Сияющий оникс

      — Как тебя зовут?       Все взгляды за столом Слизерина устремились на Гарри. Он сразу же заметил Тома Реддла и понадеялся, что смог скрыть вспышку ненависти, пронзившую его. В противном случае у него будут проблемы.       — Гарри Эванс, — спокойно ответил он. — Меня только что распределили на Слизерин.       — Немного староват для этого, не так ли? — усмехнулся светловолосый парень, который явно был дедушкой Драко. В этот же момент кто-то тихо прошептал: — Грязнокровка?       Гарри лишь вежливо улыбнулся, сделав вид, что не расслышал оскорбление. Чем дольше он сможет игнорировать их и изображать из себя беспомощного и слабого, тем лучше для его плана. Он напомнил себе, что ему нужно было, чтобы его оставили в покое — так он мог сосредоточиться на исследовании путешествий во времени и вернуться домой. Ему не было смысла искать уважение здесь.       Однако пальцы невольно сжали край скамьи, но он лишь пожал плечами.       — Люди, с которыми я жил, погибли. Я собирался попытаться заработать на жизнь самостоятельно, но профессор Дамблдор уговорил меня приехать в Хогвартс после того, как я сдал СОВы.       Гарри с трудом сдержал усмешку, заметив, как Реддл невольно поджал губы, а в глазах мелькнуло раздражение. Хотя Дамблдор и начал относиться к Гарри с осторожностью после того, как его распределили в Слизерин, тот факт, что он оставался близок к директору, предоставлял Гарри прекрасный шанс отстраниться от остальных.       — Какой ты крови? — внезапно резко спросил Реддл, наклонившись к нему ближе.       Тишина за столом мгновенно наступила, даже тот, кто прошептал «грязнокровка», притих. Все уставились на Гарри. Он лишь слегка приподнял брови и постарался не обращать внимания на девушку, которая, скорее всего, была Вальбургой — её сходство с портретом было поразительным, — и на мальчика, вероятно, Ориона, отца Сириуса.       — Моя фамилия Эванс, — спокойно ответил Гарри. — Так как ты думаешь?       Реддл коротко рассмеялся, затем отвернулся и что-то тихо сказал девочке, которая была пугающе похожа на Беллатрису Лестрейндж, что Гарри от этого стало невыносимо плохо. Он перевел взгляд на дверь, та распахнулась и вошли первокурсники для прохождения распределения.       На протяжении оставшегося вечера некоторые продолжали бросать на него взгляды, но никто больше не пытался заговорить. Кто-то даже попробовал наложить Спотыкающийся сглаз, когда они спускались в общую гостиную Слизерина, но Гарри прошёл мимо, будто ничего не заметил.       Пусть его презирают. Пусть игнорируют. Так будет даже лучше. Гарри Эванс будет тонуть словно камень и однажды никто даже не вспомнит о нем, когда в один прекрасный день он исчезнет, потому что наконец нашел дорогу домой.

