Сияющий оникс

      Орион не был столь неуловимым, как ему самому казалось. Если Гарри смог заметить его попытки завербовать Абраксаса Малфоя, то о мастерстве Ориона в скрытности говорить не приходилось.       Правда, он не мог постоянно находиться рядом с Гарри. Например, Орион посещал занятия по древним рунам, которых не было ни у Гарри, ни у Малфоя. И это дало Гарри шанс перехватить Абраксаса прямо у входной двери в общую гостиную Слизерина.       — Привет, Малфой. Можно тебя на минутку?       Тот быстро взглянул на него, и его глаза на миг расширились. Гарри невольно подумал, как сильно этот Малфой напоминает ему Драко. Мантия другого фасона и, может, цвет глаз отличается, но общая манера оставалась неизменной. Хотя Гарри редко присматривался к Малфоям так внимательно.       — Конечно, — ответил Малфой с натянутой улыбкой.       Он бросил тревожный взгляд на дверь, будто надеялся, что кто-то выйдет и спасет его от разговора с Гарри Поттером. Но никто не появился, и Абраксас с тяжелым вздохом отвернулся.       Гарри едва сдержал улыбку: этот вздох до боли напомнил ему Драко.       Но нет, этот Малфой выглядел менее театральным и не стал бы так долго молчать, раздумывая. Гарри поморщился. Он не мог позволять себе путать прошлое с будущим и ожидать от него тех же самых поступков.       — Что ты хотел?       — До меня дошли слухи, — тихо начал Гарри, наложив чары конфиденциальности. Малфой слегка расслабился. Может, он просто опасался, что кто-то ещё подслушает их разговор с Гарри. — Поговаривают, что ты знаешь правду о происхождении Реддла.       Малфой на мгновение сжал кулаки, а потом снова их разжал, явно собираясь с мыслями.       — Я не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть.       Гарри моргнул. Когда он впервые услышал об этом, то с надеждой подумал, что достаточно будет просто распространить эти слухи, и слизеринцы сами отвернутся от Реддла, избавив Гарри от необходимости что-то делать. Но, похоже, Малфой опасался, что разговоры о том, что Реддл — полукровка, выросший в маггловском мире, могут ударить по нему самому.       — Ладно, — пробормотал Гарри, снимая чары конфиденциальности. — Тогда неважно.       — Подожди, Поттер.       Гарри с любопытством оглянулся через плечо. Он собирался вернуться в библиотеку и заняться изучением книг о путешествиях во времени, но в голосе Малфоя прозвучала новая нотка, которую Гарри раньше не слышал.       — Да?       — Откуда ты знаешь о прошлом Реддла? Тебя ведь еще не было на Слизерине, когда он был первокурсником и его называли грязнокровкой.       Гарри слегка улыбнулся.       — Не забывай, что мало кто знает, где я был до того, как перевелся на ваш курс. И как я сначала пытался представляться Эвансом, а не Поттером.       — Да?       — Это как раз связано с этим.       Гарри снова отвернулся, собираясь уходить. Но не успел сделать и шага, как Малфой метнулся вперёд, преграждая путь. Теперь на его лице застыло странное выражение, почти отчаянное.       — У тебя есть возможность противостоять Реддлу? — прошептал он. — У тебя есть связи с семьей Поттеров? Я знаю, они не так богаты, как моя, но Флимонт заработал приличное состояние на зельях…       — Нет, прости. Если бы у меня были такие связи, зачем бы мне скрываться под другим именем?       Малфой попятился. Гарри мягко похлопал его по плечу. Он не хотел прямо говорить, что не может ничего сделать, поскольку Орион все еще пытался склонить Абраксаса и других слизеринцев на свою сторону. Но если Малфой искал кого-то богатого с влиятельными политическими связями, ему явно не повезло.       — Подожди, — снова окликнул его Малфой.       Гарри устало вздохнул, мысленно задаваясь вопросом, сколько раз Малфой собирается его еще задерживать.       — Да?       — Ты ведь не сказал, что не можешь противостоять Реддлу, — с прищуром заметил Малфой. — Ты только сказал, что у тебя нет связей с Поттерами, которые могли бы это сделать. А что у тебя есть, если не политические связи?       Гарри хотел было ответить: сырая сила и отсутствие страха, но это было бы неправдой. Они оба знали, что Реддл сильнее. Говорить о своем бесстрашии перед слизеринцем было бы неуместно. Да и какая разница, он все равно не мог объяснить, почему не боится Реддла.       — Мне приходилось иметь дело с хулиганами, — задумчиво произнес Гарри. — Они мне не нравились, и я не всегда выходил победителем, но я не принимал их слова близко к сердцу.       