Сияющий оникс

      — Мистер Эванс? Всё в порядке? — раздался голос Дамблдора.       Гарри глубоко вздохнул, пристально глядя на Распределяющую шляпу. Последние дни он был настолько занят подготовкой к поездке в Хогвартс и размышления о том, как его примут в школе на шестом курсе, что полностью забыл о церемонии распределения. Лишь недавно он с облегчением узнал, что его результаты СОВ оказались вполне приличными.       — Мистер Эванс? — голос Дамблдора теперь звучал с явным беспокойством. Он поднялся со своего места перед столом директора Диппета.       Гарри слабо улыбнулся сначала Дамблдору, затем самому директору, который задумчиво наблюдал за ним.       — Я… я в порядке, сэр. То есть буду в порядке.       — Прекрасно, — кивнул Дамблдор, хотя его тон был скорее успокаивающим, чем уверенным. Возможно, он подумал, что страх Гарри перед шляпой связан с его таинственным прошлым и тревожными мыслями о путешествии во времени. — Если вы займёте своё место на табурете...       Гарри сглотнул и медленно подошёл к табурету. Диппет взял шляпу, обошёл стол и, слегка улыбаясь, надел её на голову Гарри. Гарри смутно подумал, что директор явно получает удовольствие от этого процесса. Но едва шляпа коснулась его головы, все мысли исчезли, уступив место сосредоточенному желанию.       Гриффиндор.       Шляпа слегка зашевелилась на голове, и Гарри успел подумать, что она собирается запеть. Но вместо этого её голос раздался у него в голове:       «Ты уверен? Гриффиндор тебе сейчас не совсем подходит».       «Конечно, уверен! Гриффиндор».       «В данный момент времени не лучший кандидат для этого факультета», — продолжала шляпа.       Гарри подавил смешок.       «В данный момент времени — в этом-то и проблема! Если я попаду на Слизерин, то мне придётся иметь дело не просто с детьми Пожирателей смерти, а с самим Томом Реддлом. Отправь меня на Гриффиндор».       «А его соседи по комнате и другие слизеринцы прожили годы, находясь с ним на одном факультете, — весело заметила Шляпа. — В прошлый раз я исполнила твое желание, потому что у тебя появился друг, который, скорее всего, попал бы на Гриффиндор. И у тебя были причины хотеть именно туда, потому что ты думал, что распределение Мальчика-Который-Выжил в Слизерине вызовет слишком много подозрений».       Гарри не мог припомнить, чтобы ему приходило в голову что-то подобное о том, почему он не хочет попасть на Слизерин, но он посчитал, что это должно было быть правдой, раз Шляпа так говорила.       «На этот раз у меня есть еще более веская причина. Том Реддл…»       «У него нет причин обращать на тебя внимание, пока ты не сделаешь что-нибудь, чтобы стать его врагом, — сказала Шляпа. — Ты просто мистер Гарри Эванс, а не Мальчик-Который-Выжил. И ты ведь никого не знаешь на Гриффиндоре, правда?»       Гарри сомневался. Он предполагал, что может сказать что-то о предках Уизли или Поттеров, но не был уверен в этом. Возможно, сейчас в Хогвартсе нет ни одного Уизли, а тот Поттер, который был…       «Я не хочу создавать проблемы Поттерам».       «Вот и славно».       Гарри глубоко вздохнул и крепче сжал края табурета. Он чувствовал, что и Дамблдор, и Диппет смотрят на него. Он знал, что распределение обычно не занимает так много времени.       «Неужели в Гриффиндоре мне будет труднее скрыться от посторонних глаз?»       «В некотором смысле — да. Здесь есть Поттер, как ты заметил и как сказал профессор Дамблдор. И он наверняка захочет узнать, почему ты так похож на него, впрочем, как и вся его семья. Гриффиндорцы бесспорно также заметят, если ты будешь часто уединяться для изучения путешествий во времени».       Это был один из аргументов в пользу Слизерина, и Гарри должен был это признать. Ему нужно было выяснить, как вернуться домой и что вообще произошло. В Слизерине на него скорее всего мало будут обращать внимания, списывая его действия либо на тёмные замыслы, которых от него явно стали бы ждать, либо из-за того, что он выглядел в их глазах грязнокровкой.       «Так ты определился?» — спросила шляпа с лёгким оттенком самодовольства.       Гарри медленно кивнул.       «Отправь меня туда, где, по твоему мнению, я должен быть. Хотя я до сих пор не понимаю, почему. Я не хитрый, не амбициозный, а парселтанг — лишь случайная способность после того, что Волдеморт сделал, когда убил моих родителей».       Шляпа рассмеялась.       «У тебя весьма странные представления о хитрости и амбициозности. Но, полагаю, это связано с тем, кого ты знал в своей изначальной временной линии».       «Изначальная временная линия? — Гарри расслышал в голосе Шляпы странные нотки. — Ты говоришь так, будто я здесь застрял. Я не могу остаться здесь!»       — СЛИЗЕРИН!       Гарри вздохнул, снимая Шляпу с головы и не желая смотреть на нее, передал профессору Дамблдору. Тот взял ее с хмурым видом. А вот Диппет, напротив, с явной радостью захлопал в ладоши. Гарри решил, что он угадал в своем предположении, что директору нравился процесс распределения.       — Отлично, отлично, мистер Эванс! Это факультет моего лучшего друга, знаете ли! — произнёс директор.       — Правда, сэр? — Гарри постарался улыбнуться, заметив, как на его мантии начали появляться зеленые окантовки, а Дамблдор внимательно смотрел на него. — Как интересно.       Диппет, казалось, не обратил бы внимания на сарказм, даже если бы он явился в виде взрывов и знамен.       — Да, славные времена, славные времена, — пробормотал он, близорукую щурясь на стену. — Надеюсь, вам понравится на Слизерине, мистер Эванс. Этот факультет требует определённого склада характера, но судя по всему Шляпа считает, что у вас как раз такой. Альбус, если не трудно, проводите его в Большой зал и введите в курс дела старшекурсников?       — Конечно, — учтиво кивнул Дамблдор, однако глаза его не улыбались, когда он кивнул в сторону двери.       Гарри вздохнул и последовал за ним.       — Ваши однокурсники, разумеется, покажут, где находится гостиная Слизерина, — произнёс Дамблдор, когда они спустились по нескольким лестницам в молчании.       Гарри кивнул. Найти тот скрытый проход в подземелье он бы точно не смог, поскольку был там всего один раз.       — Я удивлён, что Поттер оказался на Слизерине.       — Как вы сами заметили, сэр, я здесь не совсем Поттер, — спокойно ответил Гарри.       Они остановились у входа в Большой зал, из которого доносился шум и весёлые голоса. Дамблдор изучающе смотрел на Гарри, и тот на мгновение подумал, что профессор нарушил своё обещание и воспользовался легилименцией.       Гарри с надеждой посмотрел на Дамблдора — если бы он помогал в поисках, дело бы пошло быстрее, что касалось исследований способов его возвращения домой. Но спустя секунду Дамблдор лишь покачал головой и вздохнул.       — Думаю, что на Слизерине вам будет нелегко, — сказал он. — С вашей магглорожденной фамилией и предполагаемым происхождением...       — Я здесь не для того, чтобы захватывать власть или заставлять людей следовать за собой, сэр, — пожал плечами Гарри.       — Почему же шляпа выбрала Слизерин?       — Она сказала, что мое место именно там.       Дамблдор озадаченно моргнул, словно ожидал более откровенного ответа. Гарри мило улыбнулся и потянулся, чтобы открыть двери Большого зала.       — Гарри…       Он оглянулся через плечо. Дамблдор грустно улыбнулся.       — Если вам понадобится помощь, моя дверь всегда открыта.       Но прежде чем Гарри успел сказать, что ему действительно нужен кто-то, кто поверил бы в его историю с путешествием во времени, Дамблдор развернулся и ушёл, оставив его на пороге Большого зала, который был переполнен еще не врагами, но уже и не друзьями.       Гарри покачал головой, открыл двери и решительно направился к столу Слизерина. Дамблдор не собирался помогать, так что Гарри просто будет работать над проблемой самостоятельно — и выживет, и найдет дорогу домой. Провал был просто недопустим.

