Долгая дорога домой (The Long Road Home)

— Ты точно уверен, что готов вернуться к работе? Господин Оин не станет возражать, если ты решишь посидеть дома еще денек, — зудел над ухом Дори как неугомонный комар. Бильбо замахал на него свободной рукой, другой проверяя, все ли взял. — Я уже в состоянии проведать своих пациентов, Дори. В конце концов, в этом нет ничего сложного. — Но что, если ты устанешь? Или придется делать что-то трудное? — не унимался гном. — Тогда я присяду отдохнуть или попрошу кого-нибудь о помощи, — закатил глаза хоббит. — Ну правда, что со мной может случиться в лечебнице, полной лекарей? Дори продолжил хмуриться, но отступил назад и дал Бильбо вдохнуть. — Я собрал тебе обед, — пробурчал он, кивнув в сторону аккуратного свертка, укрытого ярко-розовой салфеткой. — Положил побольше яблок. Ты же любишь яблоки. — Спасибо, — усмехнулся Бильбо. — Я очень тебе… В дверь громко постучали. Они одновременно обернулись, Дори щелкнул языком: — Должно быть, это Бофур. Он вызвался тебя проводить. — Зачем меня провожать? Кому нужен я и мои яблоки? — удивился хоббит, рассеянно принимая сверток. — Это Нори предложил. Он бы и сам тебя проводил, но… — Дори неловко замолчал и развел руками. — Но все еще слишком зол, — закончил за него Бильбо, вздохнув. — Знаю. Ладно, мне пора. С моим темпом идти придется долго. Дори последовал за ним на улицу, где, как он и предсказывал, дожидался Бофур в рабочей одежде и с охапкой инструментов подмышкой. При их виде он сдернул с головы шапку и явил миру веселые ямочки на щеках. — Доброе утро, Бильбо! Доброе утор, Дори! Ну не чудесный ли денек? — пропел он слишком уж радостно для такой рани. Бильбо болезненно скривился. — Ох уж мне эти ранние пташки, — проворчал он и на прощание махнул Дори. — Я пошел. Увидимся за ужином! Дори замахал в ответ: — Увидимся! Береги себя! — и предупредительно нахмурился. — И держись подальше от Свинцового квартала! Бильбо обменялся с Бофуром страдальческим взглядом, — Да, мамочка, — пробомотал он, поспешно ковыляя прочь. — Пока, Дори! — крикнул Бофур и поспешил следом. Гном выхватил у Бильбо сверток с обедом и другой рукой подхватил под локоть. — Эй, ты что творишь? — хоббит встал как вкопанный, сердито уставившись на руку гнома. — Тебе, вот, помогаю, — невинно отозвался Бофур. — Не надо мне помогать, я сам дойду. Пусти меня сейчас же, — буркнул Бильбо. Гном послушно отступил, миролюбиво подняв перед собой свободную руку. — Как скажешь. Но учти, если упадешь, то остаток пути я буду тебя нести. Нори взял с меня слово, а я не имею ни малейшего желания злить его еще сильнее. — Ох. Пора бы ему уже угомониться, — проворчал Бильбо, возобновив ковыляние в сторону лестницы. — Все живы, раны затягиваются, что еще ему надо? — А мне почем знать? — безмятежно отозвался Бофур, вышагивая рядом. Он шел ближе, чем следовало, но Бильбо решил не обращать внимания. — Дори считает, ему тяжело дается беспокойство о ком-то, — поделился Бильбо, припомнив недавний разговор. — Похоже, я стал его первым настоящим другом. Это так печально, что даже не смешно. Бофур расплылся в такой широкой улыбке, что Бильбо испугался, как бы у него не треснуло лицо. — Оууу, Бильбо, это так трогательно! Ты его Тот Самый! — гном ворковал совсем как умиленная бабуля. Бильбо непроизвольно отстранился, старательно припоминая, где слышал это выражение. — Тот самый который что? — Это что-то типа нашего идеала. Тот Самый — первый, о ком ты по-настоящему беспокоишься и заботишься вопреки голосу разума, — растолковал гном, ни на миг не переставая улыбаться. — Встретить Того Самого — очень важный этап, который учит думать о других и все в таком духе. — А, я что-то об это слышал. Но там речь шла о романтическом влечении, — Бильбо, наконец, вспомнил истории, которые довелось услышать в таверне. — О единственной любви? — Глупые байки, которые сочиняют барды, чтобы хватало на кружечку пива, — отмахнулся Бофур. — Просто так совпало, что первый гном, придумавший этому название, действительно влюбился. Давным-давно, еще во времена Семи Праотцов, жил-был Гити, сын Форсети-Праотца. Из всех сыновей Семи Праотцов он был вторым по старшинству и обладал талантом к ковке кольчуг. Никто не мог равняться с ним ни в умении, ни в усердии. Гити жил лишь стремлением освоить мастерство и принести гордость наставнику