Исключений не бывает

Цзян Чэн хотел бы поверить, что тот Ань, который в воспоминании получил кулон и с восхищением смотрел на врученную цепочку, не является тем самым Анем, с которым Ваньинь познакомился в Ланьлине. Вот только и внешность, и повадки, и даже характер лишь подтверждали данное опасение. Ань, которого знал Цзян Чэн, был доверчивым, добрым и слишком наивным. Цзян Чэн внимательно следил за мальчиком в воспоминании, и, когда Хай Хэн попросил у ребенка кулон посмотреть, то Ань без каких-либо раздумий отдал знак одаренного ребенка. Судя по непринужденному разговору детей, они с Хай Хэном хорошо дружили. Настолько хорошо, что, когда Хай Хэн попросил у друга кулон на пару дней, Ань едва ли не согласился. Ответить пресловутое «да» ему помешал отец, который всё это время оставался на тренировочном поле, разговаривая с учениками Юньмэна. Заметив, что его добродушный сын совершает очередную глупость, о последствиях которой не думает, мужчина успел перехватить кулон, громко цыкнув языком. Он схватил сына за ухо, отчитывая за неправильное распоряжение своими вещами. Мальчик слушал выговор, опустив нос и лишь изредка вздыхал, согласно кивая на нравоучения. Не обошел выговор стороной и Хай Хэна — отец Аня мягко, но непреклонно объяснил, что подобные кулону вещи не одалживаются. Это был справедливый выговор, но, судя по всему, завистливый ребенок был не согласен с нотациями, хоть не проронил ни слова. Мужчина лишь вздохнул, отдал кулон обратно сыну и направился к выходу с площадки, напоследок предупредив Аня, что отъезд в Юньмэн планируется через несколько недель, к началу нового учебного года для малышей. Ань, заслышав это, расширил глаза и начал скакать по тренировочному полю, визжа от радости. Цзян Чэн с тупой болью в груди смотрел за радующимся ребенком, прекрасно осознавая, что мальчик в итоге в орден не поступит. В светлый орден не поступит. — Не переживай, ты сможешь ещё наверстать и поехать учиться на будущий год, — двое учеников подходят к Хай Хэну, ласково треплют по плечам. Ребенок опускает голову, тяжело дышит и сжимает кулаки, краем глаза всё равно наблюдая за резвящимся Анем, который от радости даже ни разу не упал, нарезая круги. Один из учеников склоняется к Хэну, ободряюще улыбается ему. — Могу с тобой заниматься по выходным, чтобы ты смог наверстать упущенное. Ученики Юньмэна пытаются приободрить ребенка, хотя Цзян Чэн по осмотру талантов уже понял, что Хай Хэн действительно ни на что не годится. В разговоре с Анем до этого вскользь пролетело, что друг предлагал ему вместе заниматься, но ребенок напрочь отказался, считая, что помощь ему не нужна. Самонадеянно, глупо и безответственно. Даже сейчас, после полного провала, когда его по навыкам и знаниям обошли даже малыши из его же деревни, Хай Хэн фыркнул и отказался. Двое учеников переглянулись, вздохнули, подхватили болтающего с Анем Чжан Си и отправились прочь с поля. Ань, стоило им уйти, подлетел к другу, задорно что-то треща. Хай Хэн едва ли слушал, но зато буравил товарища странным взглядом. Нехорошим таким, от которого мурашки по коже, но Ань совершенно не умел читать людей. Зато он всегда до последнего видел в людях хорошее. Похоже, как в Юйи, так и на стрельбище в Ланьлине эта черта характера его и погубила. Трое учеников Юньмэна остались в поселении на несколько дней, чтобы помочь Аню с базовыми знаниями обучения в Пристани — манеры, правила поведения. Правда Ань большую часть времени витал в облаках от счастья, но при опросе всегда отвечал на все вопросы правильно. Удивительные способности у ребенка. О семье Аня Цзян Чэн узнал чертовски мало, хотя ходил за мальчиком хвостиком. Всё, что ему было известно — семья ребенка состояла из приемного отца, матери и двух младших братьев. Малышей он не видел, хотя Ань часто таскал то одного брата, то другого на качели в огороде на заднем дворе. Раскачивался, что-то щебетал знакомым ласковым и абсолютно не затыкающимся языком, заставляя Цзян Чэна бесконечно подавлять собственную улыбку. Улыбка сползала с его лица стоило начать следить за Хай Хэном и, наконец, узнать о нем больше. Отец ребенка погиб при вторжении Вэней в Пристань и мальчик воспитывался матерью вместе с младшей сестрой, с которой несколько лет назад случилась трагедия, после которой мать сошла с ума. Хай Хэн старался меньше бывать дома, ведь уже с порога женщина кричала, что он чудовище, убийца, не пожалевший собственную сестру. Все в деревне сочувствовали его матери потерявшей здравомыслие после потери дочери. Никто не верил ей, особенно когда она говорила, что призрак девочки приходил к ней и поведал, кто убийца. Ведь кто мог поверить, что малышку убил её собственный старший брат в свои семь лет, будучи сам совсем ребенком? Цзян Чэну и самому данное предположение кажется дикостью, но ведь он видел призрака маленькой девочки в повозке, склонившейся над братом. Малышка из повозки была утопленницей, так же, как и сестра Хай Хэна. Ничего не могло опровергнуть тот неоспоримый факт, что утонувшая сестра и призрак утопленницы — это один и тот же человек. Ваньинь долго анализировал это понимание, долго пытался его переварить где-то у себя в желудке, но с каждой секундой осознания ему становилось всё невыносимее от понимания, какое чудовище всё это время было у него в ордене. Находилось рядом с его учениками, рядом с его племянником, рядом с Вей Ином. Человек, сумевший убить собственную сестру, только потому что ей уделяли больше времени, из-за зависти. — Кто здесь Чжан Си? — в один из часов, когда Цзян Чэн решился переключиться с семьи Хай Хэна, обратно на семью Аня, на пороге поселения Юйи появился темный заклинатель. Подросток, с яркой улыбкой, но при этом усталыми глазами и с кулоном в виде луны на поясе. Член Темного ордена. При ближайшем рассмотрении и вовсе оказалось, что Ваньинь хорошо его знает, ведь на территорию земли, принадлежащей Юньмэну, ступил Мао. Судя по тому, как он воровато оглядывался, был он на этой территории нелегально. Чжан Си, до этого говоривший