* * *

      Орион получает письмо от отца во время завтрака — значительно быстрее, чем он ожидал. Слегка нахмурившись, он вскрывает конверт и аккуратно наклоняется так, чтобы ни Вальбурга, ни Абраксас не могли заглянуть внутрь и увидеть содержание. Орион опасается, что спешность письма означает, что отец спешит высказать неодобрение его союза с Гарри.       Однако все оказывается совершенно не так.       «Орион,       Я долго размышлял о том, как сказать, что ты слишком сильно увяз в своем увлечении Реддлом за последние два года, но решил, что этот разговор будет бесполезным, раз ты считаешь, что нашел своего лидера, за которым стоит следовать — и который к тому же спит в одной с тобой комнате. Но сейчас я испытываю огромное облегчение и мне отрадно слышать, что ты нашёл своего истинного лидера — и, что ещё важнее, своего спутника жизни в одном лице. Я даю вам своё благословение.       К тому же, я передаю официальное приглашение провести зимние каникулы у нас, хотя уверен, ты уже этим озаботился.       Отец»       Орион откидывается на спинку кресла с легким вздохом. Хотя он и надеялся на одобрение, столь скорое и безоговорочное благословение неожиданно.       Отец, вероятно, переживал гораздо сильнее из-за Реддла.       Орион поднимает глаза как раз в тот момент, когда Гарри входит в Большой зал с привычной для него энергией, придавая каждому своему шагу важность и деловитость.       — Гарри! — зовет его Орион и машет письмом. — Отец ответил.       Вальбурга издает раздражённый звук, напоминающий свист парового клапана в Хогвартс-экспрессе, а Абраксас выглядит так, словно ему хочется в отчаянии прикрыть лицо руками. Реддл остается зловеще молчалив. Но всё это становится неважным по сравнению со сложным выражением на лице Гарри, которое появляется буквально на мгновение. Тот меняет курс, чтобы подойти к Ориону, словно так и было задумано с самого начала.       — Правда? Что он сказал?       — Смотри сам, — бормочет Орион, протягивая письмо.       Гарри принимает его, и Орион с удивлением замечает, что дыхание у Гарри становится слишком частым. Он с любопытством наклоняет голову, пытаясь понять: неужели Гарри ожидал, что отец не одобрит его? И почему? Из-за статуса крови, его недавнего попадания в Слизерин или по другой причине?       Гарри опускает письмо и сглатывает. Он смотрит прямо в глаза Ориону, и в этот момент тот резко осознает, что описания того, как мир исчезает под взглядом любимого, вовсе не были преувеличением, как он когда-то считал, а самая настоящая правда.       — Ты… приглашаешь меня на зимние каникулы к себе домой?       — Конечно. Отец дал согласие на ухаживания, так что всё в порядке.       Гарри выглядит ошеломлённым. Он вновь смотрит на письмо, потом на Ориона. Ориону удается сохранить хладнокровие, сложив руки за спиной — жест, который его отец наверняка не одобрил бы. Но внутри его начинает зарождаться беспокойство: неужели Гарри согласился на ухаживание только потому, что думал, что Арктурус Блэк никогда не даст своё благословение?       Гарри медленно и застенчиво улыбается, Орион никогда прежде не видел его таким. Его лицо становится ярко-розовым, и он протягивает письмо обратно, при этом рука его слегка подрагивает будто от неуверенности.       — Да, Орион, тогда… — произносит Гарри и проводит рукой по растрёпанным волосам. — Что мне делать? Я не знаю, как дальше все это должно продвигаться. — Орион делает мысленную пометку научить его заклинаниям для укладки волос. — Нужно ли мне сделать тебе подарок? — Его взгляд полон беспокойства, вероятно, из-за нехватки денег, из-за чего Дамблдору пришлось заплатить за его книги и мантии. — У меня есть для тебя подарок, — говорит Орион, словно интуитивно чувствуя, что в жизни Гарри было мало подарков. Улыбка Гарри становится ещё шире, а румянец ещё ярче. Орион самодовольно ухмыляется. — Ты можешь дарить мне подарки, если хочешь, но это может подождать, пока у тебя не появятся деньги.       — О, — только и может произнести Гарри, сглатывая.       Тут он замечает, что внимание наверное доброй половины Большого зала обращено к ним. В отличие от Ориона, Гарри, кажется, не в восторге от подобных вещей. Он ещё больше краснеет, торопливо хватает яблоко с булочкой и разворачивается, намереваясь уйти.       — Подожди, — останавливает его Орион, слегка коснувшись запястья. Он не хочет завтракать без Гарри. — Ты останешься?       — На нас все смотрят, — шепчет Гарри, оглядываясь по сторонам.       — Нам нечего стыдиться, — уверенно говорит Орион. — И если ты собираешься стать моим мужем, придётся привыкнуть к вниманию. Мы с тобой станем самой красивой и магически сильной парой в школе.       Гарри моргает, словно впервые задумывается над тем, что эти взгляды могут иметь под собой вескую причину. Затем он садится на пустой стул слева от Ориона.       Весь оставшийся завтрак Орион болтает о повседневных вещах — о последнем эссе профессора Вилкост, странном отношении Дамблдора к Реддлу на недавнем уроке трансфигурации и о шансах той или иной команды на победу в следующем матче по квиддичу. Смысл не в самом разговоре, ведь Гарри почти не отвечает, а в том, чтобы тот привык к столь пристальному вниманию со стороны общественности.       Орион сомневается, что Гарри когда-либо удастся спрятаться, как это не получилось у него, когда он притворялся Эвансом, а не Поттером, но до тех пор пока блестящий магический потенциал Гарри не раскроется в полной мере, Орион будет терпеливо помогать ему переносить обожание людей.

* * *

      — Мистер Поттер, можно вас на пару слов?       Это Дамблдор просит Гарри задержаться после урока трансфигурации. Орион, собирая книги, замирает на мгновение. Раньше такого не случалось. Обычно Дамблдор либо игнорирует Гарри, как, впрочем, и многих слизеринцев, либо задает ему сложные вопросы, на которые тот в большинстве случаев может ответить. Но сейчас выражение его лица другое — серьёзное и сосредоточенное. Гарри на секунду замешкался, затем кивает.       Орион встречается с ним взглядом, но Гарри едва заметно мотает головой. Орион, конечно, хочет остаться, но лишь вздыхает и выходит из класса.       В коридоре его тут же кто-то хватает за шею. Орион резко поднимает голову и видит Реддла. Впрочем, это не становится неожиданностью — слишком мало в Хогвартсе кандидатов на роль того, кто мог бы «удушить однокурсника-слизеринца в коридоре».       — Зачем ты написал отцу, что хочешь ухаживать за Поттером? — шипит Реддл, и его голос холоден, как и всегда в последние пару лет, когда он начал стремительно набирать силу. Но Ориона это уже не пугает так, как раньше. Он выпрямляется и с вызовом смотрит на Реддла.       Пальцы Реддла сжимаются на его горле сильнее, предупреждая о возможной опасности. Но Орион решает не обращать на это внимания. Они стоят прямо у кабинета трансфигурации, и Дамблдор явно настороженно относится к Реддлу. Тот не станет совершать ничего смертельного или непростительного, пока они находятся здесь.       — Я выбрал это, — спокойно говорит Орион.       — Что? — Реддл щурится, и Орион понимает, что ему не показалось — в его глазах действительно мелькнул красный огонёк.       — Я выбрал, — повторяет Орион, устало вздыхая. Ему наскучило скрывать свои намерения. Прошло всего несколько недель с тех пор, как они с Абраксасом впервые заговорили о браке с Гарри, но Орион чувствует, что его выбор предрешён с того самого момента, как он впервые столкнулся с Карлусом Поттером. — Я собираюсь ухаживать за Гарри и женюсь на нём, если он согласится.       Глаза Реддла расширяются от удивления, его рот слегка приоткрывается. Орион молчит, чтобы не ляпнуть что-нибудь более язвительное, что может только усугубить ситуацию.       Когда Реддл наконец преодолеет своё изумление, его гнев может обрушиться на Ориона с новой силой. Но это тот риск, на который Орион готов пойти.       — Возможно, ты ещё пожалеешь об этом выборе, — наконец произносит Реддл. Он сжимает горло Ориона сильнее и поднимает палочку, готовясь использовать заклинание. Орион готовится терпеть острую боль от Круциатуса — невообразимую, когда ты ее не чувствуешь…       — Экспеллиармус!       Палочка Реддла вылетает из его руки и падает прямо в ладонь Гарри, который стоит у входа в коридор. Реддл разворачивается к нему, и Орион в одно мгновение забывает о нем. Он медленно выдыхает и потирает горло, замечая, что Гарри почти не обращает внимания на Реддла. Вместо этого он оглядывает Ориона с головы до ног.       — Ты в порядке? — спрашивает Гарри.       Орион кивает. Но глаза Гарри останавливаются на его шее, и Орион подозревает, что там есть какой-то синяк, какая-то отметина, оставленная Реддлом, потому что Гарри поворачивается лицом к самопровозглашенному лорду Вальпургиевых Рыцарей и шипит что-то на парселтанге.       Реддл смертельно бледнеет и шипит в ответ. Гарри смеется и продолжает шипеть, добавляя, как почти уверен Орион, саркастический звук в конце, хотя он понятия не имеет, откуда он это знает.       — Как ты смеешь! — переспрашивает Реддл, его голос перерастает в пронзительный крик. — Ты не посмеешь!       — Еще как посмею, — спокойно отвечает Гарри. Он небрежно подбрасывает палочку Реддла в воздух, снова ловит её и даже не думает возвращать обратно. — А ещё я тут прочитал… Ты со своими Вальпургиевыми Рыцарями... Знаешь ли ты, что можешь... — И он снова переходит на парселтанг, к огромному разочарованию Ориона.       Реддл смотрит на него расширенными глазами и сжимает пальцы. Он не тянется за своей палочкой. Он не пытается ничего говорить. Он просто слушает.       Орион жалеет, что не понимает, о чем, черт возьми, говорит Гарри.       Гарри наконец отступает на шаг и поднимает бровь, сжимая палочку Реддла так, словно раздумывает, не сломать ли ее ему.       — Согласен?       — Да... да, — поспешно говорит Реддл. — Сегодня в полночь?       — Да. В дуэльном зале?       — Да. Отдай мне мою палочку.       Гарри бросает ему палочку и смотрит на него до тех пор, пока тот не разворачивается и не уходит. Затем он подходит к Ориону, его рука зависает в воздухе, как будто он собирается коснуться его, но не решается.       — Ты точно в порядке?       — Да, — бормочет Орион. — Что ты ему сказал?       — Есть такое старое правило… а может, идея… или закон... — Гарри пытается подобрать слова, затем просто пожимает плечами. — Пусть будет правило. Если у кого-то есть группа последователей, следующих за ним или делающих вид, что следует, как у Реддла, то кто-то другой может бросить вызов за право стать лидером, если выполнены определённые условия. Я собирался держаться в стороне и не вмешиваться, но... — Гарри качает головой. — Я не могу позволить ему вредить людям.       Глаза Ориона расширяются. Он начинает понимать, что многие действия Гарри не были случайностью.       — Значит, ты целенаправленно создавал эти условия…       — Да, — выдыхает Гарри. — Прости, что позволил ему причинить тебе столько боли. Я не мог остановить его, потому что не видел Круциатус, он применил его, когда я не видел. Это должно было произойти на моих глазах... — Гарри на мгновение замолкает. — Но именно тогда я начал искать решение.       — Чего хотел от тебя Дамблдор?       — Сейчас это неважно, — легкомысленно отвечает Гарри. — Пойдем, у нас всего семь часов, чтобы придумать, как взломать защиту на двери в дуэльном зале Вилкост.       — Ты согласился на дуэль, не зная, сможешь ли попасть в зал?       — Я согласился, зная, что ты мне поможешь.       Гарри может быть таким же манипулятором и настоящим слизеринцем, как Реддл, когда захочет. Но Орион ничего не может поделать с румянцем, проступающим на его щеках, с комком, подкатившим к горлу, и с тем, что он уже согласен без лишних раздумий.       Он принял верное решение, когда выбрал его.