* * *

      — Как ты попал в дуэльный зал, Поттер?       Лицо его вспыхивает резким, почти неестественным оттенком красного. Орион едва сдерживает усмешку, глядя на Реддла. Это тот самый монстр, которого он боялся? Тот, из-за которого считал, что нет другого выбора, кроме как следовать за ним? А ведь многие шепчутся, что Том — самый привлекательный парень в школе.       А ведь Реддл сжимает в руках свою бледную палочку и смотрит на Гарри, и Орион хорошо помнит, какую боль она может причинить. Наверняка, просто изменилась точка зрения Ориона, а не что-либо еще.       Разумеется, за Реддлом толпятся другие слизеринцы. Даже если бы Реддл пытался сохранить дуэль в тайне, а Гарри было бы плевать на зрителей, Орион уже успел распространить слухи. Это было практически его обязанностью. Гарри бросает на него взгляд с другого конца комнаты, и Орион отвечает тем же. Сердце у него колотится сильнее, как тогда, когда он ощутил пульс Гарри под своими пальцами, когда тот позволил прикоснуться.       Гарри улыбается и медленно вертит палочкой между пальцами, затем спокойно подходит к Реддлу и встаёт напротив. Дуэльный зал — это гигантская каменная комната с медным кругом в центре. Профессор Вилкост использует его, когда хочет по-настоящему испытать учеников. Особенность не столько самого зала, сколько именно этого круга, в том, что стены и пол отражают любые заклинания, направленные прямо в него, но не поглощают магию, которая просто отрикошетила от него или от которой удалось уклониться.       Круг же удерживает дуэлянтов внутри, пока один из них не сдастся, не потеряет сознание или не умрет.       Орион не может отрицать, на какое завершение вечера надеется, хотя и сомневается, что Гарри позволит довести дело до конца.       — Мне помогли, — невозмутимо отвечает Гарри. — Насколько я понимаю, Реддл, это довольно необычно для тебя.       — Бедному сироте-полукровке, видимо, привычно просить о помощи, — усмехается Том.       За спинами некоторые слизеринцы ахают от такого намека на кровь Гарри, но сам он лишь поднимает брови и, сохраняя спокойствие, отвечает:       — Полагаю, так, — с легкой насмешкой говорит он.       Реддл отступает на шаг, пальцы сжимают палочку так сильно, что Ориону кажется, она вот-вот сломается. Но Реддл лишь отрывисто произносит:       — Условия дуэли?       — Я уже назвал одно, — Гарри сверкает глазами. — Если я выиграю, то забираю у тебя руководство Вальпургиевыми Рыцарями.       — А если выиграю я, — усмехается Реддл, — ты поклонишься мне в общей гостиной и вылижешь мои ботинки.       Слышится возмущённый вздох, и Орион оборачивается. Абраксас смотрит на него с мрачным выражением. Он знает, что его гордый друг ни за что не пойдет за Гарри после такого поражения, как бы сильно он не хотел уйти от влияния и власти Реддла.       Именно поэтому Гарри должен победить.       — Идет, — не колеблясь, отвечает Гарри. — До потери сознания? Сдачи?       — До сдачи, — кивает Реддл с самодовольной улыбкой. Орион думает, начинает понимать его тактику. Реддл не способен представить, что может сдаться, и, вероятно, считает Гарри слишком мягким, чтобы тот мог победить. Ведь Гарри заботится о людях, принял ухаживания Ориона, а не презирает всех, как сам Том.       — Прекрасно, — говорит Гарри и входит в медный круг.       Он тут же начинает сиять мягким светом. Орион выдыхает, затаив дыхание. Обычно круг срабатывает лишь по приказу профессора Вилкост, но сейчас он реагирует на магию Гарри и обещания, данные при дуэли, и это хорошо.       Хорошо. Но тревожно. Потому что это означает, что и Реддл, и Гарри сделают все возможное, чтобы победить.       Круг не допускает вмешательства извне, так что Ориону не придется беспокоиться о проклятиях со стороны сторонников Тома.       — Ты не сможешь ему помочь, — шепчет Абраксас за спиной Ориона.       — Гарри не нуждается в помощи, — уверенно отвечает Орион.       Абраксас бросает на него испуганный взгляд, но Орион не отводит глаз от дуэлянтов. Ни один из них не кланяется. Реддл считает Гарри недостойным этого, а Гарри достаточно умен, чтобы не соблюдать формальности, когда он знает, что Том может этим воспользоваться, чтобы навести удар в спину.       Первое столкновение заклинаний настолько яростное и ослепительное, что Орион совершенно не может их распознать. Вихрь золотого и белого света заполняет зал. Реддл с рычанием касается своей раны, кровь стекает по щеке. У Гарри — глубокий порез на руке.       — Первая кровь моя, — самодовольно заявляет Реддл, глядя на капли крови на полу между ними.       — Ты даже не можешь сказать, откуда она взялась, Реддл, хватит врать.       Реддл снова рычит и выпускает проклятие, от которого Орион напрягается. Он не знает, как оно называется, но помнит, что год назад Реддл использовал его на Вальбурге. Тогда ее кожа трескалась и рвалась, а кровь текла прямо из пор.       Гарри отбивает проклятие щитом, который исчезает так же быстро, как и появляется, а стены зала поглощают остатки магии. Затем он ловко уворачивается от Взрывного заклинания и сам взрывает пол у ног Реддла.       Куски камня разлетаются, ударяясь о края дульного круга, но отскакивают обратно. Реддл ругается, пригибаясь, а по его лицу снова течет кровь опасно близко к глазу. Орион испытывает разочарование — он надеялся, что кровь попадёт ему прямо в глаз.       — Приятно видеть, что ты все-таки кланяешься мне на дуэли, пусть и с небольшим опозданием, — ехидно замечает Гарри.       Реддл издаёт нечеловеческий звук и вновь направляет палочку на Гарри. Тот стремительно бросается вперед, ловко уворачиваясь от заклинания, словно его там вовсе не было. В следующее мгновение Гарри создает веревку, которая вылетает из его палочки и обвивает ноги Реддла. Гарри резко дергает, и Реддл падает, ударяясь головой о каменный пол с такой силой, что за спинами Ориона слышатся испуганные вздохи. До этого момента толпа лишь молча наблюдала за дуэлью.       Гарри делает шаг назад и секунду изучает Реддла, который сидит, потирая голову и выглядя ошеломленным.       А Гарри смеётся.       — Идиот, — шипит Абраксас за спиной Ориона, когда Реддл снова поднимает волшебную палочку. — Что он делает? Неужели не понимает, что разозлить Реддла — одно из самых глупых решений?       Орион не отвечает, он слишком сосредоточен на том, что происходит в дульном круге. Гарри ловко уворачивается от нового заклинания, но получает удар в спину, от которого кровь начинает стекать по его одежде. Кто-то из толпы тяжело вздыхает, но Орион уверен, что Гарри делает это намеренно. Хотя он и не может понять зачем. Ведь Реддл становится куда опаснее, когда теряет контроль.       Гарри вновь оказывается у края дульного круга, где начинался бой, а Реддл уже стоит почти вплотную перед ним, его палочка едва не касается горла Гарри. Но Гарри всё ещё улыбается, глядя на Реддла.       Том что-то шипит на парселтанге, что Орион едва улавливает слова и уж точно их не понимает. Затем Реддл произносит уже громко:       — Ты сдаёшься?       Толпа замирает. Орион слышит, как люди перешёптываются, и чувствует взгляды, направленные на него. Все вокруг уверены, что Гарри проиграл.       Орион хочет что-то сказать, но останавливает себя, прикусывая губу. Он просто наблюдает.       Гарри делает глубокий вдох, словно готовится произнести слова капитуляции, но Орион уверен, что это не так. И он прав — в следующий миг Гарри плюёт прямо в лицо Реддлу и устремляется вперёд, пока охваченный яростью Реддл отшатывается и кричит что-то возмущенно.       Первое заклинание Гарри превращает пол ринга в сплошной лед. Затем он насылает зыбучие пески и шепчет заклинание, незнакомое Ориону. В руке Гарри появляются железные щипцы. Орион настороженно смотрит на них, но тут же переносит внимание к главному действию: Реддл поскальзывается на льду и врезается рукой в зыбучие пески.       