       Вей Ину удалось беспрепятственно покинуть главную резиденцию, выклянчив у кухарки очередную булочку с джемом и чай, после чего он направился прямиком на пристань. Учитывая общую суету из-за предстоящего собрания, никто особенно на мальчика внимания не обращал, все были слишком заняты приготовлениями к приему уважаемых (нет) светлых кланов. Вей Ин спрятался за одной из лавок на пристани, выглядывая из-за неё.       Примерно через час показалась делегация Цинхэ Не, судя по быкам на эмблемах. Затем Гусу Лань — те чинно сходили с лодок, сложив руки за спиной. Этакие блюстители правил, церемоний и манер. И кто знает, сколько на самом деле у них скелетов в шкафах…       Нужную цель из ордена Лань Вей Ин заметил сразу — эта морда отпечаталась у него в памяти на всю жизнь. Мальчик, не теряя времени, разломил припасенную булочку на две части, а затем бегом побежал в сторону чинных заклинателей ордена Лань. Врезался он точно в свою цель — в светлого заклинателя, который приходился ему родственником. Вот только вместо теплых родственных чувств в ребенке кипела жажда напакостить. Чай, до этого перелитый в неприметную плошку, выплеснулся прямо на белоснежное чистое ханьфу и расплылся там уродливым пятном.       Заклинатель остановился как вкопанный, стеклянными глазами буравя мальчика. Другие члены ордена, тихо перешептываясь, последовали к воротам ордена, оставляя их вдвоем.       — Ой, п-простите! Прошу прощения! — Вей Ин поклонился, фальшиво извиняясь, пока светлый заклинатель осматривал ребенка с деревянной плошкой в руке, всего обмазанного грязью после стратегического побега на пристань по кустам и мокрой траве.       — Брысь! — светлый заклинатель, образец терпимости и справедливости, презрительно поморщился при виде неизвестного замарашки, что ещё больше подогрело ненависть в сердце его племянника по матери. — Таких, как вы, нужно истреблять подобно темным заклинателям, чтобы не мозолили глаза высшим чинам.       Кровь застучала в ушах ребенка, глаза заволокло мутной пеленой, и если бы не браслет на запястье, блокирующий управление Темной энергией, Вей Ин бы точно огрел его сферой темной магии прямо в солнечное сплетение. Но сейчас единственное, что он мог, — это неожиданно запрыгнуть на светлого заклинателя, впившись в него пальцами, как пиявка, и от души заехать ему булочкой прямо в лицо, размазывая собственной рукой по неприятной морде клубничный джем. На всей пристани повисла тишина, прерываемая лишь гневным дыханием светлого заклинателя.       — Ах ты..! — светлый заклинатель шипит, звереет, хватает ребенка за шиворот, отдергивая от себя.       Вей Ин, мстительно улыбнувшись, отправляет в полет и плошку из-под чая, которая угодила заклинателю точно в нос. Специально выбирал деревянную, потяжелее весом, чтобы идеально воплотить план в жизнь. Вот только он не учел один момент: хотя его, от неожиданности, и отбросили от себя на землю, отчего мальчик не успел среагировать и подвернул только переставшую болеть ногу, в действительности малыш ничего не мог сделать взрослому человеку.       Поэтому, когда светлый заклинатель ловит мальчика за руку, выворачивая её, больно впиваясь ногтями и занося вторую руку для удара, Вей Ин может только зажмуриться. Когда удара не последовало, мальчик приоткрыл глаза, и они оба начали таращиться на того, кто прервал их перепалку.       — Вы хоть понимаете, на кого руку поднимаете, будучи едва ли не важнее уборщика в Облачных глубинах? — глава Цзян, сверлящий члена делегации Ланей взглядом, буквально шипит, забирая у него ребенка.       — На какого-то беспризорного оборванца? — ланьская морда усмехается, буравя мальчишку взглядом, и только присмотревшись, по требованию главы Цзян, наконец осматривает ребенка с головы до ног.       Когда его глаза останавливаются на колокольчике и фиолетовой ленте в волосах, тот заметно теряется и хмурится, пытаясь осмыслить ситуацию, в которую он влип, будучи рядовым членом Ланей и не имея отношения к клану напрямую. Это Вей Ин понял сразу, так как не заметил знакомой повязки на лбу. В орден могут входить даже дворники, но при этом никакого действительно весомого положения они не имеют. Вей Ин же, с родовым колокольчиком, клановой одеждой и узорами на воротнике явно говорил о значимом месте в своём клане.       — О, называете моего наследника оборванцем? Смело с вашей стороны поднимать руку на ребенка, который на деле выше вас по положению, — глава Цзян иронично выгибает бровь на его предположение, пока Вей Ин прячет руки за спину и с ехидной улыбкой смотрит на своего врага. Тот начинает заламывать пальцы, думая, как выпутаться из сложившейся ситуации. — Думаю, мне стоит об этом поговорить с главой вашего ордена.       Глава Цзян подхватывает грязного ребенка на руки, нисколько не страшась замарать дорогое одеяние, и направляется к воротам ордена. Вей Ин показывает ланьской морде язык, обнимая светлого заклинателя за шею. То, что глава Цзян поднимет такой вопрос на собрании, сомневаться не приходилось, а значит репутация, которой так дорожит родной дядюшка, начнет трещать по швам.       — И что это значит? Я разве не приказал тебе не выходить без сопровождения? — сыплются ожидаемые вопросы, и мальчишке приходится обреченно вздохнуть. Понимая, что ничем, кроме как жаждой мести, свой поступок не объяснить, Вей Ин решает промолчать. Глава Цзян ждет ответа пару фэнь, а затем заносит его в комнату, кивая на ширму. — Иди переоденься, у меня для тебя сюрприз.       — Сюрприз? — Вей Ин начинает от интереса сверкать глазами, хлопая в ладоши, словно не он только что специально подстроил крах репутации другого человека. Глава Цзян смотрит на него и устало трет переносицу.       — Узнаешь, когда переоденешься. Хотя после такой выходки я уже не уверен, что ты этот сюрприз заслуживаешь, — глава Цзян изгибает бровь, передавая этим движением свою неуверенность в принятом решении.       Вей Ин, решив не искушать судьбу, со скоростью света подбегает к шкафу, вытягивает из него новую чистую форму, а затем бежит к ширме. Благо, волосы он не замарал, так что смены одежды вполне хватает. Стоит мальчику выйти, как глава Цзян удовлетворенно кивает, оценив старания, а затем приказывает сидеть здесь и ждать его возвращения, но не уточняет, сколько по времени.       — А-Ин! — мальчику всерьез кажется, что знакомый голос ему померещился, как и тепло родных объятий, и пыхтение в шею. Однако, стоит двери в комнату открыться, как в неё и правда залетает Вей Нин, буквально снося брата с ног, из-за чего оба малыша падают на кровать.       — Осторожно, расшибетесь, — Вей Лиань опирается на косяк открытой двери, с улыбкой наблюдая за младшими братьями. Вей Ин переводит взгляд со старшего брата на младшего, пока у него в голове наконец начинает проясняться, о каком именно сюрпризе говорил глава Цзян.       — А-Нин, как ты? Что-то болит? Плохо себя чувствуешь? — Вей Ин обеспокоенно хватает брата за щеки, внимательно осматривая. Брат выглядит более чем здоровым, разве что бледным от волнения из-за встречи.       Сердце щемит в груди, когда Вей Ин понимает, как сильно изменился младший брат. Детские щечки стали менее пухлыми, ростом брат стал повыше… И ещё множество других изменений за год, о которых Вей Ин бы никогда и не подумал. Вей Лиань всегда диву давался, как со временем изменились мальчишки, и сейчас Вей Ин его хорошо понимает.       — Я в порядке, всё хорошо, — младший брат улыбается, мотает головой.       Вей Ин всё же не может сдержать свою радость. Он стискивает брата в ещё более крепких объятьях и целует ему лицо, чувствуя родную кожу под губами. Вей Нин здесь, живой, здоровый. Вей Ин смотрит на старшего брата с немым вопросом об обстановке в Темном ордене. Вей Лиань задумчиво кивает, проходясь по комнате взглядом. Он подходит к Вей Ину, складывает руки на груди.       — Все дети здоровы, так что все вернулись в Темный орден, жизнь вошла в привычную колею… — Ань задумчиво произносит, сверля младших братьев взглядом. — Ты ведь как-то замешан в поставках лекарств, я прав?       — Что-о-о, почему ты так решил? — Вей Ин прикидывается дурачком, вопросительно склоняя голову. На главу Цзян это порой действует, но на старшего брата — никогда. Уж слишком настороженным тот был, да и читать братьев за годы научился не хуже, чем навыку вербальной магии.       — Мао пишет, что ты пропал из Гусу, затем ты отправляешь мне письмо, что всё хорошо… И в довершении ко всему начинается поставка лекарств в Темный орден. Ни за что не поверю, что такой человек, как этот… как глава Цзян… действительно по доброте душевной нам помогал, — Вей Лиань, словно прочитав заранее мысли младшего брата, рассказывает свои гипотезы, наворачивая круги по комнате. Затем замирает, прищуривается, глядя в открытое из-за жары окно. — И единственным его требованием к нам было посещение мной собрания в Юньмэне, а еще настойчивая просьба взять с собой, если здоровье позволит, младшего брата. А затем нас притащили к тебе. Как ни посмотри, а он всё спланировал заранее.       — Я сказал, что скучаю… — Вей Ин наконец отлип от младшего брата и растерянно сел на кровать, взяв в руки подушку, комкая её пальцами. — Что беспокоюсь за Вей Нина…       — И он решил устроить тебе встречу с нами, чтобы ты меньше тосковал. Похвально. Делать одолжения, вместо того чтобы отпустить, — Вей Лиань шипит и устало потирает виски. Вей Ин почти уверен, что брат не спал много ночей. Ань никогда себя не жалел, и единственные, кто могли на него повлиять — Мао, Мэй-Мэй и Ли Мин.       — Кстати, а он признался сестренке Мин в любви. Они решили устроить помолвку в конце сезона! — Вей Нин неожиданно оглушает новостью, от которой Вей Ин забывает обо всём остальном. Мальчики тихо хихикают, прямо как год назад в повозке на пути к месту для празднования дня рождения, заставляя старшего брата покрыться румянцем.       — Эй! Нечего было подслушивать! — Ань нахохлился, нависая над своими братьями скалой. Вей Нин не остается в долгу, тыкая ему пальцем в грудь.       — Да вы такие счастливые ходили, а у тебя ещё и сердце так громко стучало, что даже подслушивать было необязательно! Вы же оба по уши влюблены настолько, что ты затащил её целоваться в кладовку, а сам забыл закрыть дверь! Прямо как зверь ненасытный! — выздоровевший и полный сил Вей Нин выдает о брате всё как на духу, отчего Вей Ин падает с хохотом на кровать, в то время как сам Вей Ань краснеет ещё сильнее, осоловело садится на кровать рядом и закрывает лицо ладошками.       — Ужас-то какой, так я действительно забыл про дверь… Стыд-то какой… — Вей Лиань бормочет себе под нос фразы одну за другой, становясь красным, как спелый помидор, из-за чего оба ребенка катятся со смеху ещё больше.       Они до вечера обсуждают события ордена, вспоминают веселые моменты из прошлого, братьям приходится переиграть с Вей Ином во множество игр. Ребенок совсем не замечает, как проходит время, но сразу видит потемневшее небо за окном, стоит старшему брату начать собираться. Ань трогает а-Нина за плечо, передавая ему детский рюкзачок с вещами, а затем обнимает и самого Вей Ина, убаюкивая в объятиях, словно ощущая, как на глазах мальчишки скапливаются слезы грусти.       Вей Лиань сразу предупредил, что они приехали лишь на день, чтобы провести время с Вей Ином: на собрание пошли Ян Чжэ и Лю Бай, отпустив Аня к младшему брату. Вей Ин наконец смог увидеться с ним и с Вей Нином, но почему-то вместо радости испытывал лишь тоску: им снова придется расстаться. Да и он понимал, чего стоило Вей Лианю приехать именно в этот светлый орден… Юньмэн Цзян был единственным орденом, куда Вей Ань всегда отказывался ехать даже под лезвием меча, и, видимо, лишь возможность повидаться с Вей Ином повлияла на его решение в этот раз.       Ещё больше Вей Лианя пришлось уговаривать оставить Вей Ина в Юньмэне: брат хотел забрать его в Илин, но мальчик отказался наотрез. Правда была в том, что, несмотря ни на что, он не хотел покидать светлый орден.       Вей Лиань всё же отступил, позволив ему остаться и пообещав при этом не устраивать ради его возвращения войну. Вей Ин не смог сдержать ехидного комментария, мол, «когда у сестренки Мин под сердцем будет малыш, тебе будет не до войны». После этих слов в Вей Ина незамедлительно полетела подушка, и младшие братья покатились со смеху.       