с четой родителей Аня о сегодняшнем отъезде из Юньмэна, при упоминании своего имени вздрогнул, но обернулся, оглядывая фигуру на тот момент незнакомого темного заклинателя. — Я Мао. Меня прислала за тобой а-Лин, чтобы передать важную информацию. Чжан Си, услышавший имя любимой, заметно напрягся. Темный заклинатель всего лишь протянул ему запечатанный конверт, в то время как Чжан Си едва ли мог дышать. Он принял конверт в руки, распечатал его, тщательно вчитываясь в строки. Цзян Чэн не знал текста письма, но, когда парень упал на колени, сжимая в руке письмо, Ваньинь осознал, что вести ничуть не благие. Его лицо после прочитанного побледнело, глаза затуманились пеленой, а сам он словно выл в душе. Отец и мать Аня, до этого тихо переговаривающие о чем-то своём и не желающие лезть в чужие дела, не могли не заметить перемену в настроении ученика. Как он из вечно озорного парня превратился в одно сплошное отчаянье. Отец Аня подходит к Чжан Си, садится перед ним на корточки, пока Мао молча стоит с опущенной головой. — Позволишь? — мужчина тянет руки к письму, но останавливает их в нескольких сантиметрах от бумаги, дожидаясь позволения. Лишь когда дожидается кивка он вчитывается в написанное. По лицу мужчины пробегается тень отчаянья, затем страха и тревоги, а затем он смотрит на свою любимую. — Это официальное уведомление. Вчера вечером на собрании кланов был принят закон о полукровках, в нем сказано, что… что… — Что сказано? — его жена спрашивает осевшим голосом, пока Чжан Си рыдает в голос. — Все дети, рожденные от темных заклинателей на землях светлых кланов, приравниваются к предателям, — мужчина вздыхает, а затем отчего-то долго смотрит внимательным взглядом на свою жену, думая, стоит ли закончить предложение. — И если не относятся к Темному ордену, то подлежат истреблению, как бродячие Темные заклинатели, наравне со светлым родителем, предавшим родной орден. — а-Син хотела передать тебе, что ты не обязан брать ответственность за полукровку. Не хочет, чтобы ты разрушал свою жизнь, — Мао садится рядом на корточки, взяв руку светлого ученика в свою. Горько улыбается. — Завтра на рассвете она отправится в Илин. Если ты решишь отправиться с ней, отправь мне письмо почтовым голубем, и я помогу тебе найти её и твоего будущего малыша. Чжан Си рыдает, опустив руки, пока Мао успокаивающе гладит парня по плечу и встает, успевая протянуть парню бумагу с координатами. Хочется утешить, но в действительности — лекарства от подобного состояния просто нет. Знать, что в один день твоя жизнь окончательно разрушилась. Цзян Ваньинь знает, что решит Чжан Си — он отправится вместе с любимой. Цзян Чэн хорошо помнит, как издевательски улыбался, когда ученик рассказывал свои слишком светлые мечты — его любимая согласилась родить на территории Юньмэна, согласилась жить с светлом ордене и даже отдать в этот орден своего будущего ребенка. Тогда Цзян Чэн со злорадным упоением ответил, что гниль темного ордена и её отродье никогда не будут жить на территории Юньмэна. Это разбило счастливые мечты, ввело в пучину отчаянья. Цзян Чэн усмехался, думая, насколько его бывший ученик слабый, какой никчемный, когда тот от беспомощности разрыдался прямо там. Совсем забывая, что перед ним 16-летний юноша. Он приказал слугам выкинуть его за пределы Пристани Лотоса к утру, но Чжан Си ушел намного раньше — ещё до захода солнца. И больше в родной орден не возвращался. Мать Аня сжимает кулаки, делает несколько смелых шагов по направлению к Мао и протягивает руку. Темный заклинатель изгибает бровь, явно не до конца понимая, что она имеет в виду. Смотрит на девушку затем на её мужа. Приемный отец Аня удивлен поступком любимой ничуть не меньше, судя по тому, как расширились его глаза. — Мой муж темный заклинатель и у нас двое общих детей. Они тоже попадают под этот закон, я права? — девушка кивает на свой дом, а затем переводит глаза на возлюбленного. Мао сверлит их взглядом, но затем протягивает вверх свою ладонь, и из темной энергии проявляется ещё одна бумага с написанными на ней координатами, которую он протягивает девушке. Лишь убедившись, что больше здесь семей с полукровками нет, темный заклинатель испаряется. — А как же Ань? — отец ребенка отдает конверт обратно без эмоциональному Чжан Си, а сам делает несколько шагов по направлению к любимой. Кладет руку ей на плечо, разворачивает к себе, заглядывая в глаза. Девушка сжимает в руках подол платья, не сводя глаз с собственного дома. — Он так мечтал поступить в Юньмэн, столько готовился, так радовался… А теперь мы должны разрушить его мечты о светлом клане? Не слишком ли жестоко? — А светлые заклинатели думали о жестокости, принимая этот закон? — девушка усмехается, а из глаз у неё уходит прежняя безмятежность. Цзян Ваньинь давно понял, что Ань пошел в свою мать. Однако, девушка, перед угрозой для своих детей, разом переменилась, готовая стоять за мужа и своих детей. — Но ты, конечно, прав… Ань всегда мечтал о поступлении в светлый орден. Вот только как он отреагирует, если узнает, что его младшие братья никогда с ним учиться не смогут? — Что значит не смогут? — девушка вздрогнула, услышав голос сына, который ненароком услышал разговор родителей. Мальчик стоял на пороге родного дома, переводя глаза с одного родителя на другого. Девушка лишь вздохнула, потирая пальцами с досадой виски. Неожиданно её глаза загорелись, она подергала мужа за ханьфу, заставляя наклониться ухом к своим губам, и тихо прошептала на подставленное ухо свою идею. — Ань, милый… Нам придется жить раздельно, а тебе говорить, что твои родители погибли. Только так ты сможешь учиться в Юньмэне, — темный заклинатель, а теперь Цзян Чэн знает, что это он, подходит к сыну и ласково гладит по щекам, успокаивающе улыбаясь. Ласковый голос, мягкая улыбка, безграничная любовь не только к родным детям, но и к приемному сыну. Мечта многих детей, так ли было важно, по какому пути он идет? — А малыши… — Что?! Мои братья будут учиться в другом ордене? Без меня? Вы меня бросите?! — Ань