День пятый. Убежище (Капелла, Бурах)
5 сентября 2024 г., 17:18
Контрольное время — два или три часа ночи. В последние дни Капелла редко спит, еще реже — ест. Чаще — грезит, окунаясь в бездонные воды будущего, но будущее — спрятанный в скорлупе птенчик и дремлющая в почве спора.
О нем они не говорят даже с Марией.
В первый раз — второй день карантина — он просто не успел. Районы оперативно оцепили, охрану — и без того не дружелюбно настроенную к беглецу, несмотря на восстановленную честь — выставили еще заранее, предрекая очаги эпидемии. И так южная часть города оказалась полностью оцепленной.
Он много извинялся, потому что негоже это — спать в доме Хозяйки, но отец в такое время никому не открывает, а нигде еще Артемия и не ждут. Он проспал всего три часа — до шести. Затем подорвался, сумбурно поблагодарил, стараясь лишний раз даже не дышать на нее, и исчез.
В тот день она не заснула — да и было не до того, в общем-то.
Во второй раз он просто… шел. Усталый, нагруженный, под слоями грязной одежды был припрятан нож, а на поясе болтался обрез. Он шел как ходят только мясники, разгружавшие бычье мясо целый день. И то они заканчивают его в барах — никак не в переулках.
— Вы всегда можете зайти, если устали. Уже смеркалось.
Ему требуется мгновение, чтобы сообразить, к кому она обращается. И поморщится.
— Не дело, госпожа Виктория, чтобы меня с вами видели.
— Вы просыпаетесь раньше, чем поют петухи, мастер Бурах. Не увидят.
А кто увидит — не рискнет болтать.
Третий раз — почти закономерность. Она выглядывает из окна — по привычке — когда замечает, как он прислоняется к калитке, зажимая плечо.
Ранен, мелькает мысль, прежде чем Капелла выпархивает наружу.
На нее не посмеют напасть, верит она — слишком страшна будет кара отца и Двоедушников, слишком сильны суеверия перед Хозяйками. Никто не хочет накликать на себя беду, даже если она давно сидит за их столом.
— Тебе нельзя выходить по ночам… — хрипит мастер Бурах, пока она силой — довольно квелой, стоит признать — пытается поднять его с земли.
— Вставайте же, мастер Бурах. Нельзя умирать такому человеку, как вы, от ножа бандита. Считайте, на этот вечер вы мой Приближенный.
Ее милая матушка учила ее врачевать — не только сердца и измученные души, но и хвори телесные, самые малые, но оттого — не менее опасные. Благо, Артемий не буйный пациент — он засыпает даже прежде, чем она заканчивает перевязь, а утром вновь спешно собирается, рассыпаясь в благодарностях, но тревожится не о чем: никто не посмеет задать ей вопросов.
Даже отец. Особенно отец.
В ее доме пахнет кровью, спиртом и немного — сырой землей. Не страшно — она не из брезгливых: Песчанка легко отучает от былых привычек. Капелла прикрывает дверь, возвращаясь к утренней почте - вести одна тревожней другой.
В полуночь она ставит на подоконник горящую свечу.
