Сияющий оникс

      Почти на последние деньги, что оставались у него в карманах, Гарри снял комнату в «Дырявом котле». Половину ночи он пролежал, сложив руки под головой, и смотрел в потолок, отчаянно пытаясь не отчаиваться.       Он был один. Это было до боли очевидно. Что бы он ни говорил Дамблдору, тот воспринимал его как брошенного ребенка, который бредил путешествиями во времени, чтобы почувствовать себя особенным.       Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь подавить нарастающее возмущение. Этот Дамблдор оказался далеко не таким отзывчивым человеком, каким Гарри хотел бы его видеть. И уж точно не тем Дамблдором, который всего месяц назад рассказал ему о пророчестве. Нужно было признать, что помощи от него не будет, и двигаться дальше.       Что же теперь делать?       Гарри поморщился и перевернулся на бок. Прежде всего ему нужно было найти способ заработать деньги. И он не мог придумать, как сделать это легально, когда в Косом переулке было полно взрослых магов с ЖАБА или хотя бы СОВами. Гарри тоже сдавал СОВ, но у него не было ни документов, ни оценок, подтверждающих это.       Значит, путь лежит в Лютный переулок. Нужно искать работу в магазине или ещё где-нибудь. Наверняка там найдутся те, кто примет на работу любого, кто может колдовать. Гарри знал, что по закону карги не могли пользоваться волшебными палочками. Он не был уверен насчет вампиров, оборотней и других разумных магических существ, обитающих в Лютном переулке.       Если, конечно, законы здесь такие же, как и через пятьдесят лет.       Гарри сглотнул от отчаяния и слегка покачал головой. Если он решит, что всё изменилось и шансов нет, можно сразу сдаваться. Но нет, он будет бороться до последнего, чтобы выжить.       Засыпая, Гарри видел сны о своих друзьях, о Хедвиге и о том Дамблдоре, который был ему знаком. О мире, который он оставил позади. Проснулся с тяжестью в груди и болезненным ощущением в глазах.       Сначала нужно было найти способ выжить, а затем — вернуться к ним. Он не мог просто взять и бросить их.

