(Порк)октябрь 2024

Величественные фигуры с грохотом упали на мраморный пол и разлетелись. Следом за одним ударом последовал другой: кулаком по столу. — Что за несдержанность?! — рявкнул мужчина. — Ты никогда не станешь воином кунг-фу, если не научишься проигрывать с достоинством. Девочка вжала голову в плечи и отшатнулась. В глазах заблестело, и она поспешила отвести взгляд, сосредоточившись на разбросанных по залу шахматных фигурах. — Ты такой же, как и они! Вы все одинаковые! Губы и подбородок задрожали. По щекам побежали слёзы, оставляя после себя влажные дорожки. — Тигрица, — открыл было рот Мастер, но было поздно. Малышка спрыгнула со стула, который явно был ей великоват, и бросилась к воротам. Те скрипнули, выпуская девчонку на улицу. Шифу сжал кулаки так, что побелели костяшки, в беспомощном приступе гнева. Почему всё всегда не так? Почему он повторяет ту же ошибку? Пора признать, что он никудышный учитель. Мужчина присел на колени и начал собирать фигуры одну за другой, каждый раз чувствуя, как тяжесть в груди становилась всё невыносимее. День, когда он оказался на пороге одиночной камеры Бао Гу, ярким пятном запечатлелся в памяти. Обитатели сиротского приюта, все: от детей до взрослых, называли ее монстром. Воина Нефритового замка заверили, что шансов на удочерение у такого ребёнка нет. Шифу же, сколько ни смотрел на девочку, монстра в ней не увидел. Зато такую знакомую боль, терзавшую душу, подобно дао, способному разорвать плоть, даже если на тебе броня. Предательство — не зря самый страшный из грехов. Рана, оставленная им, никогда не затянется — убеждён мужчина. Даже если когда-нибудь она и покроется струпом — любой неосторожный шаг, и кровь снова проступит. «Все брошенные дети одинаковы, — рассуждал он, задумчиво глядя на Тигрицу. — Агрессия хлещет из них во все стороны. И нередко направлена она на них самих». Нынешний мастер кунг-фу сам это испытал. Отец оставил его на лестнице у входа в Нефритовый замок, пообещав, что вернётся через пять минут. Он ждал и пять, и десять. Минуты складывались в часы, солнце медленно садилось. Отца не было. Тьма и холод постепенно окутывали тогда ещё двенадцатилетнего мальчишку, когда вдруг массивные двери отворились, освещая его тёплым светом. — Пойдём, — сказал тогда Мастер. Шифу в последний раз обернулся назад, всем сердцем ожидая увидеть там фигуру отца, которая так и не появилась. Мужчина снова повторил: — Пойдём. Мастер Угвэй, сильнейший воин кунг-фу в Мирной долине, подобрал его и взял в ученики. Мудрейший обучил его всему, что знал сам. Хотя мужчина, к своему стыду, и понимал — до уровня учителя ему ох как далеко. Понять философию Мастера он не мог, как ни пытался. Когда двадцать лет спустя на том же самом месте, где состоялась его с Угвэем встреча, воин обнаружил свёрток, он без колебаний взял его себе. — Случайности неслучайны, — услышал Шифу от наставника. — Настало и твоё время. Учить мальчишку кунг-фу мужчина не собирался. Он прикипел к мальчику, как к сыну. Но вышло это само собой, ведь у Тай Лунга был и интерес, и предрасположенность к боевым искусствам. Его навыки росли с каждым днём. И Шифу был уверен — вот он, Воин Дракона. — Тигрица, — позвал Мастер, подходя к спрятавшейся среди кустов девочке. — Пойдём со мной. Протеже плотнее закуталась в листву, надеясь таким нехитрым способом обрести невидимость. — Прости, — вздохнул Шифу. Она высунула голову, удивлённо посмотрев на учителя. — Видишь? Очень важно уметь признавать и исправлять свои ошибки. Во всём. «А сам-то?» — едкий голос, прозвучавший в голове, резал слух. Свою мужчина