Глава 13. Гриффиндорец в слизеринской шкуре
16 октября 2024 г., 09:00
Гарри почувствовал, как атмосфера в гостиной изменилась за секунду до того, как Реддл произнес:
— Я вызываю тебя на дуэль, Поттер.
Он не спешил поднимать глаза от домашнего задания. Стол у окна, которое выходило на озеро, был выбран специально: он находился слишком далеко от камина, так что никто не хотел сидеть рядом, что вполне устраивало Гарри. Несмотря на то, что Реддл и остальные продолжали называть его Поттером, план почти удался: для большинства слизеринцев он оставался грубоватым и забывчивым сиротой или же просто магглорожденным, не стоящим внимания. Никто не обращал внимания на то, что он тайком летал на метле или часто наведывался в библиотеку.
Ну, за исключением Блэка, который настойчиво хотел учиться дуэльным заклинаниям. Хотел бы Гарри знать, зачем ему это было нужно.
Но он точно не собирался портить своё почти идеальное прикрытие дуэлью с Томом Реддлом прямо в общей гостиной.
— Нет.
В комнате раздалось несколько удивленных вздохов. Гарри оставался непоколебим, так и не оторвавшись от своего домашнего задания. Не его проблема, что Реддл выставил себя дураком просто потому, что не мог оставить его в покое. Его задача — сидеть и делать домашнее задание, что он и продолжал делать, пока Реддл пытался найти слова.
— Что ты сказал?
Голос Реддла сорвался, и Гарри заметил, как нарастала его злость. Ещё немного, и он заговорит на парселтанге. Хорошо, что этого не случилось — тогда пришлось бы притворяться, что он ничего не понимает.
— Я сказал «нет», — Гарри наконец поднял глаза. — Тебе нужно объяснять такие односложные слова, Реддл?
Реддл издал какой-то странный звук и тут же выхватил палочку.
В гостиной все мгновенно зашуршали, убирая домашние задания и игры с поверхности столов. Гарри чуть не закатил глаза: вот они эти «высокомерные» слизеринцы, которые гордились своим хладнокровием и презирали гриффиндорцев и хаффлпаффцев за то, что те просто смеялись со своими друзьями и открыто выражали свои эмоции, но в итоге они оказались самыми обычными подростками, как и все остальные. И Гарри сейчас нужно было решить, что делать дальше, насколько сильно он хочет выделиться среди них.
Конечно, он должен быть готов защитить себя от Реддла, но при этом не стоило привлекать к себе лишнего внимания. Защититься — да, но не так, чтобы это выглядело слишком хорошо. В противном случае Реддл будет вызывать его на дуэль снова и снова, или того хуже другие начнут преследовать его, как это делает Блэк, посчитав его своего рода гением. Гарри вполне нравилась сложившаяся ситуация, когда в кои-то веки его никто не преследовал и не знал.
Реддл выпустил в его сторону Торкео. Гарри ждал, считая секунды, и, наконец, поднял щит в тот момент, когда проклятие должно было достать его. Заклинание отскочило, и ножки стола завернулись. Гарри вовремя поймал своё домашнее задание, пока оно не успело упасть на пол, и улыбнулся Реддлу.
Вот так. Он показал, что не собирается вставать на колени перед этим ублюдком, но при этом продемонстрировал, что слишком ленив для чего-то большего или по крайне мере не воспринимает такие дуэли всерьез. Это была золотая середина.
Однако по глазам Реддла было видно, что ему это не понравилось. Гарри напрягся. И тогда он открыл рот и к своему ужасу произнёс, слишком поздно сообразив, что это было слишком:
— Извини, ты хотел бросить мне вызов?
Реддл вскинул палочку, и в Гарри полетел шквал проклятий.
Вот дерьмо. Гарри вскочил на ноги, пытаясь балансировать между двумя задачами: не попасть под проклятия и при этом не выглядеть слишком умелым дуэлянтом. Это была невероятно сложная задача. Его щиты были небрежными, уклонения не слишком точными, как будто он никогда не делал этого раньше.
— Круцио!
В этот момент воспоминания нахлынули на Гарри: кладбище, его неудачная попытка применить Круциатус к Беллатрисе, боль от потери Сириуса... Мысли перескочили на дементоров и на тот день, когда он спас Сириуса, но не смог спасти в другой, когда это было так важно. Он поднял волшебную палочку и выкрикнул:
— Экспекто Патронум!
Из палочки появился призрачный Сохатый. С гулким стуком копыт он помчался вперёд, а затем легким движением сбил Реддла с ног. Гарри едва удержался от смеха при виде Реддла, сидящем на заднице на полу, но быстро взял себя в руки и тут же обезоружил его.