кричит с отчаяньем, ухватывает отца за его одежду. — Так нужно. Только так ты сможешь учиться в светлом клане, понимаешь? — темный заклинатель устало вопрошает, а ребенок сверлит его долгим взглядом. Дети в его возрасте не должны смотреть подобными глазами — решительными, внимательными, не по годам развитыми. Ваньинь уже давно видел, что этот закон объединяет судьбы, но сегодня он впервые наблюдает, как принятое решение о полукровках способно разделить семью. Разрушить её, разрушить привычную жизнь, мечты, счастье. — Тогда… Тогда… — Ань тараторит, отводя глаза, смотря на свою мать. Сильнее сжимает одежду темного заклинателя и возвращает к нему свои глаза. Цзян Чэн с трудом продолжает смотреть, как из робкого, застенчивого мальчишки тот превращается в решительного старшего брата не готового расставаться со своей семьей. Обычно Ань боялся и слово сказать, но сейчас он четко выражает свои мысли, не желая молчать. — Мы просто уйдет все вместе. Решение окончательное, но родители ещё пытаются переубедить сына. Пытаются объяснить ему, что Темный орден — не лучшее решение для его будущего, но мальчик остается удивительно непреклонным. Ань должен был учиться в светлом ордене, но из-за закона о полукровках путь туда был закрыт самим мальчиком, не желающим расставаться с семьей. Цзян Чэн мог бы разозлиться, ведь как он мог выбрать Темный орден, но Ань выбрал не его. Он выбрал свою семью, своих братьев-полукровок, в которых души не чает. Ань самостоятельно, без заикания и пауз, просит Чжан Си не рассказывать о том, что из Юйи должен приехать на обучение ребенок. Цзян Ваньинь думал… Нет, не просто думал, он надеялся, что Чжан Си попробует уговорить мальчика изменить своё решение, но ученик действует совершенно по-другому — он принимает просьбу ребенка, одобряет её. Чжан Си пообещал хранить в тайне личность одаренного ребенка, но Ань запоздало вспоминает о ещё двух учениках Юньмэна, которые, заслышав просьбу мальчика, заметно теряются от её озвучивания и не одобряют её. Когда ребенок от их уговоров начинает заметно нервничать, то всё же соглашаются, чтобы его успокоить. Вот только стоит мальчику выйти с маленького постоялого двора, где остановились ученики на время пребывания, как они всё же решают не утаивать от своего главы происходящее. Ваньинь задушенного вздыхает, протирая лицо от выступившего от переживаний пота, пока трое учеников Юньмэна решают разделиться — Чжан Си отправляется в орден первым, тогда как двое других вернуться до темноты. Вернуться… Только они больше не вернулись, так и не сообщив обо всем, что произошло в поселении. Цзян Чэн много лет терялся в догадках, что с ними случилось, но смог узнать лишь сейчас, узнав об их последнем задании. Когда ученики уезжает из Юньмэна Ань заметно нервничает, что не смог их уговорить, но проходит несколько недель, а за ним не приезжают и мальчик успокаивается. Его семья медленно собирает вещи к отъеду в другой орден, заранее послав весточку Мао. И всё идет хорошо… Ровно до того дня, пока на озере, рядом с поселением, не находят трупы светлых учеников, изувеченные, с отрубленными головами. Аня в тот день в деревне с раннего утра не было — он уходит с отцом в соседнюю деревню работать в кузню, так что в Юйи остаются лишь его жена и двое малышей. Когда на пороге она видит светлых заклинателей из Ланьлин Цзинь, то в душе у неё что-то замирает, а когда она узнает о цели их визита — внутренне девушка умирает. Светлые заклинатели с насмешкой говорят о цели визита — покарать темного заклинателя, который безжалостно убил двух ни в чем не повинных учеников Юньмэна. Девушка пытается сказать, что у них в деревне таких нет, никто из жителей бедных детей не убивал, но те только смеются ей в лицо, ведь именно кто-то из жителей деревни прислал анонимную весть о том, что убийца темный заклинатель из Юйи, четко указав на нужную семью. Девушка сжимает кулаки, хочет плакать, но лишь вздергивает подбородок, вспоминая о муже и своих детях. О тех, кого она так сильно любит, и кого этот огонь может коснуться в равной степени. Из её глотки хочет вырваться вой, но вместо этого она произносит всего лишь три слова «Темный заклинатель — я». И Цзян Чэн понимает — это конец. Окончательный и бесповоротный. И хоть он знает, что в Юйи есть темный заклинатель, но абсолютно точно уверен — этот заклинатель был невиновен. Как и вся его семья. Девушку уводят из деревни, та успевает лишь кивком головы указать старейшине на свой дом, где остались малыши. Просит позаботиться о них и Ане. Ань и темный заклинатель возвращаются через восемь часов, весело о чем-то переговариваясь, не подозревая о том, какое горе их постигло. Цзян Чэн совсем не удивляется, когда темный заклинатель срывается с места, убегая спасать любимую. И ещё меньше он удивляется, когда Ань, которого пытается удержать вся деревня, бежит по его следам, захлебываясь в слезах. Старик Фэн оглядывает всех собравшихся — после случившегося с матерью Аня все жители побросали свои дела и повыходили из своих домов. — И кто это был? — старик Фэн ходит глазами по всем жителям, которые стоят прямо перед ним, но виновника он вычислить так и не может. Тогда все жители деревни сходятся в решении — обыскать все дома. Никто из взрослых не остался в стороне — впустил каждый житель дома, но следов не нашлось. Не обыскали лишь один дом — Хай Хэна. Его мать была сумасшедшей, но не агрессивной, а семье Аня, в здравом рассудке, она никогда не желала зла. А Хай Хэн был всего лишь ребенком не способным на подобные злодеяния. Ребенок, не способный на подобные злодеяния, поджег деревню, предварительно заколотив все двери домов. Видимо, испугался, что о его причастности к происходящему узнают. — Нравится зрелище? — Хай Хэн словно ждал зрителя, для которого и устроил всё это грандиозное представление. Маленький Ань, весь в копоти, с кровью на локтях и коленках и двумя плачущими свертками в руках остановился перед другом. Первым чувством Аня было облегчение, что хоть кто-то не умер, хоть кто-то остался в