Дефектный.

      Неделя тянулась до невозможного медленно, как и заживали раны Вовы. Еле добравшись домой, тот целый день не выходил, убив воскресенье лишь на то, чтобы промыть лицо и лечь спать. Утро понедельника выдалось не лучше.       Стоит начать с того, что тот вовсе проснулся в обед. Никто не будил, как обычно - некому. Жил тот один, в съемной квартире на собственные деньги. И хоть официально квартира была оформлена не на него хотя бы из-за факта несовершеннолетия, но согласились почти сразу, желая избавиться уже от в край надоевшего подростка. Совершеннолетие уже не за горами...       Тяжело выдыхая через рот, тот пытается шмыгать носом, но получается донельзя плохо. Насморк снова мучил, шматки крови всё ещё сидели где-то глубоко, а мерзкий запах сигарет вовсе засел на подкорке. Наспех обработав раны, тот залез в душ, согреваясь под горячими каплями воды.       В мелкой студии вечно было холодно, ещё и проблемы с отоплением, что приходилось ходить в зимних носках даже в начале осени. Не смотря на то, что сама зима явно задерживалась, холодно было просто адски, частые дожди только усугубляли положение. Вова не помнил, как вообще добрался до дома со всеми своими побоями, да и вспоминать не хотел. Как и слова Влада.       Володя в жизни не поверит, что то не было глупой шуткой, очередной колкостью или сказано вовсе с горяча, а даже если Калюка и серьёзно - это только усугубляло положение. Да, Вова сам признавал, что его любовь мерзка, до боли в сердце и ночных кошмаров. Положение усугубляло только то, что он как глупая малолетка смог полюбить того, кто его не против отпиздить. И сколько бы не думал, точной причины так и не нашёл. Русый мог признать, что Калюка и внешностью не обделён, и тупым не был, хоть это проявлялось и не в учёбе; да и скучным человеком он точно не был, быдло разве что, который ушёл не сильно далеко от самого Вовы. И стоило правде больно укольнуть в груди, как сомнительное отношение к геям переросло в самую настоящую ненависть, с злобой цепляясь за каждую шутку и случайно брошенное слово, хотя до этого Володя и сам мог отпустить мелкую шутку над самим собой. Наверное, тогда взгляд Влада в его сторону окончательно потемнел, смотря с осуждением и злобой.       От этих глаз нельзя было скрыться, сгрызая самого же себя от паранойи и ненависти к себе, пытаясь только больше откинуть подозрения других о его гействе. Стало только хуже.       Сейчас уже терять осталось мало что. Остатки чести, разве что? В любом случае, стало настолько плевать, что именно на тему чувств к Владу он подуспокоился, выливая всё одной истерикой в личном дневнике. Лучше бы мучался и держал в себе и дальше.       Вова не явился на учёбу ни во вторник, ни в среду, лишь в четверг соизволил завалиться на последние пару уроков даже без ручки, а в пятницу вовсе сидел, как на иголках. Ему правда готовиться к «свиданию» или?..       Слово мерзко оседало на языке, и прочавкав, тот насупился, мёртвым взглядом утыкаясь в школьную доску. **       Громко зевая, Влад махал рукой у рта, отводя взгляд в телефон. Будто по приказу все начали строчить Калюке чем-то бессмысленным, вынуждая выключить уведомления, поглядывая на время.       20:02. Ну и где его любимый Вовочка?       Губы искривились в улыбке, больше напоминающей что-то пугающее и злобное. Пнув камень под ногами, тот хотел уже было развернуться, уходя от дома одноклассника прочь, но пиликанье домофоной двери заставило повернуть голову на источник звука. Всю неделю на душе скребло, заставляя сомневаться и стыдиться собственных слов, чувствую себя ещё более жалким, чем Володя.       — Привет? — нагнав парня, хриплым голосом выдавил Вова, неловко потирая шею.       — Привет. — на удивление Вовы, Влад не то, что здоровается, а отвечает вполне себе сдержанно.       Рассматривая всё ещё помятое лицо и парочку пластырей, Калюка зацепляется за то, что в глаза сначала и не бросилось. Улыбка сама по себе полезла на лицо, смотря на чужие волосы: всё такие же светлые, явно тщательно намытые не только шампунями, но и другой белибердой; бока немного выбриты, а чёлка теперь не была такой длинной. Всё ещё залезала на брови, но не заслоняла глаза, заставляя поправлять каждые пару минут.       Пристальный взгляд заставляет Вову съёжиться, всё ещё не понимая, как и что делать, пока Влад снова тянет свою ручищу в светлые волосы, зарываясь ладонью в чёлку, уводя ту в бок, рассматривая дико удивлённые и, совсем немного, напуганные глаза. Тот и сам не понимал, что творит, всю неделю думая, как вообще стоит себя вести, в итоге так и не придя к чему-то определённому. Ему, всё-таки, хочется понять в первую очередь самого себя, убедиться, что общество такого, как Вова - невыносимо бесит и заставляет в глазах темнеть от злобы. А Володе бы не помешало понять, что темноволосый явно не тот партнёр, что ему нужен. Раз так надо, пусть найдёт пидорка себе по душе, Калюке такая ноша точно ни к чему.       