и Создателю. Ему не было дела ни до товарищей, ни до всего мира. Он не ведал, как прекрасна жизнь за стенами кузни. Бофур перевел дух и продолжил. — Но однажды за работой он услышал голос и, обернувшись, увидел гнома с волосами рыжими как пламя и глазами серыми как железо. Это был Хегримур, сын Деллингра-Праотца, пятый из учеников, прекраснейший из всех. Гити полюбил его с первого взгляда и с того дня в его душе появилось что-то помимо мастерства и Создателя. Он обрел того, кто сумел открыть ему глаза. С тех пор, когда гном встречает кого-то настолько важного, что больше не может думать лишь о себе, говорят, что он нашел своего Того Самого. — Как… интересно, — протянул Бильбо. — Я и не знал, что все так сложно. Но, пожалуй, эта версия нравится мне больше. — Мда, в песнях об этом рассказывается довольно однобоко, — признал гном, щелкнув пальцами по шляпе и опустив ее ниже на лоб. — Тот Самый — это не просто кто-то, с кем делишь постель. Бильбо задумчиво почесал вокруг швов, размышляя над услышанной историей. — Еще раз, как их звали? — Кого? — Семерых Праотцов, — уточнил он. — Я слышал только о Дурине. Как звали остальных? Чем они занимались? Что с ними стало? Почему о них так редко упоминают? Бофур рассмеялся: — А ты любишь задавать вопросы! Бильбо повел плечом: — Я люблю учиться. Так ты расскажешь? — Что ж… О Дурине Бессмертном ты уже слышал. Он был сотворен первым и основал Sigin-tarâg, по-вашему — клан Лонгбердов. Их здесь большинство, — гном обвел рукой улицу. — За ним идет Альвисс Мудрый, пробудившийся в Эред Луин и основавший клан Бродбимов. В той же стороне, но под другой горой, пробудился Деллингр Пылающий, основавший Фаирбирдов. Четвертым был Хермдр Воитель, от которого пошли Айронфисты на севере Орокарни. С ним пробудился Форсети Рассудительный из Стиффбердов, тоже к Северу от Орокарни. К югу от них был Меили Буйный из Стоунфутов, и, наконец, Вёр Бдительный, предок Блэклоков. — То есть… есть семь основных родов — Лонгберды, Броадбимы, Фаирбирды, Айронфисты и… Стоунфиты? — медленно перечислил Бильбо, но часть имен уже выскользнула из памяти. — Стоунфуты, — поправил Бофур, — а также Стиффберды и Блэклоки. — А ты из какого рода? — Броадбим, как и Бомбур с Бифуром. Бьярт наполовину Фаирбирд по материнской линии. Может, ты обратил внимание, что у него глаза зеленые. — Так зеленые глаза — это отличительная черта Фаирбирдов? — уточил Бильбо. Гном кивнул: — Именно. Зеленые глаза, рыжие волосы, крепкое телосложение. У Броадбимов глаза карие, а волосы либо черные, либо очень светлые. Ну и красоты у нас хоть отбавляй, — Бофур игриво подмигнул. — А Бомбур рыжий, — протянул Бильбо. — В семье не без… Сам знаешь. Наверное, и у нас где-то затесался Фаирбирд, но я об этом ничего не знаю, — хмыкнул Бофур. — Крови со временем неплохо перемешались. Сейчас лишь знать печется о своем происхождении. — Почему? — Чтобы доказать право на трон. Королем имеет право называться лишь прямой потомок Дурина Бессмертного. — Глупое правило, — с неприязнью заметил Бильбо. — А что насчет остальных четырех кланов? Они остались в Орокарни? — В основном да, разве что часть Стоунфутов и Стиффбердов перебралась в Железные Холмы и в Эребор. Насколько мне известно, наследный принц и его брат отчасти Стоунфуты по папашкиной линии. — Серьезно? — удивился Бильбо. Бофур решительно кивнул, огибая группу спорящих гномов. — Ага. По наследному принцу особо не скажешь, он пошел в Дуринскую родню, а вот с младшим все очевидно. Высокий, тощий, большие глаза, смуглая кожа. Налицо Стоунфутская кровь. — А я все гадал, почему они с отцом выше и тоньше, чем другие гномы, — пробормотал Бильбо, мысленно вернувшись к чаепитию с принцем Вилином, принцем Кили и принцессой Дис. — Доказывается, они из другого клана. Погоди, а Хамидэ тогда кто? — Блэклок от макушки до пят, — ухмыльнулся Бофур. — Они редко смешиваются с другими родами. Бильбо со стоном потер лоб. — Голова кругом от всех этих имен. Надо записать, не то забуду. — Ты все записываешь? — поразился Бофур. — Разумеется, — Бильбо вздернул подбородок. — Подобную важную информацию обязательно нужно сохранить и… ты чего так смотришь? Бофур — лицо которого снова затрещало по швам — помотал головой и повернулся к лестнице, к которой они подошли. — Да так, ничего особенного, господин целитель. Ничего особенного.