Гарри сдержал смешок. В каком-то смысле Дадли, Снейп и Драко Малфой стали неплохой тренировкой перед встречей с Волдемортом.       — И я не хочу позволить Реддлу одержать победу.       Малфой пристально смотрел на него, еле заметно шевеля губами, словно шептал: «И это всё, что нужно?»       — Не совсем, — тихо ответил Гарри, вспоминая моменты, оставившие неизгладимый след в его душе: одержимость Джинни дневником, жертвенная любовь матери, то, как Сириус без раздумий бросался в опасный омут ради него. — Но я бы сказал, что это первый шаг.       Остальное он решил не произносить вслух. Слизерин — это не Гриффиндор, и ученики Слизерина не знали истинного облика Реддла, не могли представить, насколько он опасен. Навязывать им свои стандарты было бы несправедливо.       Малфой продолжал смотреть на Гарри странным и очень пристальным взглядом. К счастью, не таким странным, как у Ориона. Гарри все ещё не мог понять, что за чертовщина творится большую часть времени в голове у Блэка.       Наконец, Малфой покачал головой и пробормотал:       — Интересно, куда подевалась моя гордость?       — Ты не единственный, кто его боится, — мягко заметил Гарри. — Не будь так строг к себе.       Малфой резко отпрянул, и Гарри на мгновение задумался, не оскорбил ли его случайно. Но Малфой сглотнул и прошептал:       — Никто мне никогда не говорил такого.       — Что ж, это правда, — ответил Гарри, похлопав его по плечу.       Затем пошел прочь, намереваясь на этот раз игнорировать любые попытки Малфоя остановить его. Библиотека уже ждала и буквально манила исследованиями, которые могли помочь ему вернуться домой.       Но Малфой не произнес ни слова. Гарри ощущал его взгляд, а, возможно, и взгляды всего Слизерина, провожавшие его. Но это уже не имело большого значения.       Наконец, Гарри смог оставить странные встречи позади и вернуться к своим исследованиям в библиотеке, чтобы найти способ попасть домой.

* * *

      Орион осторожно отходит в сторону, когда через камин прибывают авроры. Их пятеро, что больше, чем он ожидал, но, возможно, слухи о темном артефакте и обвинения в убийстве насторожили их. Один из авроров презрительно цокает, когда Дамблдор берет в руки кольцо.       — Это крестраж? — спрашивает он с отвращением.       — Полагаю, что да, — серьёзно отвечает Дамблдор.       Орион замечает, как Гарри отступает в угол кабинета поближе к камину, так, чтобы его не было видно. Его спокойный, но внимательный взгляд сосредоточен на Реддле. Это кажется разумным, и Орион подходит ближе и шепчет:       — Не хочешь, чтобы они тебя заметили? Были проблемы с аврорами до Хогвартса?       Гарри вздрагивает, окидывает его взглядом и качает головой.       — Нет, просто не думаю, что мне стоит вмешиваться, если только они не захотят меня допросить.       Орион сомневается в этом, но его мысли прерывает одна из авроров, которая подходит к ним. Высокая женщина со светлыми волосами и голубыми глазами с любопытством осматривает Гарри, и он невольно замирает, как будто её появление его тревожит.       Ориону это кажется подозрительным, но не настолько важным — в конце концов, семья Блэков всегда защищала своих. И Гарри, как он подозревает, не первый в их роду, кто попал в неприятности во время учёбы в Хогвартсе.       — Насколько я понимаю, это вы первым сообщили о том, что мистер Реддл практикует тёмную магию? — спрашивает аврор с чуть странной и натянутой улыбкой. — Что вас насторожило? Он рисовал руны кровью?       — Нет, — медленно отвечает Гарри. — Он создал зачарованную клетку вокруг одного третьекурсника с нашего факультета, которого я хотел защитить. И сказал, что клетку нельзя разрушить без жертвы боли. Поэтому я просунул руку сквозь прутья, чтобы сломать её, и вот что случилось.       Он поднимает руку, аврор издаёт тихий свист.       — Так, значит, рун крови нет. А жертвоприношение с кровью? Он приносил их?       — Я знаю только об этой жертве боли, — говорит Гарри, слегка сбитый с толку.       Орион наклоняется ближе и улыбается аврору:       — Разве этих улик недостаточно? Нужно, чтобы Реддл совершил нечто более ужасное, чем то, что уже сделал?       Аврор моргает, словно впервые замечая Ориона.       — О нет, доказательств более чем достаточно. По достижении совершеннолетия его ждёт Азкабан.       — Тогда к чему эти вопросы?       — Я посвятила себя борьбе с магией крови, — аврор понижает голос. — Вы не представляете, сколько людей ходит среди нас, выглядя как обычные граждане, а на самом деле используют магию крови…       — Аврор Лавгуд, перестаньте докучать мальчикам, — вмешивается другой аврор. — Нам достаточно показаний взрослых. Мистер Поттер, возможно, понадобится нам на суде для дачи показаний, но пока хватает и воспоминаний профессора Дамблдора.       Аврор Лавгуд вздыхает, как будто её оторвали от важного дела, и тихо шепчет:       — Аврор Денди, наверное, один из тех, кто потворствует распространению магии крови.       Прежде чем Гарри успевает ответить, она уходит.       Орион оглядывается на Гарри и замечает, как тот смотрит вслед Лавгуд, словно она сделала что-то странное: возможно, предложила научить его магии крови вместо того, чтобы просто спросить о ней.       — Всё в порядке, Гарри?       Гарри медленно кивает.       — Она напомнила мне одного человека… точнее, того, кого я знал.       — Хочешь рассказать?       Гарри сомневается. Орион изо всех сил старается не торопить его и сохранять спокойствие, хотя ему хотелось бы, чтобы Гарри поделился всеми своими секретами, потому что верит, что Орион никогда не предаст его доверие. Но пока они ещё не на том этапе.       — Не сейчас, — тихо говорит Гарри. — Но когда мы выберемся отсюда и Реддл будет доставлен в Министерство, у меня будет что тебе рассказать.       Орион улыбается.

* * *

      — Я просто хотел сказать, что ты не обязан продолжать все это, — тихо произносит Гарри.       Орион с любопытством смотрит на него. Гарри покидает шумное празднование в общей гостиной Слизерина, где отмечают исключение Реддла, чтобы поговорить наедине. Он выглядит странно нервным, и Орион невольно думает, что если Гарри решится раскрыть ему свои тайны, то, наверное, должен быть более расслабленным.       — Ты не обязан рассказывать мне всё сразу, если не хочешь, — мягко говорит Орион. — Не торопись. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.       Гарри, всё это время оглядывавшийся через плечо, словно боясь, что Абраксас или кто-то ещё подслушивает, вздыхает и поворачивается к Ориону. Нервозность на его лице сменяется решимостью. Он скрещивает руки, и Орион невольно замечает почерневшую руку Гарри, хотя понимает, что тот не пытался привлечь к ней внимание.       Об этом ему тоже не придется переживать. Отец сможет оплатить услуги лучших целителей.       — Я имею в виду, ты не обязан продолжать ухаживать за мной, — твёрдо говорит Гарри. — Я знаю, ты заключил со мной союз, потому что опасался Реддла и считал, что я сильнее его. Но теперь его нет. Возможно, когда-нибудь в будущем нам снова придется что-то с ним делать, когда он вернется, но все будет не так, как раньше. Тем более, что к тому времени ты уже станешь взрослым. Ты не обязан продолжать ухаживать за мной из чувства долга или благодарности за защиту. И не переживай: я всё равно останусь твоим другом. Я все равно буду рядом.       Орион моргает. Наверное, не стоит удивляться тому, что Гарри действительно так думает. На Слизерине действительно есть те, кто вел бы себя подобным образом и с радостью отказались бы от ухаживаний за полукровкой, как только почувствовали бы, что больше в нём не нуждаются.       Но Орион не из таких. По крайней мере, он не такой человек, когда речь идет о Гарри.       — Гарри…       Гарри открывает рот, чтобы добавить что-то ещё, но вдруг закрывает его, окинув Ориона скептическим взглядом.       — Зачем ты вообще принял мои ухаживания, если думал, что всё это только ради выгоды? Ты хочешь, чтобы я продолжал или нет?       — Я…       Орион терпеливо ждёт, скрывая лёгкую боль, пронзающую грудь. Если Гарри решит разорвать их отношения сейчас, он отступит и попробует снова когда-нибудь потом, когда докажет Гарри, что может быть хорошим другом. Однако Гарри неожиданно замолкает, и Орион видит, как тот борется с мыслями.       — Мне это нравилось.       Орион моргает. Гарри смотрит на него с бледным лицом, но продолжает.       — Мне было одиноко здесь в Хогвартсе, а до этого я был... ну, люди не верили мне, что бы я ни говорил, — Гарри пожимает плечами, уставившись взглядом в пол. — Я не сразу поверил тебе, когда ты сказал, что хочешь быть моим другом. Но когда поверил и начал чувствовать, что могу тебе доверять, подумал, что ничего плохого не будет, если кто-то станет для меня ближе. Мне нравилось то, что ты заставлял меня чувствовать.       — Да? — Орион едва сдерживает учащённое дыхание, его голос становится мягче и гуще. — Как именно?       