живых. Он было двинулся в сторону Хэна, желая схватить за руку и убежать, но увидев кровавую одежду мальчик замер, пока до его усталого мозга доходило происходящее. Хай Хэн осмотрел себя, мило улыбнулся и почесал затылок. — Прости, что я весь в крови, просто мать убежала из дома. В отличие от всех остальных, пришлось убивать её на улице. Ань смотрел на него, оглядывая кровавую одежду, грязные от чужой крови руки и с каждой секундой всё сильнее обнимал малышей. — Несправедливо да? Твоих родителей обвинили в том, что совершил я. И они сдохли! — Хай Хэн расхохотался, Ань обессиленно упал на землю, а Цзян Чэна едва не вырвало. В повозке было два обезглавленных мертвеца. Это и были ученики Юньмэна, без вести пропавшие после поездки в Юйи. Они умели сражаться с нечистью, но не ожидали, что настоящим чудовищем может оказаться маленький ребенок. — Зачем? Почему? — пока Ань задавал вопросы, Хай Хэн медленно подходил к нему. Убийца остановился рядом с колено преклонным мальчиком, схватив его за волосы. Ань зашипел, но вместо того, чтобы защищать себя, теснее прижал к себе своих младших братьев. — Зачем… Почему… Потому что ты гораздо способнее меня? Потому что это я должен был учиться в Юньмэне? Потому что твой приемный папочка слишком высокого о себе мнения, а эти два дебила-ученика лишь жалкие выскочки, не достойные жизни? Не достоин учебы в Юньмэне, говорили они… Зато ты у нас одаренный и счастливый! Поэтому я хочу разрушить твою жизнь и отнять всё, что у тебя есть! — чудовище расхохоталось, а затем потянулся к двум сверткам в руках мальчика. Ань превозмогая боль, страх, отчаянье, горечь укусил убийцу за руку и бросил ему в лицо горсть песка. Хай Хэн завизжал, отстраняясь от мальчика и пытаясь очистить глаза от крупиц песка. Ань осторожно положил малышей на траву у дороги, схватил палку и приготовился защищаться от уже оправившегося от боевых травм Хай Хэна. Цзян Чэна замутило, когда тот увидел в руках убийцы окровавленный нож, которым, видимо, он и зарезал свою мать. Ань тоже заметил орудие убийства, его руки задрожали от испуга, но он словно прирос к своему месту, заслоняя собой малышей. Чудовище бросилось в атаку, но Ань успел среагировать и воткнул острие ветки прямо в глаз нападавшему, из-за чего тот издал протяжный визг. Ань был перепуган, Хай Хэн в ярости. У одного палка, у другого нож. Ань был одаренным, но вместе с тем ещё слишком маленьким — он не умел пользоваться своим духовным ядром и не мог себя защитить светлыми искусствами. — Мама, папа, пожалуйста, помогите, — Ань твердо стоял на ногах, но уже рыдал, глядя, как другой ребенок с острым ножом приближается к нему и его братьям. А затем Цзян Чэн увидел, как бесплотный дух касается плеча ребенка, передавая ему оставшеюся темную энергию и что-то нашептывает на ухо. Мальчик плачет, но внимательно слушает, а затем создает сферу темной энергии и запускает прямо в противника, откидывая его на другую сторону дороги. А затем темная энергия, повинуясь приказам хозяина, вывернула чужую руку, вырывая из нее нож и отправляя его прямо в руки Аня. — Ты! — Хай Хэн закричал от боли, оказавшись с неестественно вывернутой рукой, а затем всё закончилось. Деревня, полыхающая огнем вновь превратилась в обветшалые сгоревшие домишки, ночь сменилась рассветом, а дорога, где были четверо детей и выходящий из тумана Мао, сменилась дорогой с повозкой. Цзян Чэн с трудом вышел из Сопереживания, оглядывая призраков, которые улыбались ему. А затем испарились, потому что их последнее желание было исполнено. Наконец-то их услышали, наконец-то узнали, что на самом деле произошло. Погубил эту деревню вовсе не темный заклинатель, а ребенок, которого Цзян Чэн приютил, как сироту. Глава Цзян ошалело осмотрел собственных учеников, не замечая среди них Вей Ина, а затем бросился к повозке. Обоих детей он и правда застал там — Вей Ин сидел в углу, плетя из соломы косичку, в то время как Хай Хэн молчаливо сидел на прежнем месте. — Вей Ин, иди к Цзян Шао, — Ваньинь останавливается у колес повозки. Мальчик было хочет возмутиться, но его останавливает искрящий агрессивными искрами Цзыдянь. Каждая искра, падая на что-то, прожигает дыру. Вей Ин, который и так боится духовного оружия, подскакивает со своего места и убегает к старшему ученику. Ваньинь провожает малыша взглядом, удостоверяясь, что а-Шао занимается ребенком и только тогда обращает всё своё внимание на монстра в детском обличии. — Ты специально взял чужое имя, чтобы выдать себя за другого мальчика? В своё время Чжан Си был слишком ошеломлен вводом закона о полукровке, к тому же обещал ребенку молчать, но всё же назвал только имя — Ань. В письмах погибших учеников так же упоминалось только имя. Потому Хай Хэну оставалось лишь взять себе имя бывшего друга, чтобы все ниточки сошлись. Вероятнее всего, Хай Хэн провернул это не в одиночку — всё же спрятать два трупа и без своих следов на телах проблематично для столь юного возраста. Да и вмешательство другого клана может о многом говорить. — Ты шпион Ланьлин Цзинь? — Цзян Чэн прищуривается, не торопясь пускать в ход духовное оружие. Он сел на корточки напротив Хай Хэна, схватил его за подбородок, больно сжимая. В голове крутились шестеренки, сопоставляя факты. — Это ты рассказал им о темном заклинателе. Они помогли тебе спрятать трупы и написать те злополучные письма. Но Цзини никогда не делают что-то просто так. Ты обещал быть их преданной собачкой? — Всего лишь передавать им сведения… И выполнять небольшие поручения, — ребенок усмехается, но свои объяснения не продолжает. Темнит. Цзян Чэн ждет продолжение ровно минуту, а затем в ход идет Цзыдянь — кнут рассекает ногу до кости, заставляя ребенка взвыть. А затем движется вверх, прорезая плоть. Хай Хэн орет, визжит, дергается в агонии, но всё же оказывается лишь слабым человеком, который для прекращения боли готов раскрыть планы своих нанимателей. — Глава Цзинь интересуется темными искусствами. Они хотели потребовать Темный орден отдать хранящиеся в сокровищнице артефакты, но темные