Исключений не бывает

Для Темного ордена помолвка Вей Лианя и Ли Мин имела по истине колоссальный размах. И дело было не в декорациях или украшениях, которые были простенькие, а в людях. На празднике собрались жители не только Илина, но и поселений Гусу и Ланьлина, принадлежащих ордену темных заклинателей. Простые люди и жители Илина общались с темными заклинателями, как равными себе, словно разделения на темных и светлых заклинателей для них просто не существовало. Они обсуждали грядущее лето, воспитание детей, новый учебный год в Темном ордене и происходящий праздник. Обычные разговоры, которые можно слышать и на торжествах светлого клана. Помолвка для юной девушки всегда была особенным событием — волнительным, радостным, каждая юная дева ждала её с предвкушением грядущих перемен в её жизни. Помолвка — это не свадьба, но уже и не свобода. Суженные становились женихом и невестой и носили этот статус до официального вступления в брак. Девушка в день помолвки принимала будущего супруга у себя в ордене, в то время как свадьба проходила в ордене жениха, после чего невеста становилась частью нового ордена. В день помолвки невеста проводила день вместе с близкими родственниками, которые помогали ей с облачением и встречей гостей. Ли Мин была похожа на принцессу — даже Цзян Чэн невольно засмотрелся, когда девушка переступила порог арки около площади. На ней было персикового цвета праздничное платье с вышитыми бабочками, две заплетенные косы, а волосы по бокам украшали заколки в виде цветов. Девушку, выход которой должны были сопровождать близкие родственники, вели Вей Ин и Вей Нин — можно понять, что именно они заменили ей семью. Цзян Чэн долго думал прежде, откуда же он знает эту девушку — она была ему совершенно точно знакома, но до сегодняшнего дня он не мог понять, откуда же её знает. Всё встало на свои места на помолвке — в праздничном, несравненно дорогом платье, она была похожа на светлую заклинательницу, тогда как обычно носила типичную для девушки форму Темного ордена грубого фасона. Стоило ей облачиться в подобающую одежду, как в голову светлого заклинателя ударило осознание — это была та самая девочка, теперь уже юная девушка, несколько лет назад заступившаяся за детей Темного ордена. Родной отец, которому она доверила свои сомнения по поводу неправильности отношения к ордену темных магов, за только подобное предположение счел её предательницей светлой стороны и вытащил за волосы в центр зала, громко вещая о её греховности. Светлым заклинателям, словно коршуном, только дай повод на кого-то накинуться — невинная девочка стала жертвой. Ни один светлый заклинатель, пропагандирующий справедливость и праведность не пришел ей на помощь, но зато подал руку ученик темного ордена — это был Вей Лиань. Он стал для неё спасителем и принцем и глубокие чувства тронули девичье сердце. Девушка без памяти влюбилась, что самое главное — чувства оказались взаимны. Самое лучшее для мечтательной юной девушки, чтобы чувство влюбленности оказалось не разбивающим сердце, а расцветающим в нем от взаимной любви. Подобное окрыляло и позволяло забыть даже о том, что в один из самых важных дней, собственную помолвку, родных не будет рядом. Родители Ли Мин были состоятельными и знатными, приближенными к главной ветви ордена, они наверняка устроили бы дочери самую сказочную помолвку. Но они отреклись от неё, объявив предательницей и их семья пошла трещинами — у господина и госпожи Ли больше не было детей. После отречения от дочери они пытались зачать ребенка, но это не дало результатов — тогда они, как и всегда, свалили всю вину на темных заклинателей. Это Вей Лиань, волком смотрящий в главном зале на обидчиков их дочери, проклял их. Вот только ни Цзян Чэн, ни лекари не нашли следа темных искусств — бесплодие было по другой причине. Вероятнее всего, так их наказали сами небеса за то, как они поступили с доселе любимой дочерью. Дочерью, которая стала девушкой и выбрала своего суженного. Несмотря на то, что близких людей не было, девушка совершенно не была опечалена — с её лица не сходила улыбка, а глаза горели счастьем. Малыши, что стояли по обе стороны у дороги, кидали в неё лепестками цветов — это в традиции точно не входило, но Темный орден едва ли соблюдал всё, что предписано. Казалось, что этот праздник был устроен для развлечения — ребятня порезвиться, людям пообщаться, а главной паре просто провести время вместе с близкими им обоим людьми. Ваньинь недолго думая подошел к восторженной девушке, которая с ума сходила от счастья и галантно поздравил её с праздником. Ли Мин ответила ему искренней улыбкой, прижимая к себе по обоим сторонам младших из братьев Вей — малышня липла к ней, как банный лист. Вей Нин молча обнимал её