***

Первый рабочий день выдался скучным и хлопотным, полным сочувствующих вздохов и причитаний. Оин пустил слух, якобы на Бильбо напали в подворотне, и потому каждый встречный считал своим долгом выразить свои переживания на этот счет. Даже стража, обычно не замечавшая лекарей, провожала прихрамывающего хоббита обеспокоенными взглядами. Такое внимание, конечно, трогало, но в то же время изрядно раздражало и мешало сосредоточиться на работе. Едва дождавшись окончания смены, Бильбо незаметно прошмыгнул на улицу и уже почувствовал вожделенный вкус свободы, когда его окликнул знакомый голос. — Господин Бэггинс? Бильбо обернулся и растерянно уставился на показавшийся из-за колонны силуэт. — Торин? Ты что шныряешь по углам, как какой-то извращенец? Торин, одетый в простую голубую тунику с закатанными рукавами и темные штаны, подошел ближе, внимательно оглядев хоббита с головы до ног. Волосы в беззастенчивом беспорядке лежали по плечам, только борода была тщательно заплетена и заткнута за пояс. — Ничего я не шныряю, — буркнул страж. — Я ждал тебя. — Меня? — озадаченно переспросил хоббит. — Зачем? Надо раскрыть очередное убийство? Торин усмехнулся и покачал головой: — Нет, пока все спокойно, — ответил он, сложив руки за спиной. — До меня дошли слухи, что на тебя напали в Свинцовом квартале, так что я решил тебя проведать. — Вот как, — растерянно захлопал глазами Бильбо. Он никак не ожидал, что страж прошел весь этот путь ради такой малости. — Что ж, спасибо. Как видишь, я в полном порядке. Торин с недоверием изогнул бровь: — Ты же хромаешь. — Нога еще не до конца зажила. А откуда ты знаешь о Свинцовом квартале? Оин же всем сказал, что на меня напали по пути домой. — Я был на службе, когда он докладывал о произошедшем принцессе, — пояснил страж, пожав широкими плечами. — Он страшно переживал. Помочь тебе добраться до дома? — Нет, благодарю. Можешь пройтись со мной, если хочешь, — великодушно разрешил хоббит, с издевкой дернув носом, и решительно заковылял прочь. Торин нагнал его несколько шагов спустя, с трудом приноравливаясь к его хромающей походке. Что-то в животе Бильбо подпрыгнуло. Что нужно этому гному? — Не знал, что у стражи так много свободного времени, — заметил Бильбо спустя несколько минут неловкой тишины. — У принцев же не единственный страж, — фыркнул Торин. — Дюжина лучших воинов королевства принесла клятву положить жизнь на служение королевской семье. Принцам ничего не грозит, даже если меня какое-то время нет рядом. — Справедливо, — согласился Бильбо. — Раз уж мы никуда не торопимся, ответишь на пару вопросов по поводу вашей службы? — Смотря, что за вопросы. — Сколько всего у стражи подразделений? Цветов формы так много, — он указал взглядом на пару стражников в железных доспехах с алыми деталями. — Это городская стража. Они патрулируют улицы и охраняют покой простых горожан, — просветил Торин, кивком указав на Бильбо и прохожих. — Это первая ступень, их можно узнать по алой окантовке. За ними идет дворцовая стража, охраняющая дворец, торговые палаты и прочие важные части верхнего города, их легко узнать по белым вставкам на форме. Третья группа — королевская стража, преданно хранящая покой королевской семьи. Они носят синий и золото. — Но в королевстве есть и другие воины, так? — уточнил Бильбо. — Так, но они не относятся к страже, — пояснил Торин и бросил на Бильбо внимательный взгляд, прежде чем спросить, — К чему ты это спрашиваешь? Хоббит пожал плечами: — Просто обожаю историю. Обычно, попав в новое место, я стараюсь изучить его по книгам, но тут все написано на Кхуздуле, так что приходится приставать ко всем с расспросами, чтобы хоть что-нибудь