признал. Тяжело, со скрипом развалившегося в очередной раз сердца, но признал. А исправить... Тай Лунг был великолепен. Воин не просто обучил его всему, что сам знал, он отдал ему всего себя, растворился в нём, позволяя амбициям мальчика расти как на дрожжах. Да только аппетиты юноши наставника не вдохновили. Ответ был однозначным и безжалостным: «Нет». Парень мог обзавестись собственным учеником, но в свитке «Воина дракона» ему было отказано. Тогда Шифу казалось, что это катастрофа. Он ещё не знал, что отсчёт до настоящей катастрофы только начался. — Подчинение Мастеру, — голос заполнил собой зал, отражаясь от стен Нефритового замка, — не есть слабость. По крайней мере, мужчина надеялся, что это так. Но не мог избавиться от сомнения. Действительно ли старик был прав, отвергнув парнишку? Действительно ли он был прав, беспрекословно подчинившись воле Угвэя? — Говори, — произнес он. Наставник сидел в позе лотоса, спиной к ученику. Шифу набрал побольше воздуха в лёгкие, готовясь к спору. — Я хотел поговорить насчёт Тай Лунга, Мастер, — вышло отнюдь не так уверенно, как того хотел мужчина. — По моему мнению, достойнее его воинов на титул Воина Дракона нет. Угвэй, вздохнув, медленно поднялся и обернулся: — И где он сейчас? Как показала практика, он не хотел этого знать. Не хотел видеть разрушенную Долину. Точно не хотел смотреть в глаза ученику, направившему на него дао, которым он сам и обучал сына пользоваться. И ведь даже когда острие дао вонзилось в грудь, Шифу видел перед собой лишь того маленького мальчика. Любимого Тай Лунга. Не вмешайся в этот поединок Мастер, и история мужчины закончилась бы здесь. Иногда, возвращаясь к этому моменту, он приходил к выводу, что был бы не против, если бы это был конец. Наставник ничего не спрашивал и не говорил. Сам Шифу на его месте сгрыз бы ученика нравоучениями: «А я ведь говорил, что он не Воин Дракона. Как ты посмел поставить мои слова под сомнение?» — Угвэй же молчал. Впрочем, он и сам справлялся с самокопанием, всё глубже погружаясь в чувство вины и предательства. Снова. Когда пришла просьба посетить Бао Гу, учитель снова заявил: «Случайности неслучайны», — но мужчина отлично знал, что это не случайность. Мастер пытался его спасти, определённо, точно. Но вышло ли? Теперь каждый раз, когда девочка вела себя как он, всё, чего хотел Шифу, — взять прут покрепче. Тай Лунг не знал, что такое наказание, а Тигрица... на неё и повышать голос толком не выходило. Видимо, он всё же плохой учитель.

***

«Сбежал», — всего одно слово, но сколько эмоций разом отозвалось в груди. Погода соответствовала: грохотал гром и сверкали молнии, отражая состояние мужчины. Он спустился на одну ступеньку, безразлично глядя вдаль. Рано или поздно мокрое пятно преобразится, — знал Шифу. С той встречи ученика он не видел. Ни разу не приходил в тюрьму, боясь просто встретиться с ним взглядом. Воин не выдержит этого. В самом низу появилась фигура — учитель стиснул зубы. Рослый, широкоплечий юноша медленно поднимался по лестнице. — Я вернулся домой, Мастер, — поднявшись, произнёс парень. — Это больше не твой дом, — впервые взглянув на мальчика, сказал Шифу. — И я больше не твой Мастер. Тай Лунг нахмурился, его глаза полыхнули огнём. Мужчина обвёл ученика тяжёлым взглядом. Тот стал на голову выше своего наставника. — Ты так постарел, — оскалившись, заметил молодой человек. — Кем ты заменил меня? «Тебя никем не заменить», — подумал воин, но не сказал. Юноша и так это знал. — Уходи, — тихо, но твёрдо произнёс Мастер, отводя от него взгляд. Протеже не сдвинулся с места, его глаза