за одну ногу, пока Вей Ин в привычной манере без умолку трещал, обхватив девушку за другую ногу. Ли Мин подобное поведение мальчишек нисколько не раздражало, она обнимала обоих, с активностью включаясь в болтовню Вей Ина. — Вы прекрасно выглядите, — Цзян Чэн заводит неловкий разговор, стремясь поддержать беседу. Говорить с Ли Мин было просто — она ни на кого не держала зла, разговаривала терпеливо и мягко, её голос ласкал слух, а красота была усладой для глаз всех, кто присутствовали на празднике. В своём невесомом платье из дорогой ткани она была похожа на фею, которая спустилась в их мир ради встречи с её любимым. Она с благодарностью принимала поздравления и комплименты, но девичьи юркие глазки искали человека, которого она беззаветно любит. Вей Лиань был с Мао и племянником, оживленно о чем-то с ними разговаривая, но каждый раз с улыбкой ловил взгляд любимой девушки. — Могу я задать нескромный вопрос… Откуда у Темного ордена в казне монеты на столь недешевое платье? — Моё платье покупалось вовсе не за деньги Темного ордена. Не из общей казны, — девушка совершенно не оскорбилась вопросу, но покраснела, отводя глаза. Пригладила ладошками воздушные складки платья, любовно оглядывая ткань. Она очень бережно прикасалась к платью. Возможно, потому что оно было взято напрокат. Иных вариантов, как Темный орден мог не тратить деньги и получить подобное платье из дорогостоящих материалов, у светлого заклинателя не было. — А-Лиань работал ночами и каждые выходные, чтобы не потратить из казны не монетки, но при этом позволить мне чувствовать себя принцессой. Цзян Чэн ещё раз перевел взгляд с девушки на её жениха. Сказанное объясняло, почему Вей Ань не привык спать ночами и имел огромные круги под глазами от усталости. Совершенно не в его характере в чем-то ущемлять малышей, так что он действительно не позволил самому себе воспользоваться ресурсами своего ордена. Но при этом и обречь любимую на скромный праздник он не мог — лучшее платье, лучшие декорации, лучшие блюда — Вей Ань сделал всё, чтобы у его невесты было всё, что она заслуживает. Тогда, как обычно парни на помолвку ленятся даже купить себе костюм, сваливая эту потребность на слух, Вей Лиань сам заработал на праздник деньги. Именно поэтому праздник и получился, оказывается, таким масштабным. — По истине замечательное торжество, — Ваньинь не смог сдержать улыбку, что было редкостью. Он ещё раз оглядел площадь, на которой проходило торжество — гирлянды, яркие бумажные фонарики, ночью будут запускаться огни в небо. По-своему скромно, но для Темного ордена — масштаб впечатлительный. — Уверен, что проведение свадьбы в ордене жениха через несколько лет будет ещё более грандиозным. Наверное, эта мысль скрасит недолгое расставание до официального вступления в брак. Ли Мин недоуменно склонила голову на бок, от чего её лицо приняло задумчивое выражение. Она явно пыталась понять, что пытается до неё донести светлый заклинатель. Помолвка проводится в ордене невесты, тогда как свадьба — в ордене жениха. Невесту забирают из отчего дома и клана, усаживают в красный паланкин и доставляют к дому её суженного. Когда она после праздника входит в брачные покои, то становится частью другого ордена, как и их будущие дети. При этом до свадьбы им хоть и разрешается общаться, но лишь в присутствии слуг и подчиненных с обоих сторон, не позволяя зайти дальше разговоров. Обычно, браки заключались с другим орденом — для усиления союзов. Вей Лиань и Ли Мин относятся не только к одному ордену, но и к одному клану — их, на радость суженным, разлучать не придется. Вернее, так они думали. Цзян Чэн с трудом сдерживал ехидные слова. Напоминание о настоящем ордене жениха так и просилось на язык. И он сказал бы, разрушая этот счастливый день для парочки, если бы ему не помешали. — Не слушай главу Цзян, дева Ли, — Мао вклинился в разговор, выныривая у девушки из-за плеча и вставая напротив невесты. Ваньинь нахмурился, озлобленным взглядом посмотрев на темного заклинателя. Малышня, обнимающая девушку, мигом переключилась на названного брата и облепила уже его с обеих сторон. Ань подошел немного позже, приобнимая девушку за талию и ласково целуя в щеку, заставляя невесту покрыться ярким румянцем. — Вы с Вей Лианем не только из одного ордена, но и из одной ветви клана. В таком случае подобные условности не соблюдаются. Но от скорого рождения детей я бы всё воздержался… Хотя, учитывая, как Ань мечтает о дочери, он сразу как будет позволено утащит невесту в ближайшие кусты. Исполнять мечту, так сказать. — А-Мао! — Лиань, не ожидавший подобного конца монолога, мигом взбеленился и ударил брата ладонью в плечо. Ли Мин на эти слова покраснела ушами, спрятав руки за спину и потупив свой взор. А