отказались. Тогда глава Цзинь попросил меня… отравить их детей. Незаметно, чтобы темный орден ничего не понял. И лишь за артефакты дать им лекарство. Но Темный орден в это время не выходил на связь и не пускал к себе на территорию, поэтому договориться об обмене не получилось. Для отравления нужно было рассчитать точное количество яда и слабый иммунитет. Вот почему болели именно дети средней группы — у них заблокировано ядро. — Кража списков групп твоих рук дело? — Цзян Чэн вспоминает происшествие с кражей списка учеников темного ордена. Там наверняка стоят пометки и о блокировке ядра, и об иммунитете. Хай Хэн первые дни часто напрашивался быть сопровождающим в Темный орден, ему ничего не стоило что-то подмешать в детскую еду или напитки. У Вей Ина, помнится, при болезни были те же самые симптомы, но из-за вмешательства в организм темной энергии никто просто не вычислил отравление. — Как и ситуация на стрельбище… Я не мог позволить Аню занять моё место в Пристани! — Цзян Чэн терпел долго. Но при упоминании ситуации с Анем, которая снилась ему в кошмарах, его терпение лопнуло, а Цзыдянь воплотился в электрический кнут с шипами. Первый удар оказался практически невесомым, но пришелся прямо на рану на ноге, заставляя чудовище взвизгнуть и перевернуться на живот, пытаясь отползти, но со связанными руками и ногами это было сложно сделать. Удары приходились одни за другим теперь уже на спину ребенку, разрывая не только одежду, но и плоть. Когда вся спина была исполосована рваными ранами Ваньинь выместил небольшую часть своего гнева, а затем расхохотался. Он всё это время презирал темный орден, не позволял им и шагу ступить на территорию Юньмэна, а в итоге пригрел у себя в ордене настоящее чудовище. Хай Хэн тяжело дышал, содрогаясь всем телом и наверняка не чувствуя на своей спине живого места. — Мы возвращаемся в Пристань, — глава Цзян спрыгивает с повозки, забирая на руки Вей Ина и идет к месту кучера, пока остальные ученики готовятся к отправлению. Кулак одной руки сжимает потрепанный жизнью кулон.

***

Пройти в поселение темного ордена без соответствующего пропуска оказывается невозможным, а ждать намеченного Цзян Шао дня посещения сестры слишком долго. Ваньиню пришлось отправляться в Гусу без пропуска лишь с непрошибаемым намерением — он уже знал, что Ань является дядей Нао, а значит связан с Мао. — Глава Цзян? — когда Цзян Чэн уже активировал Цзыдянь, готовый прорываться за барьер поселения Гусу силой, его окликает знакомый голос. Чжан Си ведет за руку маленького мальчика и держит в свободной руке корзинку фруктов, на поясе у того бряцает цепочка с луной. Бывший ученик светлого клана подобающе кланяется. Малыш, посмотрев за отцом, пытается поклон повторить. — Могу я узнать, зачем вы так отчаянно пытаетесь пройти через барьер чужого ордена? — Мне нужно поговорить с одним темным заклинателем. С Мао. Это очень важный разговор, — Цзян Чэн превращает кнут обратно в кольцо, пока Чжан Си анализирует сказанную информацию. — Его нет в поселении. Они семьей ушли по делам до вечера, — один из караульных присвистывает, но комментирует. Цзян Чэн с удивлением понимает, он был настолько зол, что цель своего посещения чужого ордена даже не произнес. — Можете пока побыть у нас дома. Когда Мао вернется и будет свободен — поговорите, — Чжан Си приглашает, а Цзян Чэн соглашается. Всё время до дома бывшего ученика он смотрит на подпрыгивающего каждый маг малыша, который весело напевает счет себе под нос. Видимо, учит цифры. Ваньинь впервые в своей жизни главы ордена тушуется, сидя за столом с чашкой ароматного чая, который заварила а-Лин. — У тебя сын, — Цзян Чэн зачем-то произносит, пока Чжан Си провожает взглядом любимую, которая ушла по своим делам в одну из комнат. Парень садит сына к себе на колени и счастливо улыбается, кивая. Удивительно, что он не злится после того, как именно покинул светлый орден. Его глаза лучатся светом и радостью, когда он прижимает к себе сына, который с чаем ест булочку. — У меня три сына и дочка. А-Лин два года назад родила тройню, — Чжан Си без задней мысли произносит, а Цзян Чэн, отпивая чай, закашливается, уставившись во все глаза на бывшего ученика. Судя по его спокойному лицу и по плачу из соседней комнаты, он совершенно не шутил. Они продолжают разговаривать о чем-то непринужденном, не затрагивая тему бывшего ордена парня. Чжан Си обходителен, добр, любезен и совершенно непредвзят. Его маленький сын, сидящий на коленях, после поедания булочки играется с плюшевой зверушкой, иногда поглядывая на гостя своими карими, как у отца, глазами. Этот ребенок отчего-то западает в сердце, хотя Цзян Чэн совершенно с ним не знаком. Наверное, потому что он должен учиться в его ордене и Ваньинь противоестественно уже начал приписывать его к первогодкам светлого клана. В отличие от Нао, его отец учился в светлом ордене, а значит принадлежит Юньмэну. Правда вся эта придуманная сказка разбивается, когда к вечеру возвращается Мао. Он с недоумением смотрит на гостя, но всё же возвращается к делу, протягивая Чжан Си перо с бумагой. Цзян Ваньинь не должен интересоваться подобными делами чужого ордена, но он невольно смотрит на список, состоящий из шести имен, одним из которых является имя сына бывшего ученика. — Я же вроде уже отправил бумаги в Илин, — Чжан Си удивленно вчитывается в строки перед списком и внимательно смотрит на темного заклинателя. — Да, но они просили отправить нам список первогодок с подписями родителей. Все, кто в этом списке, заносятся в официальный резерв учеников, — Мао согласно кивает. — Сколько формальностей… И мне ещё три раза через всё это проходить, — Чжан Си с улыбкой качает головой и опускает перо на бумагу, готовясь поставить подпись рядом с именем полукровки. Цзян Чэн гипнотизирует находящуюся на столе бумагу — эта бюрократия с подписью родителей формальность любого клана наравне с отправлением документов. В случае, если ребенок претендует на два разных ордена, например отца и матери, то документы отправляются в