* * *

      — Блэк, можно тебя на минутку?       Гарри подходит к Ориону перед началом урока по защиты. Орион напрягается, услышав фамилию, потому как считает это плохим знаком, но отказаться уж тем более не может. Он поворачивается с лёгкой улыбкой.       — Конечно. Хочешь выйти в коридор?       — Нет, Вилкост уже на подходе, — отвечает Гарри.       Он взмахивает палочкой, создавая вокруг них невербальные чары против подслушивания, и затем поворачивается к Ориону. Его взгляд так суров, что Орион непроизвольно вздрагивает.       — О чем ты только думал, когда решил поговорить с Карлусом Поттером? — резко спрашивает Гарри, сжимая палочку и край парты.       Ориона беспокоит не только его поза, но и магия, бурлящая вокруг Гарри, как раскалённый воздух над костром.       — Я… я хотел узнать больше о твоей семье и заставить их признать тебя, — говорит Орион, удивлённый собственной откровенностью.       Похоже, это немного успокаивает Гарри. Тот откидывается на стуле и молча смотрит на него. Наконец, Гарри тихо говорит:       — Серьёзно?       — Да, серьёзно! Ты заслуживаешь...       — Всё, что я получил, — это слухи. Слухи о том, как надо мной издевались в детстве.       Орион вздрагивает.       — Я…       Он вдруг осознаёт, что эти слухи могут не только смутить Гарри и помешать росту его власти на Слизерине, но и поставить Поттеров в неловкое положение.       — Ну?       Странно, думает Орион. Страх перед Реддлом уже не раз причинял ему вред, как острый стеклянный нож, разбивая его уверенность в себе в десятках мелких ранах. Но сейчас он причиняет меньше боли, чем разочарование, которое Орион видит в глазах Гарри.       — Я забыл, что ты не хочешь, чтобы об этом знали, — шепчет Орион. — Прости. Я просто хотел, чтобы Поттеры признали последствия своего пренебрежения.       Гарри резко выдыхает и проводит рукой по волосам. Его гнев начинает утихать, и Орион больше не чувствует себя так, словно обрек единорога на смерть.       — Я просто хочу понять, откуда ты узнал. Не мог же ты слышать слухи, потому что их еще не было.       Орион пристально смотрит на него.       — Ну... тебе пришлось просить профессора Дамблдора купить тебе все вещи и всё для школы, вместо того чтобы распоряжаться деньгами, которые есть у семьи Поттеров. И ты худой, будто тебя плохо кормили. А некоторые твои реакции... они показывают, что ты вырос среди людей, которые обращались с тобой как с... как с чем-то незначительным.       — Ты всё это заметил?       — Да.       Орион не любит болтать, как идиот, но должен это сказать, несмотря на то, что профессор Вилкост уже в классе и бросает на него подозрительные взгляды. Видимо, она считает, что раз он сидит рядом с Поттером, значит тот может стать его следующей невинной жертвой.       — Это же очевидно.       Гарри закатывает глаза и убирает чары конфиденциальности.       — Нет, не очевидно, — тихо говорит он.       — Очевидно!       Гарри открывает рот, но Орион говорит слишком громко. Теперь профессор Вилкост поворачивается к нему.       — У вас есть мысли по поводу урока, которыми вы хотели бы поделиться, мистер Блэк?       Орион садится прямо и спокойно отвечает.       — Думаю, эссе, которое мы писали, было пустой тратой времени, профессор.       Это вызывает шёпоты и удивлённые взгляды со всех сторон. Вилкост, как правило, не проявляет предвзятости ни в пользу, ни против слизеринцев, что заметно отличает её от Дамблдора. Она компетентный, хотя и несколько скучный преподаватель, и обычно слизеринцы стараются уважительно себя с ней вести.       И сейчас все смотрят на Ориона так, будто он только что наложил кучу говна посреди общей гостиной.       Орион на мгновение подумывает сделать это на самом деле, просто чтобы увидеть выражения на их лицах, и быстро отгоняет эту мысль. Видимо, Гарри плохо на него влияет.       — П-почему, мистер Блэк? — Вилкост так удивлена, что решает дать ему возможность объясниться.       Орион садится и обводит взглядом класс. Реддл смотрит на него с яростью из дальнего угла. Абраксас и Вальбурга наблюдают с неподдельным интересом. Друэлла Розье притворяется, что занята своими ногтями, но и она внимательно слушает.       Гарри же смотрит на Ориона так, словно тот действительно наложил в общей гостиной кучу говна и теперь валяется в нем.       Удивительно, но именно этот взгляд придаёт Ориону смелости продолжить. Он поворачивается к профессору Вилкост, улыбается и спрашивает:       — Почему мы тратим время на написание эссе о запрещённых заклинаниях, которые мы не можем использовать, профессор? Разве не лучше было бы изучать контрзаклинания к ним? Тогда мы хотя бы могли использовать свои волшебные палочки.       Реддл теперь тоже внимательно следит за Орионом. То же самое он бы и сам мог вполне сказать, только, конечно, выразился бы гораздо более изысканно, чтобы завоевать полное расположение преподавателя.       По крайней мере, большую часть времени. Орион замечает, что в последние несколько месяцев Реддл становится более непредсказуемым, и его обаяние не всегда действует на других слизеринцев, не говоря уже о профессорах.       — Что ж, в этом есть определённый смысл, мистер Блэк, — отвечает Вилкост уже спокойнее. — Но я хочу, чтобы вы знали о запрещённых заклинаниях, чтобы могли распознать их, когда встретитесь с ними, и не зашли слишком далеко в своих исследованиях. Влечение к тёмным искусствам погубило немало многообещающих учеников...       Орион откидывается на спинку стула, чувствуя облегчение от того, что избежал наказания, и бросает взгляд на Гарри. Тот качает головой и продолжает делать заметки по уроку.       — Это же очевидно, — наконец шепчет Орион, когда Вилкост спрашивает Вальбургу о книгах по тёмным искусствам, которые якобы хранятся в библиотеке Блэков.       И кстати, они там действительно есть, но Вальбурга не имеет к ним доступа и даже не знает о них.       — Тогда почему никто не замечал этого раньше?       Орион открывает рот, но не находит ответа. Гарри смотрит на него с лёгкой усмешкой, наслаждаясь его замешательством, и затем отвечает на следующий вопрос Вилкост о правовых последствиях использования некоторых тёмных заклинаний.       Орион откидывается на стуле, его мысли путаются. Ему предстоит многое обдумать.