малыши, ещё слишком маленькие для подобных разговоров, весело захохотали отлично понимающие тематику разговора и явно будучи не против родных племянников, начали на пару подкалывать старшего брата. Вей Лиань на сложившуюся ситуацию закатил глаза и начал щекотать наглую малышню, которая начала от него удирать. А Цзян Чэн конкретно так завис, наконец осознавая, что происходит. С Темным орденом не проводятся ни помолвки, ни свадьбы. Никакой клан не захочет иметь какое-то отношение к темным заклинателям. Орден, как и родители девушки, никогда не позволят невесте стать суженной и частью Темного ордена с их согласия. Вот только Ли Мин — уже как несколько лет считается ученицей Темного ордена, она уже давно не зависит от мнения светлого ордена или своих родителей, и венчание с юным темным заклинателем не является для неё проблемой. Орден жениха так же должен дать дозволение на свадьбу, ведь иногда союз не выгоден в политическом плане. Но, на сколько знал Цзян Чэн, в Темном ордене создание союзов не возбранялось, а поощрялось. Хочешь жениться на светлой заклинательнице? Отлично, будем рады видеть её в нашем ордене! После свадьбы её выгонят из ордена и не будет ни каких привилегий от созданного союза? Без проблем, главное, чтобы вы любили друг друга! Твой выбор — темная заклинательница из Темного ордена? Ещё лучше, свадьба через месяц! Ли Мин и Вей Лиань — оба считаются выходцами Темного ордена, и их будущие дети будут относиться к Темному ордену с самого рождения. Цзян Чэн каждый раз скрежетал зубами от бессильной злости и досады, ведь Вей Ань — принадлежит светлому ордена. Даже если сам он этого факта не признаёт. — По правилам жених и невеста живут в разных кланах до свадьбы и лишь после неё невеста становится частью ордена жениха, — веселую идиллию прерывает едкими словами сам Цзян Чэн, не сумевший справиться с клокочущим внутри бешенством, заставляя всех с удивлением воззрится на говорившего. На площади повисает тишина, даже вся младшая группа будто притихла и замолчала после озвученных слов. — По правилам да… Но это формальность, которая в нашем случае не действует. Они оба из Темного ордена, — Мао хмыкает, взяв на руки бегающего вокруг него Вей Ина. Ань на его слова улыбается, взяв свою любимую за руку, переплетая их пальцы, явно довольный подобным положением дел. А вот Цзян Чэна сказанное не устраивает. Он бы устроил скандал прямо здесь и сейчас. Он почти делает это, пока не звучит следующая фраза Темного заклинателя. — По крайней мере, у вас не будет препятствий, какие были у нас с Мэй-Мэй… Это по истине счастье. — А что произошло? — после секундного молчания Вей Ин тянет названного брата за щеку. Ли Мин так же с интересом смотрит на темного заклинателя, пока Ань отводит глаза, уже явно осведомленный историей любви своего названного старшего брата. Цзян Чэн знает её от а-Шао, но в очень общих чертах. Но то, что рассказывает Мао, приносит в историю его ученика много других оттенков. Счастья, романтичности, любви и горечи из-за разрушения всех мечтаний. Мао и Мэй-Мэй явно историю своей любви не скрывают, раз темный заклинатель не собирается молчать. Мэй-Мэй росла в любящей семье, состоящей из матери, отца и младшего брата. В их доме царила любовь, уют и забота. Она была тем самым избалованным ребенком, родившись желанной дочерью. Принцессой, которой родители позволяли всё, осыпали подарками и любовью, нанимали лучших учителей и наставников, исполняли любые желания. Девочка очень любила свою семью, заботливых и всегда добрых родителей. Девочка так же любила целительство и читать сказки — две совершенно несвязанных между собой вещи. Она мечтала поступить на обучение на целительскую сферу в Юньмэн, а также найти свою истинную любовь: мужчину, которого примет её сердце. Первая мечта исполнилась, когда ей было одиннадцать, а в четырнадцать исполнилась и вторая. Мэй-Мэй была подающей надежды на большее будущее светлой целительницей. И хотя девушки имели возможность поступить с сферу боевой магии, но юную девушку привлекала именно целительская стезя. В свои одиннадцать лет ей удалось поступить на обучение. Её любили учителя, ею восхищались сокурсники, ей так гордились родители и всей душой обожал младший брат. На одном из собраний кланов в Юньмэне Мэй-Мэй несла стопку учебников, но не удержала равновесие, запнулась и все книги оказались на земле. Именно тогда девушка встретила любовь всей своей жизни — приезжего на собрание заклинателя, который сразу проник в её сердце и захватил все мысли. Он помог ей собрать книги, провел в учебное крыло, поцеловал руку и отправился по своим делам. Её сердечко трепетало от наполнявших чувств. Это была любовь из её мечтаний и даже тот факт, что заклинатель оказался темным ни