оба. Затем представители клана матери из старших учеников смотрят способности ребенка и выносят вердикт готовы ли они принять малыша. В орден отца ребенок зачисляется без вступительного экзамена. Если же ребенку удается пройти смотр в орден матери, то родители сами решают, в какой орден отправится их подопечный — нужно лишь поставить подпись в соответствующий список клана. Ребенок Цзян Си для поступления в Темный орден должен проходить экзамен, так как это клан его матери. Основной — орден отца. Правда у детей Темного ордена, само собой разумеется, не существует никакого выбора. Цзян Чэн прекрасно осознает это. Понимает, что родителям даже сомневаться в своём выборе не приходится, а клан этого мальчика с теплыми яркими глазами предрешен с рождения. Он помнит о законе о полукровках. — СТОЯТЬ! — от громкого голоса вздрагивает даже мальчик, всё ещё сидящий у отца на коленях. Чжан Си останавливает перо, успевая лишь капнуть чернилами, и с удивлением смотрит на главу светлого ордена. Ваньинь сжимает кулаки, а воздух вокруг него от беспричинной злости электризуется не хуже, чем искрит искрами духовное оружие. Глава Цзян хватает Мао за плечо, забирает чертов список, и уводит темного заклинателя к выходу. — И че это было? — Мао сворачивает список, убирая его в папку, пока они направляются к дому его семьи. На караульном посту темному заклинателю передали, что его ищет глава светлого клана, но явно не уведомили, что тот с какой-то стати начнет мешать его привычной работе. От непонимания ситуации темный заклинатель трет переносицу. Цзян Чэн на вопрос не отвечает. Просто не знает, что на него можно ответить. Закон действует безоговорочно на всех полукровок, хотя Цзян Чэн лишь сейчас задумался о том, что могут быть лазейки. Поэтому он решает перейти к теме, из-за которой не спал целые сутки. — Ань сейчас в Илине? — когда они заходят в кабинет темного заклинателя глава Цзян задает вопрос напрямую, заставляя Мао лишь сильнее напрячься из-за визита светлого заклинателя. Он оборачивается, сверлит взглядом собеседника, скрестив руки на груди. — А зачем вы спрашиваете? — звучит вполне закономерный вопрос, но почему-то Цзян Чэну хочется кого-то убить. Желательно Хай Хэна, которого он после возвращения из Юйи бросил в темницу. — А я не имею права спросить про ребенка, который родился и вырос в Юньмэне? — глава Цзян шипит, а Мао напрягается от разговора ещё сильнее. — Допустим, имеете. Вот только Ань почти семь лет, как ученик Темного ордена, а не Юньмэн Цзян, хочу заметить. Слишком долгий срок обучения для того, чтобы вы им интересовались, — темный заклинатель задумчиво констатирует, а Ваньинь в который раз вспыхивает, словно факел. — Какая разница, сколько он учится в Илине? Он — ученик светлого клана! — Цзян Чэн шипит, хватая темного заклинателя за ворот ханьфу, пока Мао в изумлении таращится на него. — Ты специально скрывал это от меня, тогда, в Ланьлине, четыре года назад? Хотел прибрать к рукам одаренного ребенка? — Я не говорил об этом лишь по тому, что Ань меня об этом попросил, — Мао усмехается, не пытаясь вырваться из хватки. Склоняет голову со снисходительным взглядом, словно объяснением делает ему одолжение. — Я должен был рассказать тебе о нем в Ланьлине, но Ань настоял, что расскажет сам. Он настоял, что сам расскажет тебе о себе и братьях, потому что не хочет без них быть в светлом клане, надеялся, ты заберешь и его малышей… Я знал, что даже выслушав меня, полукровок ты не примешь. Знаком с Чжан Си и его женой. Так что подумал… Вдруг, привязавшись к Аню, ты и правда поймешь, что полукровки это точно такие же дети. Настоял лишь, чтобы он был осторожнее и не контактировал ни с кем из светлых заклинателей, кроме тебя. Не учел лишь, что не ты к нему привяжешься, а он привяжется к тебе. Настолько начнет доверять, что забудет о безопасности, будучи ребенком Темного ордена. — Я заберу его в Юньмэн. Он же хотел там учиться! — Цзян Чэн отступил на пару шагов, освобождая темного заклинателя от своей хватки. — Он слишком многим поплатился за своё наивное желание. И в Юньмэн, после того, что произошло на стрельбище, он никогда отправиться не согласиться, — Мао сочувственно (и правда сочувственно!) мотает волосами, пока Цзян Чэн всё больше и больше сердится. И даже не понятно на кого — на Аня, Мао или свою глупость в прошлом. — А я и не собираюсь у него спрашивать! — не желая больше разговаривать или же боясь, что от гнева и злости глава просто сравняет кабинет с землей, Цзян Чэн молнией выходит из помещения. Несется к выходу, но натыкается в очередной раз на игровую и мальчика в ней. Подходит к ребенку, нависает грозовой тучей. — Сколько тебе лет? — Семь исполнилось сегодня… Мы ходили покупать мне подарок! — мальчик нисколько не боится и радостно рассказывает о событиях сегодняшнего дня. Ваньинь слушает и тщательно переваривает услышанную информацию. Именно начиная с семи лет на землях светлых кланов начинают думать о будущем для своего ребенка, выбирая наиболее подходящий клан. Цзян Чэн хмыкает, а затем усмехается собственной идее. Он подхватывает мальчика на руки, усаживая на подоконник, а затем достает из мешочка цянькунь книгу для самых маленьких. Собирался подарить её Вей Ину, но всё никак не вспоминал о ней, чтобы вручить, а тут вдруг она пригодилась. Книга была специально для тех, кто поступил на первый год обучения в Пристани или только поступает. Самые базовые знания об ордене: традиции, праздники, животные, учеба. — Тогда и мне не дело приходить без подарка. Только тебе нужно сделать так, чтобы эту книгу не заметили родители. Она волшебная — если её заметят, она исчезнет, — Цзян Чэн редко улыбается детям, но сейчас уголки губ сами собой приподнимаются. Он протягивает мальчику книгу, но малыш достаточно долго колеблется. Вероятнее всего, всё же ребенку промывали мозги на счет светлых кланов. Всё же мальчик завороженно забирает врученную книгу и принимается рассматривать картинки, завороженно разглядывая иллюстрации животных и лотосов. Возвращается за