* * *

      — Я извинился перед Карлусом. Теперь твоя очередь.       После окончания урока защиты Гарри не стал тянуть с обсуждением этой темы. Орион вздыхает и поворачивается к нему. Гарри стоит, скрестив руки на груди, и сверлит его недовольным взглядом. Они находятся недалеко от кабинета трансфигурации, но прячутся в маленьком углу, скрытом гобеленом, что, по крайней мере, обеспечивает им уединение от посторонних взглядов. Орион, скорее всего, наложил бы заклятие на любого, кто попытался бы подслушать.       — Я говорил только правду!       — Они не пренебрегали мной. Они не издевались надо мной. Я постоянно говорю тебе, что не имею отношения к семье Поттеров, но ты мне не веришь. А теперь ты пошел и испортил мои с ними отношения, когда меня вполне устраивало то, что они меня игнорируют. — Гарри нервно водит ногой по полу. — Ты извинишься.       — Ладно, — бурчит Орион, понимая, что если он хочет остаться рядом с Гарри, то не может спорить, когда в его глазах горит такой огонь. — Но я не понимаю. Ты так похож на них — и если не они издевались над тобой, то кто?       Гарри вздыхает и на секунду снимает очки, чтобы потереть лицо. Ориону хочется иметь право нежно коснуться его лица или предложить настой от головной боли. Впрочем, последнее у него, возможно, и так уже есть, но ему нужно именно первое.       — Это действительно не имеет значения, Орион.       — Конечно, имеет!       — Почему? Я обещаю, что способен противостоять Реддлу. Детство, проведённое среди магглов, где меня оскорбляли, не сделало меня слабее!       — Что? — едва произносит Орион, и его голова вновь кружится от неожиданности.       Гарри осознаёт, что только что проговорился, и морщится, но тут же поправляет очки и скрещивает руки на груди.       — Магглы, — произносит он спокойно и уверенно. — Я вырос среди магглов. Да, они причиняли мне боль. Но это больше не имеет значения. Тебе не нужно о них беспокоиться. Я всё ещё могу противостоять Реддлу и защитить тебя. — Он на мгновение замолкает, затем добавляет: — Если, конечно, ты не против того, чтобы тебя защищал полукровка с магглорожденной матерью.       Орион хлопает глазами, не находя слов. Гарри медленно кивает, видимо, принимая молчание за ответ.       — Если ты хочешь разорвать наш союз из-за того, что я не чистокровный…       — Нет, дело совсем не в этом! — поспешно перебивает Орион. — Я просто... никогда бы не подумал... Воспитан магглами? Серьёзно?       Ему и в голову не приходило подобное. Теперь Орион догадывается, что некоторая беспечность Гарри и презрение к иерархиям власти в Слизерине могут быть результатом воспитания среди магглов. Он всегда считал это особенностью его характера.       — Так и есть, — отвечает Гарри, внимательно глядя на него. — Меня воспитывала маггловская сестра матери и её муж. — Он пожимает плечами, словно это не важно, хотя Орион ловит каждое его слово. — Они не любили магию и не особо хотели меня воспитывать после смерти моих родителей.       — Значит, твой отец мог быть Поттером? — осторожно спрашивает Орион.       Уголки губ Гарри едва заметно приподнимаются.       — Может быть. Вероятность велика.       — То есть Поттеры всё же виноваты в том, что...       — Нет, Орион. Это не вина моих родителей, что они погибли. Я никогда не знал никого из родственников отца. До того момента, как я узнал о магии в одиннадцать лет, я и не подозревал о существовании магического мира и о том, что могут быть другие волшебники с фамилией Поттер. — Гарри скрещивает руки и сурово смотрит на него. — Я хочу, чтобы ты оставил это. И извинился перед Карлусом.       Вот оно. Прямая просьба. В каком-то смысле — приказ. Орион, потрясённый тем, что только что узнал, понимает, что сопротивляться нет смысла.       — Завтра утром я извинюсь перед Карлусом, — кивает он. — Ты пойдёшь со мной, чтобы убедиться?       — Мерлин, нет! — Гарри выглядит слегка потрясённым. — Я тебе доверяю.       Орион старается скрыть смешанные чувства, особенно приятное ощущение польщённости, но, кажется, что-то всё-таки проявляется на его лице, потому что Гарри внезапно краснеет и быстро начинает говорить о заклинаниях, упомянутых Вилкост, явно пытаясь перевести разговор на другую тему. О чем они и разговаривают всю дорогу на обратном пути в гостиную.       Но Орион уже придумал, как выполнить требование Гарри и одновременно показать всем, насколько он ценит Гарри.