сколько её не оттолкнул. Она, всегда получающая что хочет, смело шла к своей цели — подкараулила парня после собрания. Так они и начали встречаться, по уши в друг друга влюбившись, с легкой руки девушки. Этим темным заклинателем оказался Мао. Они встречались год. Их отношения были полны романтики, заботы друг о друге — они не могли ходить на ярмарки и фестивали в светлых кланах, но зато развлекались в Илине. Несколько раз она даже была в Темном ордене — ей очень нравилось нянчиться с малышней, а малыши очень любили её. Многие темные заклинательницы с ней подружились и им даже нашлось, что обсудить — если в светлых орденах барышни говорили о моде, то в темном ордене девы привыкли разговаривать о магии, целительстве, книгах. Мао водил её на пикники под луной, читал ей стихи, дарил собранные самостоятельно букеты цветов, носил её на руках… Мэй была по истине счастлива. Девушка не говорила о своей любви родителям, но затем Мао предложил ей стать его невестой. Мэй-Мэй любила его, очень любила, уже в мыслях дала имена их общим детям, потому согласилась и решила рассказать родителям — столько всего нужно сделать, столько всего подготовить для встречи родителей с женихом! Родители точно её поймут, они ведь любят её и счастье дочери дня них важнее чего-то бы то ни было, тем более презрения к темным заклинателям. Как оказалось, презрение для них оказалось важнее любви к дочери. Когда она рассказала обо всем, родители были в ярости — они впервые накричали на неё. За всё. За то, что посмела встречаться с темным заклинателем. За то, что согласилась на помолвку с ним… Они кричали, ругались. Девушка ругалась в ответ — сказала, что они должны принять её выбор, ведь они с Мао любят друг друга. Они хотят быть вместе, она счастлива с ним. Родители не вняли её словам. Вместо того, чтобы найти какой-то компромисс, познакомиться с возлюбленным дочери они заперли её в чулане, говоря, что так она поймет свою вину. Мэй-Мэй свою вину так и не поняла, просидев в темном и страшном чулане целую неделю. Она не появлялась на месте встречи влюбленных день, два, три… На четвертый день Мао не выдержал — его любимая никогда не пропускала их встречи. Он решил, что у неё возникли проблемы с родителями. Он так и знал, что нельзя было отпускать любимую одну, но у него возникли сложности в Темном ордене и ему срочно пришлось возвращаться в Илин. Вспомнить, где живет его душа, его любимая для него не составило труда — он попросил девушек из Темного ордена для знакомства с родителями испечь пирог, для любимой купил букет цветов — её любимые, и отправился на встречу с семьей. Он знал, что знакомство легким не будет, но Мэй описывала своих родителей, как любящих, понимающих её мечты и желания. Она души не чаяла в своих родителях, а Мао любил её, потому непременно решил с ними поладить — он даже был не против уйти из Темного ордена ради любимой, если это успокоит её семью. Вот только вместо этого он встретил озлобленных монстров, которые держали собственную дочь, словно провинившуюся служанку, в чулане. В его сердце горела ненависть, руки сжимались в кулаки, но он не мог ничего сделать — даже не смотря на всё произошедшее она любила их. Она простила их. Она пыталась донести до них свои чувства. Он встал рядом с любимой, выражая поддержку и тоже участвуя в её речи. Родители, лишь зверея от её поступка, поставили ультиматум — либо она навсегда забывает о темном заклинателе, или она больше ни их дочь. Они никогда не примут её выбор, никогда не признают внуков от темного заклинателя. И для девушки это стало концом — она любила своих родителей, они были для неё всем, самыми родными людьми. А они, вместо того, чтобы понять её и принять её выбор, сопроводить её в новый этап жизни — становление невестой, заставляют её отказаться от своего сердца и своей души. Это разбило её девичье сердце на осколки. Ожесточило её. И она сделала свой выбор. Родители, осознав это, лишь ещё сильнее взбеленились и мать ударила её по лицу, тогда как отец просто смотрел, как на прокаженную. Мао не бросился ломать женщине руки лишь потому, что не бьет девушек, но зато он высказал всё, что о них думает. Мэй-Мэй ушла с гордо поднятой головой, но с разбитым сердцем, которое трескалось лишь сильнее, когда ей в спину прилетали злые фразы родителей: «Ты больше нам не дочь», «Предательница», «Будущее отродье не будет иметь к нам никакое отношение», «Пусть он лучше никогда не родится или умрет самой страшной смертью». В этот момент её мир разбился навсегда. С тех пор девушка с родителями не общалась, да они и не пытались выйти с ней на связь. Они предали её, жестоко предали, и лишь Мао знал, о том, как его любимая, свет в его темной жизни плакала каждую ночь после расставания с