Этого недостаточно, чтобы вывести его из строя, но Гарри мгновенно наносит удар ногой прямо в пах Реддлу. Толпа взрывается возгласами. Реддл корчится от боли, его пальцы судорожно разжимаются, и палочка из тиса вылетает из рук. Гарри ловко подбирает её, держа в левой руке, а зачарованные щипцы — в правой.       Реддл моргает, пытаясь прийти в себя, но Гарри уже держит его палочку между щипцами.       — Сдаёшься? — мягко спрашивает Гарри, его голос настолько тих, что слышен только потому, что зал снова погружается в тишину. — Или мне придётся сломать твою палочку?       Реддл шипит что-то злобное на парселтанге, но Гарри не реагирует. Он просто продолжает смотреть на Реддла, а затем сжимает щипцы.       Скрип дерева раздаётся по залу так же громко, как слова Гарри секунду назад.       Гарри улыбается, и Орион замечает, что никогда не видел такой холодной и безжалостной улыбки. Она напоминает лёд, что сейчас стелется под ногами Реддла. Ориону хочется увидеть эту улыбку снова — наедине, когда Гарри будет доверять ему так, как не доверяет никому другому.       Трещина проходит по всей длине палочки Реддла. Том кричит, как раненое дитя, и пытается схватить Гарри за лодыжки. Но Гарри без колебаний бьёт его по запястью, отскакивая назад, не теряя ни щипцов, ни палочки. Его взгляд остаётся таким же холодным, как и прежде. Он снова пинает Реддла с такой силой, что его пальцы отлетают. Орион надеется, что несколько из них сломаны, хотя визуально не похоже.       — Я так не думаю, — мягко говорит Гарри. — Ты не смог выиграть дуэль магией, и уж точно не выиграешь грязными методами, Реддл. В этом у меня больше опыта, чем у тебя.       Он произносит что-то на парселтанге, от чего Реддл вздрагивает и смотрит на него широко распахнутыми глазами. Орион отчаянно желает понять эти слова, впервые сожалея, что не знает змеиного языка. На этот раз — не ради власти на слизеринском факультете, а из-за настоящего интереса.       В зале наступает напряжённая тишина. Гарри сжимает железные щипцы на палочке Реддла, а тот сжимает кулаки, раздумывая, что хуже — унижение от капитуляции или потеря палочки. Орион наклоняется вперёд, надеясь, что гордость не позволит Реддлу сдаться, и его палочка будет уничтожена. Мысль о возможной мести безоружного Реддла кажется Ориону сладкой.       — Я сдаюсь, — наконец выдыхает Реддл. — Вальпургиевы Рыцари — твои.       Его голос полон ненависти, но Гарри это не волнует. Он смеётся и подбрасывает палочку Реддла в воздух, тот начинает карабкаться за ней: скользит, бьется локтями о лёд и снова увязает в зыбучих песках. Гарри ловко делает шаг назад и слегка кланяется — не Реддлу, а зрителям, наблюдающим за дуэлью.       — Дуэль окончена, — объявляет Гарри. — Я принимаю сдачу Тома Реддла.       В тот же миг сияние вокруг медного круга исчезает вместе с кровью и следами боя. Напряжение, которое, как замечает Орион, было почти осязаемым, спадает, как и всегда после дуэлей на уроках, где профессор Вилкост обычно признает дуэль оконченной, причем справедливо. Он никогда не слышал, чтобы ученик мог сам покинуть дуэльный круг.       Гарри остаётся на месте, задумчиво изучает Реддла, который медленно поднимается, кажется, даже не замечая, что с его руки и на спине капает кровь. Тот сплёвывает на пол и уходит. Слизеринцы расступаются перед ним, но Орион впервые понимает, что это не знак уважения. Они не хотят прикасаться к человеку, зараженному сладостью поражения.       Гарри поднимает взгляд на зрителей и фыркает:       — Не все из вас — Вальпургиевы Рыцари, — замечает он и слегка потягивается. От этого движения почти остановившаяся кровь на спине начинает идти сильнее, ярче проступая красными пятнами. — Можете идти, если не из их числа.       