Гарри огляделся. Все глазели на него.
И тут до него дошло, что он натворил. После всех его усилий оставаться незаметным, самым обычным учеником, абсолютно никем...
По телу пробежали мурашки. Гарри бросил обратно палочку Реддлу, подхватил домашнее задание и поспешил в спальню, чертыхаясь на каждом шагу.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Ладно. У него еще были его дурные манеры в качестве щита. Оставался презираемый статус крови. Этого должно было хватить, чтобы люди перестали присматриваться к нему.
А если нет?
Гарри придется найти способ, как избежать этого. Он не собирался оставаться здесь.
* * *
— Я слышал несколько серьёзных обвинений в ваш адрес, мистер Поттер. Орион задерживает дыхание и подавляет порыв встать на защиту Гарри. Сейчас это может навредить больше, чем помочь. Гарри должен показать, что он способен сам постоять за себя. Гарри кивает и осторожно садится в кресло напротив профессора. Орион прислоняется к стене позади и едва заметно улыбается, когда профессор Дамблдор смотрит на него. Он не уйдёт, пока Дамблдор не прикажет ему это. Абраксас ждёт в коридоре, и Орион уверен, что тот чувствует то же самое. Дамблдор выглядит немного смущенным, когда переводит взгляд на Гарри. — Вам есть что сказать мне, мистер Поттер? Гарри сглатывает. — Вы всегда считали Тома Реддла полностью заслуживающим доверия, профессор? — Нет, — отвечает Дамблдор, удивлённо приподнимая брови. — Но вы должны знать, что остальные преподаватели ему верят. Настолько, что считают: вы сами начали драку и использовали тёмное проклятие на себе, чтобы выглядеть жертвой. — Дамблдор бросает взгляд на почерневшую руку Гарри. — Мистер Реддл утверждает, что на самом деле это была жертва ради власти, и что вы бы принесли в жертву младшего мистера Блэка, если бы он вас не остановил. Гарри качает головой. — Всё не так, сэр. Реддл просто зол из-за того, что мы с Орионом заставили его поклясться не трогать младших. Он запер Альфарда в клетке, сотканной из какой-то странной магии, и сказал, что освободить его можно только через жертву боли, причем исходить она должна не от заклинателя. Я пожертвовал пальцами — это правда, но сделал это, чтобы спасти Альфарда. Дамблдор напрягается, его глаза расширяются. Хотя он преподаёт трансфигурацию, его знания обширны, и Орион догадывается, что профессор понял, о каком проклятии идёт речь. Орион никогда не отрицал, что Дамблдор был умен, но вот справедлив ли — это другой вопрос. — Если я вызову сюда младшего мистера Блэка, он подтвердит вашу версию? — спрашивает Дамблдор. — Да, — Гарри опускает плечи. — Я… Я не хотел идти против Реддла, сэр. Но я не мог просто смотреть, как он причиняет боль Альфарду. Вы понимаете? Особенно после… — Гарри замолкает, опуская голову. Его плечи чуть подрагивают, но это не похоже на слёзы или притворство. Орион затаивает дыхание от восхищения. Он когда-то думал, что Гарри не умеет лгать, но, видимо, тот нашёл другой способ — использовать язык тела. Гарри мог не быть мастером слова, но его жесты говорили всё, что нужно. Судя по выражению лица Дамблдора, ему это нравится. Возможно, слизеринцы всегда использовали неправильную тактику, когда пытались избегать проявления слабости перед ним. — Мой дорогой мальчик, — мягко говорит Дамблдор. — Конечно. Мне следовало подумать о том, как обстоятельства вашего детства могли на вас повлиять. Он быстро кидает взгляд на Ориона, словно проверяя, знает ли тот что-то и, возможно, полагая, что Орион начнёт смеяться над Гарри. Орион лишь широко улыбается и остаётся на месте. Гарри делает глубокий вдох, словно подавляя рыдания, и поднимает взгляд. — Я правда хочу защищать людей, — говорит он тихо, но с яростной уверенностью. — Я не стремлюсь к власти. Мне просто нужно остановить Реддла, чтобы он больше никому не вредил. Да, вы можете позвать Альфарда, если хотите. И ещё я хотел спросить: Реддл приходил к вам? Или к другим профессорам? Дамблдор слабо улыбается. — Нет. Конечно, нет, внезапно понимает Орион. Профессора, вероятно, избегают разговора о Реддле с Дамблдором из-за слухов о его мастерстве в легилименции. Именно поэтому Гарри говорит правду и действует правильно — он