сверкали решимостью, а в голосе звучала горечь: — Я вернулся за тем, что принадлежит мне по праву. Волна боли накрыла Шифу с головой. Он рассмеялся. — Ты предал всё, чему я тебя учил, — голос в одно мгновение стал не просто строгим, не разочарованным. Он был безжизненным. — Предал меня. Тай Лунг, казалось, не слышал его слов. Внутри него бушевал гнев, накопленный за годы заточения, гнев на несправедливость мира и на Мастера, который когда-то стал для него всем, а затем отвернулся в самый важный момент. — Я возьму то, что должно быть моим, — прошипел он, и его шаги эхом отозвались в стенах Нефритового замка. — Я не позволю тебе взять свиток, — сказал Шифу, не поднимая глаз и обнажив меч. — Я не могу позволить. Парень остановился перед ним, его взгляд был полон презрения. — Ты уже не в силах остановить меня, старик, — сообщил он, хватая дао. Тот самый дао. В глотке мужчины образовался ком. — Я пришёл за тем, что принадлежит мне, и никто не сможет помешать мне. Наставник стоял перед учеником, чувствуя, как по его спине ползёт холодок. Гнев и боль, смешанные с чувством вины, заполнили его душу. Перед ним стоял мальчик, которого он любил и воспитывал, но в сердце его всегда была тьма. Тьма, которую Шифу не видел, пока Тай Лунг не получил отказ. Только тогда он показал себя. Настоящего себя. — Уходи, — вновь произнёс он, в голосе слышалась горечь и решимость. — Уходи, пока не поздно. Но юноша не поддался. Его решимость была крепче стали. Сжав дао, он начал двигаться вперёд. Шифу в ответ встал в боевую позицию, готовый к последнему испытанию. Тишина перед бурей напоминала последнюю паузу перед ураганом, когда всё, что оставалось, — это дыхание и резкие движения сердца. Тай Лунг, горящий ненавистью и злобой, сжимал дао, глаза его сверкали, а губы скривились в жестокой усмешке. Мужчина, напротив, был спокоен и сосредоточен. Он знал — чем бы ни закончился поединок, это будет конец, к которому он давно готов. Каждый удар юноши был силён и смертоносен, каждый манёвр — точен и быстр. Мастер избегал атак ученика, его движения, в отличии от юноши, были плавными и непринуждёнными. Мгновение — и дао вновь вонзился в грудь. — Повторяешься, — сухо произнёс Шифу, прежде чем парень успел понять, что эту броню лезвию не повредить, — мальчик мой. Следующий удар — и дао полетел в сторону, вонзившись в стену дворца. Тай Лунг на миг растерялся, но, увидев, как учитель выбросил собственный меч, бросился в новый, кулачный бой. — Ты всегда знал, что воин Дракона — это я! — кулак влетел в солнечное сплетение противника. — Всегда знал! Мужчина рвано выдохнул, сделав несколько шагов назад. — Но когда Угвэй сказал, что это не так, — продолжал он, наступая, — что ты сделал? Что ты сделал?! Шифу отступал, его дыхание было затруднено, но он продолжал стойко противостоять атакующим ударам Тай Лунга. Каждое движение ученика было полным ярости и презрения, каждое слово — обвинением, вырвавшимся из глубин души. — Ничего! — зарычал парень. — Ты не сделал ничего! — И это было правильно, — сказал мужчина, палец мальчика угодил в захват большого и указательного пальцев учителя, средний и безымянный — согнуты и лишь мизинец оттопырен. — Я пришёл к Мастеру, ведь мой разум был затуманен. Я был уверен в том, что он неправ. А потом я увидел, что ты сделал с Мирной долиной. Юноша замер, ошарашенно глядя на Шифу. — Пальцевый захват Уси, — тихо произнёс Тай Лунг. Страх и смирение переплелись воедино, тело застыло, но на лице всё равно была усмешка. — Отправишь своего любимого ученика в мир духов, Мастер? Учитель молчал, не сводя с него