выяснить. — Хмм. Действительно, загвоздка, — Торин свел брови к переносице и глубоко задумался. Бильбо сдержал порыв прервать сей процесс, пока гному не поплохело. — Что ж, в таком случае я согласен отвечать на твои вопросы и посвящать в культуру нашего королевства за исключением той информации, какую принято хранить в строжайшей тайне. Хоббит неподдельно удивился. — Правда? А что, разве у вас есть какая-то другая? — поддразнил он. — Некоторые гномы действительно чрезвычайно ревностно относятся к любым знаниям вследствие природной скупости, — легко согласился Торин. — Но мне в радость прославлять наш народ и наше королевство. Наша богатая история и великолепная культура заслуживают признания… Ты чего смеешься? Бильбо с извиняющимся видом вскинул ладонь, а другой рукой прикрыл рот, пытаясь унять хихиканье. — Прости, просто ты так важно надулся! Словно любимого ребенка расхваливаешь, честное слово. Торин вздернул выдающийся нос: — Почему бы мне не гордиться своим народом? Вот ты своим что, не гордишься? Бильбо от неожиданности поперхнулся смешком. — Ну, конечно, горжусь. Но, если честно, кого это волнует? Стоит упомянуть, что мы — бродяги, как все теряют интерес, словно этим все сказано. Впрочем, а что тут еще добавить? Хоббиты народ простой — любим вкусно поесть, ценим семью и друзей, надеемся однажды свергнуть Смауга и вернуться домой в Шир. Вот и все. — Ну да, конечно. Бильбо только повел плечом. — Итак, как поживают твои подопечные? — спросил он, чтобы переменить тему. Торин взглядом ясно дал понять, что уловка не укрылась от его внимания, но послушно ответил: — В добром здравии. Принц Кили полностью восстановился и вернулся к обычной жизни. Принц Фили занят подготовкой к прибытию лорда Даина из Железных Холмов и леди Хафсы из Орокарни. Они будут здесь через несколько недель. — Должно быть, это увлекательно. О знатной даме я почти ничего не знаю, а вот о лорде Даине наслышан, и впечатление у меня сложилось весьма приятное, — отметил Бильбо, умолчав о мрачном предупреждении Оина. — Лорд Даин — достойный гном, — согласился Торин и тепло улыбнулся. — Его присутствие — всегда отрада. Он очень дорог… королю, принцессе Дис и… принцу Фрерину. От Бильбо не укрылась, как дрогнул голос Торина при упоминании принца. — Оин упоминал принца Фрерина, — протянул Бильбо, осторожно подбирая слова и исподтишка наблюдая за выражением лица стража. — Кажется, он редко появляется при дворе. Это так? Торин коротко прикусил губу. — Видишь ли, принц Фрерин по натуре весьма свободолюбив, а король иногда… чрезмерно опекает Его Высочество, — неохотно проговорил гном, поморщившись при упоминании короля. — Принц Фрерин не выносит ограничений, потому предпочитает жить за пределами дворца. — У Его Величества есть на то какие-то причины? Может, принц Фрерин слаб здоровьем? Гном замотал головой: — Нет, со здоровьем у него все в полном порядке. Просто… таков уж наш король. С остальными членами семьи та же история, — добавил он, остановившись. Они подошли к лестнице, ведшей к Жестяному кварталу. — Боюсь, дальше я идти не в праве, — объявил он и нахмурился, встретившись с Бильбо взглядом. — Ты дойдешь отсюда до дома? — Разумеется, — Бильбо не удержался, закатил глаза и пробормотал, — Право слово, почему все ведут себя так, словно ногу мне оторвало по меньшей мере по колено? — но тут же взял себя в руки. — Спасибо, что составил компанию. Губы Торина дрогнули и слегка изогнулись в нечто, что с небольшой натяжкой могло бы сойти за улыбку. — Рад был повидаться. До встречи, господ… в смысле, Бильбо. — До встречи, — с вежливым кивком ответил Бильбо, стараясь не обращать внимания на странное щекочущее ощущение, которое вызвала эта простая фраза.