знает, что пройдёт проверку. Гарри не врёт. Ему это не нужно. Может быть, это его инстинкты, а может — осознанная тактика. В любом случае, результат тот же. Орион полон гордости и благодарности за то, что Гарри выбрал тактику, которая сработает по отношению к Дамблдору. Хотел бы он отвести Гарри куда-нибудь в укромное место и выразить ему свою благодарность. Но он сдерживается, заметив, что Дамблдор внимательно наблюдает за ним. Сейчас не время выражать свои чувства в присутствии этого человека. — Похоже, это дело нужно передать директору, — произносит Дамблдор, прочищая горло и оглядывая Гарри и Ориона. — Есть причина, по которой вы должны пойти с нами, мистер Блэк? — Я был свидетелем, сэр. Как и Абраксас Малфой. Кроме того, если вы собираетесь вызвать моего кузена, чтобы поговорить об этом, я уверен, Альф захочет, чтобы я был рядом. Дамблдор едва заметно вздыхает, возможно, с неудовольствием при мысли, что придётся иметь дело с несколькими слизеринцами, но всё же кивает. — Хорошо, мистер Блэк. В таком случае приведите сюда мистера Малфоя. Орион кивает, будто ничто и никогда не делало его счастливее, чем повиновение Дамблдору, и идёт к двери, чтобы позвать Абраксаса. Позади он слышит, как профессор что-то спрашивает у Гарри о видениях и галлюцинациях, что заставляет его немного напрячься. Если профессор решит, что галлюцинации Гарри перечёркивают всё, что он говорит… Но у них будут показания трёх свидетелей. И даже если Реддл убедит кого-то солгать ради него, это все равно будет нелегко оспорить.* * *
Час спустя в кабинете директора Диппета проходит импровизированное заседание Визенгамота, и Ориону сложно избавиться от этого сравнения. Диппет с хмурым видом сидит за столом, его руки сцеплены, словно он пытается сдержать дрожь. Водянистые глаза нервно перебегают с Гарри на Реддла. Реддл слегка улыбается, будто уверен, что все, что замышляют Гарри и его союзники, — глупая ловушка, обречённая на провал. Он опирается сцепленными руками на колени, а палочка надёжно закреплена в кобуре. Один взгляд на почерневшую руку Гарри, и на лице Реддла появляется издевательская усмешка, глаза злобно вспыхивают, так что Ориону хочется ударить его. Орион заставляет себя сделать глубокий вдох и сосредоточиться. Месть придет позже. Сейчас их цель — остановить Реддла и выиграть время, чтобы его отец успел прочитать письмо, которое Орион ему отправил. — Мистер Поттер, — наконец говорит Диппет, бросая недовольный взгляд на Гарри, будто тот здесь самый нежеланный гость. — Не расскажете ли мне еще раз историю о том, что случилось с вашей рукой вчера днём? — Конечно, — отвечает Гарри спокойно. — Я почувствовал, что Альфард Блэк в опасности благодаря следящим чарам, которые наложил на него... — Он наложил на вас следящие чары, мистер Блэк? — перебивает Диппет, переводя взгляд на Альфарда, сидящего на противоположной стороне комнаты подальше от Реддла. — Зачем ему это было нужно? — Я его попросил, — тихо отвечает Альфард, опустив голову. Он кажется меньше, чем обычно, вероятно, из-за глубокого кресла, в котором сидит. — Я ужасно боялся Реддла. Я хотел, чтобы меня защитили от него. — И что же такого плохого мог сделать мистер Реддл? — усмехается Диппет. — Школьные шалости, несколько мелких выходок то тут, то там… — Он использовал на мне Империус, сэр. Орион резко втягивает воздух, кашляя от неожиданности. По уверенной улыбке Гарри он понимает, что тот ожидал этого признания. Но сам Орион был к этому не готов. В основном потому, что не думал, что у Альфарда хватит смелости признаться в этом в одном помещении с Реддлом. — Что? — пискнул Диппет, а Реддл мгновенно теряет свою самоуверенную улыбку. — Мистер Блэк, это серьёзное обвинение! Вы уверены, что не ошибаетесь? — Он говорит правду, Армандо. Дамблдор ничего не говорил с тех пор, как проводил их в кабинет директора, но сейчас он шагнул вперёд, разглаживая мантию. Реддл бросает на него взгляд, полный отвращения, но тут же снова возвращается к разглядыванию Альфарда. — Да, да, я знаю про твою маленькую способность распознавать ложь, Альбус, — взмахивает рукой Диппет. — Но это лишь доказывает, что мистер Блэк верит, что это был