Сияющий оникс

      Ничего из того, что сказал Карлус Поттер, не имело никакого значения.       Гарри сидел в общей гостиной Слизерина и с хмурым видом пытался сделать домашнее задание по трансфигурации. Это была сложная задача, которую, казалось бы, он должен был уже давно решить, но дело не двигалось с мёртвой точки. Его мысли были заняты тем, что, несмотря на слова Карлуса, люди всё равно будут думать, что семья Поттеров лишь пытается уйти от справедливого осуждения за то, что они не позаботились о незаконнорожденном ребёнке.       Это сводило Гарри с ума.       Он вскочил, откинув домашнее задание в сторону. Бессмысленно было оставаться здесь. По крайней мере, он мог отнести учебники в библиотеку, чтобы заниматься там в тишине, вдали от издевательских голосов, колкостей Реддла и мелких пакостей со стороны слизеринцев, которые всё пытались застать его врасплох. Им это ещё не удалось, но они не переставали пытаться.       Собрав учебники, Гарри направился в библиотеку и занял свой обычный уединённый уголок. Сюда никто не стремился, даже те, кого больше всего интересовал «незаконнорожденный полукровка Поттеров». Здесь было его убежище, и он полностью погрузился в учебу, делая записи по чарам и удивляясь, что, несмотря на отсутствие Гермионы, он всё же понимал прочитанное.       Гермиона. Рон.       Гарри глубоко вздохнул, преодолевая внезапную тоску по дому, и покачал головой. Пока он не нашёл книгу, объясняющую случайные перемещения во времени или способ их обращения, но это не значило, что такой книги не существует. Может, однажды всё вернётся на круги своя, и он очнётся в своём времени так же неожиданно, как попал в прошлое.       Всё шло по плану, пока из-за угла не появился Орион Блэк. Гарри не поднимал головы, упорно делая вид, что был увлечён работой, и надеясь, что его демонстративное игнорирование — отсутствие того самого «уважения», которого Блэк требовал от окружающих, — отпугнёт его.       Но это не сработало.       — Что тебе нужно, Блэк? — наконец не выдержал Гарри, но всё же смог удержаться от того, чтобы поднять голову и посмотреть на него.       Блэк уселся напротив, что было уже само по себе странным.       — Я заметил, что ты хорошо справляешься с защитой. Даже лучше, чем Реддл. Мне бы не помешала помощь.       Да ну на хрен. Он даже не пытался подать это как-то завуалировано.       — Никто не лучше Реддла, — огрызнулся Гарри, наконец подняв взгляд.       Блэк открыл рот, словно хотел что-то сказать, но вместо этого просто уставился на Гарри. Тот с трудом удержался от искушения вытереть рот или убедиться, что на лице ничего не было, но сдержался.       — Чего уставился, Блэк?       Блэк прочистил горло и с грохотом швырнул книгу на стол. Гарри подавил внутреннюю дрожь — подобное обращение с книгами почему-то беспокоило его теперь гораздо сильнее, чем когда у него была возможность покупать их за свои деньги.       — Реддл хорош в проклятиях. Но ты лучше справляешься с контрпроклятиями. Я видел, как ты снимаешь их быстрее, чем он их накладывает.       Гарри покачал головой, не понимая, почему Блэк решил, что такая лесть сработает. Может, это способ выведать что-то для Реддла?       — Но я не так силён, как Реддл.       Блэк моргнул, а затем сказал то, чего Гарри меньше всего ожидал услышать:       — Конечно, ты силён. Я бы сказал, ты как минимум равен ему.       Какого черта?       Гарри вздохнул и потер виски, пытаясь успокоить привычную головную боль, никак не связанную со шрамом или Реддлом.       — Тебе не нужно лгать, чтобы получить мою помощь, Блэк. Я помогу тебе, если хочешь. — Ему, наверное, не следовало так легко соглашаться, но он соскучился по работе с людьми, по тому, чтобы помогать. — Так в чём у тебя проблема с защитой?       — Вообще-то, с дуэлями, — ответил Блэк, и на этом лесть закончилась. Гарри почувствовал некоторое облегчение: Блэк просто хотел, чтобы ему помогли и поэтому искал подход, ведь они практически не общались и тот его совсем не знал. — Как ты можешь поддерживать шквал заклинаний, одновременно определяя и парируя то, что в тебя летит? Я всегда слишком много думаю над тем, что делают другие, и теряю скорость.       Это было понятно, и Гарри с удовольствием начал объяснять. Он заметил, каким пристальным взглядом сверлил его Блэк, и даже хотел пробурчать нечто вроде того, что Реддл все равно будет доволен и меньшим количеством наблюдений, но махнул на это все рукой. Учить кого-то ему нравилось намного больше.       Тем более это вряд ли как-то изменит отношение к нему здесь. Ну да, Гарри Эванс, который загадочно появился и исчез через год, оказался одаренным учеников в защите. И что с того? Это всё равно ничто по сравнению с тем, чего достиг Реддл.