Гарри вздыхает и смотрит в стену, словно не верит, что признаётся в этом, и затем тихо бормочет:       — Будто я — сокровище.       Орион улыбается и придвигается ближе, но не слишком, чтобы не спугнуть Гарри. Тот смотрит на него ещё секунду, и Орион заставляет себя остановится. Он шепчет в ответ:       — Нет никаких причин, чтобы это закончилось.       — Но ты ведь стал моим другом в первую очередь потому, что хотел быть в безопасности от Реддла.       — В первую очередь — да. Теперь это стало чем-то большим.       Гарри смотрит на него, а затем отводит взгляд. Кажется он не знает, что ответить. Орион тянется за спину, не сводя с Гарри пристального взгляда, и достаёт из заднего кармана мантии небольшую коробочку — подарок в качестве начала ухаживаний. Сова, которая должна была доставить его лишь завтра, прилетела раньше, чем ожидалось.       Гарри озадаченно смотрит на коробку. Она длинная, сделана из берёзы, а на крышке вырезан фамильный герб Блэков.       — Спасибо, Орион, но у меня уже есть сундук для хранения вещей, — говорит Гарри, всё ещё не понимая.       Орион непонимающе смотрит на него, пока наконец не понимает, что Гарри считает саму шкатулку подарком. Он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться, потому что Гарри точно это воспринял бы неправильно.       — Коробка — не подарок, Гарри. Подарок внутри.       Гарри изучает Ориона так долго, что в любой другой ситуации ему стало бы не по себе. Но рядом с Гарри почувствовать неловкость практически невозможно. Наконец, Гарри кивает и берёт из его рук шкатулку, откидывая крышку.       У него перехватывает дыхание. Орион надеется, что это хорошая реакция, а не плохая. Судя по тому, как глаза Гарри блестят, когда он протягивает руку, чтобы погладить мантию, это точно хорошее.       — Никто ещё не дарил мне мантии, — шепчет Гарри.       Ориону следует просто промолчать и улыбнуться, но слова сами рвутся наружу:       — Я думал, ты говорил, что профессор Дамблдор покупал тебе книги и...       — Школьные мантии, — перебивает Гарри, и его глаза на секунду вспыхивают. — Это другое.       Он аккуратно ставит шкатулку на пол и с благоговением поднимает мантию.       Орион подумывал о том, чтобы выбрать парадные мантии, но решил, что Гарри, который обычно носит школьную форму немного небрежно, мог бы смутиться. Вместо этого он выбрал тёплые, плотные мантии из бархата, чуть менее формальные, чем парадные. Их можно надеть и на вечеринку, и зимой на прогулку. Мантии украшены заклинаниями, которые могут мгновенно охладить ткань. Они переливаются глубоким, почти чёрным оттенком красного, словно рубины на свету. И большую часть времени всё-таки выглядят чёрными, что, по правде говоря, тоже сыграло роль в выборе Ориона.       Гарри крутит мантию в руках, рассматривая её со всех сторон. Он улыбается: это закрытая, тихая улыбка, такую Орион видит впервые. Он гадает, что для Гарри важнее: сами мантии, то, что это подарок в знак ухаживаний, или просто тот факт, что он получил подарок, что явно случалось нечасто.       Орион почти уверен: Гарри не привык к подаркам. Как он уже сказал, школьные принадлежности, которые приобрел для него профессор Дамблдор, не в счёт.       Гарри перекидывает мантию через руку и медленно проводит рукой по серебристому меху по краю капюшона. Затем он поднимает взгляд.       Орион замирает, не зная, как реагировать на выражение лица Гарри. Тот делает шаг вперёд, аккуратно складывая мантию так, чтобы она не волочилась по полу, а затем неожиданно наклоняется и целует Ориона в губы.       Орион не успевает ничего сделать, лишь чувствует лёгкое, тёплое прикосновение. Гарри быстро отстраняется, отводит взгляд и тихо произносит:       — Спасибо.       А затем начинает собирать мантию и шкатулку. Орион всё ещё не может вымолвить ни слова. Гарри кашляет и, словно ни в чём не бывало, спрашивает:       — Хочешь вернуться на вечеринку?       Последнее, чего сейчас хочет Орион, — это возвращаться в гостиную. Он бы предпочёл остаться здесь и целовать Гарри до тех пор, пока у них обоих не перехватит дыхание. Но он заставляет себя кивнуть. Гарри направляется к двери, неся под мышкой шкатулку и время от времени поглаживая её крышку.       Когда они входят в гостиную, Гарри улыбается Ориону. Таких улыбок Ориону никогда не дарили: и при виде ее он чувствует, будто он сам становится драгоценным сокровищем.