***

Тем вечером по возвращении домой к братьям Ри Бильбо поджидал сюрприз. — Письмо? Мне? — удивился он, уронив сумку на пол. Ори кивнул, порылся на столе и выудил из-под кипы бумаг помятый конверт. — Тебе. Пришло утром, почти сразу после твоего ухода. Бильбо нетерпеливо вскрыл конверт и бегло пробежал глазами все пять листов, исписанных витиеватым почерком дядюшки Изенгрима. У него отлегло от сердца: дядюшка всецело одобрял его порыв вытащить Нори из тюрьмы и желал лишь поскорее восполнить убыток. Остальные четыре с половиной листа занимал пересказ событий, произошедший со дня расставания. — Это от твоих родных? — поинтересовался Ори, сложив руки на спинке стула и устроив поверх подбородок. — Да, из Ривенделла, от дядюшки Изенгрима, — рассеянно отозвался Бильбо, погрузившись во второе, более внимательное прочтение. — Он получил мое письмо. Рассказывает, как у них так житье-бытье. Ничего интересного, на самом деле. — Это тот самый дядюшка, который воспитывал тебя после смерти родителей? — уточнил Ори. Бильбо с запозданием кивнул: — Да, он. Я многим ему обязан. — Вот как, — Ори ненадолго замолчал, затем тихо сросил, — Ты… ты скучаешь по ним? — Что? — Бильбо несколько раз моргнул, потеряв нить разговора. — По кому? По моему клану? Конечно, скучаю. Они — моя семья. Ори выпрямился. — А с нами тебе что, плохо? — сердито спросил он. Бильбо легонько рассмеялся и потряс головой. — Конечно, нет. Вы с братьями стали мне добрыми друзьями, как и Бофур с семейством, и даже Оин, хотя он тот еще ворчун. Должен признать, мне даже нравится жить в Эреборе. — Но? — надавил Ори. — Но я все равно скучаю по родным, — закончил Бильбо, погрустнев. — Мне так не хватает споров с кузенами, шуток дядюшек и наставлений тетушек; яблочных пирогов тети Холли и песен дяди Хильдифонса. Поверить не могу, но я хочу снова просыпаться от храпа кузена Фламбарда и прятать сахарные кубики от кузины Примулы… Вот бы они снова были рядом. — Ох, — Ори осел и снова положил подбородок на спинку стула. — Прости. — За что? — Я не подумал, как тебе, должно быть, тяжело. Я… я надеялся, что здесь ты счастлив и решишь остаться навсегда, — прошептал гном и слегка покраснел. — Ты стал моим лучшим другом, я не хочу, чтобы ты уходил. Мне так стыдно, но даже сейчас, зная, что ты скучаешь по родным, в глубине души я рад, что ты здесь, а не с ними. Бильбо отложил листы пергаменты и погладил Ори по голове. — Тебе не за что извиняться, — заверил он. — Да, я скучаю по семье, но я действительно счастлив здесь, с вами. — Вот как… Здорово. Слушай, Бильбо… — Да? — Когда ты соберешь свою армию и отправишься на дракона, я пойду с тобой. Бильбо пошатнулся и чуть не упал. — Что?! Ори, ты в своем… — Я хочу помочь вам вернуться домой, — горячо перебил Ори; зеленые глаза пылали решимостью. — Тебе больше не придется переживать, где жить и как достать еды. Я хочу, чтобы ты был счастлив… даже если это означает, что ты навсегда покинешь Эребор. Так что я помогу тебе одолеть Смауга и вернуть хоббитам дом. Бильбо раскрыл рот, но не смог подобрать слов. Никому никогда не было дела до хоббитов и их горестей. Никто не хотел вставать на их сторону и сражаться за их будущее. И эта клятва, произнесенная с таким жаром, тронула его до глубины души. — С… спасибо, Ори, — выдавил он. — Ты первый, кому не безразлична наша судьба. Ори усмехнулся и отбросил с лица косички. — Уверен, что далеко не последний.