семьей. Несмотря на всё произошедшее она их любила. Помолвка всё равно состоялась — её устроили в Темном ордене. Это был вовсе не праздник из её мечтаний, но рядом с любимым она в любом случае чувствовала себя самой счастливой на свете. Когда Мао закончил обучение в своём ордене они сыграли свадьбу, а ровно через девять месяцев у них родился сын — Нао. Мэй сына обожала, старалась дать ему самое лучшее, но каждый раз вспоминала злые слова: «Отродье Темного ордена». Для неё малыш стал лучиком солнца в её разрушенной жизни, светом в беспросветной мгле. Мао и Нао, темные заклинатели, были её лучиками света, дающими ей желание жить. А затем родилась дочка, малышка Лили. Их маленькая принцесса. Дети росли в любви и заботе со стороны родителей, дяди Аня и его младших братьев, всего Темного ордена, но не знали о существовании родственников с другой линии. Из светлого клана. Не знали, пока Шао не попросил о встречи. Он умолял сначала Аня, который, добрая душа, после слов о том, как брат скучает по сестре не смог отказать. Мэй-Мэй была против его встречи с племянниками. Она соглашалась общаться, но была резко против того, чтобы дети знали о существовании близких со стороны светлых кланов. Боялась, что однажды малышам разобьют сердце так же, как они разбила ей. Но Цзян Шао не показывал какого-либо презрения к Темному ордену, пошел на все условия сестры и Мэй-Мэй, не без усердия и уговоров мужа, всё же сдалась и позволила брату появиться в жизни племянников. — Грустная история… Но романтичная, — Ли Мин мягко улыбнулась, положив голову на плечо Аня. Вей Лиань, уже слышавший этот рассказ не один раз, в детстве он очень любил его, всё равно внимательно вслушивался в речь старшего брата. Обсуждали темные историю крайне недолго, словно это всего лишь был сюжет книги. Для них происходящая трагедия семьи не была чем-то удивительным — большинство полукровок рождались от подобных союзов, когда раскалывалась семья. Раньше Цзян Чэн не предавал этому значения, вот только сейчас у него возник вопрос. А сколько в действительности полукровок, которые могли бы учиться в Юньмэне, родились в Темном ордене? Для семей тот факт, что их сын или дочь выбрали выходца Темного ордена были сродни клейму, позору и пятну на репутации, которое никогда не смоется. Они предпочитали скрыть — отмалчивались или и вовсе говорили, что детей у них не было. Или что их ребенок умер. Им было легче отказаться от родного дитя в угоду белой репутации, чем принять выбор ребенка. Многие темные заклинатели ради любимых были готовы покинуть родной орден, но близкие их суженных не были готовы мириться с выбором их чада. Сколько детей объявлены мертвыми только потому что влюбились в выходцев Темного ордена? Эта мысль ударяла в голову каждую секунду, заставляя Цзян Чэна задушено дышать. Родители Цзян Шао и Мэй не скрывали произошедшее, но с уверенностью говорили, что дочери у них нет, в то время как у них в Темном ордене родились и взрослеют двое прекрасных внуков. Цзян Чэн сам не замечает, как ноги приносят его в здание Темного ордена — внутренний барьер был снят в связи с праздником, но зато усилен внешний барьер перед Илином. Без приглашения караульные не пропускают. Он, как завороженный, находит в кабинете документы о родившихся за эти года детях, принадлежащих Темному ордену, хотя многие из них являются полукровками. Ваньинь просматривал эти документы ещё год назад, но на тот момент не счет их хоть сколько-то важными для себя или светлых кланов — в столбик, отдельно на каждом пергаменте на каждое поселение, включая Илин, были написаны имена детей, год их рождения, а так же сведения о родителях, включая родной орден. Сердце глухо стучало о грудную клетку, пока светлый заклинатель проходился глазами по детским именам, надолго задерживаясь на орденах родителей. Было много полукровок, мать или отец которых были из Гусу, Ланьлина, Цинхэ… И Юньмэна. Цзян Чэн, столько лет борющийся за каждого первогодку из-за низкой рождаемости в ордене и не подозревал, сколько на самом деле детей могло быть у него на обучении. Были дети, рожденные на территории светлых земель, как братья Вей, но после выхода закона о полукровках сменившие место жительства на любое из поселений Темного ордена. У Цзян Чэна горели глаза, сердце стучало в груди, а руки сами начали складывать пергаменты, чтобы забрать их собой, но неожиданно запертая дверь с треском распахнулась. Противный паршивец, словно чуявший, когда стоит влезть и испортить планы Цзян Ваньиня, вновь оказался тут как тут. Вей Лиань стоял в дверях, с прищуром переводя глаза с важного пергамента своего ордена на светлого заклинателя и обратно. Моргнул. Кашлянул. — Это очередной отличный закон светлых кланов, что в бумагах нашего ордена можно