День девятый. Путеводная звезда (Даниил, Артемий)
9 сентября 2024 г., 12:20
— Не надо таких речей, ойнон. В этом городе и без того недостаток опытных врачевателей, — хмуро замечает Бурах, в общем-то, догадывающийся, что уверенный в своей гениальности, эксцентричный и идеалистичный доктор однажды дойдет до простой истины: раз он не может победить мор, значит, не одолеет и смерть, а, следовательно, ему и вовсе незачем жить.
Великая цель не оправдала себя. Средства подвели, разум не справился. Ничего не осталось — можно не оставить и себя.
С такой-то риторикой Рубин отправился на эшафот к Каиным, когда город нуждался в нем больше прочих.
Бурах не злится — нет, это очень в духе приезжих: считать, что кроме цели ничего в жизни нет. И вокруг нее эту самую жизнь и строить.
— Они ему не потребуются в скором времени, — сухо отрезает Данковский. — И столице тоже. Не надо давлений на долг — если я захочу исповедаться, я обращусь к Кларе.
Бурах хмыкает, из кресла наблюдая, как он птицей кружится по импровизированной лаборатории, оборудованной на втором этаже. На тумбочке около стола стоит едва теплый чай. Повезло Данковскому с соседкой — Ева всеми силами старается контролировать, чтобы положено спал, ел и хотя бы пару минут в день не думал о миссии.
— А если панацею найдешь не ты, но я — тоже застрелишься?
Данковский на миг замирает — будто всерьез обдумывает эту мысль.
— Может, не сразу. А что, у тебя хорошие новости?
— Нет, но обещаю поделиться кусочком славы.
— Лучше бы табаком. Ей-богу, в этой… нормальных сигарет тут нет, вот что, а ваши травяные сборы сделают одолжение Песчанке.
Что ж, тут смеяться не над чем — даже местное мужичье не рискует брать табак у мясников. Данковский устало выдыхает, замирая над микроскопом. Взгляд его — пуст. Бессвязен.
— Так что, смерть пока откладывается? В отсутствие Рубина я остаюсь буквально единственным врачующим, а в таком деле, сам понимаешь, помощь лишней не мешает.
— Запряги Клару — чего девочка по улицам шастает как беспризорница, а так и у дела, и помощницу вырастишь, — отмахивается Данковский.
— Помощь лишней не мешает, — повторяет Бурах с нажимом. Данковский глухо усмехается спустя пару секунд, сжимая край столешницы:
— Оно не так работает.
— Здесь вообще мало что работает нормально.
— Я уже заметил.
Они замолкают — замолкает и Город, погружаясь в уютную ночную летаргию.
Оно так не работает, Бурах знает.
Оно не лечит круги под глазами, недоедание и полное разочарование в себе как в академике. Не помогает с сожженными формулами и выкладками, не исправляет ложные гипотезы и цифру мертвых на кармовом счету.
Но оно дарит еще один шанс.
В их деле просить о большем — преступление.