взгляда. По спине побежали мурашки. Отчаяние вот-вот должно было вырваться наружу. — Я всё делал, чтобы ты мной гордился, — сказал парень. — Скажи, ты гордишься мной, Шифу? Мужчина зажмурился — пальцы дрогнули. — Да. Слишком сильно, — наконец проговорил он. — Я слишком сильно тебя любил и из-за этого не заметил, в какого монстра ты превращаешься. Ответить Тай Лунг ничего не успел. Пальцы свободной руки ударили по одной из множества точек, и тело перестало слушаться. С глухим стуком юноша рухнул на пол. Шифу наблюдал, как он, лишённый способности двигаться, лежал. Гнев и боль были очевидны в его глазах, но он видел и что-то ещё: страх. Глубокий страх перед последствиями своих действий. Мужчина усмехнулся. — Знаешь, — начал он, аккуратно поднимая тело, — кое-чего я действительно тебе не дал. Оглядевшись, ничего более подходящего, кроме скамьи, воин не нашёл, поэтому уложил мальчика на неё. Тот молчал, укоризненно поглядывая на учителя. — Не самое удобное время для тренировок, — наконец сказал юноша, — не находишь? Шифу, не отвечая, несколько раз взмахнул бо в воздухе, проверяя гибкость посоха. Затем посмотрел на Тай Лунга, пытаясь принять решение. «Лучше видеть, — решил он, быстрым движением стянув с подопечного брюки. — Так переборщить будет сложнее». — Что ты делаешь? — растерянно вопросил Тай Лунг. — То, что должен был сделать очень давно, — решительно произнес мужчина, занеся посох. Первый же удар выбил из мальчишки дух. Он кое-как набрал в рот воздуха, пытаясь протолкнуть в лёгкие. Шифу же ждать намерен не был — в следующий раз бо опустился чуть ниже. Тай Лунг, несмотря на полное обездвиживание, смог издать лишь нечёткие звуки боли. Его глаза, хотя и полны ненависти, вызывали у Мастера глубокое сожаление. — Мне действительно следовало сделать это раньше, — повторил он. — Может быть, до этого бы не дошло. Мужчина не позволял себе остановиться, несмотря на изнеможение и растущее чувство внутреннего ужаса. Кожу ягодиц рассекали алые, аккуратные линии. Слёзы, смешанные с потом, текли по лицу юноши. Он мог лишь бесконечно молить о пощаде своим взглядом и нечленораздельно кричать, но Шифу был непреклонен. Постепенно действие приёма Мастера ослабевало, и тело Тай Лунга снова становилось ему подвластно, но сил для сопротивления у парня не осталось. Ладони опустились на ягодицы, но вскоре, получив по пальцам, прижались к губам в попытке хоть сколько-нибудь успокоить жжение. «Достаточно? Пора остановиться?» — спрашивал у себя мужчина. Шифу стоял, прислушиваясь к едва уловимому дыханию Тай Лунга. В комнате было тихо, нарушаемое лишь звуками дождя и глухим стуком, когда посох вновь касался тела ученика. «Как бы поступил Мастер?» — Ненавижу тебя. Угвэй был другим. Он не поступил бы так с Шифу. Но ведь и Шифу не поступал с учителем так, как с ним Тай Лунг. — Знаю, — сухо произнёс мужчина, опустив посох. — Но ты сам в этом виноват. И я... тоже. Юноша издал хриплый звук, глаза его медленно закрывались. Он чувствовал, как изнемогает тело, как постепенно стихает боль. Воин вздохнул, пытаясь найти слова утешения, но они не приходили. Вместо этого он стоял молча, прислушиваясь к звукам дождя и собственным мыслям. Он прикрыл глаза, пытаясь принять какое-либо решение насчёт мальчика, но ничего не приходило в голову. Не говоря ни слова, Шифу накрыл вздрогнувшего Тай Лунга пледом и направился к выходу из замка. Парень что-то говорил, но мужчина и не пытался его слушать. Он долго стоял, погружённый в раздумья, перед тем как медленно пойти туда, где его всегда ждут. Туда, где есть ответы на все вопросы. — Мастер...