* * *

      — Орион.       Орион не удерживается и плюхается в кресло рядом с постелью Гарри. Мадам Элдисс пытается прогнать его, но он всегда может перехитрить её, когда захочет, равно как и вызвать гнев отца ему тоже не составляет особого труда. Несмотря на то, что Орион уже некоторое время бодрствует, только голос Гарри полностью возвращает его в реальность.       — Гарри... — вздыхает он, подтягивая стул ближе к кровати. — Почему ты... что случилось... зачем ты это сделал? — Его взгляд никак не может сфокусироваться на его руке, которой мадам Элдисс вернула чувствительность, но полностью так и не смогла исцелить.       Гарри отвечает слабой, мрачной улыбкой:       — Реддл сказал, что, чтобы уничтожить клетку, нужно принести жертву боли, а мне нужно было вытащить Альфарда как можно скорее. Причинить боль в руке, которая не держит палочку, показалось мне лучшим решением. Не знаю, что могло бы произойти, если бы я выбрал плечи, ноги мне вот точно нужны еще, чтобы ходить, и уж точно я не хотел, чтобы эта штука находилась рядом с моей головой.       — Ты мог... попросить кого-то другого, — бормочет Орион, бросая взгляд на руку Гарри, теперь уже без волдырей, но всё ещё почерневшую и с отсутствующими пальцами. — Кто-то мог бы разделить с тобой эту боль. Возможно, она бы уменьшилась.       На лице Гарри появляется упрямое выражение, которое Орион узнаёт с некоторым опозданием. Обычно он видит в нём что-то другое.       — Попросить кого-то разделить со мной боль? Принять её вместо меня? — Гарри качает головой. — Я не могу этого сделать, Орион.       — Почему?       — Я просто не могу. Так же, как я не мог оставить Альфарда мучиться в той клетке. Это просто не по мне.       Орион молчит, обдумывая слова Гарри. Тот продолжает смотреть на него с выражением, которое Ориону кажется странным, хотя теперь оно приобретает смысл. Он уже видел Гарри упрямым, когда тот использовал тёмную магию или признавал, что Орион и Абраксас следуют за ним. Но каждый раз Гарри шёл на компромисс. Сейчас же его взгляд говорит, что даже если его размажут по полу, он не отступит.       И кто-то, возможно, уже это сделал, думает Орион, глядя на почерневшую руку Гарри.       — Почему ты не убил его? — мягко спрашивает он.       Гарри закатывает глаза, чем донельзя возмущает Ориона. Пока тот приходит в себя, Гарри спокойно продолжает:       — Потому что я не могущественный чистокровный, у которого есть семья, готовая защитить его от обвинений в убийстве, Орион. Если бы всё пошло не так, меня бы отправили в Азкабан, а в лучшем случае — исключили или отобрали палочку. И все профессора обожают Реддла. Как ты думаешь, кому бы они поверили, если бы я попытался убить его и не справился? Мне или ему? А если бы я всё-таки его убил, кто бы встал на мою сторону? Никто. Я принял лучшее решение в тех обстоятельствах. — Он смотрит Ориону прямо в глаза. — Почему ты не заставил его поклясться не причинять вред тебе, Абраксасу и другим шестикурсникам?       — Почему не включить тебя в эту клятву?       — Ты же знаешь, он бы на это не согласился.       — Я не был уверен, что он сможет отказаться от мести мне, Абраксасу или любому другому шестикурснику, который его чем-то раздражает. Но вот Альфард и остальные? Они для него всего лишь пешки, чтобы манипулировать нами.       — Значит, мы оба приняли лучшие решения, исходя из информации, которая у нас была. И злиться на это глупо, — твёрдо произносит Гарри.       — Я всё равно могу злиться, — фыркает Орион. — У тебя есть могущественная чистокровная семья, которая могла бы тебя защитить, Гарри. Или ты забыл, на ком ты собираешься жениться?       Гарри моргает и меняет положение на кровати. Он тихо говорит:       — Я не забывал о твоей семье...       — Тогда что?       — Я просто не был уверен, что твой отец захочет защищать меня, пока мы еще не поженились.       Орион видит по его выражению, что тут кроется нечто большее, но решает не давить.       — Отец бы захотел. Я написал ему. Он знает, что ты — тот, кто мне нужен.       — Почему ты в этом так уверен?       — Потому что ты — тот, о ком я всегда мечтал, — говорит Орион, наблюдая, как румянец заливает лицо Гарри. — Настоящий лорд и лидер, который позаботится обо мне, человек, обладающий силой, но не настолько опьяненный ею, чтобы отвернуться от меня. Кто-то, кого я смогу полюбить, кто красив и скромен, и кто будет моим другом, признав меня равным...       — Пожалуйста, скажи, что ты когда-то не рассматривал в таком же ключе Реддла.       Гарри слегка подташнивает, и Орион понимает, что это явно не из-за его руки. Он осторожно берёт Гарри за ладонь, крепко сжимая её.       — Нет. Я думал о нём как о лорде, за которым придётся следовать, просто потому, что лучшего варианта не было. Ну и потому, что он сильный... Он бы, наверное, убил меня во сне, если бы я не уступил. Я не смог бы его победить.       Гарри сжимает губы, его глаза вспыхивают. Ориону больно осознавать, что Реддл так сильно ранил его, и он по-прежнему негодует от этой мысли. Его хватка на руке Гарри становится крепче, пока тот не отодвигается.       — Теперь у меня есть лучший выбор, — мягко добавляет Орион, проводя пальцами по руке Гарри. Тот чуть вздрагивает.       — Даже если я полукровка, выросший в маггловском мире? С какой-то непонятной связью с Поттерами? — спрашивает Гарри.       — Не волнуйся об этом, Гарри. Мы добьёмся твоего признания. Те, кто пренебрегал тобой, ещё пожалеют...       — Нет, Орион, — резко перебивает Гарри. — Это не то, чего я хочу. Карлус и остальные Поттеры не имеют никакого отношения к тому, как я рос. Я просто спрашиваю, действительно твой отец и семья в целом примет такого человека, как я.       — Примет. Потому что мой выбор важен. Я нашёл того, кого смогу полюбить, как отец любил мою мать.       Гарри смотрит внимательно, готовясь к новому вопросу:       — А как же Вальбурга?       — А что с ней? Она примет тебя, как и все остальные. Если тебе кажется, что она влюблена в Реддла, но на самом деле она...       — Нет, я слышал, что по Слизерину ходят слухи, будто вы обручены.       Орион громко смеётся, едва не опрокидывая стул, стоящий рядом с кроватью. Гарри смотрит на него раздражённо, но Орион лишь качает головой:       — Нет, Гарри. Она не достаточно сильна для меня. И потом, она моя троюродная сестра, хоть и дальняя. Мой отец никогда не одобрил бы такой брак.       — Понятно. Тогда почему ходят такие слухи?       — Людям нравится сплетничать о браках в чистокровных семьях, особенно в нашем доме, рассуждать о том, что произойдет, насколько сильными будут дети, рожденные в таких союзах. Это вполне естественно и не так уж неожиданно. Вальбурга — чистокровная, почти моего возраста и понимает, чем живет семья Блэков. Но это только внешне кажется подходящим. Для меня важнее другие черты. — Он улыбается Гарри.       Гарри не отвечает улыбкой.       — Значит, мне не нужно беспокоиться, что она будет ревновать?       — Она будет ревновать лишь потому, что намерена найти себе влиятельного мужа, а я успел первым.       Гарри глубоко вздыхает.       — Хорошо. Ты всё ещё собираешься отвезти меня домой на Рождество и познакомить со своими родственниками?       Орион сжимает его руку в ответ.       В этот момент возвращается мадам Элдисс, её выражение лица спокойное, но строгое. Она поднимает брови, глядя на Гарри:       — Вы знаете, что заклинание, воздействию которого подверглась ваша рука, относится к самым тёмным из тёмных искусств?       — Я догадывался. Но не был уверен. Это была клетка, которую можно было разрушить только через жертву боли.       — Значит, не вы его использовали?       Гарри уже не выглядит смущённым. Он спокойно качает головой.       — Нет. Но я должен был разрушить его, чтобы спасти младшего ученика. Это была самая быстрая и наименее опасная жертва, на которую я мог пойти.       — Возможно, в краткосрочной перспективе, — говорит мадам Элдисс, сжимая свою палочку. Она делает глубокий вдох. — Но вы понимаете, что в долгосрочной...       — Вы не сможете ее исцелить, — тихо произносит Орион, подозревая этот ответ, но он все равно неприятно поражён, услышав его вслух.       — Ее можно исцелить, — быстро добавляет мадам Элдисс. — Но они связаны с восстановлением клетки вокруг того, кто в ней находился, или передачи жертвенной боли этому человеку. Именно поэтому это заклинание относится к темным искусствам.       — Такая цена неприемлема, — решительно заявляет Гарри.       Орион смотрит на него:       — Если бы мы смогли убедить...       — Нет, Орион, — твёрдо отрезает Гарри.       