Правда, когда Вей Ин стоял в коридоре, провожая братьев взглядом, ему с трудом хватало сил не ринуться вслед за ними и не уговорить Лианя забрать его с собой. Неизвестно, когда они встретятся снова, вполне возможно, что к тому времени у Вей Ина и правда появится племянник. Ребенок, который будет относиться к Темному ордену, когда на самом деле принадлежит светлому, Юньмэну, потому что клан ребенок наследует от отца или от места проживания. Правда, учитывая закон о запрете наследования светлого ордена, Ань, похоже, обо всех этих вопросах не очень волнуется.       Закон, который поломал множество судеб. Любой светлый заклинатель, будь это девушка или парень, изгонялся из ордена, если хотел продолжить отношения с тёмным заклинателем. Ребенок же, являясь по сути полукровкой светлого и темного орденов, по этому закону не имел право на наследование статуса заклинателя светлого ордена.       Из собственных мыслей Вей Ина вырвал спор между Лю Баем и главой Цзян, к которым и подошли братья. Ян Чжэ, стоявший рядом, флегматично обозревал разговор, не вмешиваясь в него. Вей Ин всё же не сдержал любопытства, вприпрыжку подошел ко всем, быстро оказываясь в гуще событий и пытаясь вникнуть в суть вместе с Вей Лианем. Наконец, осознав, в чем заключалась перепалка, обалдели они оба, в то время как Вей Нин едва ли что-то понял.       В силу каких-то неизвестных обстоятельств сегодня решили не завершать собрание и перенести его окончание на завтрашний день. Лю Бай, понятное дело, протестовал и требовал закончить собрание сегодня. Глава Цзян говорил, что сделать это невозможно.       — Если никаких важных вопросов не будет, Темному ордену необязательно участвовать, разве нет? — Вей Лиань встрял в разговор, подняв вверх руку, чтобы обратить на себя внимание. — Оставшиеся вопросы, насколько я понял, это торговля между орденами и возобновление контрактов на обучение по обмену. Ни в том, ни в другом вопросе мы не участвуем, наше присутствие не будет иметь смысла. Лю Бай прав, нам нет резона оставаться дольше положенного. Мы возвращаемся в Илин.       Глава Цзян, похоже, не ожидал, что подошедший ученик Темного ордена разрулит спор за считанные секунды. Однако Вей Ин ясно увидел, как сжимаются кулаки светлого заклинателя при взгляде на его старшего брата. Кажется, возможность Вей Аня найти быстрые аргументы, чтобы свернуть спор, ему знатно надоела.       — Нет, на повестке дня будет ещё одна тема, для обсуждения которой я и перенес конец собрания. Поскольку сегодня ты не смог принять участие, то я решил перенести его на завтра, чтобы ты смог явиться, — глава Цзян шипит, излучая своим видом одно большое негодование, неизвестно почему. Даже Ань удивленно хлопает глазами, на пол минуты потеряв дар речи.       — А с какой поры из Темного ордена вам нужны определенные люди? — Вей Лиань обалдело таращится на главу Цзян, похоже, пытаясь разгадать, какие тараканы водятся у него в голове. А там, судя по ответу, их пруд пруди.       — Потому что это касается Мао, который прийти не может в связи с родившейся дочкой, а ты, насколько я понял, его доверенное лицо, — от пояснения главы Цзян понятнее не становится, и светлый заклинатель устало вздыхает. Благородно поясняет, видя, что Вей Лиань так и не понял, какой такой вопрос может касаться напрямую Мао, учитывая, что на собрания-то последний раз он ходил года четыре назад. — Я хочу потребовать пересмотр закона о принадлежности полукровок только к Темному ордену.       В коридоре повисает тишина. Вей Лиань смотрит на него, — внимательно так смотрит, — словно пытаясь осознать, послышалось ему, или глава Цзян и правда сказал то, что сказал. Проходит доля секунды, и Ань начинает истерически смеяться, буквально разрываясь от дикого хохота.       — Пересмотр приказа о полукровках? Серьезно? — Вей Лиань хохочет настолько отчаянно, что у него выступают слезы на глазах. Или же его смех просто перетекает в горькую истерику от услышанного. – А ничего, что инициатором этого приказа был ты?..