Но в груди всё ещё больно било, пульсировало непонимание. Вязкое болото засасывало в себя, размазывает мозг, заставляя раз за разом тяжело вздыхать, пытаясь отпихнуть от себя эти мысли.       Ему просто нужно убедиться, что Вова мерзок, идёт всем своим существованием против природы, и эта «ненормальность», лично для Калюки - бесит. В психологии нет такого понятия, какой человек нормален, а какой нет, но в глазах Влада, такие, как Вова - уроды. И он не устанет крутить эти мысли словно заевшую пластинку.       Даже если идёт против самого себя, собственного нутра, он внушит, заставит считать так, как правильно будет. Если надо, он и Иванова убедит.       — Смотри как вырядился, и правда на свидание как. — очередная усмешка заставляет только закатить глаза, бормоча в ответ мелкое оскорбление.       Русый не был одет во что-то необычное, чтобы так сильно акцентировать внимание на этом. Да, подстригся и тщательно вымылся, да налепил на страшные шрамы и синяки пластыри, да выглядел ухоженным в светлых синих джинсах и белом джемпере, но не более. Он не старался! Просто всегда одевался прилично на действительно что-то.. важное. Калюка сам обозначил это не просто прогулкой, так ещё и слова назад не вернул, так в чём проблема Иванова?       — Пошли уже. — молчание сильно затянулось, и дёргая Володю за рукав, парень тянет его в неизвестное направление. **       Владу казалось, что если он проявит сдержанность, отпустит слепую злобу (как бы трудно это не было) и даст Вове спокойно говорить, то всё расставится по своим местам. На эмоциях он и друзей мог послать, и решать что-то на такую голову - бред чистой воды. Калюка то ещё быдло, но не такой уж и тупой, хотя бы в этом плане.       В привычной манере Володя изредка язвил или грубо подшучивал, всё ещё смято рассказывая что-то даже близко не связанное с собой, боясь отхватить за каждое слово, до сих пор не понимая спокойствие одноклассника. Как и сути этой встречи.       Буквально за полчаса до закрытия те успели заскочить в случайное кафе, ещё пару часов прохлождаясь на улице. «Свидание» казалось дико глупым и неловким, но всё же Володя смог со временем немного расслабиться, развязывая язык. И снова подходя к своему подъезду, русый притих, закусывая губу.       Шумно выдохнув, Влад завис у чужой домофоной двери, не зная, что и сказать. Ладони сжались в кулаками, оставляя за собой яркие следы от коротких ногтей. Тяжесть осела в горле и груди, в желание врезать в стену рядом с лицом Вовы, или себе, по настроению. Пожалуй.. парень не был плохим, даже за три часа прогулки, где половину они оба промолчали, Влад понял, что как человек Иванов не так уж и плох. Местами странный и со своими приколами, но самый обычный подросток. Это только вызывало дикий диссонанс в голове. Все его убеждения разнились с тем, какой человек Вова, ещё и со своими принципами, которых у далеко не всех знакомых Калюки были.       Всё это пугало только больше, загоняло самого же себя в угол.       — Ну.. я свободен? — переминаясь с пятки на носок, Вова вертел между пальцами небольшие ключи, будто боясь уйти без чужого разрешения.       Тяжело выдохнув, темноволосый прикрыл глаза на пару секунд, пытаясь отпустить всю ту тяжесть и грязь, что осела глубоко в костях и груди, пробираясь к сердцу всё ближе.       Периодически касаясь Вовы, тот пытался привыкнуть к такому человеку. Это будто немного разрушало невидимую стену, помогало спокойней относиться и забыть собственные предрассудки и стереотипы, хоть они всё ещё забились глубоко на подкорке. Калюка даже не знал, откуда такое мнение точно сформулировалось. Так давно, что корни забились слишком глубоко, оставляя вместо точных воспоминаний лишь слепое и грубое мнение о людях нетрадиционной ориентации.       Аккуратно схватив русого за щёки, тот потянул напуганного парня вперёд, просто смотря в глаза. Непривычно мягкие касание ладоней, что полностью обхватили щёки сильно разнились с самим Владом и тяжёлым взглядом парня. Будто убить готов.       — Ты же нормальный пацан, Вов. Откуда тогда подобные.. наклонности?       — Я бы поспорил у кого что ещё... — вздыхая, тот даже не пытается вырваться, смотря в чужие глаза в ответ — Какой уродился, нет смысла вечно винить себя, всё равно ничего не изменится.       — А ты пытался?       — О-о, ещё как... И тебе бы пора прекратить злиться. — хватка на лице усилилась, становилась всё болезненней, отчего Вова зашипел, криво улыбаясь.       По больному попал, кажется.       Схватившись за чужие руки, Вова одним рывком оказался впритык, наступая на тёмные кроссовки, всего на пару секунд соприкасаясь с чужими губами.       Получив болезненный удар в скулу, русый отшатывается, хватаясь за ушибленное место. Прислоняя магнит к двери, тот слышит привычное пиликанье, придерживая дверь ногой.       — Подумай над этим ещё раз, если что - пиши.       Русый скрывается за железной дверью, оставляя Калюку одного. Зло причитая себе под нос, тот утирает тыльной стороной ладони губы, осматриваясь. Никого нет, и на том спасибо.