рыться тайком? — тишину, давящую на барабанные перепонки, разрывает ехидный голос. Ань оглядывается на замок, изгибая бровь. — Надо будет после праздника дать втык тем, кто забыл закрыть дверь в кабинет, когда здесь кры… Светлый заклинатель. Цзян Чэн отчетливо слышит, как кровь ударяет по вискам, а руки дрожат, словно в припадке. Ань, сверлящий его взглядом, подобное странное состояние тоже замечает. Вот только не собирается ни вникать в происходящее, ни что-то более спрашивать. Сокращает между ними расстояние и с помощью темной магии забирает документы. Когда пергаменты оказываются в руках ребенка Цзян Чэн чувствует новый прилив бешенства. Всего лишь одно действие и всё душевное равновесие, и спокойствие рухнуло в бездну, сменяясь яростью и злостью. Их перепалка могла бы закончиться очень плачевно, но их обоих останавливает девушка, просунувшая голову в кабинет с яркой улыбкой. — Ань, ты чего убежал? Малыши зовут к сцене, приготовили для нас с тобой сюрприз, — Ли Мин подходит к любимому, кладет руку ему на плечо и заглядывает в глаза парня ласковым взглядом, мигом успокаивая. Вся напряженность с Лианя сходит волной и тот отвечает ей столь же счастливой улыбкой, целуя девушку в висок. Тем более, когда в комнату забегают младшие братья, облепившие теперь его с двух сторон и намеревающиеся утащить его к площади, он вмиг забывает о Цзян Чэне. Зато не забывает о документах, которые не успевает убрать на прежнее место. Ваньинь крайне внимательным взглядом смотрит, как юный темный заклинатель убирает пергаменты под праздничное ханьфу, а затем устремляется обратно на праздник, бросив мимолетный взгляд на светлого заклинателя. Цзян Чэн убеждается, что пергаменты были в единственном экземпляре и выходит из кабинета, после чего дверь захлопывается и разом запечатывается кучей заклинаний. Вей Лиань не забыл перед уходом обезопасить кабинет от непрошенных гостей. Малыши и правда устроили по истине грандиозное представление. Театр маленьких актеров, состоящий из малышей младшей группы и илинских ребятишек. При этом какого-либо разделения по группам на этой основе у ребят не было, за импровизированными кулисами в виде натянутой ткани они общались всей своей толпой, вспоминая свои роли. Родителям и опекунам, а так же взрослым заклинателям отвели место на последнем ряду, тогда как старшая и средняя группа сидели в первых двух рядах. Только Вей Лиань и Ли Мин, как главные гости на представлении, сидели в самой середине первого ряда, влюбленно о чем-то перешептываясь. Цзян Чэна грызла непонятная злость — наглый мальчишка и не подозревал о том, что всё его счастье может разом разрушиться, стоит Цзян Чэну напомнить, в каком ордене родился несносный юный темный заклинатель. Он так и не понял, почему не делает это сейчас — то ли из-за счастливых лиц влюбленной пары, то ли из-за присутствия на торжестве Вей Ина, который может ему припомнить подобный поступок после возвращения домой… То ли из-за малышей, которые готовили и репетировали спектакль много недель и очень хотели показать его всем присутствующим. Вот импровизированный занавес отходит в стороны и на сцену выходят мальчик и девочка — мальчик из младшей группы, а девочка из обычных илинских детей, и начинают своё представление. Дети поставили постановку, которую ставят и в театрах светлых кланов — о несчастной девушке, которую похитил и запер в башне дракон, а благородный рыцарь спасает её и забирает к себе в замок, становясь её суженным. Все зрители, наверняка видевшие сюжет или читавшие книгу множество раз, всё равно с большим интересом смотрят представленную постановку, охая и ахая на важных событиях. Влюбленная парочка, то и дело бросающая друг на друга взгляды с истинным обожанием, тоже успевает внимательно следить за сценой. Для малышей спектакль оказывается замечательным — продуманные декорации, выученные слова для роли, даже сшитые родителями костюмы для каждого малыша. Цзян Чэн с удивлением подмечает, как общаются между собой взрослые рядом с ним — темный заклинатель непринужденно общается с жителем Илина. Дети, вышедшие на поклон, с улыбкой кланяются и бегут прямо к главной паре, падая к ним в объятия со всех сторон. Дети обожают обоих и искренне рады за их счастье. А у Цзян Чэна проносится в голове предательская мысль — сколько же из выступающих малышей полукровок, принадлежащих Юньмэну? Он не может знать, потому что список с именами находится у одного паршивого мальчишки, не умеющего не влезать не в своё дело. Теперь нужные документы оказывались у Аня, и, если до этого Цзян Чэн оттягивал похищение ребенка, то теперь это стало его первостепенной задачей. Ань самолично подписал себе приговор своим упрямством.