пределы барьера Цзян Чэн в более благоприятном расположении духа, чем входил. Когда два ученика Юньмэна, которые дожидались его у барьера, подходят к нему, тот отводит их на достаточное расстояние от патрульных темных заклинателей и командует приказ, от которого у детей глаза на лоб лезут — перехватить отправленный список будущих первогодок Темного ордена, узнать, кто из них наполовину светлый ребенок Юньмэна. А за одним перехватывать письма Мао — велика вероятность, что тот поведает Аню о состоявшемся между ними разговоре. Сложность в возвращении Аня на территорию светлого ордена заключалась в том, что Цзян Чэн ничего о нем не знает, кроме того, что у него два младших брата и один старший названный брат. Ну и кроме его способностей быть лучшим во всем. Даже по внешности найти его не представляется возможным — прошло четыре года, он уже подросток, а подростки здорово меняются по сравнению со своей детской внешностью. Кроме того, во время посещений Темного ордена в Илине глава Цзян то и дело высматривал в ребятах старшей группы знакомые черты — неуклюжесть, неаккуратность в одежде, веснушки, хвост на бок, но никого похожего на искомого ребенка он так и не нашел. Ещё больше сводил с ума Вей Ин — он очень скоро догадался, что Цзян Чэн выспрашивает у него об Ане не просто так и пошел в откровенный разнос. Сначала молчал, потом огрызался, затем и вовсе начал хамить только при упоминании этого имени, но блестяще скрывал всю информацию, которую знает, так что от мальчика пытаться добиться подсказок было просто бесполезным делом. И тогда Цзян Чэну пришла идея. Ань мог измениться внешне, характером, но способности-то никуда не денутся. Он по-прежнему талантлив и успешен в обучении, к тому же, у Ваньиня есть примеры его почерка. Это уже, но весомые подсказки. — Что-что вы хотите? — у Ян Чжэ, который встретил его у ворот ордена, чуть челюсть не отвисла. Он шел мягкой походкой, спрятав руки за спину, а Цзян Чэн невольно засмотрелся. Он помнил этого ребенка замкнутым, запуганным и ещё большим бездарем, чем Хай Хэн, но сейчас а-Чжэ легко поймал летящий в них мяч темной энергией, выставив щит, а затем начал читать нотации подбежавшим к ним малышам, которые неудачно игрушку и бросили. В его словах не было презрения, насмехательств или высокомерия, свойственные детям Ланьлиня, а только мягкость и строгость. — Ты же знаешь, что светлые ордена ежегодно проводят экзамен в других кланах для выявления знаний и непредвзятого их анализа. Мы решили, что проверять детей вашего клана буду я, — судя по тому, как на решении поморщился ученик старшей группы, фальшивой выбранной кандидатуре он был прямо-таки не рад. В Темном ордене сейчас были каникулы, предвещающие начало нового года обучения, тогда как в других кланах только шла подготовка с всеклановому экзамену. Некоторые дети средней и старшей группы Темного ордена уже разъехались по домам — в Илин, Гусу или Ланьлин, дети без родителей и младшая группа остались в ордене, так что количество учеников заметно уменьшилось. Впрочем, это было не так важно — Ань был сиротой и остался в Илине, потому что единственным его родственником был Мао, но в поселении Гусу его не было, Цзян Чэн тщательно эту информацию проверил. Раз его из всей старшей группы встретил Ян Чжэ — Лю Бая и Вей Лианя в ордене не было, так как административными делами и встречей гостей обычно занимались они. Правда Ваньинь усомнился в отсутствии второго ребенка, когда заметил играющего во дворе Вей Нина — его старший брат вряд ли куда-то ушел не взяв собой малыша. Дети, наконец обратив внимание на гостя, шушукаются, а затем с визгом и паникой разбегаются кто куда. Откровенно говоря, из младших детей темного ордена, любопытным к нему был только Вей Ин и Ань. Остальные же, понимая кто перед ними, в панике разбегались. Даже Ян Чжэ, старающийся вести себя более смело и дерзко, явно тушевался от взгляда и разговоров со светлым заклинателем. — Я понимаю, что многие разъехались и наша вина, что мы не предупредили об этом экзамене заранее. Так что мы просто проведем его с теми, кто остался в ордене, — Цзян Чэн следит за разбегающимися с паникой детьми, а затем входит в здание Темного ордена, вынося вердикт, пока мальчик в растерянности, анализируя ситуацию, думает над ответом. — Э-э-э, ну… я… Конечно… — Ян Чжэ теряется с ответом, но, судя по всему, не решается перечить более старшему светлому заклинателю, что заставляет Цзян Чэна мысленно улыбнуться. Без Вей Лианя всё проходит всегда замечательно. — На сколько я помню, по закону о Темном ордене, мы не участвуем в межклановых экзаменах. Вспомни солнце, вот и лучик. Вечно доводящий до глазного тика своими выходками Вей Лиань, собственной персоной. — Только тебя тут и не хватало, — Цзян Ваньинь нелестно отзывается и буквально врастает в пол, когда поворачивается к ребенку, стоящему на лестнице. Старший из братьев спускается, скрестив руки на груди и сузив свои вредные глаза. — А — Лиань! — Ян Чжэ радостно улыбается. И неизвестно что его больше осчастливило — само появление Лианя или то, что теперь кто-то будет отдуваться вместо него. — Тебе уже лучше? Мэй-Мэй говорила, что тебе нельзя вставать с кровати, ты ещё не поправился! Цзян Чэн неожиданно вспоминает, что в недавнюю их встречу мальчик и правда был сильно болен. Он старается отогнать от себя воспоминание, как толкнул больного ничего не понимающего ребенка прямо в пекло насмешек светлых заклинателей. — А ещё мы тебе говорили, чтобы ты не решал важные официальные административные вопросы в одиночку, — Лиань хмыкнул. Сейчас ему было намного лучше — он уже не качался из стороны в сторону, его взгляд был ясным и сфокусированным, а лицо не таким бледным. Однако, судя по тому, что сказал Ян Чжэ, и как после своих слов Вей Лиань закашлялся, ему всё ещё был показан постельный режим и строгое ограничение использования темных искусств. Однако это не умоляло того, что болезнь никак не повлияла на его острый язык, способность язвить и тягу приносить неприятности и срывать планы