Империус. Это ещё не доказательство, что действительно было наложено это проклятие! Как будто уважаемый ученик мог бы сделать такое в стенах школы... — Он наложил на меня Круциатус, — неожиданно тихо говорит Орион. Диппет смотрит на него с широко открытым ртом. Орион с трудом подавляет презрение. И этот человек — директор Хогвартса? Этот человек — тот, кого он должен уважать и бояться? Зато теперь становится ясно, как Реддл мог обвести этого идиота вокруг пальца. — Вы уверены, мистер Блэк? — голос Диппета звучит так, будто он только что получил пощёчину и всё ещё не оправился от шока. — Это очень смелое заявление. Готовы ли вы повторить его под Веритасерумом… — Он лжёт не больше, чем младший мистер Блэк, — мягко прерывает его Дамблдор. — И ты согласишься, Армандо, что Круциатус сложнее принять за что-то другое, чем Империус. — Я ничего такого не делал! — громко заявляет Реддл, резко вставая. — Ты лжёшь, — спокойно отвечает Дамблдор. — Я не лгу! Я не лгу! — кричит Реддл, его голос становится высоким, глаза Ориона расширяются. Он никогда не видел, чтобы Реддл так терял самообладание. — Они лгут! Все лгут! — Реддл выхватывает палочку. — Если вы собираетесь верить им, а не мне… — Мистер Реддл, сядьте! — хрипло приказывает Диппет. — Мистер Реддл, — спокойно повторяет Дамблдор, держа руку на волшебной палочке, но пока не вынимая ее. Орион считает это глупой ошибкой. — Заткнись, Реддл. Голос Гарри — спокойный, твердый, словно прохладная волна, омывает всех присутствующих. Абраксас глубоко вдыхает и расправляет плечи, Орион придвигается ближе, ему интересно, расскажет ли Абраксас о том, что его тоже пытали. Реддл смотрит на Гарри с широко раскрытыми глазами, обнажив зубы в яростном оскале. Но он понимает, что крики и проклятия перед профессорами обернутся против него. А жаль. Орион был бы готов вытерпеть ещё несколько секунд под Круциатусом, лишь бы окончательно разрушить прикрытие Реддла перед Диппетом. Гарри разворачивается в кресле лицом к Реддлу, и презрение на его лице настолько явное, что оно, кажется, пронизывает воздух. Он смотрит на своего противника с такой яростью, словно впитывает в себя ненависть, страх и боль всех слизеринцев, которые страдали из-за Реддла. — Ты использовал Империус на Альфарде, — твердо заявляет Гарри. — Круциатус на Орионе и Абраксасе, пытался применить его на мне, и сделал это со мной, потому что я должен был принести жертву боли, чтобы спасти Альфарда из клетки, которую ты создал. — Гарри показывает раненую руку. Диппет вздрагивает, Реддл замирает. — Пришло время тебя наказать. — Почему никто не сказал нам об этом? — шепчет Диппет, похоже, что он на грани. Гарри переводит взгляд на него. — Потому что вы и другие учителя, кроме профессора Дамблдора, так благоволили Реддлу, — отвечает он, — что никто не верил, что вы сможете что-то исправить. Они спали в одной комнате с ним, жили рядом, не зная, что он может сделать с ними, если кто-то попытается его разоблачить. Они молчали, потому что боялись, что их будут снова пытать. — Ты же не молчишь, — шипит Реддл низким голосом, словно пытается доказать, что всё было не так уж плохо, раз Гарри осмелился заговорить. — Я тебя не боюсь. Гарри произносит это с холодной уверенностью, его слова звенят, как колокольчик. Он смотрит прямо на Реддла, и слабая, насмешливая улыбка трогает его губы. Это улыбка человека, который пережил худшее и вышел победителем. Реддл не в состоянии его запугать. Орион сглатывает, чувствуя ком в горле. Он бросает взгляд на Абраксаса, чьи глаза округлились от потрясения. Абраксас уже предан Гарри. Ориону больше не нужно беспокоиться о соперничестве за сердце Гарри, возможно, только за его внимание. Пока Дамблдор подтверждает правдивость слов Гарри, а Реддл, запинаясь, пытается отмахнуться от обвинений, Дамблдор требует, чтобы Реддл отдал палочку для проверки наложенных заклинаний. Орион переводит взгляд на Гарри, тот вдруг подмигивает ему. Орион чувствует, что сейчас его сердце переполняется радостью, будто оно готово выпрыгнуть из груди. Он не может представить себе лучшего момента. Но, Мерлин, как он жаждет узнать, какие еще чувства Гарри может подарить ему в будущем.