Толпа нехотя начинает расходиться, оставляя только некоторых: Ориона, Абраксаса, Лестрейнджей, Эйвери, Вальбургу и ещё несколько человек с пятого курса — те, кто уже состоит в Рыцарях или же претендует на это звание. Гарри делает шаг вперёд, теперь между ними около одного метра, а его взгляд скользит по ним.       Орион слышит за спиной шарканье. Он не удивлен. Несмотря на то, что Абраксас и другие устали от Реддла, они понимали его. Они знали, чего ожидать. Гарри неизвестен всем, кроме Ориона и, возможно, Абраксаса.       — Вот вам мой первый приказ, — начинает Гарри, наклоняя голову. Возвращается столь же сильное напряжение, какое было в самом начале дуэли. И оно держится до тех пор, пока Гарри не улыбается. — Будьте свободны.       — Что? — недоуменно лепечет Лестрейндж.       Она смотрит на Гарри с отвращением — скорее из-за нечистой крови, чем чего-либо еще, думает Орион, но сейчас ее лицо искажено замешательством.       — У меня нет желания править вами, — медленно отвечает Гарри. — Я не стремлюсь быть вашим лордом. — Он закатывает глаза. — Идите и будьте свободны.       — Ты не хочешь, чтобы мы служили тебе? — удивляется Эйвери, шаркая ногами.       — Совсем нет, — легко отвечает Гарри. — Я хочу, чтобы вы были свободны. Сами думали за себя. Прокладывали свой собственный путь в этом мире. — Он пожимает плечами и впервые морщится. Ориону хочется, чтобы остальные уже ушли и Гарри наконец разрешил ему осмотреть его раны. — Если вам хочется вернуться к Реддлу, ваше дело, но я бы не советовал. Насколько мне известно, он уже дважды использовал Круциатус на своих последователях. Вполне возможно, что сегодня вы станете его следующими жертвами за то, что были свидетелями его поражения.       Эйвери и Лестрейндж смотрят на него и что-то бормочут, но в итоге разворачиваются и уходят, следуя за группой пятикурсников, радующихся возможности покинуть этот зал. Вальбурга одаривает Гарри усмешкой и уходит вслед за ними. Орион догадывается, что она ещё вернётся, но пока что она слишком верит в то, что непринужденность равно слабость.       Когда остаются только Орион и Абраксас, Гарри закрывает глаза и глубоко вздыхает.       — Кто-нибудь из вас может исцелить мне спину? — спрашивает он, поворачиваясь к ним спиной.       Орион подходит ближе и видит глубокий порез, обнажающий кость.       — Как ты вообще стоишь на ногах? — восклицает Абраксас, спешно доставая палочку.       Но Орион оказывается быстрее. Его лечебные заклинания лучше, и он первым начинает останавливать кровотечение. Гарри придется выспаться как следует, поскольку организм ослаб от потери крови, а также выпить кровоостанавливающее зелье.       — Тебе всё равно стоит пойти к мадам Элдисс, — мягко говорит Орион, отступая.       — И какую именно историю мы ей расскажем? — Гарри качает головой и с горькой усмешкой сбрасывает мантию. Орион уверен, что Гарри думает о том, как одна из немногих его мантий теперь безнадежно испорчена пятнами крови. Но скоро, конечно, это перестанет быть проблемой. — Дружеская дуэль, в которой что-то пошло не так? Кто-то протащил в школу мантикору, а я решил с ней сразиться?       Абраксас вздыхает, но неохотно кивает. Орион делает шаг вперёд и ловит взгляд Гарри.       — Сегодня мы разрешим тебе спать на животе, — говорит он. — Завтра, когда всё заживёт и исцеляющее заклинание успеет подействовать, мы отправимся к мадам Элдисс.       Гарри обдумывает его слова, открывает рот, чтобы что-то сказать, затем просто кивает.       — Хорошо, — бормочет он.       Орион бережно обнимает Гарри за плечи, сопровождая его прочь из зала. Его пульс бьётся так сильно, что кажется, будто ему вот-вот станет дурно. Лишь когда он оглядывается на дуэльный круг, перед тем как закрыть дверь и наложить защитные заклинания профессора Вилкост, его озаряет пониманием.       Реддл повержен, и теперь он свободен.