Цзян Чэна. — Межклановые экзамены нужны для обмена учениками, которые хорошо написали, исключая наследников, которые обучаются во всех кланах без написания тестов. По закону о Темном ордене, пункт шесть, дети Темного ордена, официально вписанные в документы об учениках нашего ордена, не допускаются к межклановым экзаменам и обмену студентами со светлыми кланами. Неужели, глава Цзян, вы забыли пункт закона, будучи одним из глав, выдвинувшим его? Лиань насмешливо улыбается, опираясь корпусом на перила лестницы. Ян Чжэ растерянно переводит глаза с ученика темного ордена обратно на светлого заклинателя, пока до него доходит смысл происходящего. — А-Чжэ, пожалуйста, присмотри за малышней, она сейчас вся перепуганная, — Вей Лиань на долю секунды прикрывает глаза, провожает взглядом ушедшего исполнить просьбу ребенка и вновь возвращается к диалогу со светлым заклинателем. Вернее, к их перепалке. Он указывает рукой на дверь, издевательски сверкнув глазами. — Мне показать вам, где дверь или сами найдете? — Ты, маленький паршивец… — Цзян Чэн шипит, медленно подходя к старшему из братьев, пока Лиань невинно склоняет голову с очередной фальшивой невинной улыбкой. — Не знаю, что вы задумали с этим экзаменом, но крайне счастлив пустить ваши планы к гулям. Скатертью дорога в свой светлый орден. Если дело не касается Вей Ина или у вас нет соответствующих подписей всех глав светлых кланов на посещение нашего ордена, то рекомендую вам покинуть мой дом. А иначе, — глаза Вей Лианя сужаются в предупреждении, а сам он спускается на несколько ступеней ниже, вскинув подбородок. — Я подам знак патрулю у границ Илина, чтобы вас отсюда вышвырнули. Ваньинь, доведенный с ситуацией с Хай Хэном, скрытностью Вей Ина, поисками Аня от дерзких слов ребенка окончательно звереет. Цзян Чэну хватает одного замаха Цзыдянем, чтобы обхватить кнутом ребенка за талию, притащить в пустую спальню старшей группы и опрокинуть на одну из кроватей. Вей Лиань, поднимаясь, шипит и оборачивается с гневом в глазах. — Вы не имеете права нападать на нас в темном ордене! — ребенок поднимается на пошатывающихся ногах, пытаясь привести в порядок собственное равновесие. Цзян Чэн хотел было оскалиться, ответить в своей манере, но неожиданно натыкается глазами на знакомую вещицу. На одной из тумбочек лежит знакомый разукрашенный гребень с множеством зубчиков. Цзян Чэн подходит к соответствующей кровати и оглядывает вещи на тумбочке. Кроме знакомого гребня там лежит черная ленточка для подвязывания волос, тетрадь, подписанная знакомым почерком и флейта. Всё это Цзян Чэну отлично знакомо — вещи Аня. В глазах светлого заклинателя загорается огонек злорадства — возможно, Вей Лиань сорвал его план, но это не помешало ему узнать, что Ань действительно находится в Илине. Правда, он и прежде надеялся, что сможет отыскать следы Аня в спальне, но подсказок на удивление не было — предусмотрительный мальчишка прятал свои вещи в подходящее место. — Чьи это вещи? — Ваньинь старается успокоиться, спрашивая у настороженно смотрящего за ним Лианя. Ребенок не решается дергаться, видя, что светлый заклинатель на взводе, а искры от духовного оружия прожгли на постельном белье дыры — всё же у него есть чувство самосохранения, уже хорошо. — Какая разница? — Вей Лиань вновь отвечает в своей манере, чем приводит Ваньиня в очередное бешенство. Они с Хай Хэном стоят друг друга — в разных орденах, но умеют довести главу Цзян до белого каления. Цзян Чэну хватает ровно двух секунд, чтобы оплести предусмотрительно не искрящимся Цзыдянем талию мальчика и спустить с постели, заставляя преклонить колени. Ребенок вновь шипит, скалится, огрызается, пытаясь выбраться из сетей духовного оружия. Правда, всё ещё не до конца выздоровевший, быстро выдыхается, опустив руки на колени. А Ваньинь на долю секунды замирает, вслушиваясь в очередную язвительную речь ребенка — Лиань говорил с акцентом, но до этого точно нельзя было определить родной диалект ребенка. Сейчас же Цзян Чэн заметил, что больше выделяется Юньмэнский, а диалект Гусу — в меньше степени. Юйи находилось рядом с Гусу и Ань часто ходил в соседнее поселение с приемным отцом, откуда и научился диалекту соседнего региона. Ань обожал двух своих братьев, защищал их от Хай Хэна, совершенно не думая о себе. Вей Лиань души не чает в своих малышах, готов порвать за них на куски. Это может быть обычным совпадением, ведь у Аня было сформировано духовное ядро, а Цзян Чэн знал, что у Лианя плохо даже с меридианами. Он не может оказаться Анем уже по этой причине. — Из какого ты светлого ордена? — не смотря на свое решение касательно этого ребенка, Цзян Чэн всё равно спрашивает. Лиань молчит, словно партизан при аннигиляции солнца в стане врага. Цзян Чэн усмехается, вспоминая об упертости мальчика, а потому садится перед ним на корточки, хватая за подбородок. Сжимает щеки, вглядываясь в лицо и неожиданно замечает мелкой россыпью бледные веснушки. Подозрение вспыхивает с новой силой, и он склоняется к уху Лианя. — Если ты мне сейчас не ответишь, то никогда больше не увидишь Вей Ина. А если я ещё сильнее разозлюсь — второго брата тоже. — Юньмэн… — Лиань шепчет, почти на грани слышимости, но Цзян Чэн слишком ждет ответ, чтобы не услышать. Его глаза сужаются, пальцы ещё сильнее сжимают детские щеки. — Как звучит твоё детское имя? — Цзян Чэн практически шипит, наклоняясь к ребенку близко-близко, рассматривая россыпь веснушек. Вей Лиань молчит, глаза лихорадочно тыняются из стороны в сторону. Ваньинь заставляет Цзыдянь чуть сжать талию ребенка, чтобы заставить мальчика заговорить. Вот только Вей Лиань продолжает хранить молчание, а Цзян Чэн ослабляет путы духовного оружия. Хай Хэн всегда боялся боли причинённой ему, Ань — оказаться разделенным с братьями и причинение им вреда. Даже если он сейчас начнет кнутом Лианя резать — это будет не только жестоко к невинному ребенку, но и абсолютно бесполезно. На него нужно давить по-другому. — От кого из братьев откажешься первым? — Вей Ань… Моё детское имя Ань.