Без сомнения, это приказ, и Орион склоняет голову. Гарри вздыхает и тихо добавляет:       — Однажды я видел, как кто-то создал серебряную руку для другого мага. Вы могли бы сделать нечто подобное? Или подсказать мне заклинание, или целителя, способного на это? Может, хотя бы серебряные пальцы? — Он поднимает свою левую руку, разглядывая пустое место, где должны быть пальцы.       Орион заставляет себя взглянуть на руку Гарри. Всё выглядит уже не так ужасно, как раньше. И Гарри, наверное, сказал бы, что по крайне мере он не использует левую руку для письма или работы с палочкой.       Ориону до сих пор неприятно смотреть на руку Гарри. Он рад, что уже отправил письмо отцу, подробно описав всё, что произошло, и добавив свои мысли о том, какое наказание должен понести Реддл.       — Я сделаю всё возможное, — говорит мадам Элдисс, слегка склонив голову. — Но это не значит, что я добьюсь успеха. Я понимаю, о каком заклинании вы говорите. Обычно для его выполнения требуется сильная магия и образец крови реципиента. — Она бросает на Гарри короткий, испытующий взгляд, явно задаваясь вопросом, где он мог видеть такое заклинание.       Орион тоже удивлён, но удерживается от вопросов, давая Гарри возможность самому рассказать. Он молча наблюдает за их разговором, пока Гарри и мадам Элдисс обсуждают, сколько крови понадобится и когда они смогут провести ритуал. Когда мадам Элдисс отходит, Орион наконец спрашивает:       — Насколько сильно болит рука?       — Почти не болит, — отвечает Гарри, сгибая и разгибая её. Орион замечает, что оставшиеся пальцы двигаются довольно хорошо. Черная, плотная кожа на ладони немного размягчилась, и Гарри способен шевелить рукой. — Меня больше волнует, какие дальнейшие шаги против Реддла мы предпримем.       — Он уже начал обращаться к профессорам, — тихо сообщает Орион. — Утверждает, что ты напал на него без причины, а он защищался доступной ему магией. Об Альфарде, разумеется, ни слова.       Гарри вздыхает.       — Конечно, он не стал говорить. Но есть один профессор, который его не слушает.       Орион моргает, прежде чем понимает, о ком идёт речь, и хмурится.       — Ты имеешь в виду Дамблдора? Но ведь ты ему тоже не нравишься.       — Он купил мне мантии, книги и котел на свои деньги. Я думаю, что достаточно ему нравлюсь.       — Это было до того, как тебя распределили на Слизерин. Поддержит ли он тебя теперь?       — Я знаю то, чего он не знает, — тихо отвечает Гарри. — Если потребуется, я могу этим воспользоваться. Но думаю, что мы можем обойтись и более простыми средствами.       — Надеюсь, что так и есть, — тихо говорит Орион, глядя на единственного человека, которого он когда-либо встречал и который имеет наглость предложить шантажировать профессора Дамблдора. — И что же это такое?       Гарри опускает взгляд, и Орион решает, что он смотрит на свою пострадавшую руку. Орион открывает рот, чтобы заверить Гарри, что готов заплатить за исцеление, если магия мадам Элдисс не сработает. Но когда тот снова поднимает глаза, Орион замирает. Его взгляд остекленел, губы слегка подрагивают. Он отворачивается, а правая рука нервно сжимает простыню.       — У меня бывают галлюцинации, — шепчет Гарри. — Так считает профессор Дамблдор. Я рассказал ему некоторые вещи, которые он не мог принять. Но он признал, что со мной жестоко обращались. Он думает, что мой разум повреждён.       — Реддл, конечно, почувствовал слабую и уязвимую добычу и начал издеваться надо мной, целясь в мои уязвимые места, загоняя в угол. У меня не было выбора, кроме как нанести ответный удар. И вот, — он поднимает левую руку, — кто пострадал больше? Зачем мне использовать заклинание темных искусств на себе? Нет, он использовал его на мне. Ну конечно.       Орион моргает, поражённый услышанным. Он никогда бы не подумал об этом, в основном потому, что немногие слизеринцы могли бы признаться в подобных слабостях или представить себя чокнутым из-за жестокого обращения. Но Гарри... он превращает свои слабости в оружие.       Орион улыбается, мысленно поздравляя Гарри с находчивостью, в то время как взгляд скользит по его телу в поисках невидимых шрамов.       «Насколько сильно ты пострадал, Гарри?       И что именно ты рассказал профессору Дамблдору? Может, однажды ты расскажешь и мне?»