* * *

      На следующее утро, когда большинство гриффиндорцев и cлизеринцев собираются в Большом зале на завтрак, Орион встаёт и не спеша направляется к столу Гриффиндора.       Разговоры мгновенно стихают. Редко когда слизеринец подходит к столу Гриффиндора, если только у него там нет родственников, и лишь двое с их могли бы сделать это. Орион точно не из их числа.       Подозрительные взгляды устремляются на него, когда он склоняет голову перед Карлусом Поттером и тихо произносит:       — Я сожалею о нашем недавнем конфликте. Я был неправ.       Поттер сначала смотрит на него с удивлением, а затем ухмыляется:       — Ты правда думаешь, что я поверю твоим извинениям, Блэк?       — Да, — безмятежно отвечает Орион.       Краем глаза он замечает, что Гарри тоже внимательно наблюдает за ним, но его выражение далёко от спокойствия. Орион отворачивается с лёгкой улыбкой и снова концентрируется на Карлусе.       — Понимаешь, я высказал своё недовольство в коридоре из-за того, что, как мне казалось, ваша семья отвергла моего однокурсника и друга, Гарри Поттера. Но мне дали понять, что я ошибался. Ваша семья не причинила ему никакого вреда. Поэтому я публично признаю свою неправоту. А это значит, что ты можешь быть уверен — я не лгу.       — М-м. — Карлус приосанивается и горделиво выпячивает грудь. — Извинения приняты, Блэк.       — Отлично. — Орион хитро подмигивает ему. — В каком-то смысле, это даже облегчение.       Любой слизеринец догадался бы не поддаваться на такую уловку, но Поттер, конечно, ведётся.       — Почему это? — спрашивает он с интересом.       — Это значит, что я ошибался насчет вашей семьи и их предполагаемых преступлений против моего друга, но был прав относительно глупости, которая, похоже, присуща вашему роду, — говорит Орион с улыбкой, наблюдая, как Поттер сердито краснеет. — Любая уважаемая чистокровная семья сразу бы загребла себе такого талантливого человека, как он. То, что вы этого не сделали... — Он слегка пожимает плечами. — Полагаю, тебя нельзя винить за то, что передается по наследству, но все же. Я разочарован.       Орион делает небольшую паузу, наслаждаясь сменой выражений на лице Поттера, а затем добавляет:       — И это доказывает, что Гарри точно не ваш родственник.       Поттер продолжает смотреть ему вслед, пока Орион медленно идёт обратно к своему столу, и он чувствует жгучий взгляд Реддла, но не считает нужным встречаться с ним. Только что он публично и открыто заявил о своей преданности Гарри.       Но с другой стороны разве не этого хотел Реддл? Чтобы Орион подобрался к Гарри, узнал его секреты? Последние несколько дней, с тех пор как произошёл инцидент с парселтангом, Реддл несколько раз намекал на это. Орион должен выяснить, как и почему Гарри говорит на змеином языке, и как можно скорее сообщить об этом.       Орион замечает тучи, сгущающиеся на лице Гарри, и намеренно пересаживается к нему, хотя до этого сидел между Абраксасом и Вальбургой. Он наклоняется ближе.       — Ну, давай, скажи, — шепчет он.       — Ты сам всё сказал, — Гарри сверкает глазами от ярости.       Орион задаётся вопросом, осознаёт ли сам Гарри, что его сила струится вокруг, словно кольца змеи. Или что некоторые слизеринцы, которые всё ещё следуют за Реддлом или просто стараются не вмешиваться в игры власти, отпрянули от него. Скорее всего, Гарри этого не понимает, иначе был бы смущён. — Почему, во имя Мерлина...       — Мне нужно было узнать кое-что, — перебивает Орион.       — Что именно? Что такого важного тебе надо было узнать?       — Смогу ли я сделать нечто подобное, — Орион смотрит ему прямо в глаза, — чтобы ты удержался от того, чтобы проклясть меня.       — Конечно, я не собирался... — Гарри начинает говорить, но Орион приподнимает бровь.       Гарри, возможно, не знает обо всём, что Ориону пришлось пережить за последние шесть лет, но эту часть он должен был понять.       Гарри замолкает, нахмурившись, его взгляд на мгновение задерживается на Реддле, после чего он коротко и решительно кивает, откидываясь назад и обхватив себя руками. Его глаза остаются прикованными к Ориону.       — Ты хотел показать, что у тебя есть своё мнение и ты не будешь просто слепым последователем, — говорит он.       Орион глотает от неожиданности, что Гарри озвучил это так прямо, и кивает.       — Ты хотел узнать, рассержусь ли я из-за того, что ты извинился по-своему, добавив парочку оскорблений.       Орион снова кивает.       — И ты хотел понять, буду ли я недоволен тем, что ты публично восхвалял меня, подчёркивая, почему принял такие решения.       Орион кивает еще раз, завороженный тем, как Гарри смотрит на него. Его глаза ясны, а гнев замер, словно златоглазка в котле с уменьшающим зельем.       — Ладно, — произносит Гарри с улыбкой. Это самая мягкая и одновременно пугающая улыбка, которую Орион когда-либо видел. — Вот моя реакция. Я не буду требовать ещё одного извинения, потому что это бесполезно. И те слова, что ты произнёс, вероятно, окажутся полезными в войне с Реддлом.       «Война», — изумленно думает Орион.       — Но мне нужно как-то отреагировать. Твоё наказание в том, что я не буду разговаривать с тобой три дня. И в следующий раз, когда захочешь оскорбить кого-то после моей просьбы извиниться, можешь подумать о последствиях.       Гарри быстро хватает с тарелки единственное, что на ней осталось, — сочное красное яблоко, встаёт, коротко кивает Ориону и уверенным шагом выходит из Большого зала.       Орион вздрагивает, наблюдая, как Гарри удаляется с прямой спиной и струящейся за ним мантией. Его взгляд цепляется за то, как двигается его задница под мантией.       У него действительно великолепный лорд. И у него будет великолепный супруг.