***

— И что ты собираешься делать? — тишину кареты, освещаемую лишь свечой с благовонием, прерывает голос старшего из братьев. Ань явно только проснулся, его глаза были сонными, а взгляд не сфокусированным, но это не помешало ему с первого же мгновения пробуждения вспомнить о том, где он находится. Цзян Чэн, успевший за это время задремать, поворачивает голову в сторону говорившего ребенка, а затем и на подставку для свечи. Он её не менял, значит прошло с начала поездки меньше получаса. В Илине, не смотря на время года, смеркалось достаточно рано, так что за границы владений Темного ордена карета выехала уже в сумерках. — Кажется, на этот вопрос я уже давал ответ, — Цзян Чэн коротко усмехается, приподнимая одну бровь. Ань продолжает выжидательно смотреть на него, скрестив руки на груди. Должно быть, хочет казаться прежним несгибаемым Вей Лианем, которого бояться мелкие кланы из-за множества слухов, но с растрепанными и распущенными волосами, с красными после слез глазами и натягивающий на себя одеяло до подбородка на Ваньиня ребенок подобного впечатления не производит. — Я забираю тебя в Юньмэн, как мы договаривались в Ланьлине четыре года. — Договаривались в Ланьлине… — задумчиво произносит темный ребенок, подперев рукой щеку, с интересом смотря на главу светлого клана. Ироничным таким взглядом, с хитрецой. Видимо страх от принятия златоцвета у ребенка после короткого сна сошел на нет, потому что следующие его слова выбивают светлого заклинателя из колеи. — А это была наша единственная договоренность, глава Цзян? В карете повисает тяжелая тишина, прерываемая лишь треском свечи и тихим дыханием спящего под снотворным Вей Нина. Лиань молчит, но продолжает выжидательно смотреть, ожидая хоть какой-либо реакции. И Цзян Чэн в действительности прекрасно осознает, какой именно. Он не говорит о случившемся на стрельбище напрямую, но подразумевает именно это событие. Они оба прекрасно помнят случившееся. Цзян Чэн на вопрос ребенка так и не отвечает даже через несколько минут и это заставляет мальчишку нахмуриться. Ань вновь молчит, но его взгляд меняется на привычный — подозрительный и непоколебимый. Паршивец откидывается на спинку кареты спиной, зло усмехается с прищуренными глазами. — Я не останусь в Юньмэне. Ни на день, ни на час, ни на минуту. И мои будущие дети никакого отношения к светлому клану иметь так же не будут, — мальчишка без запинки произносит слова. Цзян Чэн на несколько секунд застывает, пытаясь осознать сказанное. У Вей Лианя и Ли Мин пока что произошла лишь помолвка, но Ваньинь и сам прекрасно видел их отношение друг к другу и теплые взгляды — свадьба была лишь делом времени. К тому же, Ваньинь сам слышал, что они планируют в будущем детей — Лиань, вырастивший двух мальчишек, больше всего мечтает о милой дочке-принцессе. Странное желание для ребенка, который только-только стал подростком, но у учеников темного ордена… не очень много вариантов, о чем можно мечтать. Большинство обычных детских развлечений, участие в межклановых соревнованиях, возможность на год стать частью другого ордена — ничего из этого для таких детей просто недоступно. Для этого был создан закон — чтобы дети темных заклинателей и ученики темного ордена не имели те же привилегии, что и дети светлых кланов. Вей Лиань, по сути, говорит вещи, не противоречащие закону — ребенок хоть и родился в Юньмэне, но в светлом клане не проучился ни дня, зато считается полноправным членом темного ордена. Его дети не имеют право на светлый орден, он просто констатирует факт. Всё правильно. Всё по закону. Это точно не повод злиться… Не должен быть повод злиться, но Ваньинь сам не замечает, как его с головой накрывает злость и ненависть. Вей Лиань всегда, абсолютно постоянно говорит слова, приводящие главу светлого клана в бешенство. Да и действиями своими тоже прекрасно умеет довести до белого каления. — А ты думаешь, что я не заставлю тебя? — Цзян Чэн зло выплевывает, становясь настолько взбешенным, что даже Ань боязливо прижимается к стене. Лишь потом до него, кажется, доходит смысл угрозы, и он ощетинивается, словно ежик, выставляющий на обозрение свои колючки. Проходит ровна секунда, как у мальчишки пропадает страх из глаз, а на губах расползается привычная усмешка. Он ещё ничего не успел сказать, но уже заранее разозлил и довел до бешенства, как до этого в кабинете. Воспоминание щелкает в сознании, заставляя главу светлого клана нависнуть над ребенком коршуном. Вей Лиань хоть и заметно напрягается от того, что его прижали спиной к стене, но страха не показывает, лишь орлиным цепким взглядом следит за действиями светлого заклинателя. И Цзян Чэн бы действительно поверил в бесстрашие упертого мальчишки, которому страх словно не ведом и не подключен в заводских настройках вместе с чувством самосохранения и неумением влипать в неприятности, но воспоминание о принятии златоцвета, доводящее мальчишку до слез, напрочь опровергают это суждение. Беспомощность паршивца, раз за разом вставляющего палки в колеса Ваньиня, слезы отчаянья на ресницах и надломленный голос — Вей Лиань словно совершенно забыл о том, что происходило несколькими часами раннее и позабыл о причинах невозможности использовать темную энергию. — Может тебе споить двойную порцию златоцвета, что скажешь? Вопрос звучит обманчиво мягко, но на ребенка действует оглушительно. Глаза Аня округляются на пол лица. Мгновения хватило, чтобы сердечко забилось в груди, а вся бравада храбрости исчезла, словно её и не было. Он чертовски испугался. Лиань шарахается от него, как от огня светлых заклинателей, но Цзян Чэн удерживает мальчишку на месте за ханьфу, натыкаясь рукой на пергамент, спрятанный под одеждой. Злая улыбка расползается на лице, а руки тянут документы на свет. Ань, понимающий происходящее, замирает, вцепляясь пальцами в края пергаментов. — Отдай, — звучит явно опасливо и жалко в свете испуганных после угроз глаз, но Ань упорно продолжает тянуть пергамент на себя. — Как хорошо, что вместе с тобой, я в подарок получил то, что мне было нужно, — сказанное звучит издевательски. Ань хмурится, смотрит на пергамент. Юный темный заклинатель был загнан в угол. Сейчас и документы, и Вей Лиань в руках Цзян Чэна. Ребенок проиграл. Ваньинь уже чувствует триумф, совсем не замечая недоброго огонька в глазах напротив. Он считает, что сломил ребенка упоминанием златоцвета, но то ли тревога из-за непонимания целей в отношении полукровок становится сильнее страха перед златоцветом, то ли паршивец просто слишком упрям сам по себе, но в итоге Ваньинь получает не пергаменты, а удар ногой в пах. Он складывается по полам от заполонивший его внутренней боли, шепча ругательства, пока Ань ретируется вместе с документами к другой стороне. Его взор падает на дверь, но без Вей Нина, всё ещё беспробудно спящего не смотря на происходящее, он никуда не рыпается, но и не собирается уступать в их, казалось бы, неравной схватке. Что может сделать ребенок без магических сил и запуганный насильным получением порошка в организм? Ну, как выясняется, например резво на адреналине вскочить на диван и бросить пергамент прямо в пламя горящей свечу. Они оба смотрят за тем, как пламя пожирает документы за считанные секунды, а затем их глаза так же одновременно встречаются. — Ты, маленький несносный паршивец! — Ваньинь рявкает озлобленно, всем своим видом олицетворяя бешенство. — Иди к гулям в свой светлый орден, а меня и Темный орден оставь в покое! — Ань, словно невинный зайчонок, на деле являющийся лисой, невинно склоняет голову. Его слова резко диссонируют с выражением лица, что приводит в ярость ещё сильнее. Цзян Чэн шипит змеей, сокращая между ними расстояние и хватает ребенка за запястье, опрокидывая на постель. Ань из-за тряски теряет равновесие и не успевает что-то предпринять, грохаясь на пятую точку и собираясь юркнуть куда по дальше. Ваньинь понимает, что секунда промедления грозит ему игрой в кошки мышки с засранцем, так что прижимает его рукой за плечо к стене, активируя Цзыдянь. Ему стоит немалых усилий не выпороть электрическим кнутом противного мальчишку, устроившего очередную подлянку, но он сдерживается и лишь связывает плетью юного темного заклинателя, от всей души затягивая путы. Не доставляя боли, но делая так, чтобы ребенок без помощи даже перевернуться не смог, не говоря уже о новых выкрутасах. Ань всё это время остервенело шипит, пытаясь выбраться из сети духовного оружия, но что-либо предпринять ему не удается. Он последний раз трепыхается, а затем затихает, лишь буравит взглядом. В его положении разум должен твердить не только не двигаться, но и молчать. Лучшим для Аня решением было вести себя смирно, тихо и послушно, не выводя светлого заклинателя на эмоции. Но, не получая возможности двигаться, тот решил взбесить словами. — Никто из детей Темного ордена не станет учеником Юньмэна. Ни дети Мао, ни мои будущие! Воздух в карете электризуется. Тишина, кажется, по истине зловещей, а затем губы светлого заклинателя растягиваются в приторно мягкой и доброй улыбке. Ань, почуяв неладное, затихает и просто таращится, пока Цзян Чэн наклоняется близко-близко к паршивцу. — Для ваших с Ли Мин детей я приготовлю персональное место в ордене. Не забывай, в каком клане ты родился и к какому светлому ордену принадлежишь по праву рождения. — Цзян Чэн сверкает злыми глазами, а затем перед взором мальчишки на цепочке висит и качается из стороны в сторону кулон с лотосом с именем «Ань». Ваньинь усмехается, вновь возвращая кулон в руку и укрывая мальчика одеялом.